***

«Привет, девчонки!

Как там у вас с погодой? У нас жара. Солнце шпарит немилосердно, и дождя в ближайшее время не будет – на небе нет даже облаков. До моря далеко, два часа на автобусе. Мы постоянно тренируемся. Утром бегаем, днем занимаемся в зале, вечером готовим новые программы. Поэтому хоть я и на юге, но совершенно не загорела.

Белка, спасибо тебе за все. Ты мне здорово помогла разобраться в себе и в Стасе. Он изменился. Мы теперь совсем по-другому общаемся. И, я думаю, у нас все получится.

Таня, вспоминаю наши походы в лес и жалею, что здесь, в Краснодарском крае, нет таких лесов и таких грибных мест. Буду зимой есть малиновое варенье и вспоминать тебя.

За окном август, мой самый любимый месяц. Желаю, чтобы провели вы его хорошо и бесконечные дожди не помешали вам как следует отдохнуть перед новым учебным годом. Отдохните и за меня в своем замечательном дачном поселке «Дар».

Всего хорошего.

Ваша Лариса».

– Что, это все? – Белка вырвала исписанный листок бумаги из рук Тани Жабиной.

– Тебе мало? – Таня Жабина попыталась отобрать письмо, но Белка, она же Изабелла Огурцова, не дала этого сделать. – Человек целое письмо написал, а ты недовольна.

– Чего это недовольна? – Огурцова с трудом разбирала чужой почерк, но, прочитав свое имя, расплылась в улыбке. – Очень даже довольна. Значит, у них все хорошо?

– Хорошо, хорошо, – пробурчала Таня, пряча листок обратно в конверт. – Хоть ты и старалась, чтобы было плохо.

– Ой, подумаешь! – фыркнула Белка. Ее слегка задевало, что Лариса написала только Жабиной. Могла бы и ей отдельное письмо послать. – Ты же сама прочитала – у них со Стасом даже лучше стало, чем прежде. Тебе ничем не угодишь.

– Ладно, – Таня засунула письмо в карман. – Пойду я. Мне еще клубнику обрезать.

– Лягушка, – бросила ей в спину Белка, но Жабина не повернулась.

Дурацкая кличка Лягушка привязалась к ней еще в школе. На нее можно было обидеться, но Лягушка была лучше, чем Жаба, поэтому Татьяна даже не думала изображать из себя оскорбленную. Что же поделаешь, если у тебя такая фамилия да еще рот до ушей. Это Джулии Робертc хорошо – за такой же большой рот ее все любят, а вот Таню Жабину из-за него дразнят.

Впрочем, это все ерунда. Татьяне на это было плевать. Ей вообще было все равно, что происходит во внешнем мире. Люди бегают, суетятся, придумывают себе приключения – а зачем? Тане этого было совершенно не надо.

Однако некоторые без всяких этих интриг и приключений просто жить не могли. Например, Белка. Чего она только не вытворяла этим летом. И за мальчишками бегала, и манерно себя вела, и постоянные интриги плела. Для чего все? Чтобы на нее внимание обратили. А на что обращать? Рыжая, невысокая, полноватая, лицо в конопушках. Да еще бледная как смерть. Это потому, что дома все время сидит, на улицу не выходит. От этого и лезут ей в голову глупые мысли. Вот приехал месяц назад к ним в поселок Стас Фролин. Не один приехал, с девушкой. С той самой Ларисой, которая письмо прислала. Так эта Белка подстроила, чтобы Лариса со Стасом поругались. И они действительно чуть не поругались из-за какой-то ерунды – из-за браслета, который Лариса потеряла, а Белка нашла и Фролину подсунула. А Лариса, добрая душа, еще Белку благодарила: мол, если бы не та ссора, я бы так своего ненаглядного Стасика и не узнала бы. Танька на ее месте эту Огурцову уничтожила бы.

Или вот Белкина подруга Катька Жданова. Совершенно сумасшедший человек. Тринадцать лет, ни рожи ни кожи, в голове один ветер. Что она тут вытворяла! То в лесу заблудится, то с братом поссорится, и тот ее в костер толкнет. А то выдумала себе любовь! И не к кому-нибудь, а к Сашке Серову. Да он старше ее на три года! Так вот эта Катька из-за своей любви чуть магазин не разнесла. И все из-за того, что Сашка оказался влюбленным не в нее, а в Татусю, продавщицу этого самого магазина. Ну это ж надо быть такой глупой!

Нет, у Татьяны в жизни подобной ерунды случиться не может. Зачем ей вся эта беготня и суета? У нее все спокойно. И все четырнадцать лет было спокойно. И дальше так пойдет. Вот сейчас она клубничные кусты обрежет, пойдет перебирать и чистить яблоки на варенье. Кто-то скажет – скучно, а ей очень даже такая жизнь по душе.

Таня оттянула щеколду и вошла в калитку. На секунду задержалась, окинув взглядом свой участок.

Какой уже год жила она здесь с прабабушкой Ариной и прадедушкой Семеном. Оба были старенькие, еле-еле передвигались по дому, все больше сидели, грелись на солнышке. Поэтому хозяйственные вопросы лежали на Тане, чем она втайне гордилась. Каждый раз, отправляясь в магазин, Татьяна чувствовала себя невероятно взрослой. Не то что некоторые…

Участок у нее был, мягко говоря, не совсем обычным. Он шел под уклон и заканчивался болотистой ложбинкой. После долгих августовских дождей болотце превращалось в настоящий ручей, где начинали квакать лягушки и расти кубышки. И это было здорово – ни у кого нет, только у нее. Ну, как после этого не полюбить свою жизнь?

И дом у них был неправильный. Вернее, когда-то он был обыкновенный, просто стоял на склоне, и с одной стороны его поддерживали сваи. Но постепенно почва оплыла, и дом перекосился, особенно терраса. Это было забавно. Незнакомому с их домом человеку казалось, что терраса вот-вот рухнет. Но все держалось прочно. На террасе можно было даже танцевать. Только делать это было некому. Не бабушке же с дедушкой по вечерам вальсы отплясывать, а к Тане Жабиной гости очень редко ходили, что тоже было большим плюсом ее жизни. Кому нужны эти гости? Только от работы отвлекают. Кроме дома, на Тане был еще огород, где, правда, кроме кустов смородины, кабачков, зелени, клубники и картошки, ничего не росло, но и за этим нужно было следить.

Вот такая у Татьяны Жабиной была жизнь. Правильная и во всех отношениях интересная.

От клубники Таню оторвал вновь зарядивший дождь. Просто наказание какое-то! С первого августа льют бесконечные дожди. Это кабачкам хорошо, они от воды только больше становятся. А люди от непрекращающихся дождей чахнут.

Таня вернулась в дом, забралась с ногами в кресло, укуталась в плед, положила на колени сильно потрепанную книжку. На обложке уже еле читалось «Александр Дюма. Графиня де Монсоро». Картинка, где некогда была нарисована девушка в длинном платье и стоящий рядом олененок, давно выцвела.

На какое-то время Таня углубилась в мир рыцарей и баронов. Несчастная Диана де Меридор, страдающий от любви граф Арман де Бюсси, бесконечные ссоры дворян и интриги недовольного Монсоро…

Из очередного поединка между любимцами короля и герцога Анжуйского Татьяну вывел шум на улице.

– Танька, ты там умерла, что ли?

Это кричала Катюха Жданова.

– Чего у вас там? – Татьяна выглянула в окно и, к своему большому удивлению, заметила, что дождь кончился и сквозь тучи пытается пробиться солнце. Вот это она зачиталась!

– Клёпа предлагает у пенька сегодня встретиться, – затараторила Катюша. Она была невысокая, и, чтобы докричаться до окна, ей приходилось сильно задирать голову.

– Вы с ума сошли? – Таня покосилась на низкое дождливое небо. – В такую погоду! Что мы там будем делать?

– Картошку печь. – Жданова даже удивилась вопросу. – Клёпа сказал, что хорошему костру никакая погода не помеха.

– Во сколько? – Таня глянула на Катюшины ноги, обутые в резиновые сапоги. Стояла Жданова в большой луже. Очень интересно, а лужи костру могут помешать?

– В шесть. – Жданова собралась уходить, но остановилась. – Ты слышала, говорят, на речку стали колхозных коров гонять?

– И чего? – Коровы Татьяну не интересовали.

– Посмотреть бы, – расплылась в довольной улыбке Жданова. – Я коров близко еще ни разу не видела. Только Васькину козу.

– Ну-ну, – хмыкнула Таня. – А заодно и на быков посмотри. Они очень любят девочек в красных курточках. – И она кивнула на алую куртку Катюши.

Жданова махнула рукой и убежала.

«Коров она никогда не видела, – вздохнула Татьяна. – Вот детское развлечение…»

Она успела попить чаю, немного послушать радио, найти заброшенные за кровать перчатки для огорода, наточить тяпку, когда с улицы раздался крик:

– Помогите!

Жабина выбежала на крыльцо.

– Мамочка! – истошно вопили неподалеку.

Сжимая в руке тяпку, Танька подлетела к калитке.

К августу народ из поселка стал потихонечку уезжать, людей на улицах было почти не видно, поэтому испуганный крик метался между пустыми домами. Выглядывать на этот призыв о помощи никто не спешил.

– Кто-нибудь!

Татьяна распахнула калитку, собираясь выйти на дорогу, но тут же отпрянула. В забор рядом с ней врезался велосипед. На нем еле живой замер Васька Брыков. У Васьки были насмерть перепуганные глаза и белое лицо. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не удержал равновесие и опрокинулся в раскисшую дорожную жижу.

– Ну, ты совсем, – прошептала Таня, пытаясь унять дрожь в коленках. Она успела придумать невесть какие ужасы, включая тайфун, цунами и нападение инопланетян, а перед ней оказался всего-то Васька. Татьяна собралась сказать Брыкову все, что она о нем думает, но тут послышался очень странный звук. Как будто набирал высоту реактивный самолет.

– Уходи, уходи! – замахал руками Васька. Он бросился к велосипеду, но вытащить из забора его не смог, потому что колесо намертво заклинило между штакетинами.

Из-за поворота показалась встревоженная Катюша Жданова.

– Брыков, что случилось? – крикнула она.

Они были соседями, и вот уже какой месяц Васька изображал при Ждановой Рыцаря печального образа, ходил за ней следом и вздыхал. Детский сад, одним словом.

– Не подходи! – Васька попятился, поскользнулся в луже и снова упал.

Таня Жабина смотрела на этот дурдом и ничего не понимала. Но тут странный звук повторился. Таня повернула голову.

Из-за ближайших домов ленивой рысцой выбежал бык и остановился.

– Хотела корову – получай, – мрачно пошутила Татьяна, разглядывая огромное животное с большими рогами и грязными покатыми боками.

– Какая же это корова! – радостно подпрыгнула Катюша. – Это бык.

– Бешеный! – Говорить Васька был не в состоянии, он мог только орать. – Эта зверюга от речки за мной гонится. Ай, не подходи! Уйди!

Бык мгновение рассматривал новопоявившихся, а потом опять издал звук, который Таня приняла за рев турбин самолета.

– Чего это он? – С лица Катюши все еще не сходила довольная улыбка. – Пообщаться хочет?

– Какое пообщаться! – Васька жался за Катюшиной спиной. – Он совсем больной на голову.

Бык приближался.

– Ой, мама! – ахнула Жданова, ощупывая свою куртку. – Я же в красном! Бежим!

– Сюда!

Таня дернула на себя калитку, но она не поддавалась. Удачно застрявший велосипед заблокировал ее.

– Что же это такое! – Пока Татьяна билась над калиткой, ребята уже мчались по просеке. За ними большими скачками бежал бык. – Да стой ты!

Таня запустила в пробегающее мимо животное тяпкой, угодив быку прямо по голове. Зверь шарахнулся и остановился.

– Этого только не хватало, – пробормотала Таня, когда бык повернулся к ней. Его темные злые глазки с ненавистью смотрели на человека за забором. – Уходи! – Бык и не думал слушаться. – Иди к своим коровам!

Видимо, идея вернуться в стадо зверю не очень понравилась. Он с разбегу налетел на забор, одним движением головы сделал в нем огромную дырку и резво поскакал за убегающей Таней Жабиной.

– Я несъедобная! – визжала она, петляя между грядок. Танька специально бежала не к крыльцу, а подальше в огород. Если такая махина врежется в дом, то уже никакие сваи на склоне его не удержат.

Бык не стал повторять сложный маршрут, каким двигалась его жертва. Он мчался напрямик, безжалостно ломая кусты смородины.

Но по непростому жабинскому участку могли ходить только свои. Они не успели и двадцати метров пробежать, как огромный зверь поскользнулся на раскисшей земле и, сметая на своем пути грядки с картошкой, поехал в низинку, где тек личный Танин ручеек.

Раздалось жалобное мычание, и бык ухнулся в болотную жижу.

Таня остановилась, с трудом переводя дыхание. Она смотрела на барахтающееся в грязи животное, а в голове у нее скакали сумасшедшие мысли.

Как она будет этого жуткого монстра доставать из канавы? Что делать со сломанным забором? Осталось ли что-нибудь от картошки? Как она все это будет объяснять бабушке с дедушкой, которые сейчас мирно смотрят телевизор, врубив звук на полную мощность, и, естественно, не слышат, что происходит у них за окнами…

Бык попытался выбраться из низинки, но снова съехал в грязь и беспомощно замычал.

В проломе забора показалась Катюша Жданова с кирпичом в руке.

– Он оттуда не вылезет? – робко спросила она у Жабиной.

– Вроде не должен.

Татьяна с улыбкой глянула на кирпич в Катиной руке. Интересно, что она с ним собиралась делать? Проверять голову быка на прочность?

– А что теперь делать? – Катюша отбросила кирпич в сторону и, привстав на цыпочки, с тревогой наблюдала за попытками быка выбраться из грязи. За ее спиной появился бледный Васька.

– Надо кого-нибудь позвать, – неуверенно предложил он.

– Позвал один такой, – расстроенно отозвалась Танька. Бык в ее огороде нравился ей все меньше и меньше. – Что-то на твои крики не слишком много народа сбежалось. Ты где это чудовище нашел?

– На речке, – шмыгнул носом Брыков. – Говорили: «Коровы, коровы…» Вот я и решил посмотреть… А он как за мной побежит…

– Где взял, туда его и возвращай. – Жабина подтолкнула Ваську к низинке. – Не будет же он у меня вечно здесь сидеть.

Брыков вцепился в Катюшу и замотал головой.

– Я не могу. – От страха, что ему вновь придется столкнуться с быком, он чуть ли не заикался. – Я лучше позову кого-нибудь.

– Хватит прятаться за Катьку, герой! – разозлилась Татьяна. – Сам натворил дел, сам и разбирайся.

– Но я же не виноват… – заканючил Васька.

Быку удалось выбраться, и теперь он уходил. Недоверчиво глядя себе под ноги, он брел по низинке в сторону леса. Оказавшись на опушке, он обернулся к ребятам, задрал голову и издал долгий протяжный рев, все еще жалобный, а не грозный.

– Пронесло, – облегченно вздохнул Васька, наваливаясь на Катюшу. – Я уже думал – все, затопчет.

– Надо Белке рассказать. – Жданова оттолкнула ослабевшего кавалера. – Вот это было приключение!

– Чего ж тут рассказывать? – Танька подошла к поломанному забору. – У всех, как всегда, все хорошо.

Она выдернула велосипед из уцелевшей калитки и стала изучать последствия пребывания на ее участке крупного рогатого скота.

– Злая ты, – расстроенно пробормотала Катюша. – Могла бы и порадоваться, что все так хорошо получилось.

– Тебе весело? Вот и радуйся. – Таня подняла щепку, некогда бывшую и частью ее забора. – А мне радоваться пока нечему. Давайте катите отсюда! Вечером увидимся!

К вечеру погода решила сделать небольшой перерыв в дожде, так что посиделки у костра обещали быть если не удачными, то хотя бы состоявшимися. Место встречи какой уже год было неизменным – высокий пенек посреди поляны в ближайшей роще.

Некогда зеленая поляна теперь выглядела печально – трава пожухла, цветы исчезли, торчащий посередине ее пенек почернел. По небу бежали стремительные облака, и просвета в них видно не было.

Лица собравшихся ребят выглядели такими же мрачными, как и небо. Один Клёпа источал невероятную энергию. Этим он был похож на своего тезку из передачи «АБВГДЕЙКА», тот тоже никогда не унывал. Андрюха Кривцов, он же Клёпа, радовался любой погоде. Он всегда был готов отправиться в лес посидеть у костра, при этом не забыв прихватить с собой свою неизменную гитару. Клёпа был неискоренимым любителем походов и неустроенной жизни под открытым небом.

Как настоящий походник, он продумал все. Притащил несколько специальных резиновых ковриков, чтобы удобней было сидеть. В стороне от костра под деревьями натянул тент на случай очень вероятного дождя.

Обязательная Лягушка – Таня Жабина пришла раньше всех, поэтому ей пришлось во всем помогать Клёпе. Они вместе расстилали коврики, закрепляли навес. Жабина, как всегда, одна резала бутерброды и раскладывала их по тарелкам. Как-то так повелось за время постоянных посиделок у костра, что всеми хозяйственными делами занималась она и Андрюха Кривцов. Остальные радостно сложили на них эти полномочия, а Клёпа с Лягушкой и не возражали.

Под умелыми Клёпиными руками уже разгорался костер, когда пришли Сашка Серов с Татусей. Они считались самой странной парой в поселке. Сашке было шестнадцать, Татусе восемнадцать. Серов здесь жил у бабки, Татуся второй год работала продавщицей в местном магазине. Они были влюблены друг в друга и собирались пожениться сразу же, как только Сашке стукнет восемнадцать. Верилось в это с трудом. Татуся была очень красивой, Сашка же невысоким и каким-то незаметным, а ждать им нужно было еще два года… Впрочем, иногда и на Земле случаются чудеса.

Следом примчалась, как всегда, взлохмаченная и возбужденная Катюша Жданова. С ходу она стала рассказывать Татусе с Сашкой историю с быком. Судя по множеству дополнений и яркости повествования, ребята были не первыми Катюшиными слушателями и даже не десятыми.

За Ждановой тенью следовал Васька.

Тоже еще та парочка. Тихий Брыков и совершенно ненормальная Жданова. Но, на удивление, они еще держались вместе.

Под конец на велосипеде приехал Клёпин закадычный друг Тигра, Серега Тихомиров. На багажнике он вез Белку.

Изабеллу Огурцову нельзя было назвать красавицей, но она умела себя подать. Таня Жабина не сомневалась, что велосипедный «въезд» на поляну был тщательно продуман, а над костюмом для вечера Огурцова ломала голову полдня. Неугомонная Белка испытывала свои приемы обольщения на мальчишках. Кто-то попадался на ее уловки, но чаще всего ее «номера» оставались без должного внимания. Неужели на этот раз она собирается поразить своими чарами Тигру?

– Что-то Тима не видно, – довольно хихикнула Огурцова. – Где наша гроза полей и огородов?

Ничего себе заявочки! Тимофей с Бориславом были не просто грозой, а настоящим стихийным бедствием для всей округи. Для полного счастья сейчас только этих хулиганов не хватает!

