Глава 7 . Кто тянет за язык?

Василиса сидела на стуле и ждала, когда мастерица начнет делать из нее красавицу.

– Только никакой «прелести» мне больше не надо. Просто покрась в белый цвет, и все.

– Не бойтесь, я уже тогда поняла, что «кокосовая прелесть» – не ваш стиль. Но и в белый вам не пойдет. Лучше вот в этот покрашу, в каштановый.

– А точно хорошо будет? – усомнилась Василиса. – Буду как морковь, «девица в темнице». Мне сегодня на свидание, между прочим.

– Да ну? А что, расследование уже забросили? – подняла девчонка брови.

– А ты… ты откуда про расследование знаешь? Справки наводила? – хотела вскочить Василиса, но простыня на ее плечах не давала шевельнуться. – Ты чего так завязала туго?

– Да простыня маленькая, пришлось потуже. А про ваше хобби и справок наводить не нужно. У нас уже все знают. Тут прибежала как-то Юлька, трясется вся: «Все, не могу, нами уже ФСБ заинтересовалась! Ах, я не могу в таком напряге работать, у меня бизнес, между прочим, нелегальный! Ладно, мелкой сошке я еще свожу синяки да царапины, но ФСБ я не потяну!» А чего, вы правда фээсбэшницы?

– Не будем бросаться красивыми буквами, скажем проще: мы – частные детективы, – жмурила Василиса глаза, потому что краска упрямо наползала на брови. – На вашу парикмахерскую поступил сигнал, нас попросили заняться этим делом, ну и пришлось… Глаза вытри, а? Да что ты себе трешь? Мне вытри.

– Ну и о чем же сигналили?

– А то ты сама не знаешь! И вообще – отчего это в обычной парикмахерской творятся какие-то жуткие вещи: бантики, змейки… пугаются мастера, клиенты… теперь вот вообще «Клеопатру» закрыли, приходится к вам на дом бегать. Ну, нас и просили разобраться. Вот мы и разбираемся. А тебе что, интересно?

– Конечно! Мне просто до жути интересно, сколько вы еще возиться будете. Все позакрывали, заработки псу под хвост… кажется, правда придется новое место искать. А вы все никак не можете преступника отыскать.

– Не все сразу. Здесь подумать надо. Нельзя же просто так бежать и арестовывать человека по первому подозрению. А вдруг он не виновен? Здесь судьбы решаются. Но… мы уже кое-что наметили.

Девчонка не удержалась, расхохоталась весело, от души.

– Да что вы можете наметить? Вы только мешаете! И милиции, и преступникам!

– Ты-то откуда знаешь? Красишь голову и крась себе! – оскорбилась Василиса. – Тоже мне, Шерлок Холмс в юбке! Добро бы разбиралась в чем!

– Я, может, в чем-то и не разбираюсь, но уж от этого клубочка у меня все ниточки – вот они! В этом кулаке! – сжала кулак девчонка. Василиса всерьез струхнула, что та ее прямо сейчас и пришибет. А по ее плану девчонка еще не должна была из себя выйти. Вот докрасит голову, тогда уже… Но надо было девчонку злить до конца, от злости человек себя контролировать перестает, много глупостей наделать может.

– Я тебя умол-ля-аю! – противно мяукнула Василиса девице. – Держит она! Да что ты можешь знать?! Красочки не жалей.

– Что знаю? Да все! Хотите, сказочку-рассказочку поведаю?

– Ну, если только про Золушку какую-нибудь…

Девчонка больше не могла заниматься Васиной головой. Она села напротив клиентки, сощурила глаза и стала выплескивать ей в лицо все то, что подруги пытались узнать много дней.

– Можно и про Золушку. В общем, слушайте. Давным-давно… Жила с мамой и с папой одна некрасивая девочка. Неплохо жила, подрастала, слушалась родителей и была умницей. Очень ей нравилось, когда к родителям гости приходят. Весело становилось. Особенно девочке было весело, когда приходил один молодой папин сотрудник – папа занимался наукой, а молоденький аспирант все время рядом толкался, потому как набирался опыта. Сотрудник был не женат, совсем еще молоденький, имел персиковые щечки, оливковые глаза и был похож на принца. Девочку в школе не любили и звали шимпанзой, а молодой аспирант всегда приносил шоколадки и так дружески трепал ее по голове, что она забывала про все обидные прозвища. Даже про шимпанзу…

– Ну чего уж ты так о себе, – решила подбодрить девушку Василиса. – Не красавица, конечно, но уж и не шимпанза… шимпанзе… Во всяком случае, до обезьяны тебе еще о-го-го!

Рассказчица даже не услышала Василису.

– Прошло несколько лет, и папа у девочки умер. Семья долго горевала, но потом беда стала забываться. Через год опять стали приходить гости, но их теперь встречала мама. И снова приходил принц. Однажды девочка долго не могла уснуть и услышала, как он упрашивает маму стать его супругой. Мама только счастливо смеялась и отшучивалась: «Подожди немного, Славик, мне надо стать для тебя совершенно свободной. Ты должен заниматься только наукой! Остальное время у тебя буду только я. Нам некогда разбазаривать время, оно так быстро летит! Вот решу вопрос с дочерью, и поженимся. Ну, сам подумай – какой ты для нее отец?» И мама решила вопрос – отдала дочь на воспитание своей старшей сестре Лидии. Та жила одна, ни мужа, ни детей никогда не имела и сначала упиралась – зачем ей в зрелом возрасте такая обуза? Но через каких-то полгода она уже не мыслила себя без девочки и называла ее только дочкой. А принц женился на маме и очень скоро стал серьезным, солидным ученым, и звали его не иначе как Вячеслав Валерьевич. Даже мама забыла легкомысленное имечко «Славик» и наедине звала молодого супруга Вячеславом. Девочка прибегала часто в родной дом, и Вячеслав снова становился милым, сказочным принцем. Может быть, он считал себя виноватым за то, что из-за него девочка теперь жила с теткой? Но, во всяком случае, ни разу не взглянул на девочку недобро. Он водил ее в парк, катал на каруселях и брал с собой в кино. Однажды они ошиблись сеансом и вместо детской сказки попали на взрослый фильм, где герои страстно проявляли свои чувства. После этого девочка решила для себя, что между ней и ее принцем зародилось что-то светлое, незаметное некому, кроме их двоих. Однако мама, видимо, что-то заметила, потому что запретила девочке бывать у них: «Нечего носиться туда-сюда по десять раз на дню! У тебя школа, уроки. Вон, на тройки съехала. Да и Вячеславу Валерьевичу некогда с тобой нянчиться. Ему науку двигать нужно. Я сама к тебе приходить буду. Раз в неделю, по-моему, достаточно». Да еще и сестре она строго наказала: «Лидия! Следи за ребенком! Что же она мотается невесть где!» И мама стала прибегать сама. Счастливая, веселая, с полными сумками. Она выплескивала на сестру и дочку шквал эмоций и убегала назад, к принцу. Потом мама стала прибегать реже, и через некоторое время счастья в ее глазах совсем не стало. «Я ей его так просто не отдам! – слышала девочка, как мать говорит с сестрой. – Я из него светило науки сделала, а она на все готовое… Да и не любит он ее! Так только – мужская прихоть!» Тетка Лидия после ее ухода долго вздыхала и качала головой. У нее была своя тревога – уже все знали, что Вячеслав изменяет сестре. Вот Лидия почти каждый день и наведывалась к сестре, якобы помочь убраться, постирать, а на самом же деле чтобы держать ситуацию под контролем – ну как зародится у Инны недобрая мысль отобрать дочь у нее. И знала Лидия, что Славик бегает к Аньке – смазливой молоденькой девице. Она даже видела их не раз. А потому очень боялась, что, если Славик бросит Инну, она вспомнит про дочь и захочет стать прилежной матерью. Кто знает, может, так бы оно и случилось, но однажды… Лидия, как обычно, пошла к сестре, долго звонила, ей не открывали, но ее это не смутило. Она и без хозяев могла входить, когда надо,– в квартире порядок даже удобнее наводить, если нет хозяев. И в тот раз она открыла дверь своим ключом… И увидела сестру, распростертую на полу. Инна будто специально наряжалась для последнего своего вечера – легкое красивое платье, уложенные волосы и ярко-розовый бант на шее. Сестра была мертва. Лидия понеслась к соседям звонить в «Скорую», в милицию… Девочке долгое время ничего не говорили, а когда сказали, она сумела перенести горе без истерик. Теперь Лидия была спокойна. Позже она выдала девушку замуж за сына своей приятельницы и стала ждать внуков. Девушка потихоньку стала забывать то ненормальное чувство, которое она испытывала к принцу. Говорили, что он женился на той самой Анне, что стал еще более видным ученым и дела его идут в гору. Девочка не видела его. И свою любовь – чего уж там скрывать, она по-настоящему любила своего принца! – упрятала глубоко-глубоко. Взамен к ней пришло новое, уже не светлое, зато не менее сильное чувство – злоба. На всех. Окружающие считали, что у нее просто поменялся характер. А попробовал бы он не поменяться! Вы когда-нибудь жили много лет с нелюбимым мужем? Ложились с ним в одну постель? А я жила!

