Глава третья

Я не мог рассказать хаджи Ибрагиму о своем путешествии в первый рай. Семья по-верила бы мне, и возникла бы жуткая ревность оттого, что Иисус нанес свой персональ-ный визит именно мне.

Будучи мухтаром Табы, отец наслышался за своим столом в кафе многих удивитель-ных историй. Мы не глумимся над тем, что кажется фантазией. Нам и в самом деле трудно сказать, где кончается фантазия и начинается действительность. Один только мой отец обычно подвергал эти истории сомнению, но никогда не говорил этого в лицо рассказчи-ку, ведь это могло его обидеть.

Я был в полной уверенности, что мое путешествие произошло на самом деле и рас-крыло глубокую тайну. Но в глазах Ибрагима мне все-таки не хотелось показаться глу-пым. Я решил одолеть проблему логикой, ведь он был одним из немногих, кто мог бы это оценить.

— Смотри! — воскликнул я показывая на вывеску под окном второго этажа на проти-воположной стороне улицы. Надпись гласила: «Доктор Нури Мудгиль, профессор архео-логии».

— Во имя пророка, скажешь ты мне, в чем дело? — спросил Ибрагим.

— Помнишь, дети в Табе болтались у шоссе? Что они делали?

— Попрошайничали, — ответил он.

— А еще?

— Продавали напитки и еду.

— А еще что?

— Сыну не полагается задавать отцу загадки. Как раз наоборот.

-Что же еще они продавали? — настаивал я.

— Наконечники для стрел, черепки.

— А кто их покупал?

Ибрагим начал понимать мою игру.

— Большей частью евреи покупали, — сказал он.

— Да простит мне Аллах мое ужасное непослушание — что я был в киббуце Шемеш против твоей воли, но мне надо рассказать тебе, что я там увидел. Евреи устроили целый музей древностей. В Табе все дети знали, что евреи купят все, что относится к древностям. И я узнал, что и в других киббуцах есть музеи. Евреи с ума сходят по музеям.

Лицо отца просветлело. Я взволнованно нажимал.

— Помнишь, раз или два в год кто-нибудь находил сломанную вазу или урну? Мы ее всегда брали в Иерусалим, потому что торговцы из Старого Города давали хорошую цену. И вот я увидел, что те вещи, что мы продавали семье Баракат, попадают в конце концов в музей в Шемеше. Помнишь, я читал тебе в палестинской «Пост», как раз перед войной, что евреи заплатили десятки тысяч фунтов за несколько свитков, найденных около Кум-рана?

— Ага, — сказал отец.

— По дороге к Мертвому морю — сотни пещер, много их и на иорданской стороне. Пустыня покрыта холмами, скрывающими древние города. Неужели бедуины не рыскали по этим местам? Неужели он их не покупает? — сказал я, показывая на вывеску доктора Нури Мудгиля. — И неужели он не продает их евреям?

Я видел, что мои доводы попали в цель.

— Может быть, ты и прав, — сказал он.

Мое сердце бешено колотилось, пока я доставал из одежды один из предметов, ко-торые мы с Надой нашли на скалах над нашей пещерой. Это была металлическая палочка длиной около фута со сдвоенной головой горного козла на конце. Ибрагим развернул бу-магу и завернул снова.

— А другие вещи? — спросил он.

— Остальное лучше попридержать, — сказал я.

— А ты умеешь шевелить мозгами, Ишмаель.

— Когда будете торговаться, уходи, независимо от того, что он предложит.

— Это ты мне рассказываешь, как торговаться! — заорал он.

— Нет, конечно. Я всего лишь покорное дитя. Подумай только вот о чем. Выслушай его предложение и дай понять, что есть еще и другие подобные вещи.

— Это я и собираюсь сделать, — сказал Ибрагим и перешел улицу, велев мне подож-дать.

* * *

Хаджи Ибрагим поднялся по лестнице с обвалившейся штукатуркой на второй этаж. Там было четыре офиса, принадлежавшие единственному в Иерихоне врачу, единствен-ному адвокату и экспедитору сельскохозяйственных грузов с Западного Берега в Иорда-нию. У четвертого офиса значилось имя доктора Нури Мудгиля. Ибрагим постучал и во-шел.

Это была просторная комната, беспорядочно заваленная книгами и бумагами. Вдоль двух стен стояли длинные скамьи, на которых чистили и мыли найденные предметы. На одной из скамеек лежало несколько черепков, видимо находившихся в процессе восста-новления большой вазы. На другой валялись чертежи и размеры древностей. Стены были покрыты аттестатами, документами и фотографиями, изображающими маленького изуро-дованного человечка на раскопках и банкетах или произносящего доклад в университете. Читать документы хаджи Ибрагим не умел, но внимательно всматривался в фотографии. Почти на всех них Нури Мудгиль был среди западных людей, многие из которых, похоже, были евреями. Умница Ишмаель, подумал он, что решил, что этот человек возможно ве-дет дела с евреями.