– Не к ночи будут помянуты, – передернула плечами Татуся. – Нет его, и хорошо. А то опять примчится с Бориславом на мотоцикле, устроит здесь бардак.

Татьяна снова окинула взглядом полянку и с недовольством отметила, что народ сегодня подобрался парами. А ведь еще месяц назад ни о каких парах в их поселке и разговора не было. Разве что Сашка с Татусей. Но этих можно не считать, их любовь завязалась в прошлом году. А теперь… Не дачный поселок, а филиал городского загса.

И только они с Клёпой были какие-то неприкаянные…

Таня покосилась на Андрюху. На его коленях уже лежала гитара, и он негромко, чтобы не мешать остальным, что-то напевал.

Нет, он самый что ни на есть прикаянный. Да и она, Таня Жабина, вполне себе довольна жизнью.

– Дружба намного важнее любви, – выпалила Катюша, и Лягушка стала прислушиваться к общему разговору.

– Ой, скажешь тоже, – манерно потянулась Белка. – Любовь это навсегда, а дружба так… на время.

– Дружба на время? – упрямо мотала головой Жданова. – Дружба не бывает на время. Если это настоящая дружба, то она навсегда. А вот любовь приходит и уходит.

– Какая же это любовь, если она у вас уходит? – встряла в детский разговор Татуся. – Человека либо любят, либо это любовью не называется. Что это за любовь, если она длится с десяти до двенадцати часов утра или через пару месяцев умирает?

– Как же это тогда называется? – удивился Брыков и покосился на сидящую рядом Катюшу. В нее он был влюблен уже ровно два месяца.

– Никак не называется, – пожала плечами Татуся. – Легкое увлечение и дурная голова. Увлечения проходят, любовь никогда.

Сашка за ее спиной многозначительно хмыкнул.

– При чем здесь это! – с жаром начала отстаивать любовь Белка. – Любовь – это чувство, ее нельзя объяснить. А дружба всегда на выгоде строится.

– Очень интересно! – усмехнулась Лягушка. – Какая же выгода в вашей с Катькой дружбе?

Огурцова посмотрела на покрасневшую Жданову и задумалась.

– Мы просто разные, – вместо нее ответила Катюша. – А разные люди друг другу всегда интересны.

Таня была другого мнения относительно способности Ждановой заинтересовать Огурцову, но решила промолчать. Из ее слов не могло выйти ничего хорошего, только ссора. Между тем Клёпа стал наигрывать на гитаре песенку про дружбу:

Нужным быть кому-то

В трудную минуту, —

Вот что значит настоящий

Верный друг!



– Да нет никакой любви, одни любовные романы, – решила прервать бесполезный спор Татьяна. – Да и дружба ваша – это только разговоры. Людям просто удобно быть вместе. А дружбой это называется, любовью или обыкновенным общением – неважно.

– Ты что! – ахнула Огурцова. – И дружба, и любовь существуют! Например, у меня есть трое друзей…

Тигра неожиданно громко заржал.

– Есть, – повернулась к нему Белка. – Я с ними случайно познакомилась. Они меня от собаки спасли.

– Все трое? – Тигра и не думал скрывать своего недоверия.

– Не хочешь, не слушай, – разозлилась Огурцова.

– Рассказывай дальше, ну его! – Катюша всегда выступала на стороне Белки.

– Вот, – Огурцова демонстративно отвернулась от недоверчивого кавалера. – Они на лавочке сидели, а я через двор шла. А там собака. Огромная. Бультерьер.

– Кто? – подался вперед Тигра, а Клёпа заиграл «Собака бывает кусачей…».

– Собака большая, – возмущенно всплеснула руками Белка. – Не мешай! Короче, они ее оттащили, и мы познакомились. Им всем по четырнадцать лет, и занимаются они… – Она на секунду задумалась. – Короче, по горам лазают.

– Альпинисты, – подсказал Клёпа.

– Ну да, – Огурцова обрадовалась, что ее хоть кто-то поддерживает.

– Зовут-то их как? – спросила Татуся.

– Одного Никита, он самый высокий, второго Сережка и третьего Волька…

– Как? – повернулся к ней Тигра.

– Волька! Володя значит.

– А-а-а… – Тигра задрал голову. – Не знаю, как там насчет твоих друзей, а вот дождь сейчас действительно пойдет.

Костер недовольно зашипел, но накрапывающий дождик был еще не в силах его потушить.

– Бутерброды спасайте! – засуетилась Таня. Она оказалась, как всегда, единственной, кто подумал о еде. Пока все устраивались под тентом и заново расстилали коврики, Таня вместе с Клёпой перетащила еду подальше от дождя.

– Так вот! – Белка не терпела, когда на нее не обращали внимания, поэтому, как только возбуждение от переселения спало, она вернулась к прерванному разговору. – Никита, Волька и Сережа настоящие друзья.

– И все поголовно в тебя влюблены, – снова фыркнул Тигра, выбирая на тарелке самый большой бутерброд.

– Не все, а только Волька, – вскинула подбородок Огурцова. – Он знаешь какие мне стихи писал! – Она посмотрела в сторону Катюши, та согласно закивала. – А еще серенады под окном пел.

– Что? – от неожиданного заявления Тигра даже жевать перестал, а Клёпа отложил в сторону гитару.

– Серенады! – с нажимом произнесла Белка. – Приходил вечером ко мне под окно и пел.

– Ты же говорила, что на шестом этаже живешь, – пробормотала Катюша, после чего Тигра залился радостным смехом.

– И что! – Огурцова готова была биться до победного. – Я же не глухая. Он пел, а я с балкона слушала.

– Ну-ну, – Клёпа довольно потянулся. Из всей компании только он знал, что докричаться до шестого этажа крайне проблематично.

– Не ну-ну, а все на самом деле так и было! – Белка вертелась на месте, словно она сидела не на мягком коврике, а на раскаленных углях. – А потом они в спасатели подались.

– Куда? – сощурился Тигра, как будто плохо расслышал. – Это в четырнадцать-то лет?

– Именно! – теперь Белка смотрела только на Тихомирова. – Их стажерами взяли, три месяца тренировали. Они уже ходили в спасательные экспедиции. Знаешь, какие они надежные! В любом деле помогут. У меня однажды мальчишки портфель на березу закинули, никто достать не мог. А они смогли.

– У тебя с этими друзьями связь через спутник? – Сашка даже не пытался сдерживать широкой улыбки. – А чип приема вшит под кожу головы? – И он постучал себя по макушке.

– Ничего у меня никуда не вшито, – тряхнула рыжей шевелюрой Огурцова. – Я им по сотовому телефону позвонила, и они приехали.

– «Солдатики, солдатики, мои родные братики», – пробормотал Клёпа фразу из старого детского фильма, где герой этой присказкой вызывал себе на помощь сказочных друзей.

– Как все просто, – разочарованно протянула Таня Жабина и поежилась. Хоть они сидели и под тентом, но, когда на расстоянии вытянутой руки идет дождь и тебя от него не закрывают надежные стены, чувствуешь себя все равно неуютно. – А я думала, ты им мысленный импульс посылала.

Все прыснули, а Огурцова густо покраснела.

– Вы мне не верите? – взвилась она. – Да я могу хоть сейчас им позвонить, и они приедут.

– Давай звони, – разрешил Тигра. – Интересно только, как ты это будешь делать? Здесь сотовые телефоны сеть не ловят.

– Может, все-таки попробовать мысленный импульс? – невинно спросила Таня Жабина. Уж очень ей хотелось позлить Огурцову.

– Я на велосипеде в Дутово поеду и позвоню с почты! – От возмущения Белка вся клокотала.

– Давай прокатимся, – согласился Тигра. Сергей сразу догадался, что под фразой «Я поеду на велосипеде» подразумевался он и его старый железный конь. – Посмотрим, что из этого получится.

– Они непременно приедут! – Белка переводила взгляд с одного лица на другое, но нигде не находила поддержки.

– А зачем ты их позовешь? – вкрадчиво спросила Таня. – Опять попросишь портфель с березы снять?

Огурцова зло глянула на нее.

– Просто так позову. У них сейчас тренировки, они в походы ходят. Вот и пускай здесь ходят по лесу. А сплавляться можно и по нашей реке.

– Что делать? – подалась вперед Катюша. Слово «сплавляться» у нее вызывало стойкую ассоциацию с плавленым сырком.

– Устраивать сплавы, – еще больше запутала подругу Огурцова. – То есть по реке плавать. На байдарке.

Огурцовские объяснения Катюшу не очень удовлетворили, однако она решила больше не уточнять, чтобы лишний раз не раздражать подругу. Но Таня Жабина не была столь сентиментальна. Она решила окончательно добить Огурцову.

– А что такое байдарка? – спросила она наивно.

– Это такая лодка, – помог растерявшейся Белке Клёпа. – Маленькая и узкая, в ней могут сидеть несколько человек. У байдарки специальное весло. Не такое, как на обыкновенной лодке, а двойное, когда на одной палке с двух концов по лопасти.

– Вот, – с радостью посмотрела на Андрюху Кривцова Белка, словно своим описанием байдарки он доказал существование ее друзей.

– Что-то я не поняла, при чем здесь дружба и любовь, – вернула всех к началу беседы Таня. – Возможно, твои знакомые дружат друг с другом. Возможно, кто-то из них влюблен в тебя. Что это доказывает? Что при дружбе бывает любовь?

– Это доказывает, что и дружба, и любовь существуют, – с патетикой в голосе произнесла Огурцова. – А если тебя никто никогда не любил, это еще ни о чем не говорит.

– Много ты знаешь! – рассердилась Татьяна. – Да и не нужна мне ваша любовь! Одна головная боль, и только!

Под тентом повисла пауза. Сразу стало слышно, как дождь барабанит по натянутому полиэтилену, как шипит побежденный водой костер. Первыми нарушили молчание Татуся с Сашкой.

– Ладно, пойдем мы, – поднялась девушка. – Надо еще магазин проверить.

Следом встала Катюша и, сославшись на то, что дед ее просил долго не задерживаться, убежала, уведя с собой Брыкова.

Клёпа вышел под дождь, постоял, ловя на запрокинутое лицо колючие капли, а потом отправился разбрасывать чадящие головешки. Тигра сворачивал коврики. Белка сидела с загадочным выражением лица. Весь ее вид говорил о том, что она чувствовала себя в этом споре победительницей. Впрочем, переубеждать ее никто не спешил.

Таня собрала мусор и остатки еды в пакет и, ни с кем не попрощавшись, пошла к поселку. От вечера у нее осталось ощущение какой-то незавершенности, недосказанности. Как будто к этому разговору они еще должны вернуться.

Она была не так уж и не права. По крайней мере Огурцова посчитала своим долгом переубедить Таньку в ее глубочайшем заблуждении относительно дружбы и любви. Именно поэтому Белка так пристально глядела в спину уходящей Жабиной, и в голове у нее уже зрел план будущих действий.

На следующее утро небо смилостивилось, и наконец выглянуло солнце. Но на горизонте еще висели грозовые облака, словно предупреждая, чтобы люди сильно не расслаблялись – солнце им «включили» ненадолго.

Таня с утра ушла в огород. Как смогла, она поправила сбитые быком грядки с картошкой и теперь колдовала над клубникой. Пришло время готовить ее к зиме.

Еще совсем недавно огородом занималась баба Арина, но сейчас она стала старенькой, и все обязанности по зеленым насаждениям перешли к Жабиной. Поначалу ей хотелось весь участок засадить травой, чтобы не возиться с бесконечными сорняками. Но потом Таня втянулась, и ей начало нравиться наблюдать, как зреет клубника, как быстро растет картофель, как наливаются соком ягоды смородины.

С улицы раздался велосипедный звонок. Татьяна с трудом выпрямила затекшую спину. У калитки стоял Тигра, на раме его велосипеда сидела Огурцова. Ничего не говоря, они тронулись с места. Через некоторое время велосипед скрылся в лесу.

«В Дутово поехали», – догадалась Таня.

Дорога через лес была единственной ниточкой, соединяющей их поселок с «цивилизацией». То есть со всем тем миром, от которого они были отрезаны десятикилометровой полосой леса.

Таня вздохнула и вновь склонилась над клубникой.

Все-таки Огурцова – забавное существо. Дались ей эти друзья. Призналась бы сразу, что все выдумала, и назавтра эта история была бы забыта. Нет, она упрямо поехала на почту. Интересно, кому она собралась звонить? Родителям?

Следующие пару часов Татьяне было некогда размышлять над чужими странностями. Монотонная работа выгнала из головы посторонние мысли, поэтому она просто обрезала сочную зеленую листву. Сейчас Таню больше всего волновало не чье-то глупое обещание, а настырные клубничные усы-отростки.

К обеду Таня успела окончательно обо всем забыть, поэтому она не сразу поняла, о чем говорит появившаяся около ее участка Катюша.

– Они приедут! – закричала Жданова, повиснув на заборе. За ее спиной маячил Васька. – Белка дозвонилась до своих друзей, сказала, что скоро они будут здесь.

– Что-то быстро она вернулась. – Таня покосилась на небо, но солнце снова скрылось, и определить, сколько прошло времени с момента Белкиного отъезда, было нельзя.

– Вернулась, вернулась! – уверенно закивала головой Катюша. – Я говорила с Тигрой. Он рассказал, что по дороге у них велосипед сломался и они долго его чинили.

– Представляю, как Огурцова чинила велосипед! – хихикнула Жабина. – Сначала его разобрала, а потом собрала.

– Не знаю, кто и что собирал. – Катюша явно обиделась. Она слезла с забора. – Короче, Белка уже в поселке и вся в ожидании гостей.

– Не приедет никто. – Таня стянула с рук перчатки – хватит на сегодня сельскохозяйственных работ. – Что ты, Огурцову не знаешь? Ей же соврать – раз плюнуть. Нарассказала небылиц, привлекла внимание, и довольно. Даже если знакомые эти существуют, даже если кто-то из них был в нее влюблен, то они ни с того ни с сего не поедут в нашу глухомань. Где они здесь жить будут? У Огурцовой под забором?

– А я ей верю, – упрямо пробормотала Катюша. – Зачем Белке врать? Все равно ведь через пару дней станет известно, сказала она правду или нет.

– Вот через пару дней и подходи.

Таня поднялась, собираясь пойти в дом. Катюша расстроенно смотрела на нее, гоняя ногой камешек.

– Слушай, – сжалилась Таня над Катюшей. – Тебе разве все это еще не надоело?

– Что – все? – с вызовом спросила Жданова, запуская камешек в соседский огород.

– Все эти приезды, отъезды, метания туда-сюда на велосипедах. – Таня повесила тяпку на забор. – Из одного появления Стаса с Ларисой целое представление устроили. А если эти загадочные друзья Огурцовой заявятся, тут вообще цирк шапито начнется.

Катюша во все глаза смотрела на Лягушку, словно видела впервые.

– И не надо на меня пялиться, – продолжая свою речь, – зло выпалила Таня. – Тебе охота ерундой голову забивать – вот и работай. Только не втягивай меня в свои глупые игры.

– Ну и дура, – прошептала Катюша и отвернулась.

От этих грубых и несправедливых слов ей хотелось плакать. Катя Жданова больше остальных мечтала, чтобы у них в поселке появился кто-то новый, чтобы жизнь перестала быть скучной, снова забурлила и засияла бы всеми цветами радуги.

В сердцах Катюша пнула забор ногой и пошла прочь. В ответ забор жалобно скрипнул…

У этой истории были все шансы забыться. Никто не припомнил бы Огурцовой ее очередной выходки, если бы на следующий день…

– Копаешься?

Около многострадального забора остановился велосипед, Тигра повис на штакетинах.

– Катаешься? – в тон ему ответила Таня Жабина. У нее было сильное желание запустить в довольную физиономию Тихомирова тяпкой. Ей понравилось тяпкой кидаться.

– Пойдем, что покажу, – Тигра загадочно улыбнулся.

– Большой секрет для маленькой компании? – Танька, конечно, тут же заинтересовалась и уже снимала с рук перчатки, но для виду еще тянула время.

– Где растут подснежники зимой. – Серега оказался достойным игроком в этом словесном поединке.

К ее удивлению, Таня вышла за калитку и зашагала рядом с велосипедистом. Пошли они не к магазину, и не к лесу, и даже не к дому Огурцовой. Свернули они к реке.

– Ты открываешь сезон подледного плавания? – весело стрельнула в его сторону глазками Татьяна, идя нарочито медленно. От этого Тигре приходилось все время крутить рулем велосипеда, чтобы не упасть, но он молчаливо сносил Танькины издевательства.

– Зачем же? Охота на моржей еще не началась. Хотя кое-кто все еще купается.

Чтобы хоть как-то разнообразить свою езду, Сергей стал кататься вокруг Жабиной. У Таньки от такого вращения быстро закружилась голова, но она решила потерпеть.

Начало дождей совпало с началом августа. Речной пляж, где еще вчера места свободного найти было нельзя, тут же опустел. И даже временное потепление не привело на речку любителей купания – вода за две недели непогоды стала мутной и холодной, под несмелым солнцем песок не прогревался.

– Интересно посмотреть на этих ненормальных, – буркнула Таня, прибавляя ходу.

Она уже собралась повернуть налево к пляжу, когда Тигра уверенно поехал направо.

– Любуйся! – торжественно произнес он, останавливаясь. – Вот тебе любители экстремальных видов спорта!

Таня сделала последние два шага и замерла.

Вдалеке, за все еще высокой травой, были видны фигурки людей. Раз, два, три… Два человека устанавливали палатку, третий чем-то махал, наверное, топором. Движение было похоже на рубку дров. Слышался смех. Мужской или женский, по голосу было не разобрать: слишком далеко.

– Что это?

Вообще-то можно было подойти поближе и рассмотреть все как следует, но Таня больше не двигалась.

– Те самые загадочные альпинисты-спасатели, – как само собой разумеющееся сообщил Тигра. – Они приехали.

– Так быстро? – Татьяна прикинула в уме – вчера им позвонили, вечер ушел на сборы, и вот ранним утром они сели в электричку… – А Огурцова где?

– Там, наверное. – Тигра тоже не сводил глаз с берега. – Я ее с утра не видел. Можно подойти, поговорить. – Он поставил ногу на педаль.

– Подожди! – схватила его за локоть Таня. – А если это не они?

– Сразу все и узнаем. – Тихомиров ногу с педали не убирал. – Они, не они… Чего гадать-то?

– Неудобно, – покачала головой Таня, пятясь назад. – Люди только приехали, а тут мы с глупыми вопросами. Давай дождемся Огурцову и все у нее спросим.

– Как знаешь, – легко согласился Серега, разворачивая велосипед.

– И надолго они? – Татьяна не спешила уходить.

– Пока дождь не смоет, – мрачно пошутил Тигра. – Говорю же, Огурцову с утра не видел.

Таня снова посмотрела на берег. Там уже стояла палатка, над костром поднимался легкий дымок. Слышались всплески воды и радостные крики.

– Моржи, – буркнула Жабина, отворачиваясь. Чужая радость ее почему-то задела.

Неожиданный приезд огурцовских друзей взбаламутил всех обитателей поселка.

– Их трое, – докладывала Катюша. – Двое парней. Третий, наверное, тоже, только я его не очень хорошо разглядела – он то в палатке, то у костра. Купаются.