– Этой девочкой была ты? – уточнила Василиса для протокола.

– Само собой! Это была я! Очень скоро меня невозможно было узнать. Я молча презирала всех и прежде всего себя. И вот однажды возле магазина я встретила Его. Я узнала его сразу. Конечно, королем принц так и не стал, да и на принца был уже не похож, но я-то знала, каким нежным он умеет быть… Дело прошлое, уже можно сказать?.. Так вот, я слышала, сколько в нем страсти, и даже не раз видела, сколько мужского таланта! Я подслушивала и подглядывала. Так что я все про него знала! Я ждала, что он, как прежде, потреплет меня по голове, и ко мне придет любовь, которую я выстрадала. Но он… меня даже не узнал! Он прошел мимо меня, будто мимо вазона с паршивыми искусственными цветами! Он летел к Аньке! И тогда я ее возненавидела. Я узнала, где они живут, узнала, что она открывает свою парикмахерскую, и срочно устроилась туда, благо свободных рабочих мест там всегда было навалом. И теперь я стала ждать. Я и сама не знала, чего хочу – встретиться с ним, наделать пакости ей, вообще убрать ее с моей дороги? Тогда я еще не знала, что точно с ней сделаю. Устраивала маленькие пакости, мелкие гадости, но все это было не то. А мой Антонов, мой принц, все равно был с ней! Он просто превращался в пыль – унижался, бегал за ней, упрашивал… И чем больше она от него воротила нос, тем больше я ее ненавидела.

– Ты хотела, чтобы она осталась с ним?

– Я хотела, чтобы… она не смела его унижать. Она недостойна его! Но я еще не могла решиться, что-то меня удерживало… И вот – ну скажите, что это было не провидение! – моя тетка Лидия слегла, а потом и вовсе стала угасать. Перед самой смертью она позвала меня к себе и разговорилась. «Доченька, – еле шептала она. – Я перед тобой сильно виновата. И перед тобой, и перед Инной. Я видела, кто убил мою сестру. Я видела и не сказала – убийца и по сей день ходит на свободе. Я знаю, надо было мне самой идти в милицию, но сейчас уже поздно. Дай листок, я напишу, а ты сходи, отнеси куда надо. Инну убила Анна – нынешняя жена Антонова. В тот день, когда я шла к сестре, она попалась мне навстречу. Анна все время оглядывалась, явно не хотела, чтобы ее заметили. Я еще не понимала, что случилось, думала – боится, чтобы Инна ее не увидела, опять, наверное, со Славиком тешились. А когда пришла в квартиру – увидела задушенную сестру. Это она ее убила». – «Но почему ты сразу ничего не сказала? Почему позволила ей столько лет гулять на свободе? А мама лежала под могильной плитой…» – в истерике закричала я. А Лидия только горько усмехнулась: «Глупая ты, жизни не знаешь. Я тебя-то на какие гроши поднимать бы стала? Ведь раньше нам деньги Инна давала, и немалые деньги. А после ее смерти кто бы нас кормил? А так… Помнишь, я тебя посылала раза два на скамеечку сидеть и еще бант заставляла на шею повязывать? Это я Аньке напоминала, что, мол, смотри, видишь бант? Ничего не припоминаешь? А я помню. А чтобы забыла, ты мне должна некоторую сумму!»

– Господи! Так это Анна убила твою мать? – ужаснулась Василиса. – Убрала соперницу? Чтобы за Антонова выскочить? Какой ужас… От мужиков только зло, честное слово, вон чего любовь творит…

– Ну, у нее не любовь творила, а деньги. Она получила себе выгодного супруга, о любви она и не вспоминала. А вот я – да! После этого признания я стала готовить Анну к гибели.

– Ты… ты не могла… Это же… Человека убить – это же не букашку какую-то… – не поверила Василиса.

– Человека? Анна не человек! Она – чудовище! Она лишила меня матери! Лишила любимого человека! Она лишила меня всего! Это я могла бы сейчас разъезжать в богатой машине, я! Это я могла бы на деньги Антонова покупать парикмахерские! Я! Потому что я была его наследницей. А может быть, и… любимой женщиной. И я ее придушила. Таким же точно розовым бантом!

Василиса грустно смотрела на девчонку. У той пылали щеки, сумасшедшим огнем горели глаза, а губы извивались в зверином оскале.

– Как же ты могла, Даша?

– А чего там мочь? Ха! – бешено вскрикнула Даша Часикова. – Она пришла к шести, как и обещала, девчонки деньги сдали и унеслись, я тоже сдала и вышла. Она сидела, что-то подсчитывала.

– Она меня ждала…

– Да не ждала она вас! Мы, честно говоря, про вас просто не сказали – за девчонками Юлькин хахаль заехал, у них все из башки повылетало, а мне на фига с ней болтать… Вышли мы вместе с Юлькой и Татьяной, только те сразу в машину сиганули, а я вернулась. Она ко мне спиной сидела, я двери прикрыла, чтобы лишние свидетели не ворвались…

– И что же – Анна даже не закрыла парикмахерскую? Дверь открыта была?

– Да нет, она закрыла. Да какое это имеет значение? У меня же ключ. Я вошла, Анна повернулась ко мне: «Сумку забыла?» – спросила. А я ничего не забывала. Бант ей на шею, и все… Хотя нет, не все, не сразу… Она еще долго трепыхалась, столько сил пришлось…

– Прекрати! – дернулась Василиса. – Ты все врешь!

– Не-а. А чего врать?

– Тогда скажи – почему, когда я пришла в первый раз, дверь была открыта и Анна лежала на полу? Я ее видела! А немного времени спустя дверь была захлопнута.

– А, так вы все-таки там были! И что вы до двери докопались? Подумаешь, дверь… Она же захлопывается. Сама захлопнула и еще спрашивает! А я, между прочим, специально дверь не закрыла. Пусть, подумала, кто-нибудь зайдет… Тогда труп до утра уберут. Нам же на работу приходить, не очень-то приятно на мертвецов любоваться.

– Ты нездорова, Даша. И потом… ты запуталась. Бант – это понятно, но ведь была еще игрушечная змея… Для чего? Чтобы страшнее было?

– Да при чем тут страх! У нас недавно совершенно случайно Розка под машину попала, а у нее в сумочке змейку нашли. Вот я и решила – подложу змею, пусть милиция объединит эти две гибели. До старости будут искать виновного! Вы тут опять же втиснулись… За вами наблюдать одно удовольствие было! Прямо театр юмора и сатиры! Чего вы надеялись отыскать? Я же все хвосты подчистила! Даже бабульку ликвидировала – бабу Веру, которая за квартирой присматривала. Она, видишь ли, в старческом энтузиазме решила дневник писать про нашу семью. Хорошо еще, что его никто не догадался посмотреть, на дачу выбросили. Теперь-то его нет, сгорел вместе с дачей.

– А дачу-то зачем?

– Зачем, зачем… Не смогла я его отыскать! Да и не я это, ребятки моего мужа посоветовали. Говорят, чего, мол, рыться, давай все спалим, пусть потом сами роются! – начала злиться Даша.

– Какие, однако, ребятки-йогурты бойкие!

– Какие там йогурты! Что ж вы думаете, в самом деле мой Ленчик будет по городу в дурацком маскараде за сотку в день горбатиться? У них какие-то свои дела, группировки, разборки. Я не сильно вникаю, были бы деньги. Вот они меня и надоумили. И вообще, сожгли и сожгли! А зачем бабка писала этот дневник? Ее просили смотреть за домом, а не мемуары кропать! Могла бы о своих детях подумать!

– Ты, я смотрю, не сильно о своих детях задумалась.

– А чего о них думать? Они и не мои вовсе. Это Ленькины племянники. Еще не хватало, чтобы я от бандюгана детей рожала… Сестричка его, Ленка-недоумок, работает валютной эскортницей. Выводок свой ей оставить не с кем, вот и прицепилась – посиди да посиди. Я сначала не хотела, а мой – надо, мол. И сеструхе поможем на ноги встать, и нам прикрытие неплохое. Я и согласилась, мне тоже прикрытие не помешало. Вот, в принципе, и все. Теперь ясно?

– Немножечко не ясно, – нахмурилась Василиса. – Я, например, теперь не могу сообразить, зачем ты мне все это сообщила? Ты стесняешься сама сходить в милицию? Хочешь, чтобы я за тебя рассказала?

Даша Часикова снова звонко рассмеялась.

– Ну ты, тетка, меня насмешила! Ты что, издеваешься? Чтобы я сама себя по этапу отправила? Нет, все гораздо проще – тебя сейчас убивать будут.

– Зачем? – нервно хихикнула Василиса.

– А зачем ты полезла в «Клеопатру»? Рыла там чего-то… У, как дам сейчас! Хотя нет, бить не стану. Пусть лучше тебя без синяков найдут. Скажем, что сердечный приступ.

– Здрассте! Я же твоего Антонова не уводила! И дневников никаких не писала! – возмутилась Василиса. – Ты меня можешь только пугать. Вот и пугай. А я буду бояться. Неужели опять на мокруху потянуло? За меня много дадут, сразу предупреждаю.

