IV

Пусть расцветают сто цветов,

пусть борются сотни школ в идеологии.

Мао Цзэдун.

Неисповедимы пути зла. Весть о том, что великий мастер-маг Двуликий Бабаянус готовит Волшебную Шаурму, облетела весь инфернальный мир. Сотни глаз и тысячи ушей подсматривали и подслушивали за школой магии. Тёмные силы завербовали пятерых учеников, дворника и двух хромосомов. Правда, от последних толку не сыскалось, но ведь сила не только в качестве!

Информация из школы Хоботаст тайно стекалась в главный форпост Мирового Зла.

Высоко-высоко в горах, на самой высокой вершине стоит жуткий, страшный, умопомрачительно гадкий замок. Ужасные линии, зубодробительная лепнина, садистские фрески и маниакальные башни… Говорят, это всё придумал и построил древний сумасшедший художник Церетеллиус. В этом неприступном замке и находится главный форпост Зла.

Огромный зал, расписанный в хохломском стиле сценами пыток, никогда не пустует: на троне сидит Большой Брат, перед ним светится Недреманное Око, а вокруг суетятся тысячи рогатых клерков…

Один из них, трясясь, упал на колени перед Большим Братом и забормотал:

— Не вели прерывать существование, вели обратиться вербально, о Большой Брат!

Нечеловекоподобное существо, которое и было Большим братом, открыло сразу семь глаз из восьмидесяти девяти, хрустнуло седалищным нервом и прорычало правым нижним ртом:

— Вербализируй.

— Двуликий Бабаянус приготовил особую Шаурму и держит её в своём кабинете, на столе. Она никак не охраняется. Смиренный раб дерзнул предугадать ваш хитромудрый план по уничтожению Шаурмы. Агент Ученик-1 подменяет контрольную работу Харри Поттного по алхимии, дабы Бабаянус вызвал того на пересдачу. Агент Ученик-2 задерживает Двуликого в коридоре, а прожорливый Поттный съедает Шаурму. Далее возможны два сценария. По первому Поттный становится Воплощением Чистого Зла. По второму Бабаянус отправляет его за мегапургением. От нас потребуется перехватить Поттного и держать его в плену, пока не вызреет Зло!

Большой Брат раздумчиво почесал головозадницу:

— Эх, Бабаянус-Бабаянус… Почему он именно сейчас в Белой фазе своей долбанной жизни? Ладно, раб, ловко ты предугадал мой план. Быть посему. Вот тебе генеральское кольцо в нос и тюбетейку с царского плеча.

Одаренный чертяка побежал воплощать план, а Большой Брат заглянул в Недреманное Око.

На глаза Большого Брата упала дымчатая поволока, его хелицеры и щетинки синхронно закачались… Большой Брат нырнул в разверзшийся перед ним омут.

— Шир-р-р-р!… Бэггин-с-с-с-с… — загудело вокруг. — Тьфу ты, ёкширский гемпшир!… Привет, Брат!

— Ага, здорово-корова, — ментально сплюнул Большой Брат.

— Ты что? Ты же брат мне! — обиделось Око.

— Не дуйся, злой я сегодня. Сил никаких нет, как что-нибудь содеять хочется.

— Вот скажи мне, Брат, в чём сила? — промолвило Око. — Молчишь… А наша сила — в единстве. Поэтому возьми веник да приберись. А то мусоришь тут, плюёшься. А ментал засорять нельзя: непрочищенная чакра хуже рязанского городского коллектора!

— Ладно, не ворчи, — примирительно хмыкнул Большой Брат и занялся уборкой.

Когда внутренний мир Недреманного Ока был вычищен, как попка новорожденного щенка, оно промолвило:

— Ай, молодца! Теперь ещё яснее зрить буду. А ты не печалься, утро вечера похитрее. План твой уже работает по второму сценарию. Посылай перехватчиков, а сам съешь пару младенцев да отдохни. До связи.

И Большой Брат снова ощутил себя на троне форпоста Зла.

Да, с тех пор, как пропал Вольтаморд, в лавке остался он, Большой Брат. Положение главного давало много приятных преимуществ, и сегодня он обязательно сожрёт пару младенцев в томатном соусе!

Между тем, в желудке Харри Поттного заурчало. Тихо так, вкрадчиво. Недолго, но тревожно.

Харря как раз спорил с Барахлоу о том, кто сильней фальшивит. Поттный замолк на полуслове, прислушиваясь к себе и поглаживая брюхо.

— Что, ждёшь маленького? — съязвил Джеймс.

— Сейчас ты большого дождёшься, — неплохо отбрехался Харя, но настроение от этого не поднялось…

Путники шли дальше. Воздух в пещере постепенно становился влажным, в лица детей потянуло солёным чуть затхлым ветерком.

— Выйдем к морю, — констатировала Молли.

Через пару сотен шагов появилась развилка. Ребята остановились в нерешительности.

— Дует из обоих коридоров, — констатировал Барахлоу, проверив их зажжённой спичкой.

— Ладно, Поттный, — обернулась к толстяку Молли. — Куда идти? Бабаянус говорил, ты знаешь… по любому.

— Может, сделаем привал? — робко спросил Харря.

Отобедав вялеными хромосомами, Джеймс и Молли задремали. Поттный не ел: мастер-маг запретил. Даже Нельзяблик вылез из-за пазухи и поклевал. Харря проникся к себе острым сочувствием.

Он прислушался к животу. Там еле слышно ухало и поскрипывало. Потом, словно поняв, что Харря подслушивает, Шаурма затихарилась.

Поттный сомкнул глаза и заснул.

Харре приснился чёрный-чёрный человек в плаще, штанах и сапогах, в блестящем шлеме-кастрюле и с каким-то пошлым обрезком синего луча в руке. Рядом с лученосцем топтался серенький мужичонка в старом поношенном костюме-тройке. На носу серого была прищепка.

Чёрный протянул руку к Поттному и сказал что-то типа «Come with me, son! If you would know the power of the Dark Side!» Что он точно произнёс, Харря не знал, поэтому серый мужик прогундосил перевод:

— Пойдём со мной, сын! Если бы ты только знал силу Тёмной Стороны!

— Не сын я тебе, дурень с прищепкою, — вымолвил Поттный.

Серый разозлился. Его одежда резко потемнела, костюм превратился в длиннополую хламиду, а из-за спины будто бы вырос капюшон, самопроизвольно накинувшийся на голову серого. Лицо его, прежде обыкновенное и неприметное, теперь состарилось и почти посинело.

— And now, young jedi, you will die, — торжественно произнёс серый, и из его пальцев ударили гадкие молнии.

— Вы меня с кем-то путаете! — заорал Харря Поттный, закрываясь от разрядов руками, и проснулся.

— Ни с кем мы тебя не путаем, — заржал Барахлоу. — Я уж думал, мы тебя не добудимся.

— И нечего было так орать, — добавила Молли. — Доставай свою драную карту…

Поттный полез в рюкзак и извлёк пергамент. К великому разочарованию троицы, масштаб был, мягко выражаясь, не тот. Великоват был масштаб.

— Толку от тебя, как от Василиска яиц, — процедил сквозь зубы Барахлоу.

Он отошёл с Молли к развилке, и они стали обсуждать, какой путь выбрать.

Харря Поттный был готов разреветься. Он тупо уставился в карту, отборно матеря Бабаянуса, Шаурму и магию, как вдруг…

— Ребята! Карта уточнилась! — заверещал Поттный. — Нам направо!

Оглавление