– Что еще делают? – Тигра проявлял живейший интерес к происходящему.

– Делают чего-то, – пожала плечами Жданова. – Ты лучше скажи, куда спрятал Белку?

Огурцова действительно пропала. Весь день ее не было видно. Мать утверждала, что ее дочь с утра ушла гулять.

– Наверное, у них сидит, – с завистью твердила Катюша. Ей тоже очень хотелось оказаться около палатки, познакомиться с таинственными Белкиными друзьями.

– Давайте туда сходим, – не унимался Тигра, который терпеть не мог неизвестность.

Штабом происходящего почему-то был выбран жабинский забор. Он все жалобней и жалобней скрипел, норовя в очередной раз завалиться, но пока держался. Зато Татьяна была в курсе происходящего.

К середине дня снова появилась Катюша, на шее у нее болтался массивный черный бинокль.

– Значит, так, – она сразу перешла к делу. – Трое. Один старый, с усами, и двое молодых. Один ничего себе, симпатичненький, а второй черноволосый и худой, как щепка. Еду они готовили на костре. А еще у них такая штука, на которой они тоже что-то готовили.

– Примус, – подсказала Жабина. – Сказанула тоже – штука. Очень удобная вещь, на керосине работает. Или на сухом топливе.

Катюша пару раз моргнула, переваривая информацию, а потом недовольно махнула рукой. Ей что примус, что сухое топливо – все равно непонятно. А главное – не до примуса ей сейчас было.

– Короче, – Тигра снова висел на заборе, который под его тяжестью в очередной раз пытался упасть. – Надо идти знакомиться.

– Дождемся Белки. – Катюшины глаза горели от предвосхищения очередных приключений. Она бы с удовольствием отправилась в путь, но опасалась опять поссориться с подругой. Все-таки это были ее знакомые, а не чьи-нибудь.

Огурцова появилась под вечер. Вид у нее был загадочный. Она подошла к забору, долго смотрела на дом Жабиной и никак не давала о себе знать, пока ее не заметили.

– Это они? – сразу перешла к делу Таня.

– А ты все еще не веришь? – встала на защиту подруги Катюша.

– Они не могли так быстро приехать, – не сдавалась Таня. – Они бы не успели.

– Но приехали ведь! – с восхищением воскликнула Жданова.

– Что ты молчишь? – Таня отстранила прыгающую перед ней Катюшу и в упор посмотрела на Огурцову.

– Если хочешь убедиться, кто приехал, то пойдем к ним завтра и все узнаем, – после короткой паузы предложила Белка.

– Почему завтра? – Конечно, Татьяне было все равно, кто приехал в поселок и зачем. Но общая истерия вокруг таинственных приезжих и ее заставляла нервничать. – Чем тебе мешает сегодняшний вечер? Ты же там, наверное, уже побывала.

– Сегодня они гостей не ждут. – Белка была подозрительно тихой, ни на чем особенно не настаивала.

– А завтра ждут? – Тане хотелось, чтобы Огурцова поскорее признала, что выдумала своих друзей, что приезжие незнакомые люди, и чтобы все быстрее успокоились.

– Завтра будет завтра, – заверила ее Белка и, взяв Катюшу под руку, ушла.

Звякнув велосипедным звонком, покатил следом за ними Тигра.

Незаметно вся эта ситуация начала страшно раздражать Татьяну Жабину. Было в ней что-то фальшивое. Вот только что – она никак не могла понять.

Всю ночь Танька проворочалась на кровати. Впервые ей не спалось. Она прислушивалась к тихому шелесту легкого дождя по крыше и с нетерпением подгоняла рассвет.

Мысли ее постоянно возвращались к палатке около реки.

Дождь. Им, наверное, холодно и неуютно. Каково это – спать на земле, когда рядом дома с нормальными теплыми кроватями и надежными крышами? А они там, продрогшие, холодные и голодные.

Жалость к незнакомым людям совершенно прогнала сон. Танька подошла к окну, но окна ее комнаты смотрели на лес, и даже если выйти на крыльцо, все равно никакой реки не увидишь. Пришлось вернуться обратно в постель и снова попробовать уснуть.

…Она проспала. Солнце успело высушить ночную росу. Соседский петух охрип от истошного кукареканья, а Таня только открыла глаза. Около калитки слышалось резкое треньканье велосипедного звонка.

– Может, она ушла?

Катюша на цыпочках стояла около забора и, вытянув шею, вглядывалась в плотно занавешенные окна.

– Пойдемте без нее, – предложил нетерпеливый Тихомиров. – Смотаемся туда-сюда, а потом за Лягушкой заскочим. Чего мы будем здесь торчать?

– А давайте в следующий раз пойдем, – подала голос Белка. – Соберемся все вместе и пойдем.

На Лягушку напало странное оцепенение. Она лежала, не в силах сдвинуться с места. Можно было, конечно, крикнуть, чтобы ее подождали, что она сейчас выйдет, вот только оторвет голову от подушки. Но и говорить она не могла.

– Давайте еще немного подождем. – Брыков, как всегда, стоял около Кати и преданно смотрел ей в затылок. – Все-таки договаривались.

Но ждать Таню не стали. Тигра, Васька, Катюша и Белка уходили, а Жабиной оставалось только буравить взглядом их спины, удивляясь своей беспомощности. Ребята шли, a Татьянa смотрела им вслед. Вот они уже были около реки. Навстречу им от палатки шли трое мальчишек. Двое были видны хорошо. Обыкновенные ребята, в джинсах и рубашках, вихрастые, улыбчивые. А третьего все время загораживали, поэтому, как Таня ни старалась, ей не удавалось на него хотя бы взглянуть. Вдруг из-за верхушек деревьев вынырнуло солнце, и Жабина на секунду ослепла. А когда смогла проморгаться, то увидела, что в этом ярком сиянии исчез третий обитатель палатки. Словно был он не человеком, а лучиком солнца.

От удивления девочка сделала шаг вперед и проснулась.

Сквозь окно прямо в глаза било солнце. Петух с соседского огорода орал, срывая остатки голоса. Когда он замолкал, слышалось настойчивое треньканье велосипедного звонка.

– Подождите! – закричала Таня, вскакивая с постели. – Не уходите без меня! Я иду.

– Ну наконец-то, – недовольно отозвался Тигра. – Мы уже полчала тебя караулим.

Татьяна быстро натянула джинсы с футболкой и выскочила на улицу.

– Хоть бы причесалась, – вместо «здравствуй» буркнула Изабелла. – В таком виде только ворон пугать.

Она была заранее раздражена и держалась особняком. В этой невеселой компании одна Катюша выглядела довольной и счастливой. Ну и Василий, которому было всегда хорошо, когда он был рядом со Ждановой.

С первого же шага Огурцова начала причитать:

– И чего пошли в такую рань? Я все сандалии замочила. Нужно было дождаться, когда трава высохнет.

– Ага, или когда дождь снова пойдет.

Шли медленно, поэтому Тигре на велосипеде вновь приходилось нарезать круги вокруг их небольшой компании.

– Так и знала, что надо было надеть сапоги, – продолжала зудеть Белка. – Давайте вернемся, а то я простужусь.

– Топай, топай, – Тигра как раз был за ее спиной, поэтому попытка побега не удалась. – Здесь осталось пять минут.

– Не ной! – В отличие от Огурцовой у Жабиной было замечательное настроение, она готова была любить всех за то, что ее подождали. – Садись к Сереге на велосипед, не придется ноги мочить.

– Да ладно, – вдруг пошла на попятную Белка. – Тут действительно идти осталось почти ничего.

Оставшуюся дорогу они проделали молча. Впереди вышагивал Васька, за ним спешила Катюша. Потом шла Таня. Белка с каждым шагом отставала все больше и больше. Она бы вообще потерялась, если бы не Тигра, который зорко следил, чтобы количество людей в их компании не сокращалось.

– А там никого нет! – вдруг воскликнула Катюша и побежала вперед.

Лагерь действительно был пуст. Палатка оказалась застегнута, костер успел остыть. Стол со стульями убраны под тент. Свежие следы вели к воде.

– Пошли спасать бобров, – нехорошо пошутил Тигра.

– Нас разве не ждали? – удивился Брыков.

– Ждали! – Белка вдруг стала невероятно веселой. Она принялась по-свойски ходить по лагерю, поправила колышек у палатки, перевесила на кусте какую-то тряпку. – Но не дождались. – И она выразительно посмотрела на Жабину. – Кто-то слишком долго собирался. Они еще вчера хотели вниз по реке сплавиться на байдарке. Вот, видимо, и отправились.

Катюша подбежала к воде и опустила в нее руку.

– Холодная! – доложила она. – Как же они, в холодной-то?

– Самое оно! – забыв о том, что боится промочить ноги, Огурцова поддела мыском сандалии воду. – Они отрабатывают экстремальные ситуации.

Татьяна чувствовала себя неуютно – с одной стороны, это она всех задержала, а с другой – обещали знакомство и обманули.

– Может, мы их здесь подождем? – предложила она, прикидывая, на что можно сесть.

– А они к вечеру не вернутся, – Огурцова лучилась непонятным счастьем. – Пока вниз сплавятся, пока обратно выгребут. Нет, ждать бесполезно.

– Значит, придем вечером. – Тане Жабиной не терпелось уже познакомиться с таинственными друзьями Белки.

– Ага, – закивала Огурцова так сильно, что подбородок стукнулся о грудь. – Они придут по темноте, вот классно будет знакомиться! При свете фонариков…

– Ладно, поехал я. – Тигра поднял с земли велосипед. – Надоела мне вся эта история. Бывайте!

И он укатил.

– А они уютненько здесь устроились. – Катюша прошла по лагерю, заглянула под тент. – А кто из них приехал? Тот, кто был в тебя влюблен?

– Все трое.

– Трое? – Татьяна оторвалась от изучения выставленных около кустов удочек. – А Катя говорила, что среди них есть взрослый с усами.

Белка кинула на Жданову испепеляющий взгляд.

– Глаза в следующий раз промой, прежде чем смотреть, – зло пробормотала она. – Что же, я своих друзей от чужого дядьки не отличу?

– Вообще-то далековато было, – неуверенно пожала плечами Катюша. – Но мне кажется…

– Креститься надо, когда кажется, – отрезала Изабелла. – Пошли отсюда. В следующий раз договорюсь, чтобы они в поселок пришли. И сама их приведу к себе в гости, чтобы не пришлось больше никого ждать. – Огурцова бросила выразительный взгляд в сторону Жабиной. – Они вообще-то дикие, не любят появляться на людях. Поэтому и по горам лазить стали. Я думаю, они специально ушли. Я их предупредила о предстоящем визите, и они сбежали. Вы к ним особенно не приставайте, не подглядывайте, – последовал кивок Катюше, – а то вообще уедут.

– Зачем было приезжать, если все равно знакомиться не хотят? – недовольно пожал плечами Васька. Он запутался окончательно и теперь даже не мечтал в чем-либо разобраться.

– Что я могу поделать? – развела руками Огурцова. – Вот такие у меня друзья. Я вообще удивилась, что они согласились приехать. Думала, так и останутся на своем Эльбрусе.

– А ты им на Эльбрус звонила? – Татьяну не покидало ощущение, что ее обманывают, но пока точно сказать об этом она не могла.

– Ну, ты совсем! – повертела пальцем около виска Белка. – На Эльбрусе ни один телефон не возьмет. Это же высоко! Дома они сидели, от нечего делать фигней страдали. А тут как раз я со своим звонком. Ну ладно. Что здесь зря топтаться? Пошли ко мне. Я вчера из города вкуснейшие пряники привезла.

– Нет уж, я домой, – помотала головой Таня. – Мои старики там еще небось не завтракали.

– А у меня идея! – Белка сегодня просто фонтанировала идеями. – Давайте вечером на берег пойдем, во что-нибудь поиграем.

– Давайте! – захлопала в ладоши Катюша. – Тигру с Клёпой позовем. Будет весело.

«Детский сад», – раздраженно подумала Таня, а вслух произнесла:

– До вечера дожить надо. Еще, может, дождь пойдет.

Но к вечеру дождь не пошел, поэтому уважительной причины не идти на очередную тусовку у Тани Жабиной не было. Больше того. Белка пару раз забегала к ней домой, чтобы напомнить о вечере.

– Я карты принесу, – загадочно посверкивая глазами, сообщила Огурцова. – Будет интересно.

– Ага, – недовольно кивала Таня. – Позавчера уже было интересно. Я после той посиделки чуть насморк не схватила.

– Так ведь не схватила, – бросила, убегая, Огурцова.

Как Таня ни упиралась, ее все-таки вытащили на речку. Она всегда удивлялась, зачем ее зовут на совместные вечеринки. Собеседником она была неважным, новых анекдотов не знала. Разве только стол подготовить могла, и это у нее всегда получалось замечательно. Но со столом легко может справиться и Катюша. Или на худой конец Татуся. Только ее просить долго придется.

Но Таню все равно звали. И она ходила. Все веселее, чем одной дома сидеть.

Вот и сейчас Белка вцепилась в Татьяну мертвой хваткой и потащила на речку.

– Пойдем, пойдем, – настаивала она. – Сегодня день хороший.

– С чего это? – Таня за быстрой Огурцовой не поспевала.

– Яблочный Спас, шестнадцатое августа, самое время для гадания.

– Не хочу я ничего, – Жабина предприняла последнюю попытку сбежать, но была остановлена. – Опять на твоем гадании какая-нибудь чушь получится с любовью и бешеными страстями.

– Спокойно! Все будет отлично, – уверенно пообещала Изабелла.

После долгого перерыва первый день без дождя быстро просушил землю, поэтому можно было сидеть прямо на траве и не бояться намочить штаны. Всегда ленивая и равнодушная Огурцова в этот раз постаралась. Она принесла все игры, что у нее были, – мяч, бадминтон (в него уже играли Тигра с Клёпой), воздушного змея. Здесь были даже пинг-понговые ракетки, которые казались совершенно неприменимыми в чистом поле, но и им нашлось употребление. Васька, высунув язык от старания, чеканил на ракетке ярко-оранжевый мячик.

Вздохнув, Таня Жабина стала помогать Катюше раскладывать на импровизированной скатерти бутерброды. Ее немного раздражала эта сельская идиллия. Все лето они прожили, особенно друг с другом не сталкиваясь. Лишь время от времени до них доносились новости о каком-нибудь жителе поселка. А так все сидели в своих огородах или болтались на речке.

Частые встречи напрягали. Было в них что-то искусственное, неправильное. Словно кто-то ставил пьесу, а они были актерами. Только не знали своих ролей, поэтому произносили первый попавшийся текст. Изредка невидимый суфлер направлял их действия в правильную сторону. И чем все это должно было кончиться, никто даже не догадывался. Такие вот злые мысли пришли сейчас на ум Тане.

Однако долго злиться у Тани не получалось. Все-таки светило солнце, жужжали мошки, вскрикивали редкие птицы, Тигра по мере сил пытался развлекать собравшийся народ. Потом Татьяна вообще обо всем забыла, потому что сначала ей на голову свалился мяч, а чуть позже уставший Клёпа отдал ей свою ракетку. Под конец все дружно сыграли несколько партий в вышибалы. Таня принимала в игре самое активное участие.

Об огурцовских друзьях больше никто не вспоминал. Поэтому, когда Белка закричала: «Вон они!», Жабина не сразу поняла, о ком она говорит.

Все смотрели в сторону поселка, на пригорок. Там виднелась далекая фигура.

– Странные они у тебя какие-то. – Тигра единственный из всех не бросил своего занятия, продолжая гонять футбольный мячик. – Дикие. Словно из джунглей вышли.

– На себя посмотри, – Белка все еще демонстративно глядела вдаль, хотя на пригорке уже никого не было. – Ничего, они освоятся, и ты тогда увидишь, какие классные ребята мои друзья.

– Если они раньше времени не уедут. – Мячик отпрыгнул в сторону, и Тигра побежал его догонять.

– Не уедут, – буркнула себе под нос Огурцова и повернулась к остальным. – Ну, что? Будем гадать на любовь?

Изабелла Огурцова была мастером по части гадания. Обыкновенные карты, карты Таро, домино, Книга Перемен. Однажды она устроила гадание по цветам. В ночь на Ивана Купалу, с шестого на седьмое июля, вместе с Катюшей и Васькой она отправилась на речку, к самому буераку, и там все трое бросили в воду венки. В них были вплетены специальные цветы – горицвет, подорожник и кукушкины слезы. По утверждению Огурцовой, именно это сочетание делало гадание верным. Результата узнать не успел никто, потому что зазевавшийся Брыков свалился с крутого берега в реку, и течением его сразу вынесло на стремнину. Если бы не Сашка Серов, совершенно случайно оказавшийся поблизости, так бы и плыл Васька все вперед и вперед, пока не оказался бы в Каспийском море.

Чтобы в этот раз сильно не затягивать с гаданием, решено было взять карты Таро.

– Сейчас мы все узнаем, – весело сверкнула глазами Белка. Она ловко отобрала из колоды с разноцветными картинками одну масть – кубки, символизирующую любовь и счастье, перетасовала. – Каждый левой рукой тянет по одной карте и отдает мне.

Первой к подруге подошла Катюша. За лето она с Огурцовой гадала раз двадцать, поэтому весь этот процесс ей был привычен. Выпала перевернутая четверка – четыре бело-голубых кубка, разбросанных по зеленому полю.

– Здесь все просто, – Белка даже в толкование заглядывать не стала. – Новые подходы к старым проблемам. Короче, все у тебя, Жданова, будет хорошо. Как и раньше. – И она выразительно посмотрела на Брыкова.

Ободренный этим взглядом, Васька протянул руку к колоде. Он заметно волновался и никак не мог выбрать карту. А когда открыл выбранное, то все с уважением закачали головами – это был король. Правда, нарисованный король на Брыкова даже отдаленно не смахивал, он был скорее похож на постаревшего д’Артаньяна. Мушкетерский камзол, плащ и шляпа с пером. Брови сурово сдвинуты, в руках зеленый граненый кубок. За спиной вздымается изумрудная морская волна.

– Опять, что ли, купаться буду? – недовольно засопел Брыков. Плавать он не умел, и один вид реки вызывал у него страх.

– Спокойно. – Белка провела перед ним ладонью, как заправский маг. – Никаких купаний. Эта карта означает всего лишь, что ты благородный, щедрый человек, готовый к подвигу. А волна – это та стихия, которую ты подчиняешь себе.

– Чего это? – нахмурился Васька, точь-в-точь как король на карте.

– А то, – довольно подвела итог Огурцова. – Счастье у тебя будет. Давай, Серега!

Тигра долго ломался, его пришлось ловить и насильно подсовывать под руку колоду. Белка выхватила у него карту и довольно помахала над головой. На картинке было изображено шесть перевернутых бело-голубых кубков.

– Да, Тихомиров, – протянула Белка, листая книжку с толкованиями. – Никаких в твоей жизни перспектив. Будешь ты в ближайшее время грустить и вспоминать о прошлом.

– Ой, удивила, – казалось, Тигра пропустил огурцовское изречение мимо ушей.

Клёпе выпал перевернутый валет. Он даже чем-то был похож на Андрюху, такой же прямоносый, с грустными глазами. На валете были белые лосины, короткие зеленые панталоны, широкий камзол и веселый беретик с пером. В руке он держал крошечный голубой кубок. За спиной желтое небо и буйно цветущие розовые кусты.