– Несерьезный у нас разговор, тетка, получается… Ладно, скажу и про это. У меня замечательный планчик созрел. Ничего мне не дадут, потому что я тебя не сама убью. У меня муж есть, Ленчик все сам сделает… Ленчик, выходи, я ее уже предупредила! – крикнула Даша куда-то в дверь, а потом снова поделилась ощущениями с Василисой, как с лучшей подружкой: – Как только ты позвонила, насчет красоты своей, я сразу поняла – больше тянуть нечего. Вот мы с Ленчиком и договорились от тебя избавиться. Нам, знаешь ли, без тебя уютнее. Лень! Ну где ты там?

Леня появился в дверях бледный, как простокваша. Желваки у него по скулам так и бегали.

– Вот оно как, стало быть… – уставился он белыми от гнева глазами на супругу. – Вот как все на самом деле… А я-то дурак…

– И кто, спрашивается, ее за язык тянул про любовь-то свою… – невольно посочувствовала Василиса мучительнице.

– Значит, ты столько лет жила со мной – с нелюбимым мужем… Потому и детей от меня не хотела… А сама всю эту ламбаду из-за старого сморчка выдумала…

– Он не сморчок! – не выдержала Даша, но тут же спохватилась: – Ленечка, ну ты же понимаешь, я просто бабке лапшу на уши развешиваю!

– Еще неизвестно, кому она что развешивает, – тихонько поправила ее Василиса. – У нее, если ты слышал, еще планчик имеется. Который, скорее всего, и твоего будущего касается.

– Ой, ну что мелет, что мелет… – захихикала Даша.

– Да! Еще неизвестно, кто мелет! – взвился супруг. – Мне ты говорила, что эта старуха – мать того маньяка, который у вас в «Клеопатре» хозяйку вашу прикончил! Ты говорила, что она – его сообщница! Что они следующей жертвой тебя наметили! И что тетка сама сюда притащится, чтобы тебя пристрелить! Мои ребята ее столько раз пытались на путь истинный направить… Чтобы она этого сыночка-маньяка…

– И что вы мне какого-то маньяка в сыновья тычете?! – взвилась Василиса. – Есть у меня сын! Пашка! И работает совсем не Джеком-потрошителем, а как раз наоборот – в родной милиции!

– Ну все! Нам еще Паши-«фэйсконтроля» не хватало! – опустился на корточки Ленчик и прикрыл ладошками глаза.

– Вот! – обрадовалась Даша. – Видишь?! Сейчас мы ее просто не можем отпустить! Она же побежит в ментовку! Скажи, Леня, ты скучаешь по баланде? У тебя гастрит, между прочим. Надо просто – раз, на курочек нажать… У тебя глушитель есть?

– Есть. А как же, я же не пацан какой! – поднялся Леонид и горделиво выгнул грудь. – Может, ее со стулом подальше в угол передвинуть?

– Можно…

– Я просто с ума схожу! – фыркнула Василиса. – Леня, включи мозги! Она же ясно рассказала, что муж ей ни к черту, а ты на мокруху ради нее соглашаешься! Ты меня прикончишь, и она тут же тебя сдаст, а сама свободно будет жить с этим старым сморчком-физиком. Неужто не слышал, что она тут про него пела – и страстный, и нежный?..

Василиса все же схлопотала по головушке от Часиковой – кулаком та размахнулась.

– Не трожь бабушку! – кинулся на жену Ленчик.

Даша взвизгнула и схватила свободный стул.

– Сейчас подойдешь, стекло разобью, вызовут милицию, на тебя всех кошек повешу… – блеснула она глазами.

– Та-а-ак, хорошо-о-о, – скрипнул зубами Ленчик и вытащил из кармана сотовый телефон. – Алло! Тёма? Короче, ко мне подгребай! Я тут бабу одну держу, она… на нас ментовку навела… Ошиблись мы с бабкой-то! Кто подставил? Дак ведь Дашка, жена моя! Она тут такого наворотила… Сдать нас всех собирается… Скурвилась, и я говорю.

– Дрянь! – рванулась девчонка к мужу, но тот заученным движением выхватил пистолет.

Даша присела за стул с Василисой, и той не на шутку взгрустнулось: погибнуть от шальной пули – нет смерти глупее. Но тут с треском рухнула дверь, и на пороге возник человек в черном. Руки у него были вытянуты вперед, как у героев-боевиков, а в руках, естественно, торчал пистолет.

– Всем на пол! – рявкнул он.

Ленчик, растерянно моргая, взглянул на сотовый – кого он, собственно, вызвал? Но капризничать не стал, а аккуратно распластался на ковре. Даша грохнулась на пол не раздумывая, прямо там, за стулом Василисы.

– Ой, как вы вовремя, Александр Сергеевич, – немедленно принялась жеманничать Василиса. – Вы бы меня от этой простыни отвязали, а? Уж так стянуло… И как вы только догадались сюда заглянуть?

– Я не привык, что на мои свидания опаздывают! – бросил через плечо поклонник. – Лежать, я сказал!

– Вы бы сказали, чтобы Дарья-то из-под стула выползла. Невесть чего она там может натворить без надзора, – посоветовала Василиса.

Дарья не стала ждать указаний, а медленно, по-пластунски поползла в центр комнаты. Александр Сергеевич ловко застегнул на руках супругов наручники. Василиса просто залюбовалась его работой. Нет, она в нем все-таки не ошиблась! Ее герой полез в такое пекло только затем, чтобы спасти ее, Василису, от гибели!

Герой уже пытался поднять хозяина дома с пола, когда в висок ему уперлось дуло пистолета.

– Дядя, положи где взял, – раздалось над самым его ухом.

– Это… бандиты. Их вот этот самый Ленчик по сотовому вызвал, – вежливо объяснила спасителю Василиса.

– Так, бабуля! За бандитов ответишь! – бросил ей огромный детина и пнул распластанного друга. – Ленчик, ну ты, в натуре, поднимайся, что ли, или как?

В это время два других уже выводили Александра Сергеевича из комнаты, высоко заломив ему руки. Дамами занялись трое других братков.

– Ну и чего? Думаешь, тебе поможет? – едко вякала Часикова Василисе, когда их тычками спускали с лестницы. – Сейчас вывезут за город, и конец тебе!

– Тебе быстрее, – не сдавалась Василиса. – У меня смягчающее обстоятельство есть – у меня сын в милиции. А у тебя – ничего. Даже собственного мужа и то подставила. Нет, ну надо же было быть такой дурой, чтобы откровенничать про свои чувства, когда муж в соседней комнате!

– И чего? Я увлеклась! Забылась! Была в прострации! В состоянии аффекта! Слушай, а ты не знаешь, сколько дают за организацию, если ты в состоянии аффекта была?

– Не была, не знаю, – пожала плечами Василиса. – И что же ты, в таком состоянии несколько лет находилась, что ли? Это же тебе не летаргический сон!

Женщин швырнули на заднее сиденье большого джипа, Александра Сергеевича увезли в другой машине. В джипе вовсю работала печка, но Василису трясло от озноба. Ничего удивительного – на улице не июнь, да и напряжение сказывалось, но все равно было неприятно. Даша лежала почти на ней, и Василиса Олеговна всю дорогу упрямо сбрыкивала ее ногами.

– Чего вам не лежится? – возмущалась Часикова. – Не сучите ногами, черт возьми, примета плохая!

Василиса все равно пыхтела и дергалась.

Так они и доехали. Очень жалко, что Василисе не удалось рассмотреть, по какой дороге их везли, но теперь уже невозможно было понять, где они находятся. Кругом плотной стеной стоял лес, а посреди крошечной полянки возвышался обычный деревянный дом.

Снаружи дом казался куда меньше, чем оказалось изнутри. Правда, Василисе не предоставили возможности подробно изучить планировку, но и первого взгляда было достаточно, чтобы сообразить – домик немаленький. Чего стоила одна кладовка, куда ее с Дашей бросили – у Василисы с Люсей гостиная меньше!

– Петенька, а куда ты нас? – овечьим голосом проблеяла Часикова. – Мне бы в душ…

Дамочка долгое время была супругой такого же братка, знала почти весь коллектив и рассчитывала на более комфортные условия.

– Тебе здесь не душ, а баню скоро устроят! – рявкнул парень. Потом обратился к Василисе: – Здесь отдохните. Позже решим, что с вами делать.

– Добро пожаловать! – раздался из темного угла знакомый голос.

– Ой! Александр Сергеевич! А вы каким ветром? – расцвела Василиса и тут же примолкла. Про ветер это она глупость сморозила.

Дамы осмотрелись, расположились поудобнее, насколько это было возможно – удобно расположиться в совсем пустой кладовке. Даша немедленно принялась налаживать контакты с единственным мужчиной-сокамерником. По ее мнению, в экстремальных ситуациях лишний мужчина на женском счету лишним не бывает.

– У меня муж здесь работает, – сообщила она нараспев, сдувая локоны со лба, – я могу за вас замолвить словечко.

– Ой, вы на нее посмотрите… – не выдержала Василиса. – Ты подумай, что за себя-то молвить станешь! Александр Сергеевич, не обращайте на нее внимания. Мерзкая особа! Вы лучше расскажите, как меня отыскали? И главное, так вовремя! Если бы не вы, эта дрянь точно бы заставила своего олуха меня угробить. Так что, можно сказать, лишили меня шанса стать ангелом.