Дверь маленького внутреннего кабинета открылась. У доктора Нури Мудгиля была сильно изуродована нога, и под левой подмышкой его поддерживал костыль. Правая рука была усохшей.

— Сердечный привет в этот благословенный день, — сказал доктор Нури Мудгиль. — С благоволения и благословения всемилостивейшего Аллаха, который есть и всемогущий Иегова, один и единственный незримый Бог, и истинный Бог семи небес над нами, нашей собственной плывущей планеты со всей ее многочисленной и разноцветной фауной и флорой и всех других видимых небесных созвездий над нами и вокруг нашей земли.

— Аллах самый великий. Все благодарности и хвалы ему. Да будет благословен этот день, когда меня привели в ваш офис со всеми его бесконечными чудесами, — отвечал Иб-рагим.

— Есть ли в моей скромной рабочей комнате что-нибудь, что соблазняет взор столь благородной личности, как вы?

— Все здесь говорит о человеке, одаренном великими и необычайными дарованиями, на кого ниспослано великое благословение, так что все — это то же самое, что и что-нибудь.

— Ваш глаз, я вижу, остр, и ваш язык принадлежит человеку, знающему наизусть много сур Корана, — продолжал археолог.

— Коран — это самые святые слова и прославленное послание, — сказал Ибрагим. — Эта блаженная книга всегда могла довести меня до слез и страха перед всемогущим Алла-хом.

— Да, — продолжал Нури Мудгиль, — это, конечно, величественное и сильнейшее чудо для всех праведных людей, населяющих эту планету.

В эту минуту торговец кофе, который всегда находится где-нибудь поблизости, во-шел с кофейным финджаном, чашками и тарелкой липких сладостей на подносе.

— Ваше благословенное имя, сударь?

— Я Ибрагим, временно живущий среди несчастных в Акбат-Джабаре.

— Чем я могу быть вам полезен?

— С поры моего изгнания я в моих странствиях набрел на некоторые предметы, кото-рые могут представлять интерес.

— Вашим визитом вы оказали мне честь, Ибрагим, — сказал Нури Мудгиль, увлекая Ибрагима в свой внутренний кабинет.

Он проковылял к своему письменному столу и попросил гостя присесть. Они при-хлебывали кофе и занялись сигаретами. Ибрагим заметил, что пачка была не палестин-ской марки, а табак — превосходного сирийского качества.

Когда все возможные приветствия иссякли, Ибрагим развернул принесенную вещь и положил ее перед археологом. Глаза Нури Мудгиля сузились, лицо выразило любопытст-во. Он включил стоявшую на столе сильную лампу, разглядел предмет в лупу и издал про-тяжное «гмммм».

— Мне необходимо навести кое-какие справки, — сказал доктор Нури Мудгиль.

— Стало быть, вам интересно?

— Да, разумеется. Скажите, Ибрагим, вы эту вещь купили или нашли?

Ибрагим подумал над вопросом. Он казался довольно невинным.

— Ее нашли, — ответил он.

— Я не буду спрашивать вас о точном месте вашей находки, но в общем место и ис-тория находки будут иметь прямое отношение к ее ценности.

Ага, он меня заманивает в ловушку, подумал Ибрагим.

— Она была обнаружена в общем-то на этой местности, — сказал Ибрагим.

— Это все, что было найдено?

— Нет, там было много предметов.

— Десяток?

— Может быть, может быть.

Доктор Мудгиль отложил в сторону предмет и лупу.

— Не следовало бы нам скинуть одежды вежливости и сберечь недели бесполезных разговоров и пререканий?

— Конечно, — сказал Ибрагим. — Я всегда предпочитаю сразу браться за суть дела.

— Вы хаджи Ибрагим аль-Сукори аль-Ваххаби, не так ли?

— Ваши слова проникли сквозь много слоев предосторожности. Я хаджи Ибрагим. Как вы узнали?

— Ваши подвиги в Кумране не остались незамеченными в некоторых кругах, равно как не остался незамеченным и ваш переход в Иерихон. Следует ли мне заключить, что это было найдено в пещерах за Кумраном?

Ибрагим не отвечал.

— Хаджи Ибрагим, — начал Нури Мудгиль монументально спокойным голосом, — вы великий человек во многих делах, но в вопросах древностей вы ребенок. Торговцы — отъ-явленные воры. Скажу вам без обиняков, что у вас нечто совсем необычное и, возможно, весьма ценное.

Оборона Ибрагима пошатнулась от искренности собеседника. Неужели он не пыта-ется меня одурачить?

— Я не хочу расхваливать себя выше царского верблюда, но у меня репутация чест-ного человека. Уважение, которое я заслужил, я приобрел не обманом бедуинов. Поверьте, мой знаменитый друг, ваш собственный дядя шейх Валид Аззиз, да благословит Аллах его имя, частенько сиживал в том самом кресле, которое вы сейчас занимаете.