– М-да, не стать мне алкоголиком, – прокомментировал свою «добычу» Клёпа. – Из такого кубка много не выпьешь. Да еще вверх тормашками.

– Не ясно с тобой пока ничего, – Белка оторвалась от книги толкований и вздохнула. – Все зыбко и туманно. Короче, все у тебя, Кривцов, впереди.

– Я так и подумал, – щелкнул пальцами Клёпа. Его, как и Тихомирова, мало волновали гадания.

Подошла очередь Татьяны.

– А ты гадать не будешь? – с подозрением спросила Таня у Огурцовой и с таким видом покосилась на протянутую колоду, словно оттуда должна была вылезти как минимум змея.

– А я себе уже кидала сегодня карты. Все у меня хорошо. Второй раз гадать не стоит. Не бойся, они не кусаются, – добавила Белка, словно прочитала Танины мысли.

Таня Жабина все размышляла, и Огурцова в принудительном порядке подсунула ей колоду.

– Ну, давай! – скомандовала она.

Таня вытащила карту. Кажется, первую сверху – особо утруждать себя выбором ей не хотелось.

Туз кубков!

– Вот это да! – ахнула Белка, и все повернулись к ним с Таней. – Вот это выдала! Это же туз! Ты стоишь на пороге большого и страстного чувства. Надо же, эти каникулы у нас проходят под знаком любви. Даже Лягушке нашей любовь выпала! Ну надо же!

Таня недовольно поморщилась. Она не любила, когда Огурцова заводила разговоры о любви. Ей всегда казалось это большой ложью и наигранностью.

– И где же я твою любовь встречу? – Она постаралась вложить в голос как можно больше сарказма.

– В меня можно влюбиться, – помахал рукой Тигра, снова взявшийся за бадминтон. – Я открыт для интересных предложений.

– Дурак, – расстроилась Таня. Ее раздражала вся эта пустая болтовня. Что-то этой самой любви последнее время стало много.

– О! Я знаю потрясающую историю про любовь. – Огурцова убрала колоду в коробочку.

– Опять про альпинистов? – съязвил Тигра, и Таня Жабина вновь посмотрела на пригорок.

Никого там не было.

Через какое-то время она снова поймала себя на том, что опять смотрит наверх. Удивительное дело, но слова Белки о предстоящей влюбленности сильно взволновали Татьяну. Не то что она им поверила. Огурцова соврет – недорого возьмет. Но все же… Карту она тащила сама, в книжку с толкованием заглянула, чтобы проверить, про ту ли карту читает Белка. Все было правильно. Значит, скоро что-то произойдет? Где? В поселке? Но здесь уже лет сто ничего неожиданного не происходит, разве что быки бегают. Тогда где? Дома? В школе?

– И вот тогда он… – Огурцова сделала выразительную паузу, и Катюша Жданова не выдержала, засмеялась первая.

На душе у Татьяны стало тревожно. Впереди ее ждала неизвестность. Она пугала, настораживала, и уже ничего нельзя было сделать, чтобы уклониться от грядущих событий, спрятаться от них, уйти, отсидеться за дверью. Неужели в эти летние каникулы, такие суматошные, к ней тоже придет любовь? Любовь?! К ней? Эти каникулы выбраны судьбой для любви? Туз кубков… Судьба… Любовь… Бред, бред! От всех этих мыслей Таня Жабина просто не знала куда деться…

Больше о таинственных знакомых Огурцовой не говорили. И Таня совсем бы о них забыла, если бы на следующее утро около ее дома не появилась Белка. Ее приход сам по себе был странен. До этого Огурцова оказывалась в этом самом дальнем углу поселка всего пару раз за лето.

– Все копаешься? – Белка безжалостно повисла на заметно покривившемся за последнее время заборе. – Как тебе не надоедает? Я бы через пять минут взвыла от тоски.

– Ничего, я терпеливая, – Таня разогнула затекшую спину. – Далеко собралась? – Она кивнула на парадные туфли неожиданной гостьи.

– В магазин. – Белка это произнесла так, словно как минимум хотела по дороге заскочить к английской королеве на чай. – Тебе ничего не надо купить?

– Вроде сахар кончился, – неуверенно пожала плечами Татьяна.

– Так пойдем вместе!

Пока Таня искала пакет для сахара, в ее голове успела мелькнуть мысль, что Белка пришла не просто так, ведь путь от ее дома до магазина никак не лежит через Танин участок.

– Ну, чего тебе от меня надо? – сразу перешла к делу Таня, когда они вышли на дорогу.

– С чего ты взяла? – Белка старательно изображала равнодушие, но глаза у нее предательски блестели. – Катька чем-то занята, и мне стало скучно одной. Что, я уже не могу к тебе в гости зайти?

Таня выразительно покосилась на спутницу. Ей очень хотелось высказать все, что она думает о безделье двух закадычных подружек, но сдержалась. Говорить все это Огурцовой было бесполезно.

Вместо этого она стала крутить головой. Как уже говорилось, в поселке Таня Жабина вела жизнь затворника, поэтому, выбираясь «в свет», всегда с любопытством наблюдала, кто, где и как живет.

– Не поворачивайся! – Белка схватила ее за руку и прижала к забору. – Тихо!

От неожиданности Таня дыхание задержала.

– Заметила? – прошипела Огурцова.

– Что я должна заметить? – Таня попыталась высвободиться из ее цепких рук. – Отстань от меня!

– Не ори! – придушенной змеей прошептала Белка. – Услышат.

– Кто? – Татьяна наконец вырвалась. – У тебя от жары крыша поехала?

– Все, расслабься, – махнула рукой Белка. – Он ушел.

– Опять твои загадочные друзья? – догадалась Таня. – Тебе еще не надоел весь этот спектакль?

– Мне-то что, – Огурцова снова пошла в сторону магазина. – Я-то с ними каждый день вижусь. А вот тебе они теперь точно на глаза не покажутся.

– Я такая страшная? – усмехнулась Таня. – Что-то раньше я не замечала, чтобы люди от меня шарахались.

– Не в этом дело, Лягушка. – Белка сделала серьезное лицо. – Просто кое-кто в тебя влюбился.

Долгую секунду застывшая с открытым ртом Лягушка переваривала сказанные слова.

– Что? – Ей показалось, что она ослышалась. – О чем ты?

– Его зовут Никита, – спокойно уточнила Огурцова. – Он среди них самый старший.

– Когда это он меня увидеть успел? – удивление не покидало Таню.

– Успел вот, – пожала плечами Огурцова.

От неожиданного заявления все мысли в Таниной голове смешались. Она обернулась, словно тот, о ком идет речь, вот-вот должен был появиться из-за поворота.

– Вчера, – Белка оставалась невозмутимой, словно не о любви рассказывала, а читала доклад на уроке зоологии, – когда мы в вышибалы играли. Я же говорила, что они приходили.

– И что – он так прямо и влюбился? – В Белкиных словах чувствовался подвох, но уловить его Таня пока не могла.

– Прямо или криво – я не знаю, – заговорила Огурцова, таинственно посверкивая глазами. – Но все утро он о тебе расспрашивал. Что ты и как? Что любишь да где живешь?

– А что я люблю? – снова напряглась Жабина, вспомнив о своем самом любимом блюде – жареной картошке. Однако ее страсть к картошке никак не вязалась с высокими чувствами.

– Это неважно! – Белка схватила Таню за руку. – Ты что, не поняла? В тебя влюблены!

Татьяна потерла лоб и в третий раз посмотрела на пустую дорогу. Что-то она совсем запуталась.

– А почему же тогда он сам не подойдет?

– Подойдет, подойдет, куда он денется! – заторопилась вперед Огурцова. – Ты теперь внимательней будь. Никита человек серьезный, обязательно как-нибудь даст о себе знать.

– В каком смысле? – Таня вообще перестала что-либо понимать. – Да перестань ты меня тащить! – вырвала она руку из неожиданно крепких Белкиных пальцев. – Объясни все нормально!

– А я ничего не знаю, – невинно захлопала глазками Огурцова. – Утром меня подняли с постели и стали с ходу спрашивать, кто вчера был около реки. Особенно интересовались черноволосой девушкой, которая так здорово играла в вышибалы.

– Когда? – Способность нормально соображать не спешила возвращаться к Жабиной.

– Вчера! – Теперь на лице Изабеллы было изумление. Видимо, она не ожидала, что ее слова вызовут такую реакцию. – Мы вчера в вышибалы играли. Помнишь, ты осталась одна и Тигра никак не мог в тебя мячом попасть?

– Ну, – кивнула Таня. – Только при чем здесь Никита?

– Они за нами с холма наблюдали. И ты ему очень понравилась.

– Понравилась? – Ну вот, теперь все встало на свои места. – И что?

– Ничего, – Огурцову начинал раздражать этот глупый разговор. – Он узнал, где ты живешь, и теперь непременно даст о себе знать.

– А просто познакомиться нельзя? – Таня вдруг забеспокоилась, что бестолковая Белка могла все перепутать и Никита неправильно понял адрес.

– Это уже не ко мне, – развела руками Белка. – Мое дело предупредить. А уж что он там делать будет, не знаю.

Они наконец добрались до магазина. Доставая деньги, Таня заметила, как у нее трясутся руки. Надо же, как одно слово может все перевернуть. Еще утром она спокойно проснулась, и жизнь шла своим чередом, а теперь…

А если Огурцова врет? Она ведь могла просто все это выдумать! Зачем? А ни за чем.

Чтобы было.

Таня выбежала из магазина. Огурцова все еще стояла поблизости. Увидев Таню, она собралась уходить, но Таня остановила ее:

– Поговорить с ним можно?

– Не знаю, – пожала плечами Белка. – Он сказал, что сам придет. – В лице ее мелькнуло что-то похожее на жалость, уж больно у Жабиной был растерянный вид. – Он, конечно, просил ничего тебе не говорить. Но я не сдержалась. Такое событие! Он тебе непременно понравится. Никитка классный.

Таня прижала к груди пакет с сахаром и вздохнула. Она совершенно не понимала, что теперь делать.

– Иди домой и жди, – подтолкнула ее Белка. – Я попробую уговорить его с тобой встретиться.

– А может, прямо сейчас сходить к ним в лагерь? – пробормотала Татьяна. Она не знала, как вести себя в подобных ситуациях. Влюблялись в нее впервые.

– Ты что! – возмутилась такой простоте Огурцова. – Ни в коем случае! Пускай сам все делает. Не смей никуда ходить! Будь дома! Что-нибудь обязательно случится!

И она убежала. Жабина задумчиво посмотрела ей вслед и снова пошла к магазину. Если к ней собираются гости, то не мешало бы купить что-нибудь к чаю.

Таня прождала весь день. Никто так и не появился. Больше того! Мимо их участка никто даже не прошел. Татьяна забросила дела, до вечера просидела на террасе, но все было напрасно. Ближе к ночи она начала злиться. В ней вновь проснулись подозрения, что Огурцова ее разыграла. Решила доказать, что любви все возрасты покорны. Но затем Таня вспомнила завистливое выражение на лице Огурцовой. Вряд ли оно появилось бы, если бы Белка просто прикалывалась. Ей всегда было дело до чужих отношений, всегда брали завидки, что это у кого-то, а не у нее, Белки, происходит роман. Что ж, раз завидует, значит, есть чему… Ой…

Таня включила ночник, раскрыла недочитанную книгу и принялась читать. В книжке, как назло, бушевали страсти. Граф де Бюсси добился признания от Дианы де Меридор, но им пока не суждено быть вместе, потому что коварный Монсоро уже заманил Диану в западню…

Все, хватит!

Таня захлопнула книгу и поднялась. Больше никаких любовий. Не нужны ей эти глупости.

И она отправилась спать, а утром…

Утро снова было солнечным. За окном тренькала звонкая птица. Таня закопалась в подушку и улыбнулась. Ей приснился странный сон. Она видела Никиту, высокого красивого парня. Вместе они шли по улице, и каждый в руке держал по белому голубю. На перекрестке Танин голубь вырвался и взмыл вверх. И тут же захлопала крыльями вторая птица. Голуби улетали в небо, навстречу ослепительному солнцу. Таня не оборачивалась на Никиту, она просто чувствовала, что он стоит рядом, задрав голову, и тоже щурится от ярких лучей.

Сильный солнечный свет разбудил Лягушку. Она лежала в постели, и ей было невероятно хорошо.

Вставать совершенно не хотелось. По телу была разлита приятная истома. Сердце гулко стучало в груди, эхом отдаваясь в грудной клетке: «Туп, туп… идет, идет… он придет, он придет…»

Таня потянулась, снова поворачивая лицо к солнцу.

А почему бы и нет? В нее разве нельзя влюбиться? Очень даже можно.

Таня Жабина не была уродкой. Наоборот, она знала, что была красива смуглой восточной красотой. Черные волнистые волосы, правильные черты лица, темные глаза. И если бы не Танино равнодушие к окружающему миру и к себе самой, ее можно было бы назвать настоящей красавицей.

По террасе уже шваркала тапочками бабушка. Обычно завтрак готовила внучка, но сегодня она не в состоянии была поднять себя с постели. Таня все пыталась представить, как может выглядеть этот загадочный Никита. То, что он нелюдим, придавало ему еще больше очарования в ее глазах. Все выставляют напоказ свои эмоции, открыто целуются, открыто признаются в своих чувствах. А он скрытничает, не хочет демонстрировать самое ценное, что есть у человека, – любовь.

Уйдя глубоко в свои грезы, Таня снова задремала. Из сна ее вырвали причитания, доносившиеся из огорода.

– Ох ты, батюшки мои! – вскрикивала бабушка, и Танька сразу представила, что произошло самое худшее – бык вернулся и потоптал все кусты смородины.

В ночнушке она вылетела на крыльцо и, ахнув, опустилась на нагретые солнцем ступени.

Весь забор был увит подвядшими полевыми цветами. То тут, то там гирлянда цветов образовывала сердечки.

– Вот беда-то, – причитала бабушка. – Вот несчастье!

Ее маленького роста и сухоньких ручек хватило только на то, чтобы содрать ниже всего висевшие букетики лютиков.

– Почему беда? – запоздало спросила Таня.

– Срам-то какой! – сжала кулачки бабушка. – Вешать на забор такое! Что соседи подумают?

Татьяна глянула на соседский участок, но предполагаемой толпы любопытных там не оказалось.

– Пусть висит, – довольно улыбнулась она. – Высохнет, само свалится.

Происшествие с забором необычайно обрадовало Таню. Вот, значит, как оригинально таинственный Никита решил продемонстрировать свои чувства к ней. Все утро она напевала себе под нос песенки, затеяла печь блины. И главное – она снова начала ждать Никиту.

Цветы на заборе – стопроцентно значит, что ничего Огурцова не выдумала. Никита существует, он дает о себе знать и, скорее всего, находится где-то поблизости.

Таня подбежала к окну.

Он может стоять вон за тем забором, прятаться за кустами…

Девчонка подняла глаза. Над крышами домов шумели кроны деревьев.

Он может сидеть на дереве! А что? Взял бинокль, забрался повыше и следит. Если у Ждановой есть бинокль, то у альпинистов он есть тем более. Куда альпинистам без бинокля? Им без бинокля никуда. А если орел какой пролетит? Или нужно будет что-нибудь рассмотреть на соседней вершине?

Таня поправила челку и улыбнулась.

Запахло горелым.

Боже, за всеми этими размышлениями она совсем забыла про блины!

Следующий час она была занята отмыванием плиты. Дело шло медленно, потому что каждые пять минут она висла на подоконнике.

Где же он прячется? А вдруг Никита стоит на крыльце?

К середине дня напряжение достигло своего пика. Татьяна больше ничего не могла делать. Она сидела на крыльце и с ненавистью смотрела вокруг. Шею ломило – она пару раз так резко повернула голову в надежде застать Никиту врасплох, что в позвонках что-то хрустнуло.

«Что ж это за парень такой? – с отчаянием думала Таня. – Как же можно любить на расстоянии? Неужели ему не хочется просто поговорить?»

Она зажмурилась и загадала: «Пусть первый, кто сейчас мимо меня пройдет, и будет Никита!»

Зашуршал песок на дорожке. Таня распахнула глаза, губы расползлись в застенчивой улыбке.

Звякнул велосипедный звонок. Тигра махнул Жабиной рукой и схватился за штакетину калитки.

– Чего это ты тут сидишь? – Тигра, казалось, не замечал, что сейчас рухнет вместе с забором. – Чего случилось?

– Все в порядке. – Чтобы не расплакаться, Таня из последних сил держала на лице улыбку. – А где это ты так велосипед испачкал?

Она кивнула на раму, в которой застряли зеленые травинки и пара желтых цветков лютиков. В багажнике тоже была трава и помятые колокольчики, словно Тихомиров все утро гонял по полю и врезался в самые густые заросли.

– Так, – смутился Тигра. – В лесу зацепился.

Он стал нервно обдирать со своей техники траву.

– Что ты делал в лесу на велосипеде? – Лягушка с еще большим удивлением уставилась на густо покрасневшего Сергея, который почему-то боялся смотреть ей в глаза.

– Грибы собирал, – буркнул он и покатил дальше.

Грибы… Кстати, не мешало бы сходить в лес!

Мысли о делах позволили наконец Тане на время отвлечься от своего бесконечного ожидания.

А ведь после дождей грибов в лесу, наверное, пропасть. Как же это она пропустила? Вот ведь что с ней чужие чувства сделали. Чуть все на свете не позабывала.

Татьяна встала. На душе стало заметно спокойней. Она и не ожидала, что эта история так ее зацепит. В нее влюбились… Да подумаешь! Ей-то с чего волноваться? Она ведь даже не представляет, как выглядит этот Никита. Может, он косой, хромой и однорукий, интеллект у него на уровне сковородки, а говорить он вообще не умеет?

Хотя с интеллектом она погорячилась. Идея с цветами в пустой голове не родилась бы.

А чего она здесь сидит? Может, этот Никита и не думал за ней наблюдать? Может, он сидит в своем лагере и ест кашу? Или что они там себе готовят?

Таня встала, одернула на себе футболку и решительным шагом пошла к реке. Ей необходимо было взглянуть на таинственный лагерь хотя бы издалека. А то вдруг они уже уехали, а она страдает.

Девочка вышла на пригорок и, заслонив ладонью глаза от солнца, стала вглядываться в даль. Лагерь стоял на месте, и на этот раз в нем бурлила жизнь. Над котелком дымился легкий парок, на веревке сушилось белье. Вот из палатки кто-то выглянул.

Тане показалось – или это на самом деле была девушка? Высокая фигурка с длинными, развевающимися на ветру волосами.

Татьяна уже сделала несколько шагов по направлению к лагерю, когда сзади ее окликнули:

– Охотишься?

За ее спиной стояла Белка.

– Больно надо! – фыркнула Татьяна, демонстративно отворачиваясь от реки.

– Я просила сюда не ходить! Они этого не любят.

– Что же, я из-за них и к реке подойти не могу? – начала злиться Таня. – Я гуляю! И ни с кем встречаться, а тем более разговаривать не собираюсь!

