1

Скажи, что не любишь меня! – Руки Фабиана сжали ее запястья, а глаза гневно сверкали. – Скажи мне, черт возьми!

Боль истерзала Эмили.

– Да, да! Я не люблю тебя! – Слезы хлынули из глаз. Рыдания сотрясли тело. – Я не люблю тебя! Не люблю!

С тех пор прошло двенадцать лет. Так откуда же сейчас взялась эта пронзительная боль? Эмили не хотела этой боли, полной страстного желания и сожаления. Откуда все это взялось? Она считала, что давние переживания давно притупились, изгладились, превратились в отдаленные воспоминания. Они не должны были вызывать мучительных ощущений. Это было лишь предлогом. Эмили чувствовала себя виноватой. Берта – опытная сиделка, медсестра и мать троих детей. Более надежных рук, чем у этой давней подруги, для малышки невозможно было найти.

Ей показалось, что она теряет сознание. Только бы не в ресторане, где полно любопытных! Она отодвинула суп и попыталась сосредоточиться на разговоре с Мартином. Речь шла об альбоме, над которым они вместе работали.

– Да, – произнесла Эмили.

Она не слышала, о чем ее спросил Мартин, и понятия не имела, с чем соглашается, потому что со своего столика на нее смотрел Фабиан. Взгляд его медово-карих глаз завораживал и проникал прямо в душу, вызывая к жизни рой непрошеных воспоминаний, казалось давно похороненных в самых дальних уголках памяти. Только по одному этому взгляду, только по его неповторимым медово-карим глазам она узнала его. Ничто не напоминало прежнего Фабиана. Небритый подбородок и, судя по всему, давно не стриженные волосы не могли принадлежать ему. Его стрижка всегда была безукоризненной, а подбородок чисто выбритым.

Фабиан… Все ее тело трепетало. Ни дышать, ни думать не было сил. Всепоглощающее, давно забытое возбуждение накатило на нее, заставило сердце колотиться, а кровь закипать. Одним-единственным взглядом он воскресил былой страх, тревогу, боль.

Эмили судорожно сжимала ложку. Чтобы не смотреть на Фабиана, она то и дело отворачивалась к окну, забывая о Мартине и рискуя оказаться невежливой.

Уютный ресторанчик, куда привел ее Мартин, стоял на холме, у подножия которого бились волны Тихого океана, превращаясь в воздушную пену. Догорал долгий июньский день. Внезапно угрюмые тучи заволокли солнечный диск, небо стало зловещим и суровым. По телу Эмили пробежала нервная дрожь. Ей захотелось домой, в безопасность и тишину. Но заказ только что принесли. Она не решалась попросить Мартина, который всегда был так внимателен и проявлял о ней поистине трогательную заботу, уйти. С ее стороны было бы черной неблагодарностью испортить ему вечер.

Эмили по-прежнему приходилось то и дело одергивать себя, чтобы не смотреть на Фабиана. Проще всего было бы заняться едой. Она придвинула тарелку и заставила себя съесть несколько ложек ее любимого супа из морепродуктов. Сегодня по вкусу он напоминал лекарство. Эмили с отвращением отложила ложку.

Прошло двенадцать лет после ее последней встречи с Фабианом. Что он здесь делает? Она не смогла пересилить себя и вновь посмотрела на него. В его неухоженных волосах появилась седина. Он возмужал и огрубел. Потускнели глаза и осунулось лицо. Совсем не тот Фабиан, которого она помнила.

Он был с привлекательной женщиной лет тридцати, с короткими черными волосами и большими выразительными глазами. Она что-то рассказывала ему, оживленно жестикулируя.

Его жена.

Это не должно было причинять боль. Конечно, Эмили не хотелось бы чувствовать такой жгучей ревности. Она знала, что у Фабиана была жена, но реально осознала это лишь сейчас.

В этом виновата только я. Только я…

Фабиан почувствовал ее взгляд, и вновь их глаза встретились. Ее накрыло теплой волной. Эмили была не в силах противостоять этому гипнотическому взгляду.

– Эми, что случилось? – Голос Мартина прозвучал обеспокоенно.

С трудом придя в себя, она отодвинула стул.

– Извини, я сейчас вернусь.

Ее ноги так сильно дрожали, что она чудом прошла через ресторан до туалета, даже не пошатнувшись.

Опершись о холодную керамическую раковину, Эмили закрыла глаза. Успокойся, мысленно сказала она себе. Держи себя в руках. Он вернулся. Но для тебя это ровным счетом ничего не значит. Двенадцать лет – долгий срок. Теперь все в прошлом. Думай о чем-нибудь другом – об альбоме, о ребенке, о чем угодно.

Открыв кран, Эмили подставила руки под холодную воду. Брызги попали на ее бирюзовое платье. Она взглянула в зеркало. Платье удачно повторяло цвет отразившихся в нем глаз, которые сейчас лихорадочно блестели. Эмили прикрыла глаза, и в памяти вновь всплыл мучительный образ. Он казался чужим, незнакомым. Она никогда не видела его с этой темной щетиной на подбородке. Но взгляд его узнала бы среди тысяч других.

