Глава 12

С наступлением ночи на впадину Хай-Лоунсэм снизошел покой. Откуда-то донесся крик перепела — одинокий молящий крик.

Консидайн оперся о камень и медленно пил обжигающий, вкусный кофе, растягивая удовольствие и наслаждаясь каждым глотком. В желудке было пусто, он даже не мог припомнить, когда ел в последний раз.

Дэч и Спэньер спали, растянувшись, бок о бок поперек площадки.

Харди подыскал себе высокое и безопасное местечко среди скал, с которого мог обозревать всю округу, насколько позволяла темнота, и где к нему не смог бы подкрасться индеец с ножом.

Ленни хлопотала над костром, заправляя бульон из вяленой говядины индейской капустой и диким картофелем. Жар маленького костра, почти не давал света. Слабый ветерок повеял из расщелины, раздув тлеющие угли, и на мгновение пламя ярко вспыхнуло, осветив лицо девушки. Почувствовав на себе взгляд Консидайна, девушка повернула голову. Их глаза встретились, и Ленни первая отвела свои.

Обосновавшийся на уступе скалы Харди освободил затекшую ногу и спросил:

— Интересно, что-то сталось с метисом? Консидайн пожал плечами. Не получив ответа, Харди продолжил:

— Думаю, он отправился в Мексику.

— Это не для него. Он индеец и любит воевать. Харди не стал возражать и задал новый вопрос:

— Как ты думаешь, сколько их здесь?

— От дюжины до двадцати. К рассвету будет больше. Харди вспомнил о взятом банке. Шестьдесят тысяч золотом! Он никогда раньше даже не видел таких денег. Но теперь с радостью поделился бы ими с дюжиной крепких парней, если бы они оказали помощь. Он осмотрелся для порядка, хотя и не мог ничего рассмотреть в такой темноте. Так вот он какой, Хай-Лоунсэм, о котором ему не раз рассказывали.

— А что за каньон идет отсюда к юго-востоку?

— Хафмун-Вэлли — долина Полумесяца, — ответил Консидайн. — Открывается в широкую долину и ведет прямо к Мексике.

Ленни подала тарелки, полные тушеного мяса, Консидайну и Харди. Взяв свой ужин, Харди пошел обратно к камням. Апачи не любят воевать по ночам, но за кольцом скал наверняка есть выходцы из других племен. Кто знает, какие у них привычки?

Консидайн вдруг обнаружил, что Ленни возле него.

— Какой покой! — прошептала она.

— Не верь: они рядом.

— Как ты думаешь, нам удастся удержать их там?

— Может быть.

Он медленно ел тушеное мясо, наслаждаясь каждым куском, и слушал ее.

— Я рада, что ты здесь.

— Ну… — он судорожно искал слова. — Вот я и пришел…

Они были рядом, настолько полные чувств, что даже не желали большего.

Зов совы одиноко прозвучал в ночи. И, замолкнув, повторился снова.

— Это не индейцы спугнули ее? — спросила Ленни.

— Это и есть индейцы.

— Сова? Откуда ты знаешь?

— Крик настоящей совы в отличие от человеческого голоса не вызывает эха.

Вдруг до них донесся пронзительный визг, резко оборвавшийся. Ленни в ужасе вздрогнула.

— Что это?

— Умер человек.

Ее отец подошел к ним.

— Ты слышал? — спросил он.

— Еще бы.

И опять наступила тишина. Через несколько минут Консидайн сказал Спэньеру достаточно громко, чтобы Харди слышал тоже:

— Должно быть, метис где-то здесь.

— Ваш индеец? — Дэйв огляделся. — Мог быть и он. Думаешь, они заполучили его?

— Нет, это он заполучил одного из них… или нескольких. Вероятно, только один успел крикнуть.

Поднялся ветер, и через некоторое время Харди спустился со своего наблюдательного пункта и разбудил Дэча. Дэйв занял место Консидайна, и двое молодых людей легли спать.