– Ты же говорила, что вся эта любовь тебе не нужна! – не отставала от нее Огурцова.

– И дальше что? – Татьяна так резко подошла к Белке, что та испуганно отпрыгнула назад. – И передай своему знакомому, чтобы больше веники на заборы не вешал. Перед соседями неудобно. И пусть не ходит за мной! Раздражает. Хотела сама ему сказать, но у тебя лучше получится. Поняла?

– Передам, конечно, – смутилась Белка. – А я к тебе как раз шла, чтобы сказать, что с тобой хотят встретиться.

– Не надо никаких встреч, – отрезала Таня. – Пускай катится туда, откуда пришел!

И она пошла обратно к поселку. Из прекрасного принца загадочный Никита в ее голове тут же превратился в ужасного грязного бомжа, мечтающего поселиться у нее на террасе.

От этого жуткого образа у Тани даже голова закружилась. Девочка остановилась и глубоко вдохнула.

– Надо же, куда меня занесло, – пробормотала она, приходя в себя.

Ей только сейчас стало понятно, до чего вся эта сумасшедшая история взбаламутила ее спокойную и правильную во всех отношениях жизнь. Нет, с этими любовями надо заканчивать. Ни к чему хорошему они не приведут. Да и какая это любовь? К кому? К собственным снам? Где он, этот рыцарь без страха и упрека? На речке сидит, боится с понравившейся ему девушкой познакомиться?

При воспоминании о рыцаре Таня Жабина кинула взгляд на реку и заметила, что Огурцова следует за ней.

– Ну, чего ты? – смутилась Таня. – Все со своей встречей? Не хочу я с ним знакомиться. Не сейчас. У меня дела.

Очень хотелось поднять глаза от бледного Белкиного лица и посмотреть на лагерь. Отсюда, с пригорка, он был особенно хорошо виден. Но она заставила себя смотреть в зеленые глаза Огурцовой. Даже голова от напряжения закружилась.

– Да поняла я! – пробормотала Изабелла, испугавшись этого сумасшедшего взгляда. – Не хочешь, как хочешь!

Она обежала застывшую Таню и заторопилась наверх к поселку. Теперь их роли поменялись – впереди шла Огурцова, сзади молчаливой тенью двигалась Таня.

Оставшуюся половину дня Татьяна силой выгоняла из своей головы все мысли о Никите. Получалось это плохо. Вещи валились из рук, кипящее молоко убегало, чашки бились, а в огороде, вместо того чтобы окучить картошку, Таня по задумчивости посрезала картофельную ботву. И пошла бы дальше работать тяпкой, если бы ее не окликнули.

Впрочем, отвлекал ее каждый шорох. Вот пролетела птичка, вот послышался рев работающей бензопилы, вот мимо забора кто-то прошел.

В этот день проходили почему-то исключительно влюбленные парочки. Тигра куда-то повез на велосипеде Огурцову. Вскоре они вернулись, но Татьяна вовремя отвела глаза, и Белка с Тигрой проехали мимо, не задержавшись. Не хватало еще обсуждать с ними события прошедшего дня! С корзинами в руках протопали в лес Катюша с Васькой. Таня недовольно фыркнула и снова погрузилась в свои дела. Когда же мимо калитки, держась за руки, прошли Сашка Серов с Татусей и поздоровались с ней, Татьяна не выдержала. Она бросила тяпку и убежала на террасу.

За окном в третий раз показались Тигра с Белкой. В этот раз они шли пешком.

– Проходной двор какой-то! – выругалась Таня. До недавних пор ее участок был самым нелюдимым и тихим. А тут вдруг такое нашествие. Словно все сговорились.

Она взяла книгу и пошла в свою комнату, окна которой выходили на заросший деревьями овраг, где уж точно влюбленные не могли показаться. Но ей не читалось. Де Бюсси, влюбленный в Диану, ищет с ней встречи, всем рассказывает о ее неземной красоте и вообще ведет себя как последний болван. А тут еще герцог Анжуйский плетет интриги…

Татьяна захлопнула книгу и уставилась в окно. Казалось, что сама жизнь ополчилась против нее. У Тани рождалось нехорошее предчувствие, что кто-то специально подстраивает все эти события. Кто-то великий и могучий, кому не нравится тихое существование Танечки Жабиной.

И тут ей в голову пришла гениальная идея. Если этот Никита и правда влюблен, то на следующее утро он непременно что-нибудь новое придумает. Луну с неба достанет, Землю перевернет или снова оборвет все лютики на окрестных полянах. Вот за этим-то занятием его и можно будет застать! Тогда все и объяснится.

На губах у Тани заиграла довольная улыбка. Она не привыкла идти на поводу у событий. Она всегда сама диктовала условия жизни. Кажется, пришло время снова стать хозяйкой положения.

Ближе к часу ночи от пяти чашек кофе у девчонки путались мысли и бешено колотилось сердце. Конечно, после такого допинга ни о каком сне не могло быть и речи. Но и голова у Тани Жабиной совсем не соображала.

Она сидела в густых зарослях смородины неподалеку от калитки и мерзла. После теплого дня вечер оказался на удивление холодным и мокрым. Татьяна то и дело шмыгала носом, но со своего поста не уходила. Именно в эту ночь все должно было решиться. Если Никита не появится, то грош цена его чувствам. А если появится…

Второй вариант продумывался с трудом. Таня привыкла о мальчишках думать плохо. А быстро менять свои взгляды у нее не получалось.

…Видимо, она все-таки задремала, потому что шаги, разбудившие ее, слышались уже с этой стороны забора.

Кто-то крался к дому.

Таня выглянула из кустов, но ночь была какая-то невероятно темная.

Хрустнула под ногой ветка, и Татьяна замерла.

Около дома тоже перестали двигаться.

Таня успела выругать себя последними словами, как вдруг тишину ночи нарушил негромкий гитарный перебор. От удивления Таня чуть с табуретки не свалилась.

Ей собираются петь серенаду?

Гитарный перебор стал уверенней и громче. На его звуки вдалеке отозвалась собака. Да он сейчас весь поселок на уши поднимет!

О как же я люблю вас,

Прекрасное созданье… —



запел робкий голос, причем у Тани случился временный глюк. Ей показалось, что гитара звучит в одном месте, а поют в другом.

«Их двое?» – мелькнуло у девочки в голове.

Люблю ваш облик нежный

И этот дивный взгляд, —



тянул таинственный певец. В отличие от довольно громкого гитарного перебора песня была не так слышна.

И вашу неподвижность,

И бледность, и молчанье…



На этих словах сильно перегнувшаяся вперед Татьяна потеряла равновесие и, ломая кусты, полетела в колючую смородину. Мир вокруг вспыхнул яркими искрами. А когда вновь наступила тьма, со всех сторон на нее навалились звуки.

Около калитки шептались, тренькнула потревоженная гитарная струна.

– Кто здесь? – встала во весь рост Таня.

В привидения она не верила, оборотней и вурдалаков не боялась. Стоило опасаться только людей. А здесь в темноте от нее прятались именно люди.

– Стойте!

Хлопнула калитка. Над забором взметнулась темная тень, а потом раздался хруст, словно в очередной раз проломили несчастный забор. Таня кинулась следом. Она вылетела на совершенно темную дорогу. Судя по звукам шагов, убегали от нее не к реке, а куда-то к лесу.

– Подождите!

Таня Жабина сделала несколько шагов вперед и остановилась.

Рядом разговаривали. Еле слышно. Два голоса. Таня подошла к кустам сирени и резко раздвинула ветки.

Смачный чмок донес до ее возбужденного сознания, что перед ней сидят никакие не злоумышленники, а обыкновенная целующаяся парочка.

– Лягушка, ну ты вообще, – проворчала Белка, выбираясь из своего укрытия.

– Ты что здесь делаешь? – Таниному удивлению не было предела.

– Свидание у меня здесь, – выкрикнула Огурцова, хотя и так было понятно, что не макароны она пришла сюда есть.

– А другого места выбрать не могли? – Лягушка тоже перешла на крик.

– Нормальные люди по ночам спят, а не по кустам лазают, – вместо Огурцовой ответил чуть хрипловатый голос.

– Сергей? – Чего-чего, а от Тигры роман с этой глупой Огурцовой Таня Жабина никак не ждала. Нет, они, конечно, катались вместе на велосипеде, Белка стреляла в его сторону глазками, но опуститься до такого…

– У тебя тут под окнами вообще песни горланят, я же молчу, – почему-то хихикнул Тигра. – Бывай, Лягушка, мы пошли.

Он взял за руку Белку, и они направились… в сторону леса. Хотя им обоим было явно в другую сторону.

Совершенно запутавшаяся Лягушка побрела домой. От резкого пробуждения у нее раскалывалась голова, сердце норовило выпрыгнуть из груди, а перед глазами плясали веселые разноцветные круги.

Под ногой что-то хрустнуло. Она наклонилась. Это была щепка. Обыкновенная деревянная щепка. Таня сбегала в дом и принесла фонарь. Щепок здесь было много. Словно что-то раздавили. Жабина пригляделась получше и ахнула.

Это были остатки гитары.

Так вот что ломалось! Это был не забор, который все еще оставался на месте. Видимо, таинственный певец неудачно приземлился, и гитара пострадала. Причем не вся, иначе бы она здесь и осталась бы, а только часть.

Перебирая щепки в руках, Татьяна опять пошла к дому. Что-то она не помнит, чтобы в лагере у реки она видела гитару. Инструмент это большой, не губная гармошка, в карман не положишь. Гитара должна была броситься в глаза. Но Таня, всегда внимательная к мелочам, ее не заметила. Может, Белкины друзья взяли ее с собой на сплав?

Девочка представила, как, потеряв в сильнейших речных водоворотах и на высоченных порогах все весла, трое парней старательно выгребают против течения гитарой, и ей стало смешно. Неудивительно, что гитара потом так легко разбилась. После такого-то испытания…

Колокольчик звякнул, предупреждая о том, что в магазин пришли. Татуся подняла глаза от книги и заученно улыбнулась.

– Привет, Таня. Что будешь брать?

Лягушка мрачно оглядела полки со стандартным набором – консервы, сахар, крупа, макароны, хлеб. Особенно здесь не развыбираешься.

– Хлеба возьму и масла, – вздохнула Таня, доставая кошелек.

– Чего такая грустная? – Татуся щелкнула кассой. – Смотри, какая хорошая погода.

На улице и правда светило веселое солнышко, но от этого на душе у Татьяны становилось еще мрачнее.

– Да что-то не выспалась, – нахмурилась Таня, прогоняя воспоминания минувшей ночи. Ситуация зашла слишком далеко, чтобы разобраться в ней в одиночку, поэтому она решила посоветоваться. И не с мелюзгой вроде Катюши или Изабеллы Огурцовой – что умного они могут сказать, – а со взрослой, умудренной жизненным опытом Татусей. – Ты слышала о Белкиных знакомых, которые на речке остановились?

– Она их все-таки привезла? – Татуся убрала книгу, догадавшись, что разговор затянется дольше чем на пять минут. – Вот неугомонное создание. И как они?

– Понятия не имею, – недовольно буркнула Татьяна. – Она их никому не показывает. Говорит, что они от всех скрываются.

– Скрываются? – хмыкнула Татуся. – Ни от кого они не скрываются. Заходил ко мне вчера кто-то незнакомый, я думаю, это один из них.

– А какой он был? – испуганно спросила Таня, словно боялась услышать, что ее Никита действительно косой, хромой и с одной рукой.

– Обыкновенный, – пытаясь вспомнить незнакомца, Татуся задрала глаза к потолку. – Парень и парень. На вид лет шестнадцать, угловатый такой. Голос немного грубоват. А может, он просто подстыл. Волосы темные, коротко стриженные, лицо чуть вытянутое. Я еще обратила внимание, что он был в тельняшке. Вроде на улице тепло, а он в байке да еще с длинными рукавами. Особой радости на лице его не было. Взял хлеба, масла, шпроты и ушел. Ни здрасти, ни до свидания. Чуть ли не пальцем тыкал. Что еще? Худой очень.

Таня задумалась. Хмурое лицо? Охрипший? Что-то не похож он на влюбленного. Хотя… неразговорчивый – это понятно. Чего ему разговаривать, если он с людьми боится встречаться.

– Вчера, да? – задумчиво переспросила она. – А он ни о ком не расспрашивал?

– Я же говорю, молчал. – Татуся внимательно посмотрела Жабиной в лицо. – А что, уже начались тайны?

– Да никаких пока тайн, – вздохнула Таня. – Сплошные непонятности. Как ты думаешь, этот, в тельняшке, придет сегодня?

– Кто его знает? – пожала плечами продавщица. – Может, придет, может, нет. А чего вы кругами ходите? Зашли бы в гости, познакомились.

Таня грустно покачала головой.

– Белка говорит, что ее друзья не хотят ни с кем знакомиться.

– Они дикие? – недоверчиво усмехнулась взрослая умудренная Татуся. – Знакомиться не хотят! Что-то я такое первый раз слышу!

– Я тоже, – Таня спрятала хлеб в пакет. Ей вдруг очень захотелось плакать. – И Огурцова себя как-то странно ведет…

– Ты мне скажи, когда Огурцова вела себя не странно! – Татуся смотрела на Лягушку с сочувствием. – Вечно она что-то придумывает. То сводит кого-то, то разводит. Ей надо в загсе работать, у нее это хорошо получится.

– Да уж, – как эхо отозвалась Таня. – По отношениям она спец.

Больше говорить было не о чем. Таня сняла с прилавка пакет с продуктами. Татуся потянулась за книгой. И тут Таня Жабина решилась:

– Тат, как ты считаешь, бывает любовь на расстоянии?

– В каком смысле? – не поняла девушка.

– Ну, когда тебя любят, а знакомиться не хотят?

– Прошлым веком попахивает, – нахмурилась Татуся, постукивая пальцем по книге. На обложке было написано «Тургенев. Избранное». – Зачем это – не знакомиться? Он в тюрьме сидит? Или в другой стране живет? Вы что, по Интернету познакомились?

– Да какой тут Интернет! – в отчаянии воскликнула Татьяна. – В двух шагах от меня живет.

– Да? А ты уверена, что он влюблен?

Таня молча кивнула.

– Тогда глупость выходит. Влюбленные, наоборот, пытаются как можно чаще бывать вместе.

И, как бы подтверждая ее слова, на пороге возник Сашка Серов.

– О! Танюха, – непонятно чему обрадовался Сашка. – А тебя там бегают, ищут. Огурцова весь поселок на ноги подняла.

– Где ищут? – Таня с тревогой глянула на дверь.

– Везде, – улыбнулся Серов. – На каждом углу.

Таня вылетела на крыльцо.

– Вот она!

Рядом резко затормозил велосипед. Судя по запыленному лицу, Тигра гонял по улицам уже давно.

– Где тебя носит? – зло набросился он на Жабину. – Там к тебе пришли, а ты ерундой занимаешься! Какую-то ерунду покупаешь! Беги скорее домой, может, еще застанешь.

Давно Таня не бегала с такой скоростью. За минуту она пронеслась через весь поселок, с трудом переводя дух, вбежала в калитку.

Около дома никого не было. На крыльце лежал букет из травы и полевых цветов. В него была воткнута записка.

Дрожащими руками Лягушка развернула бумажку.

«Милая Таня…»

Буквы скакали перед ее глазами. Она читала слова, но смысл их с трудом пробивался к ее голове.

«Милая Таня. Я и не знал, что на свете существуют такие девушки, как ты. Мир вокруг меня был скучен и однообразен, но сейчас он расцвел. Ради этого стоило обойти всю землю и проплыть через все океаны. Мне хорошо от одной мысли, что ты существуешь. Мне ничего от тебя не надо. Просто будь. Я не стану навязываться, не нужно никаких знакомств. Я просто хочу жить и знать, что где-то там ходит такой замечательный человечек, как ты. Спасибо тебе за то счастье, которое ты мне подарила. Будь счастлива.

Н.Б.»

– Бабушка! – Таня ворвалась в дом.

Дремавшая в кресле бабушка вздрогнула.

– Ой! – всполошилась она. – Что? Таня? Почему ты так кричишь?

– Бабушка, сюда кто-нибудь приходил?

– Сюда постоянно кто-то ходит, – начала жаловаться бабушка. – Ходят, ходят, а потом никого нет…

– Я не о том, – Татьяна бросилась к бабушке и нависла над ней. – Пять минут назад сюда приходил парень? Он должен был меня спрашивать?

– Что ты меня держишь за старую маразматичку, – недовольно оттолкнула внучку бабушка. – Я же говорю – приходил, тебя спрашивал.

– Как он выглядел?

– Понятия не имею, как он выглядел, – разочаровала ее ожидания бабушка. – Темненький. На велосипеде.

– На велосипеде? – от неожиданности Таня села на пол.

– А может, и не на велосипеде, – замахала руками бабушка. – Их же всех не запомнишь!

Таня снова вышла на крыльцо.

Так, он приходил, хотел познакомиться, не дождался и ушел. А она-то, дура, пошла советоваться!

Взволнованная и расстроенная, девочка выбежала за калитку.

Надо догнать Никиту. Он не мог уйти далеко!

– Куда собралась?

Огурцова возникла на ее пути, как всегда, неожиданно. Вид у нее был воинственный – рыжие кудри собраны в хвост, глаза горят, руки сжаты в кулаки.

– Как кстати! – схватила ее за руку Таня. – Пойдем! Ты меня познакомишь с Никитой!

– Вот еще, – вырвалась Белка. – Я что, враг сама себе?

– Он был у меня! Хотел познакомиться! Записку оставил! – Жабина потрясла перед носом Огурцовой скомканной бумажкой.

– Ушел? Придет опять, – жестко отрезала Белка. – Тебе-то что с этого? Это он влюблен. Вот и пускай бегает.

– Нет, нет, – Таня схватила Огурцову за руку, испугавшись, что та уйдет, снова отказавшись помогать. – Зачем мучить человека? А если он завтра уедет? Что ты, с ним надо обязательно познакомиться!

– Чего с ним знакомиться? – Белка пятилась и, если бы не железная хватка Лягушки, давно бы сбежала. – Ну, представлю я вас друг другу, а он тебе не понравится. И что? Он станет по пятам ходить, страдать, а ты только и будешь мечтать, как от него избавиться. Нет, пусть все идет как идет.

– Я же его почти видела, как он может не понравиться? – Таня не понимала, почему Белка не хочет ей помочь, поэтому все еще продолжала тянуть ее за собой. – Понравится обязательно! Идем. Тебе ничего делать не придется. Только представь меня. А я потом объясню, что заставила тебя это сделать. Он не станет на тебя обижаться.

Огурцова перестала вырываться, и Таня тут же разжала руку.

– Ты же говорила, что любовь – это глупости! – жестко посмотрела Огурцова в глаза Тани. – Зачем тебе это нужно?

– Ты что, издеваешься? – заорала Таня, сжимая кулаки. Ух, с каким удовольствием она сейчас врезала бы противной Огурцовой. – Тебя просят о помощи, а ты стоишь тут и вопросы задаешь!

– Влюбилась? – с каким-то торжеством в голосе спросила Белка.

– Так, ты со мной сейчас пойдешь? – процедила сквозь зубы Танька.

