Глава 47. Снова вместе

Артем встретил Ольгу в день битвы под стенами Новгорода. Она нашла его на поле боя, когда он, после вылазки, с кружащейся от усталости головой, весь забрызганный кровью врагов, сидел на пригорке и тупо смотрел на городские стены. Победа не принесла радости. Он думал, что остановить эту кровавую карусель, наверное, не удастся никогда. Не будет того победителя, который, силой оружия разгромив врага, установит мир на земле. И придворные интриги, в которых так силен барон, здесь не помогут. «По-другому все должно быть, по-другому», — твердил он.

Ольга бросилась к нему, обняла, покрыла его лицо поцелуями. Было видно, что она очень волновалась за него. По полю бродило уже много женщин, выискивавших мужей, сыновей, братьев. Не всем везло, как Ольге, найти своих близких живыми, и над полем уже несся плач.

В объятиях жены он забылся от кровавого кошмара прошедших дней. После долгой разлуки Ольга постаралась окружить Артема всей нежностью и любовью, на которую была способна. Она не задавала никаких вопросов, ни о чем не просила. Она просто старалась дать мужу столько тепла и любви, на сколько была способна.

В родительский дом Ольга зайти даже не пыталась.

— Не простили они меня, — сказала она твердо. Услышав о поединке с братом, удивилась:

— Он же мог тебя убить, почему ты так рисковал?

Объяснения Артема, что он не хотел лишать жизни неразумного, но незлого человека, действия не возымели.

— Не любишь ты меня, не бережешь, — всхлипнула Ольга и надула губки.

Чтобы успокоить ее, потребовались полчаса и пара сережек, припасенных на Пасху.

Через несколько дней, придя от барона, Артем сказал, что они переезжают в Петербург, где будут служить князю Ингрийскому.

— Как скажешь любимый, — сказала Ольга. — А где мы будем жить?

— Барон сказал, что отдает нам свой дом, а сам перебирается в бывшие палаты Великого Кантора в замке, — ответил Артем.

Объяснение было принято с удовлетворением.

Артем продолжал тренироваться с бароном каждый вечер и утро. Теперь к ним присоединился и Питер, который тоже оказался учеником Рункеля. Выяснилось, что он все это время состоял при псковском посаднике.

Формально Артем больше не был слугой барона. После битвы он был назначен сотником над командой ландскнехтов, присягнувших князю Андрею. Князь спешил назначить в немецкие части как можно больше командиров, которым доверял.

После объявления Андрея князем Ингрийским указы сыпались как из рога изобилия. В большинстве из них Артем без труда узнавал перо барона. В одном из этих указов он выяснил, что причислен к дворянскому сословию Ингрии. Указ создавал сословие, в которое включались все немецкие рыцари и их потомки, русские бояре и боярские дети, присягнувшие князю. Дворянство даровалось также всем командирам, вплоть до десятников, участвовавшим в битве под Новгородом и присягнувшим Андрею. (А это распространялось и на Артема.) Кроме того, был приложен внушительный список отличившихся в боях простых ратников, которым также даровалось дворянство. Артем отметил, что в дворянство нового русско-немецкого государства, которое и так выглядело достаточно химерно, попало много татар. «Интересный коктейль у них получается», — подумал он.

Ольга была горда причислением к благородному сословию чрезвычайно, да и у Артема взыграло самолюбие. Хотя больших иллюзий по поводу дворянства у него не было. Во время посольства на Москве он наблюдал становление русского дворянства. Дворянами становились самые отважные и талантливые воины. Но такое же дворянство мог получить и конюх, выездивший княжеского коня, и егерь, отличившийся на охоте, да просто дворовый человек, вовремя чарку князю подавший. Дворянство было как некое орденское звание, передающееся по наследству, и еще не обрело четких границ и кастовости. «Пожалуй, барон сильно обогнал свой век», — подумал Артем. Хотя у немцев благородное сословие носило более очерченный характер. Каждый рыцарь, стремясь произвести впечатление на собеседника, перечислял длинный список благородных предков, восходящий к какому-нибудь воину, по легендам, победившему дракона, или, на худой конец, к грозе мавров и сарацин. Притом было достаточно ясно, что подавляющее большинство из них происходит из наиболее удачливых атаманов разбойничьих шаек, во множестве шатавшихся по Европе в период раннего средневековья. Паханы, сумевшие подчинить себе несколько рыцарей, становились баронами, нескольких баронов — герцогами и графами. Ну а дальше… «Доброе утро, сир».

Артем вспомнил, как по просьбе бабушки они с мамой собирали документы о судьбе ее отца, прадеда Артема, русского дворянина, сгинувшего в сталинских лагерях. Пришлось брать копию метрики в архиве. Пожилой архивариус интеллигентного вида, в потертом пиджачке принес им копию.

— Да, да, дворянин рязанской губернии, — говорил он, улыбаясь. — Господи, знали бы вы, сколько сейчас народа за дворянством приходит. Приносят фото с бабушками и дедушками в шляпках, мехах да мундирах, кричат, матерятся, требуют, чтобы признали за ними дворянство. Девяносто процентов из их предков дворянами никогда не были. Сто лет назад уже и купеческие и крестьянские дети, бывало, по два университета оканчивали и не хуже родовитых дворян смотрелись. Да даже если и дворяне. Они что же думают, выдали им бумагу и они благородными стали? А без бумаги благородства не бывает, что ли? Благородство, оно не в бумагах.

Уже на второй день после битвы, еще в Новгороде, после вечерней тренировки и совместной парной в баньке, когда они сидели в предбаннике и пили квас, барон вдруг спросил Артема:

— А что, Артем, не надоело ли тебе мечом махать?

Артем опешил:

— Нет.

— Жаль, — ухмыльнулся барон.

— А почему вы спрашиваете?

— Видишь ли, десятников и сотников и я и князь можем найти в избытке. Но есть не столь простые дела.

— Что вы имеете в виду?

— Ингрия земля очень бедная, а мы должны сделать ее богатой и процветающей. Монеты, чеканящиеся орденом, стоят сейчас дешевле, чем металл в них. Если князь сейчас попытается чеканить свою монету, будет то же или хуже. В Петербурге живет много купцов, русских и немецких. Они враждуют. Нужно написать новый торговый устав, который бы выровнял их права и не мешал бы торговле ни на востоке, ни на западе. За то, что Новгород признал независимость Ингрии и стал союзником, придется дать беспошлинный проход их купцам. Но сейчас можно быстро пополнить ингрийскую казну лишь от сборов за провоз товаров. Князь обещает беспошлинный провоз, но не обещает бесплатный проход стражи, бесплатную швартовку в петербургском порту, бесплатный конвой военными судами. Надо найти лучший способ пополнить казну этими путями. Ты говорил, что в твоем мире изучал науку о движении денег в государстве, и был даже магистром. Подумай над вопросами, которые я задал. Когда придем в Петербург, я бы хотел услышать твои предложения.

Оглавление