– Та-ак, – как бы сама с собой заговорила Часикова. – Про олуха я тоже расскажу. И вообще, чего бабка возрадовалась? У нее еще никто не отобрал этого шанса. Сейчас Петюня заявится и расставит дырочки по лбам.

– Не завидуй, тебе тоже дырочка достанется, – вернула ее на землю Василиса.

Дверь и в самом деле открылась, и в проем ввалился не кто иной… как Ленчик, муж ворчуньи. И даже не так, чтобы сам вошел, а его просто с силой втолкнули в кладовку. Руки парню предусмотрительно замотали веревкой – видимо, классические наручники приберегли для более торжественного случая.

– Посиди! С тобой надо тоже разобраться! – сопроводил его полет кто-то из сотоварищей. – Разбаловал бабу, теперь нам всем хоть норы рой!

Леонид неуклюже вскочил, потопал ногами, чтобы отряхнуть помятые джинсы, и вежливо улыбнулся:

– Здрассть.

– Добрый вечер, – качнула головой Василиса. – Как добрались? Тут вот вас только что супружница вспоминала.

Леня принципиально уселся в другой угол и уткнулся глазами в стену – решил супружницу наказать молчанием. У стены заворочался Александр Сергеевич. Он, как видно, был доставлен с некоторыми повреждениями, потому что постоянно кряхтел и даже скупо постанывал, когда неудобно поворачивался. Василиса подсела к нему и тихо зашептала:

– Так как же вы меня отыскали?

– С чего вы взяли, что я вас потеряю? Вы меня полностью устраиваете, ваш метод работы приносит плоды, а этим не каждый может похвастаться.

– Я не понимаю, я вас как тамада устраиваю, что ли? О каких плодах речь?

– Нет, есть, конечно, у вас существенные недоработки, но их будем искоренять. Однако в целом… Если честно, я столько за вами наблюдал, в последнее время так просто не выпускал из виду, и вы меня поразили. Не ожидал от дамы вашего возраста таких способностей, признаюсь.

Василиса помолчала, пытаясь понять, о чем ей толкует герой. Откровенной дурой ей в его глазах не хотелось выглядеть, однако ж речи мужчины напоминали бред.

– Давайте с самого начала, – предложила она. – Как вы меня… Вообще, как вы узнали, что я – это я?

– А вы сами-то не помните, что ли? – тоже начал нервничать Александр Сергеевич. – Ко мне пришел Виктор Потапов, мы с ним раньше работали вместе, надеюсь, вы такого знаете?

Конечно, Потапова Василиса знала. Он работал вместе с Пашкой, замечательный парень, хоть и вредный.

– Виктор рассказал, что одна его знакомая женщина, – продолжал мужчина, – ваша подруга, как я понимаю, попросила познакомить некую даму – Василису Олеговну, то бишь вас, с мужчиной для длительного совместного содружества. Так, по крайней мере, выразился Потапов. Я поразмышлял, потом решил к вам приглядеться. Честно говоря, сначала вы меня не особо впечатлили. Однако попутно до меня дошли слухи, что вы увлекаетесь детективами. Я, признаться, долго хохотал.

– Чего это вас разобрало? – хмуро спросила Василиса. Образ сказочного поклонника таял буквально с космической скоростью.

– А как же! Я третий год являюсь директором частного детективного агентства, а тут вдруг такая конкуренция… Мое веселье можно понять.

Из дальних углов послышались вздохи и ворчанье:

– Детективов развелось, как собак. Скоро не будем успевать преступления совершать, – тихонько возмущался Леонид.

– Если вам, господин директор, нужны еще сотрудники, я могу предложить себя, – не растерялась Даша. – У меня прекрасные связи в бандитском мире.

– С-с-стерва! – рявкнул супруг и попытался ногой дотянуться до любимой.

– Не обращайте на них внимания, – вклинилась в разговор Василиса. – Милые бранятся, только тешатся. Так что там было дальше?

– А про что я рассказывал?

– Про меня! Что вы восхитились моим увлечением. Я имею в виду – детективами.

– Ах, ну да! Восхитился – это сильно сказано. Сначала я просто хотел показать вам ваше место. Место женщины – у очага! Но неловко было сразу подходить к вам и наставлять на путь истинный. Надо было хоть как-то познакомиться. Я стал за вами наблюдать и увидел, что вы опять погрузились в какое-то дело. Очень хотелось выяснить все самому, а потом ткнуть вас носом и показать, как работают настоящие профессионалы.

– Ну и как? – усмехнулась Василиса. – Ткнули?

– Не получилось. Оказывается, вы и в самом деле как-то умудрились выйти на преступников. Сегодня я собирался предложить вам…

– Неужели руку и сердце? – послышался из угла голос Часиковой. – В жизни всегда есть место подвигу!

– С чего бы мне руками разбрасываться?! Я собирался предложить вам с Людмилой Ефимовной работать у меня штатными детективами. Пригласил в офис, но потом решил, что лучше будет, если я вас позову в ресторан. Все же мы не настолько одеревеневшие чиновники, что не можем решить такой вопрос за столом. Однако подъехал к вашему подъезду, а вы мне навстречу! И даже ведь не заметили!

– Ха! Просто сделала вид, – театрально усмехнулась Василиса, мысленно проклиная свою близорукость.

– А дальше – только профессионализм, – закончил рассказ Александр Сергеевич. – Ну так как? Вы согласны работать вместе?

– Нет, их послушать, так они прям в Венеции какой-то! Прям конгресс у них тут открылся! – возмутился Ленчик. – Вы молитесь лучше, чтобы отсюда на своих ногах выйти! Я так что-то сомневаться уже в этом начал.

Василиса с ответом медлила. Вообще-то, ее разрывали противоречивые чувства. С одной стороны – это было так лестно, что наконец-то их с Люсей труды оценили по достоинству. С другой – обидно, что по достоинству оценили только труды. А как же тайная любовь? Которая с первого взгляда? Только Василиса начала думать, что она существует, а оказывается – Люсенька похлопотала! Ну, с Люсей будет отдельный разговор! Если, конечно, они отсюда действительно выберутся.

Между тем время шло, а никто к ним не торопился. Сначала в доме стояла тишина, потом стали слышны какие-то звуки. Позже и вовсе что-то загромыхало, доносились отдельные выкрики, мат, топот.

– Это что, у вас всегда так развлекаются? – спросила Василиса Ленчика.

Тот, польщенный вниманием, по-верблюжьи начал задирать голову:

– А чего нам, пацанам? Как хотим, так и отдыхаем! Запросто можем себе позволить кутеж устроить.

– Мужчины, – стала хныкать Даша, – у кого есть сотовый? Давайте позвоним в милицию, а? Ну пусть уже нас кто-нибудь освободит!

Мужчины даже не шелохнулись. А Ленчик жутко обиделся за своих друзей:

– Дашка, ты ваще! Ты чо, блин, думаешь, у нас одни лохи работают? Они же нас сперва обшмонали, как надо, а уже потом сюда побросали!

– Василиса! Но нас-то с вами ведь не шмонали! Доставайте хоть вы свой, что ли!

– Не достану. Из принципа, – поджала губы Василиса Олеговна.

На день рождения сын подарил ей хорошенький маленький аппаратик, однако ни она, ни Люся никогда им не пользовались. Он лежал у них на бархатной подушечке в серванте, за стеклом, и подруги изредка показывали его гостям как дорогое украшение. Телефон давно разрядился, на нем, наверное, кончились и деньги, которые сын положил на Василисин номер. И уже сколько раз Василиса и Люся об этом жалели, но бархатной подушечки телефон не покидал.

– А у меня нет телефона, – всхлипнула Часикова.

– Правильно! Потому что потеряла! А я тебе дарил, между прочим, – напомнил Ленчик и снова замолчал.

Теперь вверху раздавались выстрелы.

– Ну наконец-то! – оживилась Василиса. – Это нас нашли и пришли выручать. Я знала, мой сынок не бросит маму. Он обязательно ее отыщет, хоть из-под земли вытащит!

– Из-под земли, скорее всего, и вытащит, – дрожащим голосом пролепетал Ленчик. – Это вовсе не освобождать нас пришли. Это наши за Пулей съездили.

– Что-то неважно у вас поживают, – фыркнула из своего угла Даша. – Что же у них, на четыре-то пули денег не хватило? За одной и то пришлось куда-то ехать?

– Ты чо, блин, не помнишь? Я ж тебе рассказывал! Пуля – это наш штатный исполнитель. Ну, киллер по-вашему. А Пулей зовут, потому что… Зовут, да и все, откуда я знаю почему! Только у него такой обычай – он перед тем, как расстрелять кого-то, сначала тренируется. И если несколько человек предстоит положить, так очень ему нравится из пистолета их, как из пулемета, расстреливать. Тра-та-та! И все. Потому и тренируется. Вот и сейчас… Слышите? Три раза быстро, а один выстрел чуть позже. Это мой, наверное. Видать, сомневается еще братва, стоит ли меня пулять… – растрогался Ленчик.

– Они просто еще думают – расстрелять тебя или чем похитрее удушить, – успокоил Александр Сергеевич.