– Класс! – выдохнула Огурцова и тут же спохватилась. – То есть я не это хотела сказать. Слушай, плюнь ты на все это! Мне ребята говорили, они скоро уезжают. И вообще…

Но Жабина ее уже не слушала. Махнув рукой, она побежала к реке.

«Вот ведь вредная девчонка! – злилась Таня. – Никогда не сделает так, как ее просят. Все вывернет наизнанку».

Таня была человеком прямолинейным, ее бесила способность Огурцовой создавать вокруг простого дела круговорот условностей. Неужели так сложно было выполнить ее просьбу! Просто познакомить! Всем бы сразу легче стало.

Выбравшись на край поселка, Татьяна огляделась. Впереди виднелась одинокая фигура.

Ну, конечно, это Никита! Не дождался ее и теперь возвращается в лагерь.

– Подожди! – крикнула девочка, уже почти добежав до медленно бредущего парня. Он поднял голову и равнодушно посмотрел на Татьяну. Это ее слегка смутило. По Белкиным рассказам, Никита видел ее, и не раз, поэтому должен был сразу узнать. – Я – Таня, – подсказала она.

– Привет, – в голосе парня слышалось недоверие.

Он был таким, каким его описала Татуся. Высокий, худой, сутуловатый, черные волосы коротко подстрижены, лицо чуть вытянуто. В тельняшке. И очень неразговорчив.

– Тебя ведь Никита зовут?

Тане Жабиной захотелось провалиться сквозь землю. Почему-то все шло не так, как должно было идти. А может, она ошиблась?

– Никита, – растерянно улыбнулся парень и уставился на Татьяну, ожидая объяснений. – А что?

– Познакомиться хотелось, – Таня заулыбалась в ответ. – Вот, познакомилась.

Никита зачем-то оглянулся, словно ожидал за своей спиной увидеть как минимум десяток людей. Но там не было никого. Только река, только деревья, только холмы. Он снова посмотрел на девчонку, и его лицо опять ничего не выражало, поэтому той пришлось заговорить первой:

– А мне про тебя Изабелла Огурцова рассказывала. Ты же на нее не будешь сердиться, что я тебя встретила? Это получилось совершенно случайно.

Она не понимала, что происходит. По всем законам жанра Никита должен уже радостно улыбаться и объяснять, почему сам не мог к ней подойти. Но он ничего этого не делал. Он просто стоял, еще больше ссутулившись, засунув руки в карманы джинсов, и исподлобья смотрел на собеседницу.

– Изабелла? – Теперь он смотрел с тревогой и жалостью. Такими взглядами обычно награждают маленьких детей или сильно больных стариков.

– Ну, Огурцова. – Таня заметила, что от волнения очень много жестикулирует и спрятала руки за спину. – Белка, – добавила она и снова заглянула в глаза собеседнику. Ничего нового в них не появилось. Скорее они стали снова равнодушными.

– А-а-а, – вдруг протянул он. – Это вы к нам в лагерь приходили?

– Ну да, – с облегчением выпалила Таня. Хоть понимать друг друга начали. – Хотели познакомиться.

– А-а-а, – снова произнес Никита. – Значит, ты из поселка?

– Ну да, – Таня почувствовала, что ее заклинило на этой фразе и что на следующий вопрос она ответит так же. – Я на самом краю живу.

– Везет, – Никита больше не хмурился. – Места у вас здесь красивые. Я бы тоже хотел тут жить.

– Заходи в гости. – Таня понимала, что торопит события, но остановиться уже не могла.

– Можно и зайти, – пожал плечами Никита. – Я тут шел… – Он показал рукой в сторону палатки.

– Да, конечно! – закивала девочка и первая сдвинулась с места.

Разговор оборвался, и какое-то время они шагали молча.

Не ощущая под собой ног, Татьяна шла около Никиты, смотрела на его профиль и чувствовала, как от восторга, что идет рядом с человеком, который ее любит, у нее начинает кружиться голова. Она оступилась и огурцовским способом повисла на руке у Никиты.

– Осторожней, – пробормотал он, отодвигаясь от девчонки подальше.

Поведение Никиты было странным. Даже больше того, оно было очень странным. Но Таня утешала себя мыслями, что Никита просто недоволен тем, что его опередили. Это же мужчина должен первый знакомиться, предпринимать какие-то шаги для того, чтобы понравиться. А сейчас за него все делала Таня. Да и нелюдимый он какой-то – вон каким букой смотрит. Теперь понятно, почему загадочная троица не хотела ни с кем знакомиться. Права была Татуся. Они просто дикие.

Тишина давила на уши, и Таня снова заговорила:

– А куда вы позавчера делись? Мы к вам специально с утра пришли, а вас нет.

– Позавчера? – нахмурился Никита. – Так мы каждое утро рыбу ловим. С шести.

В это время самый клев.

– Рыбу? У нас в реке? – Таня Жабина впервые слышала, чтобы в их реке что-то ловили.

– А что? – Даже если Никита удивился, он этого не показал. – Река как река. И красноперка есть, и подлещик, и карась. А я сегодня даже щучку поймал. В прошлом году здесь Фома был, говорил, что рыбалка хорошая. Вот мы и приехали.

Таня старательно кивала. Что-то у нее опять ничего не складывалось, но об этом можно было подумать позже.

– Ну да, ну да, – заторопилась она. – А сплавляться вы когда будете?

– Что делать? – В глазах Никиты снова появилась тревога. Словно он опасался, что Таня внезапно накинется на него с кулаками.

– Сплав-лять-ся, – громко по слогам произнесла Жабина и вдруг испугалась, что, вероятно, неправильно произносит слово и Никита решит, что она круглая дурочка. – Ну, это когда на байдарке вниз по реке плывут. Или на чем-нибудь еще, – уже менее уверенно добавила она.

– Не, – Никита облегченно вздохнул. – Мы на байдарках не ходим. Старшой у нас когда-то в молодости этим занимался, а мы так просто, с палатками. Ищем красивые места.

«А Белка говорила, что Никита старше всех, – мелькнуло у Тани в голове. – Или она опять что-то напутала?»

– А как же горы? – невпопад спросила она.

– Где? – Никита в который раз оглянулся.

– Ну, вы же ходите в горы? – У Тани уже совсем не было сил тянуть на разговор этого совершенно неподъемного парня.

– Это не я, – заулыбался Никита, и Татьяна отметила, как сильно меняет улыбка его лицо. Из хмурого и невыразительного оно сразу стало очень красивым. Таня даже залюбовалась им и пропустила мимо ушей ответ. А когда она выбралась из своего очарованного состояния, то они уже стояли около палатки.

Курился погасший костер, над ним на треножнике висел черный котелок с какой-то темной жидкостью внутри. От ближайшего куста к палатке тянулась толстая леска, на которую были нанизаны несколько рыбин. На вбитых палках сушились спальники.

– Ушли, – прокомментировал пустоту лагеря Никита.

– Кто? – Таня все еще чувствовала себя не в своей тарелке.

– Да мои ушли куда-то, – Никита потрогал котелок. – Чай будешь? Пока не остыл.

– Давай, – кивнула Жабина. Ее подмывало спросить, куда делась гитара, но пока от вопросов она воздерживалась.

Никита нырнул в палатку и вскоре вернулся оттуда с двумя эмалированными кружками и маленьким приемничком. С трудом ловя волну, приемник издавал хрипящие звуки популярной песни.

Никита по-хозяйски расставил кружки, налил чай, высыпал на небольшой столик пряники, сделал приглашающий жест рукой и первым плюхнулся на складной стул. Таня скромно присела на кончик предложенного топчана, потянулась за пряником. Он оказался невероятно жестким, в попытке откусить девочка чуть зубы не переломала. Между тем Никита ловко макал пряник в чай, с прихлебыванием высасывал из него жидкость, а потом громко хрустел им. Музыка в приемнике сменилась, и Никита стал подпевать.

Увлеченная борьбой со своим пряником, Таня особо не прислушивалась к бормотанию Никиты и к тому, что пытается выдавить из себя приемник. Но потом вдруг до ее ушей дошел какой-то невероятный музыкальный оборот, и она отложила пряник в сторону.

Никита петь не умел. Совсем не умел. Он тянул что-то невразумительное, не попадая ни в одну ноту. У Тани Жабиной с ее стопроцентным музыкальным слухом даже голова разболелась, до того все это было неправильно. Решив спасти Жабину от полной гибели, приемник зашипел, заглушая все другие звуки.

– М-да, – протянул Никита, прерывая пение. – Красота.

Таня отодвинула кружку и встала.

– Я пошла. – Непонятная тревога гнала ее прочь от этого места.

– Уходишь? – снова заулыбался Никита. – Ну, бывай.

Жабина попятилась.

– Сейчас мы тебе что-нибудь подарим!

Никита оглянулся, и Лягушка поняла, что это самый подходящий момент для бегства. Она прыгнула за кусты и берегом реки побежала прочь от палатки.

– Эй, ты куда?

Таня прибавила скорости. Она больше ничего вокруг себя не слышала. Только сердце глухо стучало в груди да гулко отдавались в голове шаги. Чтобы больше не попадаться на глаза Никите, Таня сделала большущий крюк. Прошла вдоль пустого пляжа, поднялась еще выше, обогнула поселок и подошла к своему участку со стороны леса.

Она уже была почти у цели, когда из ближайших кустов высунулась морда коровы.

– Здрасти, – пробормотала Татьяна, останавливаясь. В голове у нее сидело одно вечное правило – от животного убегать нельзя, только хуже сделаешь. Ни в коем случае нельзя будить в нем звериные инстинкты охотника.

Корова внимательно изучила человека и протяжно замычала. Вдалеке щелкнул хлыст пастуха. Это немного успокоило. Коровы не дикие, а колхозные, за ними смотрят и, если что, Таньку спасут.

Корова мотнула головой и вышла из куста целиком.

Жабина все лето проводила на природе, но с самой природой особенно не сталкивалась. В лес разве только за грибами да ягодами ходила. Ну, еще мыши иногда в доме появлялись, в огороде попадались кроты. Вот и все.

Вблизи корова оказалась неожиданно большой. Она клонила лобастую голову, покачивая внушительными рогами.

– Хорошая, – пробормотала Таня, поняв, что за невидимку сегодня не сойдет. – Иди к своему стаду.

Но корова не спешила уходить. Она помотала головой и снова замычала.

– Иди, иди! – махнула на нее рукой Татьяна. Корова выглядела хоть и грозно, но особой опасностью от нее не веяло. Вряд ли она сейчас была готова сорваться с места и кинуться на беззащитную девочку, которой сейчас Таня себе казалась. Поэтому Таня стала потихоньку обходить большое животное.

– Молодец, – бормотала она, успокаивая скорее себя, чем корову. – Так и стой. Хорошая животинка.

Татьяна уже почти ушла, когда, с шумом раздвигая кусты, к ней вышло еще одно большое животное. Таня еще не увидела зверя целиком, но уже успела узнать его. Это был бык. Тот самый, что пропахал своей тушей половину ее огорода.

Бык звякнул колокольчиком на шее и выбрался на полянку. Больше медлить было нельзя. Жабина развернулась и бросилась бежать. Она направилась в ту сторону, где, как ей казалось, щелкал хлыстом пастух.

Но она ошиблась. Лес вскоре кончился, впереди показалось заброшенное колхозное поле, и только за ним спасительные заборы поселка.

Через поле шел человек. Сзади, ломая кусты, несся бык.

– Уходите! – завопила пешеходу Таня, огромными прыжками несясь через поле. Она не чувствовала под собой ног, тело ее работало самостоятельно от головы.

Человек на поле поступил странно. Вместо того чтобы скрыться, он побежал в Танину сторону.

– Сюда! – У кромки леса показался пастух. Он тряс над головой кнутом. Больше от него никакой пользы не было – догонять быка он не собирался.

– Мыу-у-у, – дико взревел бык.

Таньку с головой накрыл звериный страх. Ноги перестали ее слушаться, и она упала.

– А ну пошел отсюда!

Раздался странный шлепок, и топот, преследующий Жабину последнюю минуту, стих.

– Поворачивай!

Татьяна подняла голову. Никита стоял перед быком и чем-то, зажатым в руке, шлепал животное по морде. От каждого удара бык жмурился и все больше припадал на задние ноги.

– Пошел, пошел! – Никита подхватил палку и, зайдя быку сбоку, стал хлестать его по крупу.

Бык недовольно косился на подгоняющего его человека, но все же шел в сторону леса, откуда уже ковылял нерасторопный пастух.

– Чем это ты его? – Таня все еще сидела на земле, не в силах подняться.

– Рыбой, – хмыкнул Никита, поднимая с земли порядком измочаленную рыбешку. – Подарить хотел, а ты вдруг куда-то делась. Вот я и пошел. Думал, встречу тебя по дороге. И встретил. – Он отбросил бесполезный уже подарок в сторону и протянул руку. – Завтра свежую тебе поймаю. Ты же небось ни разу рыбу из своей реки и не пробовала. Ну, чего икаешь?

От пережитого ужаса Таня Жабина неожиданно начала икать. И чем больше она пыталась сдержаться, тем оглушительнее звуки из нее вырывались.

– Пойдем, что ли? – расхохотался Никита, подхватывая Таню под мышки. – Провожу тебя, а то ты опять в какую-нибудь историю влипнешь. Ты где живешь?

– Тут, – мотнула головой Татьяна. – Рядом. – Она пыталась справиться с непослушными руками и ногами, но у нее ничего не получалось.

Никита бесцеремонно приподнял ее над землей и встряхнул.

– Сама идти сможешь? – с тревогой спросил он.

В ответ Таня кивнула и попыталась снова упасть. Но сделать ей это не дали.

На следующее утро на кухне Жабиных жарилась свежая рыба. Никита сидел на стуле и довольно жмурился на солнце. Его клонило в сон.

В пять часов они с Татьяной были уже на речке. Первые полчаса ушли на то, чтобы объяснить Тане, как сажать на крючок наживку, как правильно забрасывать удочку и как ее потом держать. Хохоту было больше, чем толку. У Татьяны разбегались червяки, крючок задевал за речные водоросли, а поплавок прятался в кустах осоки. Но ей повезло первой. Борясь с уплывшим поплавком, она дернула удочку вверх и, к своему большому удивлению, обнаружила у себя на крючке небольшую серебристую рыбку с красными плавничками у пузика.

– Красноперка, – с уважением прокомментировал Танину добычу Никита.

Следующие три рыбины тоже были на счету у Жабиной, но потом и Никите стало везти.

И вот теперь Татьяна жарила свой первый улов. Никита сам предложил пойти к ней, на что Таня с радостью согласилась.

Рыба приготовилась молниеносно. Жабина всего пару раз повернула ее на сковородке, и вот она уже рассыпалась, обнажая белоснежное мясо.

– Все, готово! – Таня увернула газ и ловко перебросила рыбешки на тарелки. – Надо только сбегать за петрушкой…

Никита спал. Он неловко закинул голову на высокую спинку стула и от этого выглядел как-то особенно беззащитно. Таня опустилась рядом с ним на пол. У нее в душе рождалось какое-то странное чувство. Это были не радость и восторг и не все знакомые ей до этого ощущения. Было здесь что-то щемяще-тоскливое, отчего хотелось плакать. И Таня неожиданно для себя всхлипнула.

– А? – зашевелился Никита. – Подгорело что?

Спросонья он непонимающе смотрел вокруг.

– Ничего не сгорело, – чтобы скрыть слезы, Таня отвернулась. – Все готово, я за петрушкой в огород пошла.

Когда она вернулась, Никита с довольным выражением лица ел, широко расставив локти. Это слегка задело – мог бы и подождать.

– Скажи, – Татьяна присела за стол и поковыряла свою рыбу вилкой. – Почему ты раньше не хотел со мной познакомиться?

Никита с аппетитом хрустел свежей зеленью и думал о чем-то своем. Смысл Таниных слов дошел до него не сразу.

– Да мы и не собирались ходить в поселок, – буркнул он с набитым ртом. – Думали своими силами обойтись.

Татьяна отложила вилку.

– Силами чего?

Разговор у них получался как у глухого с немым. Один говорит одно, другой другое, и они совершенно друг друга не понимают.

– Ну, мы думали, что нам хватит продуктов. – Никита не замечал Таниной настороженности. – А потом решили, что раз есть магазин, то можно за свежим хлебом сходить.

– А-а-а… – протянула девочка, хотя понятней ей не стало.

– Хорошая рыбка, – отодвинул свою тарелку Никита и весело посмотрел на Жабину. – А ты смелая.

– Почему это я смелая? – попробовать свою рыбу Таня так и не смогла.

– Вот так запросто подойти, познакомиться. Я так не могу.

– Что ж тут сложного? – зарделась Татьяна. – Да мы уже, можно сказать, были знакомы.

– Ну да, – протянул Никита. – Вы же к нам приходили. Знаешь, в скольких местах мы ни стояли, впервые к нам так хорошо относятся. Обычно все больше гонят или драться лезут.

– Вас же сюда пригласили, – напомнила Таня.

– Почти, – кивнул Никита. – Нам говорили, что здесь хорошо.

– Сейчас еще что! Приехали бы вы сюда пораньше, когда можно было купаться…

– Да купаться когда угодно можно. Было бы желание.

Разговор удивительным образом не вязался.

– Ну, я пойду, – поднялся Никита.

– Я тебя провожу. – Татьяна вскочила так резко, что опрокинула стул.

– Да как-то… – почесал в затылке Никита. – Может, лучше не надо? Опять ведь в какую-нибудь историю влипнешь на обратном пути. Спасай тебя потом…

– Пойдем, пойдем. – Таня уже застегивала ремешок на босоножках. – Со своими познакомишь. Интересно ведь.

– Чего с ними знакомить? – все еще упрямился Никита. – Люди и люди. Слушай, правда, не стоит. Потом придется тебя провожать.

– Зачем? Я все места здесь знаю. – Татьяна уже стояла на пороге.

– А если бык?

– Я у тебя рыбу возьму, буду отбиваться, – лукаво улыбнулась Таня.

Она потянула Никиту за руку, а когда он сдвинулся с места и подошел ближе, осторожно коснулась губами его щеки. Пораженный, Никита замер на месте, а Жабина сбежала по ступенькам в огород.

Никита потрогал пальцами место, где наливался румянцем внезапный поцелуй, и побрел следом за Татьяной.

До лагеря шли молча. Таня устала подталкивать неразговорчивого кавалера к беседе. Она шагала и удивлялась, что на свете существуют еще такие дикие люди. Что мальчишки, как всегда, показывают себя не с лучшей стороны. Что, если бы не она, Никита так бы и ходил кругами, не в силах первым сделать шаг навстречу. А ведь он мог уехать, так и не найдя в себе смелости познакомиться!

Вот был бы ужас!

На реке оказалось неожиданно ветрено. Утреннее солнышко спряталось за тучи.

– Только бы дождя не было… – произнес Никита, с тревогой глядя на небо.

– А мне нравится дождь, – Таня тоже смотрела наверх. – Становится так хорошо, когда дождевые капли барабанят по крыше.

– Когда по крыше – это ничего, – согласился Никита. – А когда по палатке и на улицу не выйдешь, да еще всю неделю, тогда фиговенько.

– А что будет тогда? – Татьяна вдруг поняла, к чему клонит Никита.

– Придется уезжать, – как приговор произнес Никита.