— Да простит мне Господь слово вопроса к человеку вашего положения, но разве Ва-лид Аззиз, да направит Аллах его пути, не обращался к торговцу в Беэр-Шеве с находками племени?

— К торговцу, да. Есть торговцы и в Беэр-Шеве, и в Газе, и в Восточном Иерусалиме. Но я — единственный во всей Палестине арабский специалист по археологии. Своему тор-говцу в Беэр-Шеве Валид Аззиз продает заурядные находки в глине. Как любой другой, он знает цену горшка или масляной лампы. Но! Когда Валид Аззиз находит редкую вещь из слоновой кости, металла или хорошего стекла, или старинный предмет из бедуинских драгоценностей, он приходит с ними ко мне. Понимаете, я специалист, и я могу напра-виться непосредственно к нескольким покупателям, которые полностью мне доверяют.

Мудгиль открыл ящик письменного стола, вынул оттуда и развернул четыре малень-ких глиняных скарабея и положил их перед Ибрагимом.

— От бедуинов Таамиры. Чудесные, не так ли? Это те самые люди, что пытались проникнуть в вашу крепость в Кумранских вади, и за их усилия едва не были вами убиты.

Хаджи Ибрагим взял одного из скарабеев и рассмотрел его.

— Что это может дать?

— Сто — сто пятьдесят.

— Так много? Вам можно позавидовать, что у вас такие клиенты, — сказал Ибрагим.

Археолог осторожно завернул трех скарабеев. Когда Ибрагим передал ему последне-го, он рассыпался в пыль в его руках.

— Жаль, жаль, — сказал Мудгиль. — Не волнуйтесь. Таковы уж эти нежные древности. К счастью, те, кто принес их мне, видели, как предметы рассыпаются в пыль прямо в их собственных руках. Не стоит рыдать.

Ибрагим раскрыл рот для извинений, но Мудгиль пожал плечами.

— Считаете ли вы, что у вас есть покупатель для этого? — спросил Ибрагим, указывая на свой таинственный металлический предмет.

— Покупатель есть, при условии, что это то, чем кажется.

— А чем это кажется?

— Мы называем это штандартом. Украшение. Вероятно, в полый конец вставляли де-ревянный шест. Что в нем необычно, так это то, что он не местного происхождения. Не припоминаю, чтобы в Палестине находили что-либо подобное. Скорее это похоже на Иран, может быть, Ирак. Чтобы продать это, вы должны быть готовы подтвердить, что это и другие найденные предметы найдены возле Кумрана.

Хаджи Ибрагим понял, что он и в самом деле ребенок в этой беспощадной игре. Ка-жется, у него было мало выбора, кроме как действовать заодно с профессором.

— Мне надо оставить это на несколько недель, — сказал Мудгиль.

— Но… но зачем?

— Чтобы установить подлинность.

— Но вы же профессор. И наверняка знаете, что это такое.

— Я знаю, на что это похоже. В археологии больше тайн, чем в Коране. Нам надо сделать пробы, чтобы определить точный возраст и происхождение.

— Разве это возможно?

— То, что кажется мертвым металлом, на самом деле набито всеми видами живых ор-ганизмов. Они — дорожные карты. Мы можем выяснить его возраст с точностью до не-скольких сотен лет. Если это то, чем кажется, то ему должно быть больше шести тысяч лет. Для меня загадка, откуда оно взялось? Сделано из меди, так что нужно определить содержание мышьяка и прочие характеристики. Это даст нам ниточку, чтобы узнать, из какой копи добыта руда.

Ибрагим в удивлении моргал. Важнее, чем цена, было то, что определенно казалось, что покупатели Нури Мудгиля — евреи. Никогда он не слышал, чтобы араб тратил деньги на древности. Ишмаель чудесно все устроил.

— Если я отдам вам это на неделю, то я остаюсь ни с чем, — сказал Ибрагим.

— Вы сказали, что у вас еще десяток таких. Полная гарантия, что покупатель навер-няка пожелает иметь их все. Мохаммед не мог бы просить лучшей защиты.

План Ибрагима перехитрить археолога терпел поражение. Замыслы и контрзамыслы вертелись у него в голове. Что, если все сказанное Мудгилем, — фальшивка и чушь? Отку-да ему знать? Не лучше ли было бы отправиться прямо к торговцу в Восточном Иеруса-лиме и воспользоваться своим шансом? Но погоди-ка! Мудгиль допустил, что эта штука может быть ценной.

— Вы можете взять это на неделю, конечно. Нет проблем, — сказал Ибрагим.

— Вы приняли правильное решение, — ответил Нури Мудгиль. Он встал, оперся на костыль и без долгих прощаний проводил Ибрагима к двери.

— Мне надо мчаться в Иерусалим, — сказал Мудгиль. — Это очень интересно.

Оглавление