Даша не выдержала:

– Да вы что? Свихнулись тут совсем? Рассуждают они, кого как убивать будут! Думать надо, как отсюда слинять поскорее!

– А чего тут думать? Стены не пробьешь, я пробовал, – печально нудил Ленчик. – Двери нам фиг откроют. Даже щелей не видно. Да еще темнота эта! Хоть бы свет врубили, что ли!

– А я придумала, – негромко сказала Василиса. – Если честно, то и не я вовсе. Все порядочные люди так делают. Надо просто кому-то притвориться мертвым… ну или скажем, что у него сердечный приступ… К бедолаге подойдут, а наши мужчины долбанут тюремщика по голове. По-моему, это шанс.

– Это смотря кто придет. Дыню, например, сколько по башке ни лупи, он только злее становится, – не согласился Ленчик.

– Но попробовать-то можно. Леонид, перестань скулить! – скомандовала Дарья. – Сейчас мы так и сделаем. А если что не получится, так все на этих свалим – скажем, и сами не знали, что они придумали. Так, Василиса Олеговна, немедленно ложитесь на пол и начинайте стонать!

– Если она притворится мертвой, то можно уже не стонать, – резонно заметил Александр Сергеевич.

– Нет, господа! Извините! А почему это я?! – возмутилась Василиса. – Я, значит, им идею подарила, а теперь сама же должна еще и в мертвеца превращаться…

– Вы уже старенькая, вам быстрее поверят, – ввернула Даша.

– Чего? Старенькая? – взвилась Василиса. – А ну, сама ложись! Скажем, что тебя по-женски прихватило. Неожиданная беременность. С вами, с молодыми, такое частенько случается, тоже легко поверят.

– Вы лучше вместе ложитесь. Если с одной не пролезет, так, может, с другой получится, – выдал умную мысль Ленчик.

Александр Сергеевич с трудом поднялся, подошел к Василисе и вежливо попросил:

– Залезьте ко мне в брюки, пожалуйста.

Василиса засмущалась, покраснела до самых сапог, но просьбу выполнила. Она понимала: это, может быть, последнее желание мужчины… в этой бренной… грешной жизни…

– Что вы… Что вы делаете?! – дернулся тот. – Я вам про брючный карман говорю! Там, в кармашке, маленький такой ключик… Вы его вытащите, надо же эти кандалы снять. А мне самому неудобно.

Василиса нервно всхлипнула и полезла теперь уже в карман. Рука ее натолкнулась на… Боже, нет, не сейчас. Какой милый, однако ж, детективчик!

– Ну что вы там роетесь! – нервничал хозяин брюк. – Достали? Теперь… Вы наручники-то снимать умеете?

Василиса до наручников никогда дела не доводила, однако здесь управилась.

– Нет! Ты, Леня, только посмотри! У него ключ от наручников, а он сидит! Гад! Три раза гад! – вопила Даша. – Снимите с нас наручники!

– С вас сниму, а муж обойдется, – буркнул освобожденный.

Василисе руки не связывали, а сам он вывихнул ногу, поэтому боялся пошевелиться и приходил в себя. Вот до сих пор с наручниками и временил. Сейчас же сообразил, что больше ждать нечего, пора действовать. Подошел к Даше и коротко приказал:

– Визжи! Только громче.

Дарья возопила сиреной. От ее крика заложило уши. Василиса, дабы не терять времени, принялась дубасить по двери ногой. Чтобы не отбиваться от коллектива, дурниной заорал и Ленчик.

Кто-то подошел к щеколде с той стороны, и дверь распахнулась.

– Кому орем? – перекидывая жвачку во рту, спросил охранник.

– Тихо, – прошептал Александр Сергеевич. – Василиса Олеговна, соорудите мужчине кляп.

В свете открытой двери Василиса заметила в руках своего героя пистолет. Ах, так вот что она приняла за… Хм, этих мужчин она никогда не могла понять.

– Кляп! – торопил Александр Сергеевич, крепко держа пистолет у виска охранника.

– Не, Колян! А ты чо, этого мужика не шмонал, что ли? – не вовремя попенял другу на профнепригодность Ленчик.

– Так… а чего его шмонать-то было? Он же игрушку еще в комнате бросил! – огорчился охранник. – Дядя, ты нам соврал, что ли?

– Тихо, говорю! Я стреляю с обеих рук, – скупо пояснил Александр Сергеевич. – А потому и пистолета у меня два всегда! Ну, где там кляп?

Сооружать кляп было совершенно не из чего, дамам даже не позволили надеть пальто.

– Даша! Снимай… хоть что-нибудь сними! Мне нечего! – воскликнула Василиса.

Что уж там сняла Даша, разглядывать было некогда, однако какую-то кружевную тряпку в рот парню затолкали. Тут же нарядили его в только что освободившиеся наручники и толкнули в глубь кладовки.

– Пискнешь – убью, – пообещал Александр Сергеевич и тихо выскользнул за дверь. Остальные за ним.

Ленчик оказался в данной ситуации просто подарком свыше. Он ловко петлял по закоулкам коридора, потом нырнул в какой-то подвал, где все четверо шли только на ощупь, и уже после подвала беглецы вынырнули за оградой дома. Там начинался лес. Только не сразу, до деревьев надо было добежать. Но если их хватятся не сейчас, можно и успеть…

– Это дача Кирьяна, – пояснил Ленчик. – Не его, конечно, просто так считается. Дачку специально построили для таких вот мероприятий. Даша, чего ты трясешься вся? Прям стыдно за тебя!

Тряслась не только Даша, но и Василиса. А как же не трястись, когда на дворе зима никак кончиться не может, а на плечах только кофта?

– Возьмите, Василиса Олеговна, – галантно снял с себя пальто Александр Сергеевич и протянул Василисе.

Сам же остался в модном, но совсем не теплом свитере. Василиса твердо решила, что через пять минут отдаст ему пальто, только согреется. Ленчик, видя такое дело, принялся ежиться. Может, тоже хотел стянуть с себя куртку, но его так никто и не сподобился освободить от веревки на руках. Василиса сняла свою кофту и протянула девушке. Даша торопливо оделась и преданно вздохнула. Александр Сергеевич очень скоро начал трястись, но дамы тактично старались не замечать его дрожи.

Пока переодевались, не заметили, как во дворе дачи начался переполох. При свете фонаря было видно, как сначала люди просто беспорядочно бегали, потом кто-то полез в машину, кто-то понесся на дорогу, кто-то упрямо шарил по поляне прожектором, а двое даже выскочили с лыжами в руках.

– Нас хватились, – огорченно щелкнул пальцами Александр Сергеевич. – Давайте в разные стороны и бегом! Если что – закапывайтесь в снег. Авось поможет.

И все же беглецы были уже далеко от дома, шанс на спасение оставался. Все четверо кинулись врассыпную. Василиса неслась по снегу точно молния. Вернее, хотела нестись, потому что сама едва вытягивала ноги из глубокого снега. Черной мантией волочилось позади пальто Александра Сергеевича и раскладывалось на белом снегу, а до деревьев было еще далеко.

Ее, конечно, заметили сразу, и к ней кинулись двое рослых парней. Пока они бороздили тропку, Василиса, как и советовал Александр Сергеевич, быстро заработала окоченевшими руками, зарываясь в снег. Потом упала. Подняться из сугроба не было сил.

Она лежала щекой в сугробе и из-за снежной кучи ничего не могла видеть. Коченели ноги, пальцы рук скрючились и не могли разжаться, дышать стало больно. Казалось, все тело медленно остывало, наваливался сон, и только пронзительный голос не давал потерять сознание:

– Ва-а-а-ася-а-а! Ваа-а-ася-а-а-а!!!

А может, ей это снилось?

– Вася-а-а-а!!! Ты мне еще пятьдесят копеек должна!!!

Ранним утром в квартире у Люси и Василисы собралась куча народу. Люся носилась по гостиной и шикала на гостей, но те, хоть и пытались говорить шепотом, создавали слишком много шума.

Василиса лежала в спальне, укутанная по самые глаза, и только изредка откидывала одеяло и звучно выкрикивала в бреду:

– Клеопатра!

Люся горестно качала головой, тихо выходила и прикрывала дверь. Возле балкона неутомимо скакал на месте Александр Сергеевич – их привезли совсем недавно, продрог он качественно, и по его методике надо было разогреть организм движениями. Рядом за столиком сидел Пашка и наливал Володе из графина водки – они разогревали организм старым методом. Тут же притулился и Потапов, печальными глазами провожая каждую рюмку – он был на дежурстве. Ольга только что принеслась после прогулки с Малышом, а трое ребят серьезного вида просто сидели, охраняя супружескую пару – Леонида и Дашу. Даша не переставая чихала и терла глаза.

– Павел Дмитриевич, может, их в отделение? – скулил один из ребят.

– Я же сказал – мать очнется, тогда посмотрим! – треснул кулаком по столу Пашка.

– Паша! Вася же спит! Тише! – рыкнула на него Люся.

– Да разве ж с вами уснешь? – показалась в дверях завернутая в одеяло Василиса.

С ее лба струился пот, глаза были красные, и весь вид дышал нездоровьем, но она упрямо уселась на стул и повернулась к балкону.