– Уезжать? – Таня прокручивала в голове варианты, но ни один в данном случае не подходил – она не могла их позвать к себе, не было места ни у Белки, ни у Ждановой. Вот если только одного Никиту куда-нибудь поселить, но, скорее всего, друзей он не бросит. – Вы же здесь всего ничего.

– Отдохнули, и будет. – Никита не заметил, как изменилась в лице его новая знакомая. – Дома дела найдутся. Скоро ведь сентябрь.

– Да-да, – как эхо отозвалась Таня, а сама подумала, что обязательно найдет для ребят комнату в поселке. Если пойдут дожди, можно будет их куда-нибудь пристроить. Вон у Брыкова огромный дом в десять комнат, а живут они там вдвоем с теткой.

Воодушевленная этой мыслью, Татьяна подняла голову и остановилась.

Они уже были около лагеря. Никита убежал вперед. Навстречу ему из палатки шла… девушка. Высокая, худая, с длинными темными волосами.

– Ну, и где тебя носило? – неприветливо начала она. – Отец волноваться начал.

Отец?

Таня оглянулась. Ей показалось, что от напряжения хрустнули позвонки в шее.

Около костра на корточках сидел мужчина. Темноволосый, с усами, одет в куртку и штаны защитного цвета. Еще Татьяна почему-то обратила внимание на выстроившиеся рядком десяток удочек и сеть, развешанную на кустах.

– Знакомьтесь, это Таня! – представил Жабину Таню Никита и нырнул в палатку.

Девушка окинула Таню презрительным взглядом и отвернулась. Мужчина, наоборот, добродушно улыбнулся и пошел ей навстречу, вытирая перепачканные в золе руки о штаны.

– Очень приятно, – заговорил он. – А то мы тут гадали, с кем Никитку унесло с утра пораньше. То его не добудишься, а то еще солнце не встало, он уже убежал. Сергей Петрович, – представился он.

– Таня, – Лягушка коснулась широкой руки мужчины. Ей вдруг показалось, что ее разыгрывают. Что стоящие перед ней люди сейчас снимут искусно сделанные маски и окажутся обыкновенными ребятами. Как там их должно звать? Волька и…

– А вот это юное, но колючее создание – Соня, – продолжал мужчина.

Соня даже не удостоила Таню взглядом. Натянув на руку большую варежку, она снимала с треноги котелок.

– А ты, я так понимаю, из поселка? – добродушно басил мужчина.

– Да. – Больше всего Татьяне хотелось сбежать.

– Мы ходили ловить рыбу, – из палатки выбрался Никита. Он успел переодеться в чистую футболку и джинсы. – У Тани здорово получалось. – Он потрепал Лягушку по плечу. – На новенького всегда везет. – Он сел за стол, где неразговорчивая Соня уже разливала чай.

– Балбес, – стукнула она по протянутой руке Никиты.

– А! – встрепенулся он. – Таня, садись, чаю попьем. А то мы у тебя не успели. У нас и пряники есть.

На негнущихся ногах Татьяна дошла до стола и упала на низенький раскладной стульчик. В голове все путалось.

– Как считаете, молодежь, дождь будет? – весело спросил Сергей Петрович.

– Конечно, будет, – тут же отозвалась Соня. – Папа, я считаю, нам пора уезжать.

– А ты, Ник, как? – посмотрел на Никиту мужчина.

– Я как вы, – протянул Никита.

Кружка выпала из Таниных рук. Горячий чай плеснул на босоножки.

Она не помнила, как вскочила, пробормотала какие-то невнятные извинения и быстро пошла прочь.

«Это происходит не со мной! – Слова эти как молитва бились в голове. – Это мне снится. Мамочка, что же это?»

– Эй, подожди!

Таня побежала.

– Ты чего?

Неожиданно на ее пути оказался Никита.

– Чего ты расстроилась? Из-за Соньки? Не обращай внимания, она со всеми такая.

– Извини…

Татьяна обогнула его и попыталась уйти.

– Ну, что опять не так? – Никита схватил ее за руку. – Ты что, обиделась, что я уснул у тебя?

Таня покачала головой. Смотреть на Никиту она боялась.

– А, я понял! – Он присел, заглядывая ей в лицо. – Соня моя сестра. Старшая. Ты подумала, что она моя девушка?

– Почему вы сюда приехали? – Таня Жабина почувствовала, что глаза ее наполняются слезами.

– Тут в прошлом году дядя Фома был, – растерялся Никита. – Говорил, места хорошие. Я рассказывал тебе.

– И Огурцову ты не знаешь?

– Может, в школе… – Никита явно не понимал, что от него хотят услышать.

– И меня ты до вчерашнего дня не видел?

– Может, видел…

– И не приносил мне на крыльцо цветы?

– Что? – Никита отпустил Танину руку и попятился.

– А записка? – Девочка полезла в карман в поисках вчерашнего послания. Как там было? «Милая Таня…» – Записку ты писал? – Черт, сейчас она была в других штанах!

– Не писал. А что случилось?

Коленки у Татьяны подогнулись, но она устояла.

– Слышь… – Никита с трудом подбирал слова. – Ты… это… Может, вечером встретимся? Если дождя не будет.

И, словно опровергая его слова, в небе заворчал гром.

– Кажется, я ошиблась, – прошептала Таня, хватаясь за голову.

Боже, какой идиоткой она, наверное, выглядела в глазах Никиты! Сама навязалась со знакомством, первая полезла целоваться! Она-то хороша! Могла ведь сразу все выяснить, было же видно, что Никита ведет себя как-то не так! Но главное – это совпадение имен!

– В чем ошиблась? – Никита еще шел за ней, но уверенности в его голосе не было.

– Прости!

Терпеть это было невыносимо. Таня крутанулась на пятках и бросилась бежать. Над головой у нее грохотал гром.

Она ошиблась, ошиблась. Повесила на ничего не подозревающего парня свою влюбленность. А он-то, бедный, наверное, голову ломал, откуда на него свалилось такое чудо. Теперь были понятны и его взгляды, и его непонимание, и его молчаливость. Никита, наверное, решил, что она дурочка. Вот так с лету подойти, познакомиться да еще наговорить кучу глупостей.

Ошиблась… Попала не в тот лагерь.

Вдруг страшная догадка заставила ее остановиться.

А было ли с кем путать Никиту? Что-то она не помнит вторую палатку на их реке. И Катюша говорила, что не видела трех парней, что приехал какой-то мужчина с усами… Белка еще посоветовала Ждановой получше промыть глаза…

Огурцова!

Не было ничего! Никто не приезжал! Никуда Белка не звонила. Она все выдумала. А эта троица с палаткой появилась случайно. Ей просто повезло! И как все вышло – невероятное попадание по количеству людей, и даже имя совпало!

А как же ночная серенада? Кто же тогда пел?

Таня снова побежала.

Цветы, записка… Неужели?..

Она ураганом ворвалась на участок Клёпы. Пронеслась мимо удивленных родственников, вбежала в дом.

– Андрей! – крикнула Таня и застыла на пороге.

В комнате Кривцова около кровати лежали обломки гитары. Были они того же цвета, что и щепки, которые она подобрала несколько ночей назад около своей калитки.

Так, Клёпа играл. А кто же пел?

– Привет, Танька! – В окне показалась довольная физиономия Кривцова.

Девочка бросилась на выход, ничего не видя перед собой, снова промчалась мимо Клёпиных удивленных родственников, вылетела за калитку и на улице натолкнулась на Тигру.

– Ты знал? – вцепилась она в руль Серегиного велосипеда. – Знал! Вас было трое – Огурцова, Клёпа с гитарой. А песню пел ты!

Она вдруг вспомнила, как утром того дня, когда ее забор обвила гирлянда из цветов, на багажнике тихомировского велосипеда была засохшая трава.

– Эй, ты чего такая шальная? – Оттого что его велосипед трясли, Тигра чуть не свалился на землю. – Какая песня? На солнце перегрелась?

– Огурцова подговорила?

Теперь все стало на свои места. Это был банальный розыгрыш. А началось все с разговора около костра. Таня сказала, что любовь – это глупости, и вездесущая Белка решила доказать, что любовь – это главное в жизни. Черт возьми, у нее это неплохо получилось. Туз кубков она, конечно, подложила, иначе зачем она размахивала колодой перед тем, как предложить ее Тане. И как все красиво расписала – страсть, всепоглощающая, обжигающая!

И она, Таня, глупая Лягушка, повелась! Повелась, как младенец! Что нужно для того, чтобы почувствовать себя влюбленной? Пара букетов, серенада перед сном и любовная записка. Дешевый набор! Но ей и этого хватило. Кто она после этого? Лягушка безмозглая и есть.

Черт, черт, черт!

Таня выпустила руль велосипеда и бросилась к дому Огурцовой. В голове у нее сидело одно желание – отомстить. Прямо сейчас ворваться в дом к Белке и перевернуть там все вверх дном! Только бы сама Огурцова не попалась ей под руку. Лягушка сейчас за себя не отвечала.

Гром в небе, казалось, поддерживал ее.

– Ты куда? – Тигра на велосипеде был заметно быстрее бегущей Татьяны. – Мы же пошутили!

– Мы? – Таня попыталась оттолкнуть от себя велосипед, но Сергей вовремя свернул в сторону. – Вы всё знали, следили и втихаря смеялись надо мной!

– Никто не смеялся! – Тихомиров перекрыл велосипедом дорогу. – Мы думали, что эти с палаткой скоро уедут. Что они здесь всего на пару дней. Ты сама виновата. Кто тебя просил лезть знакомиться? Тебе же говорили – не ходи!

– Сама? – Таня прыгнула вперед, но Тигра толкнул велосипед, и она снова промахнулась. – Огурцова врала с первого до последнего слова – и как это теперь удобно все свалить на меня! А вы все чистенькими остаться хотите?

– Брось! – Сергей снова догнал бегущую Жабину. – Обыкновенная шутка. Ты уже завтра вместе с нами будешь над этим смеяться.

– Я вас ненавижу!

Наконец Лягушке удалось резко шагнуть в сторону и этим обмануть Тихомирова, так что он вместе с велосипедом рухнул на землю.

– Дура! – простонал Тигра, высвобождая ногу из-под вертящегося колеса. – Мы же никому не сделали плохо.

– Не сделали? – Девочка подбежала к лежащему Сергею, и тот даже велосипед над собой приподнял, видимо, испугавшись, что Жабина его сейчас затопчет. – Эх вы!

Ей очень многое хотелось сказать Тигре. И то, что она Белкиными стараниями действительно влюбилась в вымышленного Никиту, и то, что буквально порхала от невероятного счастья – ведь быть влюбленной это такое чудо. И как она смогла перенести свою любовь на реального Никиту. И какой в результате получился винегрет. Из-за чего Белку нужно было убить не один раз, а раз пять как минимум.

И что она могла сказать этому балбесу Сергею? Разве он что-нибудь способен был понять?

Силы Таню оставили – утро, а уже столько беготни. Она опустилась на землю рядом с поверженным велосипедом и уронила голову на согнутые руки.

– Да что вы вообще можете знать о любви? – устало пробормотала она. – Если собираете ее, как конструктор. Это же чувство. Его ни объяснить, ни создать нельзя. Оно может только родиться.

– Да ладно тебе. – Тигра спихнул с себя велосипед и потер ушибленную коленку. – Было же весело.

– Обхохочешься!

На землю упали первые крупные капли дождя.

– Тигра, а ты сам кого-нибудь любил?

– Любил, наверное, – пожал плечами Серега. – В детском саду. Марину Левченко. У нее очень красивый бант был. Самый большой. Вот за этот бант я ее и любил.

– Катись отсюда. – Махнула рукой Таня. С Тихомировым все было понятно. Все-таки мальчишки страшно примитивные существа. – Давай, а то еще промокнешь.

И Тигра послушался. Велосипед его стал еще больше скрипеть, заднее колесо выдавало заметную восьмерку. Но он уехал.

Вместо злобы на Лягушку накатила жалость. Она с сочувствием смотрела на вихляющий велосипед Сергея и думала, как много ему еще придется пережить, чтобы понять, что любовь – это не схема и не короткий отрезок времени от точки А в точку Б. Что даже если это и игра, то ее условия диктуют никак не люди, а нечто свыше.

Дождь лил весь день и всю ночь. На террасе раздавалась звонкая капель. Крыша протекала, и весь пол был уставлен тазами и банками. За окном под колючими острыми струями жухла трава.

Таня сидела на террасе, куталась в старую дырявую кофту, и смотрела, как дождинки сбегают по оконному стеклу. Казалось, природа вместе с ней оплакивала ее неудачную первую влюбленность.

На коленях лежала раскрытая книга. Там граф Арман де Бюсси продолжал сражаться за любовь к Диане де Меридор, совершал подвиги, проводил ночи под окнами возлюбленной, строил планы по ее спасению, клялся и исполнял клятвы. Ну почему? Почему сейчас нет таких героев? Почему мальчишка скорее обидит тебя, чем скажет что-то хорошее? И зачем Белке понадобилось устраивать эту глупую игру?

А Никита тоже хорош! Мог бы зайти в гости. Что он там в мокрой палатке делает? Ругается с сестрой? Или грызет свои несъедобные пряники?

К середине дня у Татьяны кончилось терпение. Нужно было срочно что-то делать. Она захлопнула книгу, где мужчины были отважны, а женщины прекрасны. Ладно, сентиментальные переживания оставим на потом. Пришло время поступков. И если мужчины на это не способны, то делом займутся женщины.

Таня натянула сапоги, застегнула «молнию» на куртке, взяла пакет со свежим печеньем и пошла к реке.

Дождь еще не закончился, а на землю уже лег густой туман. Ветра не было, поэтому он вязко стелился по земле. От малейшего движения туман начинал вихриться.

Это было настолько увлекательно, что Таня чуть не прошла мимо.

Впрочем, даже если бы она прошла мимо, это можно было легко объяснить.

Палатки не было.

От лагеря остались только прямоугольник примятой травы, костровище, веревка с рыбой да одинокая удочка около кустов.

Уехали…

Пальцы девочки сами разжались, выпуская пакет. Туман беззвучно принял печенье.

Уехали?

Таня потопталась на месте. В происходящее верилось с трудом.

Они не могли уехать! Просто перенесли лагерь в другое место. Здесь всю рыбу поймали и вот…

Татьяна побежала вдоль берега. Она понимала, что совершает глупость, что никто не станет переставлять палатку, да еще в такую погоду. Но ей очень хотелось в это верить, и она бежала.

«Если будет дождь, мы уедем…»

Дождь!

Таня Жабина задрала голову. Дождя уже не было, но сам воздух был настолько пропитан водой, что дышать было тяжело.

Таня остановилась. Почему она не пришла сюда вчера вечером? Тогда можно было бы договориться с Никитой, хотя бы адрес у него взять. А теперь что? Жить с тихой надеждой, что в следующем году он вместе с отцом и сестрой приедет сюда рыбу ловить?

Это она во всем виновата! Зачем, зачем она так грубо вчера разговаривала с Никитой. Он, конечно, обиделся! Обиделся и уехал!

Девочка побрела обратно. В книжках у героев всегда все заканчивается счастливо. Они получают смертельную рану, готовятся умереть от последнего удара, но тут стена у них под рукой проваливается, оказавшись дверью, и их спасают две очаровательные незнакомки. Пистолеты в нужный момент дают осечку. Поругавшись, влюбленные бредут куда глаза глядят и случайно сталкиваются на берегу живописного ручья или около очаровательной поляны. В последний момент прилетает фея и останавливает время, чтобы принц с Золушкой могли поговорить подольше. Где сейчас эта фея, чтобы повернуть стрелки часов назад?

Под ногой что-то хрустнуло. Таня подняла голову. Она опять была около бывшего лагеря. На земле валялся ее пакет с печеньем.

С промокшей рыбы стекала вода. Жабиной так и не удалось ее попробовать. Она сняла с веток нитку, высыпала печенье в речку, в освободившийся пакет завернула рыбу, подошла к удочке.

Таня почему-то подумала, что удочка оставлена специально для нее. Она потрогала гладкое удилище, натянутую леску. В ее памяти всплыло вчерашнее утро. Как у нее уполз червяк, как крючок зацепился за осоку и Никите пришлось заходить в реку, чтобы вытащить его, как она испуганно взвизгнула, когда поплавок впервые дернулся и ушел под воду.

Хотелось плакать. Но она этого не делала. Все чувства ее сейчас были словно заморожены. Они вязли в тумане, не в силах шевелиться.

Да здесь и не на что было обижаться. Все произошло так, как должно было произойти. Она сама себе все придумала, сама разыграла пьесу для одного актера, ну и в результате получила то, что должна была получить. Туман.

Лишь одна мысль занозой сидела в голове. У ее пьесы был соавтор, звали его Изабелла Огурцова, и ее никак нельзя было оставить без поощрительной награды. Белка считает себя вправе распоряжаться чужими чувствами? Что же, посмотрим, как ей понравится, когда над ней так же подшутят.

Татьяна подхватила удочку, рыбу и, врезаясь в туман, как ледокол во льды, побрела к поселку. Специально для Огурцовой нужно было придумать что-то особенно изысканное. Второй раз шутка с вымышленными друзьями не пройдет, здесь нужно брать реальных персонажей. Тигра с Клёпой отпадают. Они не игроки. Еще есть Тимофей с Бориславом. М-да. Эти люди добротой и адекватностью не отличаются, для Тима с Борюсиком существует по жизни девиз «Сделал гадость – в сердце радость». Так что от них лучше держаться подальше. Кто еще? Татуся с Сашкой Серовым? Помочь смогут. Но это игроки скорее для романа Катюши Ждановой. В начале лета Жданова внезапно по уши влюбилась в Сашку, тогда она еще не знала, что Серов с Татусей давно и безнадежно любят друг друга. Сейчас они с Сашкой в очень даже неплохих отношениях. Значит, Серов тоже не подойдет, он не станет играть против Белки – подруги Кати Ждановой.

Не так! Таня Жабина помотала головой. Нужно искать слабые стороны. Что любит Огурцова? Целыми днями валяться на кровати, гадать, читать книжки про отношения с мальчишками. Что еще? Испытывать на парнях силу своего обаяния. Точно! Месяц назад приехал любимец всего поселка Стас Фролин. Приехал не один, с девушкой Ларисой. Но Белка не удержалась и попыталась очаровать ветреного Стаса. Ничего у нее не получилось, только Фролина с Ларисой чуть не поссорила. Именно от этой Ларисы и пришло письмо в начале августа.

Письмо… Так, так, так… Теплее.

Один раз Огурцовой удалось обаять парня. Максим Лаврентьев. Он появился у них в поселке в начале лета, приехал вместе с мамой. Ничего особенного, высокий, смазливый, такой же позер, как Огурцова, но Белка на него запала. Целыми днями бегала за Максимчиком, подстраивала встречи. И вроде что-то у нее начало выходить, они вместе гуляли, Лаврентьев дарил ей цветы, кажется, даже стихи писал, он ведь был поэт. Хотя нет, цветы и стихи он дарил Катюше Ждановой. Она ему нравилась. Но Огурцова все-таки добилась своего, Максим Лаврентьев стал считаться ее кавалером. А потом он вдруг уехал. Кажется, Огурцова тогда сильно переживала. А не вернуть ли его?

