Глава 8

Нетрудно предположить, что Инид было не до разговоров, но Джессику такой пустяк не смущал. Она пристроилась рядом с Инид и ускорила шаг, так что ускользнуть было невозможно.

— Я знаю, как тебе сейчас тяжело, — затараторила она сочувственно. — Меня, правда, никто никогда не бросал, но могу это представить. Ты, наверное, ужасно себя чувствуешь!

— Не сомневаюсь, что Лиз посвятила тебя во все подробности. Посоветуй ей поместить эту историю в «Глаза и уши».

— Ну перестань, Инид, это на тебя не похоже. Да, Лиз все рассказала мне, но что в этом плохого? Ведь я ее сестра. Ближе меня у нее никого нет.

— Это уж точно.

— Не будь с ней такой суровой, — продолжала Джессика масляным тоном. — Я уверена, она не хотела причинить тебе боль. Ее тоже можно понять.

Инид остановилась и глянула ей в глаза.

— Нет, я этого понять не могу, — холодно ответила она. — В отличие от некоторых, я никогда не смогла бы всадить нож в спину друга.

— Ради Бога, Инид, ты что, думаешь, Лиз сделала это нарочно? Я убеждена, у нее и в мыслях не было сказать Ронни. Просто случайно сорвалось с языка.

— Случайно?! Это она тебе сказала? — Инид прищурила глаза.

— Ну, не совсем, но я…

— Замолчи! — оборвала ее Инид. — Перестань защищать ее. Ей нет оправдания.

— Знала бы ты, как Лиз переживает.

— А я? Ведь я потеряла из-за нее Ронни, ты забыла? Так что не говори мне о ее переживаниях. Лиз этого не понять. У нее есть Тодд, а у меня ., никого.

— Ну это не совсем так, Инид. У тебя ведь есть Джордж.

— Да, ты права. У меня есть Джордж. Преступники должны держаться друг друга. Это ты хотела сказать?

— Преступники? Ну, я бы не стала так называть тебя, — снисходительно ответила Джессика. — Конечно, ты совершила в жизни ошибку, но не волнуйся, никто не поверит всему, что говорит про тебя Ронни.

Инид как-то вся обмякла на глазах у Джессики и опустилась на скамейку. Как платье, соскользнувшее с вешалки.

— А что Ронни говорит про меня? — хриплым шепотом спросила она.

Джессика дружески обняла ее за плечи:

— Тебе этого лучше не знать. Я и половины повторить не смогла бы.

— О Боже! — Инид закрыла лицо руками. — Я не хочу жить!

— Но все не так уж и плохо, если взглянуть с другой стороны, — утешала Джессика. — Теперь тебе не надо больше ничего скрывать и гадать не надо, о чем люди шепчутся у тебя за спиной.

— Да, теперь я знаю, о чем они шепчутся. — Инид медленно, с усилием поднялась со скамейки. — Спасибо, Джессика. Я понимаю, ты хотела помочь. Но можешь передать Лиз, что между нами все кончено. Даже если я буду жить двести лет, я и тогда не прощу ее.

— Думаю, что ты совершаешь ошибку, Инид, — снисходительно заметила Джессика. Инид скривила губы в горькой усмешке.

— Ну что ж, мне не привыкать.

Сказав это, она быстро повернулась и пошла. На этот раз Джессика не остановила ее. Такая подруга Элизабет не нужна, подумала она. Она и Лиз может втянуть в какую-нибудь грязную историю. «В конце концов, — сказала себе Джессика, — я всем оказала неоценимую услугу. Включая себя».

А что в этом плохого? Разве она, Джессика, не заслуживает счастья? Чем она хуже других?

Улыбка заиграла у нее на губах. Ведь теперь, когда Инид рассталась с Ронни, ей наверняка не удастся набрать достаточно голосов, чтобы стать королевой. Значит, Инид выбыла из борьбы! Джессика уже чувствовала приятную тяжесть короны на своей голове.

— Ну погоди, Брюс Пэтмен, — прошептала она. — От меня тебе не уйти!

Вечером Элизабет писала сочинение по «Юлию Цезарю». А Джессика наверху секретничала с Ронни по телефону. Наговорившись, она спустилась вниз.

— Это Ронни Эдварде тебе звонил? — спросила ее Элизабет, оторвавшись на миг от тетрадки.