– Дорогой вы мой, Александр Сергеевич. Если бы вы мне это свое пальто не отдали, я бы точно с температурой сейчас валялась. А сейчас вот… сижу!

– Ничего… ничего… – уже задыхался от прыжков тот.

– Мам! – с треском поставил стакан на стол Пашка. – Скажи, мне что, с работы увольняться?!

– А чего, платят мало? – удивилась Василиса, постепенно приходя в себя.

– Мама! Ну что же вас удержать-то никак нельзя?! Я когда узнал, куда вы сунулись…

– Господи! Да если бы не мы… Ну скажи, когда бы вы еще с этим делом размотались? – махнула рукой Василиса.

– Очень скоро! Скоро бы размотались! – вскочил со стула Пашка и забегал по комнате.

– Куда-а-а там… скоро они… – отмахнулась Василиса. – У вас был единственный яркий подозреваемый! Просто-таки конфетка, а не подозреваемый! А вы его даже не додумались допросить!

– Это кто же? – сощурился Пашка. – Кто же это такой, а? Ну-ка, просветите нас, безголовых, кто там на яркого подозреваемого тянул?

– Я! Неужели вам свидетели не говорили, что у нас встреча должна была состояться с потерпевшей? И именно в то время, когда она погибла? Да по всем законам ты меня должен был за шкирку притащить, перед собой на стул водрузить и трясти как грушу, потому как я много чего могу знать! А вы даже обо мне не узнали!

– Узнали! Вот не поверишь – узнали! – шлепнул себя по бокам Пашка. – Девчонки говорили, что должна была прийти некая дамочка, договориться с хозяйкой, чтобы тамадой на юбилее поработать, но не пришла. Это раз, а второе – я все-таки поверил, что ты исключительно тамадой хотела туда сунуться, но у тебя не получилось! Поверил!!

– Стареешь, сынок. Чтобы у меня да не получилось…

– А потом… Ну не могла ты убить, хотя бы потому, что я у тебя находился дома. Больной. Я свидетель! Ты в то время дома была, я же знаю. Что и подтвердил своим сотрудникам.

Подруги переглянулись и мысленно перекрестились – Пашка со своей температурой перепутал все даты, часы и минуты!

– А они тебя не тревожили, – продолжал Пашка, – потому что… откровенно говоря, боялись. Тебе ведь только повод дай, ты туда, в это преступление, – вся! С головой!

– Пашенька, ну что ты так-то на маму…

– И вы, теть Люся, тоже! – разошелся сынок.

– И правильно! Если б не мы…

Пашка в изнеможении плюхнулся на стул, опрокинул в себя стопку водки и неожиданно успокоился.

– Мы, между прочим, и так бы все выяснили. Кстати, совсем скоро. Между прочим, к нам вчера ваш этот физик Антонов прибежал. И во всем покаялся. И мы уже наметили кое-какие разработки!

– Подожди-ка… Антонов?

Тут со своего места на защиту любимого снова кинулась Даша Часикова:

– И чего эт вы к Антонову прицепились? Прям не дают человеку работать! Ему, между прочим, надо науку вперед двигать!

– В том-то и дело! Надо наукой заниматься, а не убийствами! – рявкнул Пашка.

– Убийствами? – У Даши медленно раскрылся рот.

– Вот так всегда, – недовольно покачала головой Люся. – То ни одного преступника, то прямо стаями! Он что, мышь лабораторную придушил?

– Ну… насчет мышей я не выяснял, а вот первую свою жену – Антонову Инну Николаевну – он, собственными ручками.

– Так! – уселась Василиса удобнее и решительно приказала: – С этого места подробней!

– Ой! Вы на маменьку посмотрите! Полковник милиции! – хмыкнул Пашка.

Но все как раз смотрели на него, а не на маменьку. Павел недовольно скривился и нехотя начал:

– Вчера пришел гражданин Антонов и поведал…

– Ты не казенным языком, нормально рассказывай, с выражением! – рявкнула матушка.

– Пожалуйста. Короче, там так было…

Антонов со своей первой женой жил уже неважнецки. Он познакомился со славной Анечкой, которая его понимала, помогала ему и выводила в свет. Помимо работы он вдруг увидел, что на свете существует еще много интересных вещей – например, рестораны, бильярд, курорты и прочие блага цивилизации. Правда, Анечка показывала их физику на его же собственные деньги, однако в объятиях родной жены он и этого не видел. К тому же Анна была намного моложе прежней супруги, что тоже Антонов разглядел. Иными словами, мужчина созрел для нового брака и стал подумывать о разводе. Анна Петровна идею о разводе с Инной Николаевной жутко приветствовала, даже нещадно торопила Вячеслава Валерьевича с этим делом. Но тот никак не мог решиться, хотя все уже знали.

– И Инна знала? – уточнила Василиса.

– Инна Николаевна еще надеялась на свою женскую мудрость. Ну подумаешь – молоденькая свиристелка! Каждый мужчина через это проходит. Но и сама не дремала – каждый день готовила мужу изысканные блюда, стала яростно посещать косметологов, нашила новых нарядов и ежедневно в них щеголяла перед охладевшим супругом, обливалась сладким иностранным парфюмом. В общем, Инна не собиралась сдаваться. Правда, у нее уже стали пошаливать нервишки, она даже пару раз устраивала скандалы, но немедленно исправлялась. Все же вещи любимого находились еще в доме, а самое главное, у нее в столе лежала драгоценная синяя папка – плод нескольких лет антоновской работы. Она в физике понимала мало, но знала: пока он не уносит папку, он ей доверяет, значит, не все потеряно, значит, мосты не сожжены, и молоденькая фря сколько угодно может вилять своим тазобедренным суставом, главное для ее мужа – это его работа. В чем-то она была права. Антонов действительно болел физикой, потратил уйму лет на какое-то открытие, им была выстроена мощная теория, однако требовались еще и опыты. А на опыты требовались деньги. И эти деньги могли бы дать спонсоры, но вот их-то найти было еще труднее. В тот день Антонову сказочно повезло – какие-то зарубежные ученые вкупе с нашими светилами заинтересовались разработками Антонова. Спонсоры нашлись. Нужны были документы, точные данные, а все это хранилось дома, в синей папке, за семью печатями.

– Ну, уважаемый, покажите нам ваш труд… – потирал ладони седой ученый старикан.

Антонов облился холодным потом – папка была дома.

– Я сейчас, только возьму из своего кабинета, – промямлил он бледными губами.

– Конечно-конечно, а мы пока разберемся вот в этих документах…

Вячеслав Валерьевич стрелой ворвался в кабинет, старенькая техничка уныло скребла пол тряпкой. Чего здесь искать, надо нестись домой. Время еще есть, со своими документами старикан может сидеть до ночи.

Антонов схватил ключи от машины и рванул домой. Через семь минут он уже звонил в дверь. Он точно помнит – через семь, потому что каждая минута была на строгом учете.

Двери открыла разряженная Инна.

– Вячеслав! Как мило, что ты удрал сегодня пораньше! А у меня для тебя в духовке…

– Папка! Где моя синяя папка? Давай скорее! – кинулся он в комнату.

– Папка? – вдруг побледнела жена. – Ну уж не-е-ет. Что угодно, но ее ты не получишь.

– Инна! У меня нет времени!

– А я знаю, – идиотски улыбнулась она. – Я знаю. На меня у тебя времени нет. Зато его хватает на молоденьких дур. Что, она велела тебе принести папку? А я не отдам! В конце концов, это я из тебя сотворила ученого, я тоже имею право…

Она лопотала еще какую-то дребедень. Она вяло бродила по комнате, разводила руками, поправляла безупречную прическу, трясла розовым бантом на шее и объясняла, в чем Антонов не прав.

Он рванул к столу, достал папку, но она тигрицей кинулась к нему, выхватила документы и снова стала трясти бантом:

– Нет-нет-нетушки, я лучше выброшу это в форточку, пусть валяется в пыли, в грязи…

Минуты летели, а она все скалилась и трясла бантом. Он кинулся на нее, ухватил за этот бант и стал крутить, крутить… Когда она перестала дышать, он почувствовал только одно – путь свободен, и ему хватит времени доехать до института, старикан с денежными мешками еще не должны укатить!

Они и не укатили. Мало того, они даже не заметили, сколько времени отсутствовал Антонов. Потом все вместе уткнулись в исписанные атоновским почерком листы и вовсе забыли про время. Когда, уже ближе к ночи, в кабинете появилась милиция и сообщила о страшной вести, все присутствующие искренне заявили, что Вячеслав Валерьевич все время находился в институте, у них на глазах.

– Черт-те что… – пробормотала Даша. – Выходит…

– Да, выходит, ты убила невинного человека. Вот к чему самосуд приводит, – сверкнула на нее глазами Василиса.

– Ни фига не невинного! А чего тогда Анька боялась, когда я к ней с бантом на шее заявлялась? Всегда деньги давала.

Пашка почесал макушку.