Фабиан… Слезы застилали пеленой все вокруг.

– Фабиан, – прошептала она, желая услышать его имя. – Фабиан!

Нужно вернуться к столу. Я не могу оставаться здесь вечно. Почему я прячусь?

Эмили расчесала волосы, вспомнив, как двенадцать лет назад Фабиан ими играл. «На солнце они словно красное дерево», – говорил он. И Эмили было приятно это слышать.

Перестань мучиться воспоминаниями! – приказала она себе.

Слегка подкрасив губы, Эмили почувствовала, что немного успокоилась. Она оглядела себя, поправила платье и вышла в зал, высоко подняв красивую голову.

Фабиан мало походил на мужчину, которого она помнила.

О боже, он смотрит на нее! Самообладание вмиг испарилось.

Он сидел, вальяжно расположившись под пальмой, и казался слишком значительным для обстановки маленького холла. Но это был чужой для нее человек, притягательный и опасный.

Седина придавала его облику какой-то властный отпечаток. Его одежда была новой, но слишком будничной: джинсы и полосатая, с короткими рукавами, рубашка. Фабиан, которого она помнила, одевался в дорогих магазинах. Некогда жизнерадостный, лучащийся взгляд превратился в скучный и отсутствующий. Взгляд этот не предвещал ничего хорошего.

– Привет, Эмили, – спокойно сказал он, подойдя к ней. – Я так и подумал, что это ты.

Его бархатный глубокий голос проник в нее, словно дорогое бренди, обжигая и маня, наполняя тело предательским теплом.

Она застыла на месте.

– Здравствуй, Фабиан, – ответила Эмили, услышав неприятную хрипотцу в своем голосе.

На минуту, ставшую вечностью, воцарилось молчание. И казалось, все вокруг вмиг наполнилось старыми воспоминаниями и новыми чувствами.

– Как ты? – наконец спросил Фабиан.

Голос звучал отчужденно-вежливо. А в глубине его глаз Эмили увидела неукротимость, которая никак не сочеталась с манерой поведения и голосом.

– Хорошо. – Она скрестила руки на груди, словно поддерживая себя.

С кухни доносились запахи чеснока, морских яств, фруктов.

– Я не знала, что ты вернулся.

Конечно, она не могла знать. Да у нее и не было повода об этом думать. Двенадцать лет прошло со дня их последней встречи. За это время она лишь немного узнала о нем из газетной статьи. Как врач, он сделал свое имя известным, работая педиатром в тропиках, в странах третьего мира, где всегда болели дети. Когда вышла статья, он и его жена, тоже врач, возглавляли важный медицинский проект в Азии.

Теперь он снова в Калифорнии.

– Я здесь всего лишь на пару месяцев, – сказал Фабиан. – Остановился в летнем домике.

Летний дом его родителей находился в нескольких милях отсюда, возле пляжа. Роскошный дом на высоком утесе, из окон которого открывались великолепные виды. Как-то она была там и спала в одной постели с Фабианом. Спит ли он теперь в той же постели со своей женой?

Не думай, не думай!

– Как твои родители? – машинально спросила Эмили, пытаясь придерживаться нейтральных тем.

– У них все замечательно. Недавно уехали в кругосветное путешествие.

Последовала неловкая пауза.

Фабиан потер подбородок, его взгляд оставался непроницаемым.

– Если не ошибаюсь, Синди умерла?

Он не любил ее мать.

Эмили вздохнула:

– Да.

Мать занемогла вскоре после его отъезда и умерла, проболев три месяца.

– Уже давно, – добавила она.

Однако сейчас ей так не казалось. Вернулись все ее чувства, все страдания. Словно прошло лишь несколько дней, а не лет. Как, как такое возможно?

– Да, – проговорил Фабиан, скользнув по ней взглядом, который вобрал в себя и ее шелковое платье, и драгоценности, и дорогие туфли, – много воды утекло…

В его голосе не было никакой интонации. Слова лишь констатировали факт. Только по едва заметному движению в уголках губ можно было догадаться, что он что-то чувствует.

– Да.

Эмили могла представить, что думает Фабиан, глядя на нее. Она вновь почувствовала себя неуютно, не зная, что сказать, и отчаянно желала уйти отсюда. Ей показалось, что она опять юная неуклюжая девчонка. И это было ненавистно. Ей тридцать, а не восемнадцать.

– Я должна идти, – сказала она.

Фабиан кивком указал на зал ресторана:

– Там твой муж?

Итак, он знал, что она вышла замуж. Но это устаревшая информация. Эмили грустно покачала головой.

– Нет, Энди… мой муж, умер почти два года назад. – Ее голос дрожал. – Мне нужно идти.