«Прощай же навсегда, Инид!» — машинально вывела она на листке и тут же зачеркнула «Инид» и написала «Кассий».

— Я, м-м, ну… Ладно, все равно, рано или поздно узнаешь. — Джессика села рядом с сестрой. — Я на бал иду с Ронни.

— Что?! — у Элизабет выпала ручка и покатилась по полу.

— Непросто было его уговорить: он сейчас зол на весь мир. Но мне все-таки удалось.

— Джессика, да что ты говоришь? Как тебе только в голову могло прийти такое? Это же совсем убьет Инид!

Джессика надулась:

— Ты что, не понимаешь? Я же делаю это для нее. Мне было ужасно неловко, что я сегодня своим разговором с ней только все испортила. Вот я и решила поговорить с Ронни.

— И что же он?

— Как я уже сказала, он страшно расстроен. Я сразу поняла, помирить этих двоих будет неимоверно трудно.

— Но ты решила этим заняться, да?

— А что еще остается делать? Но он ни в какую не хочет мириться. Я даже ему сказала, что Инид признает себя виноватой. А он ни в какую.

— Это он должен признать себя виноватым.

— Вот я и подумала, на балу он увидит Инид. Мы устроим так, чтобы они хоть разок потанцевали вместе, и я уверена, что они помирятся. Но ведь кто-то должен привести его на бал.

— Настоящая любовь преодолеет все преграды, так что ли? — Элизабет по-прежнему была настроена скептически. Больше всего она недоумевала, ради чего в действительности Джессика все это делает. Но спрашивать не стала. — Мне эта затея не кажется самой удачной. Может, предоставить им самим все решать? Кроме того, я сомневаюсь, что Инид придет на бал после того, как Ронни отменил свое приглашение.

— По-моему, надо во что бы то ни стало уговорить ее пойти. А то еще подумают, что я пошла с Ронни ради своей выгоды. — Эта мысль действительно пугала ее.

Искренний тон сестры растрогал Элизабет.

— Прости, Джес, — сказала она. — Я знаю, ты искренне хочешь помочь.

— Я все это делаю для тебя, Лиззи! — воскликнула Джессика, тепло пожимая руку сестры.

— Почему для меня?

— Я подумала, если Инид и Ронни помирятся, она больше не будет на тебя злиться.

— А-а, и воцарится всеобщий мир.

— Ну не язви, пожалуйста. Я понимаю, ты не можешь мне простить, что я так все сегодня напортила.

— Инид только взглянула на меня в спортзале и сразу расплакалась, — огорченно сказала Элизабет. — Я себя прямо убийцей почувствовала. Джес, что ты ей все-таки сказала?

— Да ничего особенного. Вообще-то, говорила в основном она. Каких только гадостей я про тебя не услышала!

— Правда? — У Элизабет упало сердце.

— Я ушам своим не могла поверить! Я думаю, она всегда тебе завидовала, Лиззи. Наверное, только и ждала удобного случая, чтобы порвать с тобой.

— Я понимаю, Инид на меня сердится, но чтобы до такой степени… Это на нее не похоже.

— Ты меня спросила, я ответила.

— Лучше бы я не спрашивала!

— Ах, так! — Джессика возмущенно тряхнула головой. — Считай, что я последний раз прихожу тебе на помощь.

Она вскочила с кровати, но гнев ее длился не больше минуты — ровно столько, сколько надо, чтобы перерыть шкаф Элизабет.

— Может быть, я тебя прощу, — сказала она, — если ты мне дашь за это на бал свою сумочку с бисером.

— Ничего не выйдет. Я сама с ней пойду.

— Но ты же будешь в зеленом платье. Твоя сумка совсем к нему не подходит. Ты ведь можешь одолжить золотистую сумочку у мамы. Я уверена, она не откажет. Подумай только, какую я приношу жертву, что вообще иду. А ты не ценишь. Элизабет вздохнула.

— Ты права, к зеленому платью золотой цвет лучше идет.

Джессика поспешно чмокнула сестру и выпорхнула из комнаты.

— Мне еще надо позвонить Каре и узнать, в чем будет она.

Элизабет осталась одна. Она никак не могла понять, что происходит — Джессика оказывает ей величайшую услугу, а эта услуга оборачивается для нее страданием.

Оглавление