– Я знаю, – выступила Люся. – Анна наверняка видела Антонова в тот день и догадывалась, кто убил Инну. Дело в том, что Анна сделала себе липовую справку… Кстати, из-за этого она так лихо отвертелась от подозрений. На самом деле справка ей нужна была для того, чтобы показать Антонову: дескать, я из-за тебя ребенка лишилась, а ты, негодяй, до сих пор с женой не можешь развестись. Она потом так и сделала, но в тот день она должна была лежать в больнице, поэтому старалась, чтобы ее никто не видел. Сама же тем временем заявилась к Инне. Кто теперь знает, может, она хотела с ней просто поговорить, а может, у нее были планы устроить скандал и свалить на Инну потерю младенца. Однако она в квартире Антоновых в день убийства была. Это подтверждала Лидия Николаевна – она ее видела. Вполне вероятно, что сама Анна видела Антонова, когда тот садился в машину, а потом сопоставила его приезд домой со временем гибели соперницы и сделала вывод. Славика ей подставлять не было резона и, естественно, поднимать шум из-за убийства тоже. Поэтому ей было легче отдать деньги Даше, нежели доказывать что-то.

– Ну, Люся, я тобой горжусь, – мотнула головой Василиса.

– Да я и сама… Мне только непонятно – что там за страшилки с могилой Инны творились? То разрыта, то с фотографией проблемы…

– А, ерунда, – дернула носом Даша Часикова. – Тетя Лидия так заставляла шевелиться эту сладкую парочку. Могилу расшевелила – Антонов какую-то мистику придумал, а сам, между прочим, потом все зарыл, да еще и землю вокруг мрамором застелил. Так же и с памятником. Ну стыдно, в самом деле! Пока этой фотографией им все глаза не истыкали, они не догадались нормальный, мраморный поставить. Тетка Лидия на такие приколы мастачка была…

– Да уж… Я смотрю, вы все…

– Ну вот! Слава богу, теперь все ясно, – вздохнула Василиса. – Теперь и поспать можно…

– Нет уж, у нас с тобой, маменька, отдельная беседа…

– А что такое, сынок? – наивно вытаращилась Василиса на Пашку.

– «Что такое»… Мама, ты вот сюда посмотри! – Пашка тюкнулся носом в стол и боднул мать головой. – Ну? Видишь?

– Лысина, что ли, намечается? Так вроде нет еще, ты голову хозяйственным мылом…

– Там седина, мама! Там прямо седые клочки! Это твои клочки! Это я из-за тебя седой стал!

– Так это ж и покраситься можно… – успокоила сына Василиса, и тут неожиданно лицо ее стало белеть, а пот на лбу в одно мгновение высох.

Женщина быстро стала ощупывать себе голову.

– Часикова, скажи мне! Только честно! Эту краску, которой ты меня мазала, ее сколько на волосах держать надо?

– Да, думаю, уже можно смывать… – осторожно ответила Даша и принялась разглядывать люстру.

Василиса рванула в ванную.

– Васенька! Дай я тебе помогу! – кинулась за ней Люся. – А я еще думаю – чего это у тебя с головой? И наволочка вся грязная, на которой ты сейчас лежала…

Когда Василиса появилась в комнате, все ахнули – волосы у сыщицы были светлые, с нежно-сиреневым оттенком, и цвет их невероятно ей шел.

– Вот идиотство! – зашипела Часикова. – Я сколько раз пыталась в такой цвет покраситься, но у меня все не получалось. А тут – надо же! И ведь не пережгла же!

И все же Василисе нездоровилось. Но уходить в спальню она не хотела, а сидеть уже не могла, поэтому устроилась здесь же, на диване.

Ольга с Володей тихо попрощались с Люсей и ушли, обещав зайти позже. Пашка, увидев, что мать сильно разболеваться не собирается, тут же отправил своих ребят доставлять семейную парочку по назначению. С ними увязался и Потапов. Павел тоже надумал уходить – матери нужен был покой. Но все же напоследок он не утерпел, присел на краешек дивана:

– Мама, зачем это все, а? Я не ругаюсь, мне просто интересно.

– Сынок… Когда ты здесь же, на этом диване, больной валялся, знаешь, что ты нам говорил?

– Не нам, Вася. Он просто говорил, – поправила ее Люся.

– Да, пусть просто. Ты кричал, что тебе некогда заниматься какой-то там Клеопатрой и что наплевать тебе на репутацию… Сынок, ну как же наплевать? И кто-то помощи от тебя ждал. Вот мы с Люсей и решили тебе помочь. Мы бы все равно тебе все рассказали, доказательства бы добыли, а потом бы получилось, что ты сам все и раскрыл. Вот и сунулись в эту «Клеопатру».

– Мама! И вы, теть Люся! Ну с чего вы взяли, что я про парикмахерскую бредил-то?!

– То есть как это «с чего»? – возмутилась мать. – Мы ж тебя триста раз спрашивали – какая Клеопатра тебя тревожит? Люся, мы спрашивали?

– Я бы даже сказала – пытали.

– И ты всякий раз клялся, что думаешь только о парикмахерской. О нашей, которая здесь рядом. Клялся? Ну вот, туда мы и направились! Не просто наобум пошли, а сначала выяснили, с тонким научным подходом.

– В бреду ты совершенно ясно про Клеопатру говорил, – подтвердила Люся. – Вася, она хоть видит неважно, но подслушать-то всегда – с доброй душой!

– Ну, правильно, была Клеопатра. Приходили насчет нее, припоминаю. И отказал я. Да только… там бабуся потеряла кошку, а кошку Клеопатрой звали. Понимаете вы? Ну куда нам, к черту, еще кошками Клеопатрами заниматься?! Между прочим, кошечка через неделю сама домой заявилась, правда, без девичьей чести, зато с котятами. Про парикмахерскую никто даже и не думал!

– Как же… как же так? – расстроилась Василиса. – Мы же помочь…

– Александр Сергеевич! Ну что с ними делать? – устало повернулся Павел к оставшемуся гостю, который уже прекратил упражнения и теперь маленькими глоточками пил чай. – Вот так и мучаемся.

– А не надо мучиться, – откликнулся тот, сосредоточенно глядя в чашку. – Зачем? Вам же сказочно повезло. У женщин необыкновенный дар – их тянет туда, где должно состояться преступление. Они появляются в самой гуще еще до того, как кто-то успевает их заподозрить. Так сказать, летят впереди паровоза, удачно внедряются и раскрывают преступление. Я их возьму к себе.

– Вот уж спаси-и-бо! Уте-е-ешили! – развел руками Павел. – Летят они! Впереди паровоза! Внедряются они! Раскрывают! Счастье еще, что под этот паровоз не угодили! Но… мы поговорим об этом позже. Поправляйся, мама.

Александр Сергеевич пил чай недолго. Согревшись как следует, он подошел к дивану, припал губами к горячей руке Василисы и посмотрел ей в глаза – долго и внимательно, как доберман.

– Я буду ждать вашего выздоровления, Василиса. И тогда обязательно приглашу вас в ресторан.

Он говорил теперь каким-то новым, тихим и грудным голосом, и у Василисы мгновенно подпрыгнула температура. Больше мужчина задерживаться не стал. Галантно попрощавшись с обеими сыщицами, Александр Сергеевич удалился.

– Люся! – крикнула вдруг Василиса. – Люся, он ушел? Догони его, спроси, к какому ресторану мне завтра подходить?

Подруга настойчиво уложила ее в постель.

– Еще не хватало, чтобы ты за ним бегала, – дернула она губой. – Он и так тобой уже пленен. Спи.

Василиса чувствовала себя слабой, но сна не было. Она долго смотрела на худенькую спину подруги – та убирала за гостями со стола и старалась не шуметь. Василиса села:

– Люся, это же ты кричала «Вася» там, в лесу… И про деньги… А как ты меня нашла?

Люся обернулась, увидела полные интереса глаза Василисы и поняла, что та сейчас все равно не уснет.

– Ну, как нашла… – села Люся на диван. – Когда я осталась одна, села смотреть телевизор. Там про цветы рассказывали. И я… ой, подожди-ка… – Люся подскочила, унеслась в кухню, что-то там выключила и вернулась на диван к подруге. – Я тут размышляла, размышляла… Помнишь, я тебе сказала, что вычислила преступника? Я тогда твердо поняла, что убийца работает в «Клеопатре», что это кто-то из девчонок. Но кто из троих? И вот под цветочную телепередачу мне припомнилась беседа с Галей, с дочкой бабы Веры. Женщина рассказывала, что Лидия и ее дочь не любили цветы. Просто терпеть не могли. А припомни, когда мы были у девчонок, что там видели?

– Что? – завороженно переспросила Василиса.

– У Татьяны маленькие кактусы везде торчат, розочка цветет, так?

– Ага, говорили, что она на даче помешана, а на окне еще и гиби… я не помню…

– Гибискус. У Юльки и вовсе в доме сплошной цветник.

– Еще бы! У нее же мать растения всякие испытывает.

– В том-то и дело. И о матери, кстати. О Юльке мы знали, кто ее родители, о Татьяне тоже кто-то говорил, что она с матерью квартиру разменяла, а теперь семена ей шлет, а вот о Даше мы ничего не знали. Абсолютно ничего про ее прошлое.

– Но у нее дети были, – качнула головой Василиса.

– Знаешь, это только на первый взгляд. А как только я сомневаться начала, так и с детьми все на свои места встало. Вот ты к своим внучкам приходишь, у них в комнате – что?