Ленни посмотрела, как они заворачиваются в одеяла, а затем приготовила мясо для двух старших мужчин.

Когда Консидайн открыл глаза, уже наступило утро, серое, пасмурное. Небо затянули облака. Он сел, расчесал пятерней темные волосы и дотянулся до сапог. Спэньер стоял на страже в том месте, откуда открывался широкий обзор, а Ленни спала на своих одеялах. Дэч куда-то исчез.

Трава в утреннем свете казалась серой, заросли кустарника черными, а деревья стояли темной стеной. Было до дрожи холодно.

Поднявшись, Консидайн перепоясал свои тощие бедра ремнем. Затем поднял винчестер и проверил все оружие.

— Тихо пока? Спэньер кивнул.

— Да… пожалуй, даже слишком. Теперь Консидайн увидел и Дэча. Несмотря на свои огромные габариты, тот сумел втиснуться между двумя камнями, которые лежали ближе других к краю площадки. Он поманил Консидайна, и тот, низко пригнувшись, прокрался к нему.

— Что-то интересное?

Дэч указал на индейца, стоящего совершенно прямо и неподвижно перед зарослями кустарника. На таком расстоянии он казался неестественно высоким.

Консидайн до предела напрягал глаза, чтобы рассмотреть его. Индеец не шевелился.

— Дэч, — прошептал наконец Консидайн. — Он мертв.

— Мертв?!

— Смотри, привязан к дереву, его ноги не касаются земли.

— Это метис?

— Он шире в груди. Нет, один из них. — Консидайн взглянул на Дэча. — Похоже, наш приятель славно потрудился ночью.

Они молча продолжали наблюдать. Порыв ветра пригнул и причесал траву. Шар перекати-поля отделился от родного куста и перевернулся несколько раз, затем остановился около мертвого индейца, не задев его. Очередной порыв ветра перекатил его еще несколько раз, а следующий понес дальше.

Оба мужчины рассматривали мертвеца… Снова подул ветер, и шар покатился. Консидайн невольно перевел на него глаза. Темный ком сорной травы был огромным, впрочем, не больше других, которые ему доводилось видеть. Пока Консидайн разглядывал его, шар вновь пришел в движение.

— Он достаточно, большой, чтобы вместить человека, — в раздумье произнес он.

Дэч поднял винтовку, но Консидайн предостерегающе коснулся его руки.

— Подожди! У меня есть подозрение…

Дэч ждал, продолжая наблюдать. Ветер налетел снова, и перекати-поле пронеслось в двадцати ярдах от камней, за которыми прятались двое мужчин. Налетел новый порыв и перенес шар еще раз.

— Я думаю, — сказал Консидайн, — что у нас намечается пополнение.

Неожиданно в зарослях сверкнула винтовка, и мужчины выстрелили по вспышке. В этот же момент, избавившись от своего перекати-поля, метис двинулся к камням.

— Их около тридцати, — сказал он. — Я убил троих. Спэньер вдруг выстрелил, и звук его винтовки слился со звуком другого выстрела.

— Идите завтракать, ребята, — обратился он к невидимым врагам. — Мы составим вам компанию.

Словно услышав его, апачи бросились в атаку. Консидайн выбрал здоровенного индейца, который, скорее, принадлежал к племени кома, чем к апачам, и нажал на спусковой крючок.

Пуля настигла индейца, когда он делал большой шаг. Одна его нога поднялась, другая повернулась на кончиках пальцев, будто совершая некое гротескное балетное па, затем он упал и больше не двигался.

Атака вскоре захлебнулась, но нападавшие не ушли, а залегли до срока, прижавшись к земле.

Стрельба прекратилась. Низко висели серые тучи, и трудно было понять, сколько сейчас времени. Темно-красные пики гор скрылись в облаках. Трава гнулась от ветра.