Ей вовсе не хотелось выслушивать банальные соболезнования. Эмили поспешно вернулась к Мартину. Ее волнение выдали руки, предательски дрожавшие, когда она потянулась за бокалом с вином, едва его не опрокинув. Краем глаза она увидела, что Фабиан тоже вернулся за столик к жене.

– Я уже хотел высылать за тобой поисковую группу, – произнес Мартин, внимательно вглядываясь в лицо Эмили. – С тобой все в порядке?

– Теперь да, – солгала она.

– Твой суп совсем остыл.

– Ничего страшного. Тарелка почти пуста. А что за идеи у тебя насчет второго альбома?

Эмили села поудобнее, пытаясь сосредоточиться на разговоре с Мартином. В августе должен был выйти альбом, который они готовили вместе. Эмили собрала рассказы и рисунки детей, родители которых были слишком поглощены борьбой за существование, чтобы позволить себе такую роскошь, как общение с собственными чадами. Дети, предоставленные самим себе. Поистине животрепещущая проблема! Мартин сделал для этого сборника фотографии. Получилась очень яркая книга, вызывающая целую гамму чувств.

Но как Эмили ни пыталась сосредоточиться на работе, все было тщетно. Она всем существом чувствовала присутствие Фабиана. Он был всего лишь в нескольких футах от нее, но она изо всех сил пыталась не замечать ни его, ни его спутницы. Больше всего Эмили опасалась уловить какие-нибудь интимные жесты – улыбку, соприкосновение рук. Раньше они предназначались лишь ей, крошке Эми. Она чувствовала, что вот-вот задохнется. Надо уйти отсюда, подальше от Фабиана.

Эмили посмотрела на Мартина.

– Ты не будешь возражать, если мы уйдем? Мне пора вернуться к ребенку.

Эмили глубоко вдохнула в себя влажный солоноватый морской воздух. Мартин помог ей сесть в машину. Чтобы избежать дальнейших разговоров, Эмили взяла ключи и пошла к двери.

Какое-то время они ехали вдоль берега. Отсюда открывались завораживающие виды на океан, скалистые уступы и поросшие зеленью горы. Темные облака проглядывали на небе, а неистовые волны разбивались о скалы, заливая пляж. Эмили задрожала от тревожного предчувствия.

Через полчаса она уже была дома.

В гостиной чувствовался стойкий запах духов. Берта сидела на диване, поджав под себя ноги, в старых джинсах и вытянутой футболке. Она разгадывала кроссворд. Ребенок не спал, как сказала сиделка, почти все время, пока Эмили не было.

– Я надеялась хоть немного посидеть спокойно, – страдальчески произнесла Берта. – Она поднялась, взяла сумку, наполовину разгаданный кроссворд и неожиданно спросила: – Кстати, ты не знаешь страну в Африке на букву «М». Восемь букв.

Сердце Эмили болезненно сжалось.

– Мозамбик, – медленно ответила она.

– Ух ты, молодец! – Берта быстро написала слово и удивилась: – Ты даже не задумалась.

Эмили пожала плечами.

– Просто получилось так, что в этой стране был мой знакомый.

Берта ушла, оставив ее одну со своими мыслями и воспоминаниями.

В доме царила полнейшая тишина. Эмили бесцельно бродила по комнатам, пытаясь снять напряжение. Большой, красивый, безмолвный дом. Энди спроектировал его специально для них. Он был прекрасным архитектором. И этот дом не был его единственным творением. Энди выполнил много частных заказов в западных штатах. Все дома строились из натуральных материалов, сочетаясь с местным ландшафтом так, словно были созданы не человеком, а природой.

От раскатов грома задрожали окна. Эмили услышала, как заплакал ребенок, и побежала в детскую. Она взяла малютку на руки и прижала к груди.

– Все хорошо. Не плачь, я здесь.

Она погладила темные волосики и поцеловала мягкую теплую щечку. Маленькое тельце уютно свернулось у нее на руках. Девочка была легкой и хрупкой. Слишком маленькой для годовалого ребенка. Волна любви, нежности и необъяснимого страха накрыла Эмили. Она включила крошечный ночник и сменила подгузник. Потом подогрела бутылочку молока и села в кресло-качалку, укачивая малышку, пока та не заснула.

Эмили еще долго сидела, баюкая девочку в своих объятиях. Внезапно слезы беззвучным потоком хлынули по ее щекам.

– Я солгала, Фабиан, – прошептала она, – я солгала.

Призраки прошлого окружили Эмили со всех сторон, не давая уснуть.

«Да, да! Я не люблю тебя! – молотом стучало в ее голове. Я не люблю тебя! Не люблю!»

– Ты ужасно выглядишь, – заметила наутро Берта. – Чем ты занималась ночью? Рыла канал?

Сиделка пришла присмотреть за Кларой, пока Эмили будет у дантиста.

Эмили сделала небрежный жест.

– Я плохо спала.

Берта сочувственно улыбнулась.

– Ураган был такой сильный, что весь дом ходил ходуном.

Оглавление

Обращение к пользователям