– Ой, ну ты спросила! Чего только нет! И игрушки везде валяются, и книжки… Нет, они убираются, конечно…

– Убираются, конечно. А что, твоя невестка – грязнуля? Нет, она тоже все по местам складывает. Только дети так устроены, что когда они играют… Да чего там говорить! Вспомни: у Часиковой ничего, кроме конструктора детского-то, в доме и не было. Ни одежды, ни книжки! Зато порядок, как в лаборатории. И это при трех-то отпрысках? Значит, не ее это дети были. Потом еще вспомнилось: Даша не раз повторяла, дескать, ей удобно в «Клеопатре» работать, потому что детский садик рядом. А тетка противная, с которой мы поссорились в домоуправлении, наоборот, говорила – лучше бы Анна детский сад открыла, нет их в микрорайоне. Я потом специально узнавала – точно, нет садиков поблизости, ближайший за две остановки и совсем в другую сторону от дома Часиковой. Еще кое-какие мелочи с мужем… Сама Даша от силы пятерых клиентов в день принимала. Что за деньги, посчитай. А муж, она говорила, и вовсе ерунду йогуртом зарабатывает. Так на что же они живут да троих детей кормят? Дети одеты явно не по средствам… Ну, в общем, получалось, что виновницу я нашла, а вот куда ее прицепить, не знала. И мы с Володей поехали к Часиковой. Еще теплилась надежда, что одна ты не станешь соваться к ней на дом, знала ведь, что опасно. Мне даже страшно было представить, что она могла с тобой сделать.

– Ничего не сделала. Но ты права, могла бы. Если бы не наболтала лишнего. Девчонка на самом деле психически нездорова. Представляешь, еще в детстве она влюбилась в Антонова…

– Нашла же в кого! – охнула Люся.

– Да вот. Ну а потом ее влюбленность переросла в манию. И Анну она убила вовсе не из-за большой любви к матери, она и мать-то не любила из-за того, что та о ее чувствах догадалась. Ну, ладно, про нее и говорить не хочется… Вы-то как вовремя успели!

– Не успели мы. Мы с Володей как раз таки опоздали. Пришлось поднимать на ноги Пашку, а уж тот… Вася, скажи мне, где твой сын научился так ругаться? У меня от стыда на щеках кровеносные сосуды лопнули.

– Это у тебя варикоз, не обращай внимания. И что дальше?

– А что? Они уж сами там как-то. По рации связывались, по телефонам орали, с гаишниками перекликались. Вася, ну кто мне расскажет, как тебя искал твой сын! Честно говоря, в какой-то момент они вас потеряли, мы-то с Володей за ними на машине ехали, видели. Потеряли, точно. Но тут по вам, видимо, стали стрелять, и тогда Пашка со своими ребятами взял и их, и вас. Между прочим, тебя нашли самую последнюю. Мы уж думали, грешным делом, ты к медведю в берлогу схоронилась до весны. Насилу тебя докричалась. Ну у тебя и видок был! Вся синяя, даже фиолетовая, руки лиловые, вместо башки засохшее воронье гнездо, и в черном пальто!

– Это Александр Сергеевич мне свое отдал, так бы я окоченела насовсем. Правда, он приятный? – смущенно спросила Василиса и по-девичьи спрятала нос в одеяло.

– Конечно! Конечно, он замечательный! – воодушевилась Люся. Она уже знала, что ее тактика по сведению этих двоих раскрыта и что ее неминуемо ждет кара. – Ты только вспомни: раньше ради женщин в окна лазили, на балконы взбирались, стрелялись!

– Да, не те пошли теперь женщины, – вздохнула Вася.

– А он такую, стало быть, нашел. С чего бы ему верхней одеждой раскидываться на таком-то морозе? Хороший человек. И работу нам предлагает, и сам в тебя влюбился, я же видела!

– «Сам»! – передразнила ее Вася. – А кто Потапову звонил? Ты. «Для дальнейшего содружества»… Ладно еще он не понял, какое содружество ты имела в виду!

Люся не сдавалась.

– Ну и что! Ну и что! А зато он тебе руки целовал! А тебе уже сто лет никто их не целует, кроме Малыша! И все! И давай спать, уже девять утра, а мы не ложились!

Хотелось спать и спать, но в дверь звонили и звонили. Люся еле продрала глаза и вдруг поняла – если сейчас она не встанет, то поднимется больная Василиса.

– Ой, ну кто там? – открыла она двери.

«Там» были девчонки из «Клеопатры». Непонятно, откуда они узнали про подвиг Василисы, но заявились вдвоем. Татьяна притащила долг и выставляла руку с деньгами далеко вперед, отчего-то думая, что без них ее в дом не пустят. В других руках у них топорщились громоздкие букеты и пакеты с продуктами, грозившие вот-вот лопнуть.

– А вот и мы-ы-ы! – радостно закричали девчонки. – Где наша героиня? Ну-ка, показывайте ее!

– Девочки, героиня спит еще. Она же серьезно простыла, температура невозможная, слабость…

– У кого слабость? – вышла к гостям Василиса с новой прической и уже при макияже. – Я же знаю: ко мне могут теперь прийти в любой момент. И никакой слабости!

Девчонки сидели долго и утомили хозяек страшно. Подругам приходилось изрядно выворачиваться, чтобы не нарушить тайну следствия и оставить теплыми отношения с работницами парикмахерской.

Татьяна томно понижала голос и спрашивала каждые три минуты:

– Расскажите же, что там произошло на самом деле? И скажите мне точно – этот Антонов герой или гнусный мерзавец?

– Нет, Василиса Олеговна, а чего, вы и меня подозревали? Нет, правда? Классно! А почему перестали? – верещала Юлька.

– А вы ко мне приходили, чтобы допросить меня, да? А я… романтичная, даже и не догадалась, – сокрушалась Татьяна. – Вы в следующий раз так прямо и говорите – пришли, мол, на допрос, и я сразу начну докладывать!

– А я все думаю, ну что бабушку так молотят каждый раз? Мазохизмом, думаю, что ли, она увлекается? – откровенничала Юлька.

– Сама ты бабушка, – проворчала Василиса.

– Ой, не бабушку, не бабушку! Я дура, дура! – запрыгала Юлька. – Но вы на меня не сердитесь? Мы не будем ссориться, ведь правда?

– Нам, Юленька, с тобой ссориться никак не нельзя. У нас впереди еще долгие-долгие годы содружества… – вздохнула Люся.

Говорили много и шумно. Поэтому, когда через час Люся слишком радостно вскочила и громко произнесла: «Вася! А теперь пора принимать пилюли и в постель!» – Василиса поняла подругу с полувзгляда – тут же брякнулась на диванную подушку и слабо застонала.

– Извините, девочки, мне надо ее лечить, – притворно вздохнула Люся и настойчиво выпроводила гостей.

После их ухода отдыхать пришлось недолго. Снова зазвенел звонок, но теперь это уже были Ольга с Володей.

– Теть Вася, – встала возле дивана Ольга, спрятав руки за спину. – К вам имеется срочное задание!

– Что? – испуганно приподнялась Василиса. – Пашка уже внучек привел?

– Ответ угадан неверно! Вам торжественно поручается написать сценарий к свадьбе Ольги и Владимира Орфеевых. Бракосочетание назначается на шестое февраля. Пригласительные прилагаются.

Ольга вынула из-за спины яркий конверт и вложила его в руку Василисы. Володя вручил такой же Люсе.

Подруги вертели конверты, не решаясь открыть. Первой вскрыла Василиса и даже не стала читать – поднесла к глазам и уткнулась лицом в листок.

Люся, как мать, повела себя недостойно. Она аккуратно улыбнулась, посмотрела на хлюпающую Василису и просто добавила:

– А я так думаю, Васенька, они до шестого-то еще тридцать таких конвертиков написать могут, так что слезы побереги.

– Ну мам! Мы сегодня заявление в загс подали, – сообщила Ольга и для верности добавила: – И врач обещал к концу октября ребеночка.

Это было самое радостное событие за последние месяцы. Люся и плакала от радости, и смеялась, так же возбужденно вела себя Василиса. Все остальные события сами собой отошли на второй план. Когда Ольга с Володей ушли, подруги даже решили отметить новость пышным обедом, к которому купить торт. Правда, следующий гость чуть не испортил все настроение – посреди веселья явился Таракашин. Он бегло мотнул головой в знак приветствия Василисе, шикнул на кота, который по привычке устремился к его носкам, и обратился исключительно к Люсе:

– Здравствуй, дорогая. Ты знаешь, что я тебе хотел сказать?

– Да знаю я, знаю, – улыбалась Люся. – Замуж меня зовешь?

– Вам, бабам, только бы одно – замуж! – бодро дрыгнул ножкой Таракашин. – Я про другое. Можете благодарить – Сороконожкин покупает эту вашу квартиру. Я уже и задаток получил. Мне бы хотелось узнать, когда вы съезжать…

– Люсенька, лучше бей его, но не кричи! – пискнула было с дивана Василиса, но ее голос потонул в оглушительном вопле подруги.

– Что-о-о-о?!!! – заревела Люся Тарзаном. – Ты получил задаток за Васину квартиру?!! Да ка…

Василиса моментально обрела трубный бас:

– Молчи-и-и!! Ну молчи же, Люся!!!

Оглавление