Дэч выстрелил, и раздался отвратительный глухой звук — так пуля разрывает плоть. Консидайн свернул самокрутку и загнал патрон в магазин винтовки. На сей раз индейцы могли напасть с ближней позиции. Он услышал слабое, почти неслышное царапанье, насторожился, но звук больше не повторялся. Что это было? Какоето маленькое животное? И вдруг пуля резко ударилась о валун рядом и отскочила с истерическим, разочарованным визгом.

Следующая атака началась неожиданной сразу со всех сторон. Консидайн вскинул винтовку к плечу и стрелял, стрелял до гула в ушах. В горле першило от запаха пороха. Вокруг шла непрерывная пальба. Но атаку снова удалось отбить, и ее звуки угасали в горах под низкими тучами.

Консидайн обернулся на кашель. Харди лежал, захлебываясь Собственной кровью.

— Держись Консидайна… — говорил он Ленни, склонившейся над ним и готовой разрыдаться. — Он лучше всех, поверь мне.

Консидайн подошел к нему.

— Ты славный парень, Харди. Я рад, что мы встретились.

— Может, кто-нибудь из вас спасется… а по мне — лучше пуля, чем веревка.

Упали несколько капель дождя. Консидайн возвратился к камням. Перестрелка началась снова, на этот раз прерывистая. У индейцев была возможность выбирать позиции, и они нашли укрытия, откуда Могли прицельно обстреливать площадку. Все щели между камнями оказались под их контролем.

Консидайн освободил затекшую ногу. Пахло потом и грязной одеждой. Неплохо было бы побриться. Он не любил, когда лицо обрастало щетиной. В какой-то миг почувствовал, как ему разорвало рубашку, обожгло плечо, и увидел на нем кровавую рану. Заметив движение в кустах, он выстрелил, и немедленно три пули ударились о скалу рядом с ним, одна из которых отскочила вверх, огрызнувшись злобно и жалобно.

Ленни снова принесла ему кофе.

— Это последний, — сказала она. — И воды осталось только полфляжки.

На востоке тучи немного рассеялись, и далекие горные пики уже осветило солнце.

— Как Харди? — спросил он.

— Умер.

Ее голос дрожал, и он быстро взглянул на нее. Она была подавлена и бледна, а глаза казались неестественно большими. Консидайн положил руку ей на плечо и нежно сжал его. Жадно проглотив кофе, он вернул чашку. Она взглянула ему в глаза и отвернулась.

Уже час продолжалась беспорядочная стрельба. С их стороны потерь больше не было, но каждый выстрел противника лишь чудом не достигал цели. Индейцы тоже не понесли урона. Подстрелить никого не удавалось, даже если кто-то из них и представлял собой в какой-то момент хорошую мишень.

Внезапно сзади, из зарослей кустов, вылетели всадники и во весь опор помчались на них. Только стук копыт предупредил о нападении. Как только обороняющиеся открыли огонь, индейцы, до сих пор невидимые, выскочили из укрытий и стали перепрыгивать через каменное кольцо.

Консидайн выстрелил и увидел, как лошадь сбросила потерявшего осторожность седока, заставившего ее перепрыгнуть барьер, и окровавленный индеец упал на камни. Набросившегося на него врага Консидайн со всей силы ударил в лицо прикладом, сумев в следующее мгновение выстрелить в другого, но упал от удара третьего, появившегося из расщелины. Успев выхватить револьвер, он застрелил индейца, занесшего над его головой томагавк.

Пуля настигла Дэча, и он упал спиной на камни, мертвой хваткой сжимая горло набросившегося на него индейца. Воин отчаянно вырывался, но справиться с великаном, даже раненым, ему оказалось не под силу.

Атака захлебнулась. Но цена оказалась страшной — Дэч стоял на коленях в пропитанной кровью рубашке, лицо его приобрело землистый оттенок. Он хотел что-то сказать, но не смог. Так и умер.

Погибли уже двое… а день только начинался.

Оглавление

Обращение к пользователям