Пускай он приедет. Очень интересно будет посмотреть, как взовьется Белка. Да и Тигре достанется. Что-то последнее время их слишком часто стали видеть вместе. Если Огурцова узнает, что Максим возвращается, Тихомиров получит молниеносный от ворот поворот. Ух, с каким удовольствием Таня будет за этим наблюдать!!!

Осталось только, чтобы Белка узнала о скором возвращении кавалера. Как? Телефоны здесь не работают, зато есть почта. А поэты должны любить писать письма. Таня Жабина и не заметила, как прибавила ходу.

Ну что же, посмотрим, кто из них окажется лучшим игроком…

Видимо, жители поселка не успели заметить, что дождь кончился. Все еще сидели по своим домам. Даже собаки не лаяли. Поэтому Танино появление около забора Катюши Ждановой никто не заметил.

– Ты на рыбалке была? – с завистью спросила Жданова, глядя, как Лягушка пристраивает в углу свою удочку и пакет с рыбой.

– Почти, – Татьяна постаралась улыбнуться как можно беззаботнее. – Как дела?

В ответ Катюша вздохнула и выразительно посмотрела на стол, усыпанный пазлами. На пару с Васькой они собирали гигантскую картинку. Работа была в самом начале, но, судя по измученным лицам, сидели они над ней уже давно.

– И кто только их придумал! – Катюша щелкнула по горке разрозненных картинок.

– Ничего, ничего, – В отличие от дамы сердца Васька Брыков был настроен более решительно. – Сейчас мы все соберем.

– Катюш, можно тебя на минутку? – Таня поманила Жданову к себе.

Момент был деликатный, и впутывать в него Ваську не хотелось. В то время как Катюша страдала от своей любви к Сашке Серову, а Огурцова охотилась на Макса, сам Лаврентьев посвящал Ждановой стихи. Они-то Татьяне и были нужны.

– Зачем тебе его стихи? – удивилась Катюша.

– Хочу познакомиться с образцами современной поэзии, – не моргнув глазом, соврала Таня.

– Я даже не помню, куда их засунула! – схватилась за голову доверчивая Катюша.

– Вспомни, что ты тогда читала, и сразу найдешь, – посоветовала Татьяна, вышедшая на тропу войны, а потому преисполненная решимости.

– Точно! – Катюша схватила толстенную книжку. – Я же читала «Двадцать лет спустя»!

«И здесь Дюма», – недовольно подумала Татьяна, но вслух ничего не сказала.

Из книжки выпало два сложенных листка. Судя по чистоте, никто их каждые пять минут не перечитывал, к заплаканным глазам не прижимал, не прятал по ночам под подушку. Вот она – любовь поэтов. Так бывает. Но это ничего! Просто стихи еще не нашли своего читателя.

– Я возьму? – Таня Жабина похрустела бумажкой.

– Делай с ними что хочешь, – пожала плечами Катюша.

– Ты их хотя бы раз прочитала? – спросила Таня, уже стоя на пороге. Было как-то обидно за творчество Макса – человек писал, старался. А эта Катька явно никакого интереса не проявила.

– Читала, читала, – буркнула Жданова. Ей было не до страдания давно забытых поэтов.

– А Огурцовой показывала? – Татьяна потянулась к удочке.

– Не помню. – Катюша подошла к Тане вплотную и зашептала на ухо: – Я не давала ей читать, чтобы она не расстраивалась. Я думаю, она до сих пор переживает, что Макс уехал. Лучше ей про эти стихи вообще не говорить. Пусть немного успокоится.

– Да? – Таня еле заметно улыбнулась. – Ни за что не покажу! – клятвенно заверила она и вышла из дома.

Надо же, как Катюша переживает из-за Огурцовой. А ведь Белка такого отношения совершенно не заслуживает. Впрочем, все, что она заслуживает, она сейчас получит.

Ну что же, теперь настало время заняться творчеством. Таня положила перед собой листки со стихами и письмо от Ларисы. Конверт почти не пострадал, Таня всегда очень осторожно обращалась с вещами. Когда читали Ларисино письмо, его конверта Огурцова не видела, так что за это можно было не переживать.

Исправлять пришлось немного. Надо было подправить имя получателя и имя отправителя. Растворитель, чернила и бритва – и вот уже вместо дома № 58 значится № 45, вместо «Татьяны Жабиной» написано «Изабелла Огурцова». Причем на фамилию упала капля, и она размылась, но имя «Изабелла» читалось, так что почтальон не ошибется. Отправителя Лягушка и подавно сократила до «М.Л.».

Со штемпелем отправителя Таня тоже заморачиваться не стала, на буквы «Краснодарский край» тоже упала капля. Для достоверности Таня растерла штемпель пальцем, так что надпись довольно убедительно смазалась.

Теперь главное текст. Сначала Таня хотела написать что-то от себя и начать так – «Милая Изабелла…». Но потом отказалась от этой идеи. Пришлось бы долго и мучительно копировать почерк – именно для этого она взяла у Ждановой стихи, – а почерк этот оказался мелким и не очень удобным для повторения. Поэтому она решила сделать совсем просто. На листке с особо понравившимся ей стихотворением сверху печатными буквами написала: «Любимая! Эти стихи я посвящаю только тебе!», а в конце сделала приписку: «Приеду в субботу. М.Л.».

Листок нырнул в конверт.

Ну что же. Сегодня среда. В четверг Огурцова получит «любовное» послание. В субботу кинется на остановку встречать своего поэта. Вот тут-то Татьяна Жабина и будет торжествовать победу. Посмотрим, как хитроумная Изабелла запоет, узнав, что ее обманули. Небось пропадет охота впредь устраивать подобные розыгрыши.

Таня еще раз все внимательно перечитала. Вроде порядок. Для большего романтизма она спрыснула бумагу духами.

Блеск!

Осталось выяснить, когда приезжает почта. Для этого Таня отправилась в магазин – именно там концентрировались основные административные новости поселка. Да и за почту отвечала все та же Татуся.

– А она уже сегодня была, – ответила Татуся, взвешивая только что привезенный сахар.

– А следующая когда будет? – напряглась Таня.

– В субботу, вместе с автобусом. – Татуся ловко завязала один пакет и потянулась за другим. – Забыла? Почта приходит два раза в неделю. Один раз я привожу, второй – водитель автобуса.

Их замечательный поселок «Дар» стоял в стороне от всех дорог. Добирались сюда в основном на машинах. Если же личного автомобиля не было, то ехали до ближайшего города Дутово, а оттуда либо десять километров шли пешком, либо ловили такси. Из видов транспорта здесь был только один автобус. В субботу утром он привозил отдыхающих, а в воскресенье вечером увозил. Еще между поселком и Дутовом туда-сюда ездил микроавтобус, на котором Татуся возила продукты.

– А кто почту разносил?

– Я Сашку попросила. – Гора взвешенных пакетов сахара росла. – Там было-то всего пара газет да телеграмма.

– Там еще было письмо.

Сильно мятый конверт лег на прилавок…

– Ничего себе! – Татуся закончила взвешивать сахар и стала вытирать руки о передник. – Это где же я уронила?

– Я на крыльце нашла.

Больше всего Таню Жабину интересовала реакция девушки. Если она поверит, что письмо настоящее, то дальше все пойдет как по маслу.

– Где-то я этот конверт уже видела. – Продавщица подняла письмо к свету, и Таня забыла, как дышать. – Слушай, а разве тебе не в таком конверте письмо приходило?

– Не помню, – буркнула Таня. – Я его сразу выбросила.

– Да? – Татуся все еще изучала конверт. Время остановилось, Тане Жабиной показалось, что вокруг наступила гробовая тишина. – Ну ладно. – Продавщица бросила письмо на полку за своей спиной. – Огурцова придет, я ей и отдам. Увидишь ее, крикни, чтобы она ко мне зашла.

От волнения у Татьяны тряслись руки и пересохло горло. Надо же, она чуть не попалась. Очень кстати на дороге появился Тигра.

– Тигра! – окликнула его Таня.

Серега предусмотрительно остановился в нескольких метрах от Жабиной.

– Татуся просила Огурцову заглянуть к ней, – с интонацией доброго помощника сообщила Таня.

Дело сделано. Осталось подождать всего два дня.

Снова зарядивший дождь помешал Татьяне как следует понаблюдать за Белкой. Замечено было только одно. Тигра, до этого довольно часто мелькавший рядом с домом Огурцовой, явно получил отставку. Верной подруги Катюши поблизости тоже видно не было. Значит, Изабелла решила никому о письме не рассказывать.

Что же, это было очень даже Тане на руку. Она сможет без лишних свидетелей наслаждаться своей победой. Жажда мести немного притупила другое чувство – тоску по несбывшейся любви. Впрочем, про любовь можно было подумать чуть позже.

И снова небесная канцелярия решила сжалиться – в первый выходной день выглянуло солнышко.

Таня Жабина пришла на остановку за час до прихода автобуса, вольготно расположилась на лавочке. Ей нечего было скрываться. А вот расфуфыренная Огурцова, едва заметив Таню, попыталась уйти. Но вовремя вспомнила, что прятаться ей сейчас никак нельзя, и вернулась.

Час прошел незаметно. Наступило обозначенное в расписании время. Однако автобус задерживался.

– Привет! – помахала рукой Татьяна, увидев спешащую к остановке Огурцову.

Изабелла демонстративно тряхнула рыжими кудрями и встала в сторонке. Изо всех сил она старалась делать вид, что пришла сюда просто так, но насмешливый взгляд Жабиной выводил ее из себя.

– Ну извини, извини, – резко повернулась она к Тане. – Ну пошутили мы. Подумаешь!

– Подумаешь так подумаешь, – расплылась в довольной улыбке Татьяна.

Еще минута прошла в молчании. Таня Жабина продолжала разглядывать Белку. Снизу вверх. Ишь вырядилась. Узкие белые лодочки, кремовые брюки, облегающая желтая водолазка, поверх нее светло-зеленая курточка. В рыжие распущенные волосы вместо ободка вставлены солнцезащитные очки. Очень неплохо для поселка, расположенного в самом дальнем краю Галактики. Только вот вся эта бижутерия и слой косметики Огурцову нисколько не красили. Уж лучше б она вообще ничего не делала, осталась бы какая есть. А так ведь даже смотреть страшно. Эх, зря Таня не стала никого звать. Зрителей в ее театре было явно маловато.

Белка раздраженно топнула ножкой.

– Что ты здесь забыла? – снова повернулась она к Жабиной.

– Жду. Кто-нибудь должен приехать. – Таня из последних сил сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Видеть Белкино нетерпение перед предстоящей «встречей» было невыносимо смешно.

– Я ведь уже извинилась! – сделала огромные глаза Огурцова. – Что тебе еще нужно? И вообще – зачем ты пришла на остановку? Уезжаешь?

– Я же говорю – встречаю, – нежно улыбнулась Таня и опять замолчала.

– А как же твой урожай? – Белке очень хотелось, чтобы последнее слово осталось за ней. – Не пропадет? Давно, наверное, грядки не пропалывала?

– У меня теперь другое развлечение, – сообщила Таня. – Я на рыбалку хожу.

Огурцова побледнела и раздосадованно посмотрела вокруг. Не хватало только, чтобы Жабина стала свидетелем возвращения Максима. Ее нужно было немедленно убрать отсюда.

– Что же ты одна, без Сереженьки? – продолжала добивать своего «противника» Таня. – Или он чем провинился?

– С кем хочу, с тем и хожу! – с вызовом ответила Белка. – И вообще – Тихомиров никогда не был моим.

– А кого же он на велосипеде катал? – сделала удивленные глаза Таня.

– Кого хотел, того и катал. Уходи отсюда! – Ух, Огурцова уже не могла скрывать своего волнения. Тане это понравилось.

– Мешаю?

– Очень. Ты не могла бы пойти посидеть в другом месте?

– Здесь лавочка удобная, – беспечно заявила Таня.

На повороте показался автобус.

– Посиди дома на стуле! – От ярости Белка стала красная как рак. – Я тебе потом все объясню.

– Да тут и без объяснения все ясно, – елейным голосом пела Татьяна.

– Убирайся! – Белка еле сдержалась, чтобы не кинуться на Жабину с кулаками.

– Не надо меня подгонять. – Таня встала и только сейчас заметила, что на голову выше Огурцовой. И ей снова стало жалко Белку. – Когда надо будет, я сама уйду.

Переполненный автобус урчал, преодолевая последние метры.

– Что ты здесь забыла? – Если бы Огурцова была сильным большим мужиком, она бы давно забросила упрямую Жабину в ближайшие кусты, но она была обыкновенной тринадцатилетней девчонкой и ничего сделать не могла. Только злилась.

– Это ты забыла. – Татьяна вынула из кармана записку, найденную на своем крыльце. – Возьми, пригодится.

Ей очень хотелось посмотреть на автобус, но она не отрывала взгляда от Огурцовой. Белка отвечала ей тем же.

Скрипнули тормоза, хлопнули, открываясь, двери.

– Не пропусти, кого ждешь, – усмехнулась Таня. – А то, пока будешь считать ворон, он пройдет мимо, не заметив тебя.

Белка качнулась вперед. Казалось, она вот-вот вцепится Жабиной в рубашку. Но Огурцова только взяла из ее рук записку, скомкала и бросила на землю.

Из автобуса стали выходить пассажиры. Белку с Лягушкой оттеснили в разные стороны.

– Что ты себе вообразила? – через головы проходящих мимо людей кричала Огурцова.

– То же самое, что и ты, – ничего особенного! – кричала в ответ Таня. – Никто к тебе не приедет, Огурцова! Мы здесь все шутники собрались!

Люди выходили и выходили из автобуса. Постепенно их поток поредел, и вот на подножке показался… Максим Лаврентьев.

Таня застыла с открытым ртом. Огурцова тут же одернула на себе курточку и широко улыбнулась.

– Здравствуй! – Максим повернулся к Белке, та продолжала глупо улыбаться, не в силах вымолвить ни слова.

– Здравствуй!

Перед Таней кто-то остановился, но она была настолько удивлена произошедшим, что не могла оторвать взгляд от стоящей напротив нее парочки.

– Здравствуй, Максим, – лепетала Огурцова, поправляя растрепавшиеся в пылу спора волосы.

– Что ты здесь делаешь? – Максим выглядел невероятно счастливым.

– Тебя встречаю, – зарделась Белка.

– Меня? Вот удивительно…

– Таня!

Татьяна пару раз закрыла и открыла глаза. Нет, Лаврентьев не исчез, как видение. Он все так же стоял около Огурцовой и что-то ей говорил. А прямо перед ней…

– Никита?

– Я уже подумал, что ты меня не узнаешь.

– Никита! – От радости Таня бросилась Никите на шею. – Как ты здесь оказался?

– Я же обещал вернуться. – Никита улыбался, отчего его лицо стало невероятно красивым.

– Когда обещал? – Слезы сами собой полились из Таниных глаз.

– Ты удочку нашла? – Никита осторожно снял Татьянину руку со своей шеи и заглянул в покрасневшие глаза.

– Нашла, – закивала Таня. – Она у меня дома стоит. И рыбу я собрала. Она почти высохла, наверное, уже есть можно.

– Подожди ты с рыбой. – Никита пальцем стер слезинку с Таниной щеки. – На крючок удочки я прикрепил записку. Там говорилось, что мы сейчас уезжаем, но я обязательно вернусь.

– На речке такой туман был… – всхлипнула Татьяна. – Я место вашего лагеря с трудом нашла. И даже не подумала, что где-то там может быть записка! А ты мне оставлял записку? Я ведь так и подумала, что удочка специально для меня стоит…

– Конечно, для тебя! – с нежностью произнес Никита. – Как же я мог просто так уехать. Я ведь даже попрощаться не успел.

– Не успел… – как эхо повторила Жабина.

– А потом – кто тебя будет защищать от бешеных быков? Сама же ты не справишься.

– Не справлюсь.

Она смотрела на Никиту и не верила своим глазам. Приехал… К ней… Фантастика!

– А я так расстроилась, когда ты уехал, – пробормотала Таня, опуская глаза, и вдруг заметила, что у Никиты в руках только небольшая спортивная сумка. – Подожди! Где же твоя палатка и спальник? Где ты будешь жить?

– Хватит палаток и спальников. – Никита взвесил на руке, судя по всему, легкую сумку. – Что же, я не найду во всем поселке какой-нибудь комнаты на пару дней? Кстати, я по дороге познакомился с хорошим парнем. Его зовут Макс. Он говорил, что собирается жить один в большом доме, и приглашал погостить у него. Пойдем, я тебя с ним познакомлю!

Таня тряхнула головой, отгоняя оцепенение. Как же она могла забыть про Огурцову с Лаврентьевым?

Они так и стояли в двух шагах от них. Белка мяла в руке конверт с письмом, Макс хмурился и отрицательно качал головой.

– Подожди, – Таня остановила уже шагнувшего вперед Никиту. – Мне нужно кое-что исправить.

Она подошла к Огурцовой.

– Ладно, считай, что мы с тобой квиты. – Таня вынула из Белкиных рук конверт. – Никто никому ничего не писал.

Мятая бумага рвалась легко. Таня пустила кусочки письма по ветру.

– Это ты писала? – В глазах Огурцовой снова появилась злоба.

– Спокойно, – ухмыльнулась Таня. – Я просто пошутила.

– О чем вы? – напомнил о своем существовании Лаврентьев.

– Привет, Максим, – повернулась к нему Таня. – Как поживаешь?

– А вы все играете? – Лаврентьев снова заулыбался. – Скажу честно, Таня, без вас было скучно. Вот увидел Изабеллу и понял, как мне вас всех не хватало.

– Обращайся, – буркнула пришедшая в себя Огурцова. – До конца лета мы еще что-нибудь придумаем. Можем разыграть любой сюжет.

– Ну, где же все остальные? – Максим оглянулся на опустевшую площадь. – Где Катя? Где Тимофей? Где Василий?

– Вообще-то твой приезд смогла предсказать только Огурцова. – Таня Жабина выразительно посмотрела на смутившуюся Белку. – Поэтому оркестр подогнать не успели. Но если надо, то к вечеру мы всех соберем у пенька.

– А пенек – это что? – спросил Никита.

– О! Пенек – это замечательное место, – подняла палец вверх Огурцова. – Там решаются самые важные вопросы.

– Поселка «Дар»? – уточнил Максим.

– Всей вселенной! – рассмеялась Таня. – Пропустить это событие никак нельзя.

– Только бы не пошел дождь, – Никита посмотрел на высокое безоблачное небо.

– Не должен. – Татьяна тоже задрала голову.

– К вечеру обещали. – Максим глядел вверх с недоверием.

– Когда это нам мешал дождь? – Предусмотрительная Белка нацепила на нос солнцезащитные очки и теперь с любопытством разглядывала крыши ближайших домов. – Нам вообще ничего помешать не может. – Она качнулась и, чтобы не упасть, вцепилась в руку Максима.

– Это точно, – хмыкнула Таня, заметив очередную хитрость Огурцовой.

Так они и стояли, задрав голову и любуясь бескрайним небом над дачным поселком «Дар», в последний летний месяц за неделю до начала школьных занятий. Какие все-таки замечательные получились каникулы!

Оглавление