Глава 27

Рамтат решил, что, если Даная откажется видеть его, он взломает дверь. Но к его великому удивлению, когда он пришел во дворец, на лестнице его ожидала молодая служанка, которая низко ему поклонилась.

– Господин Рамтат, не угодно ли вам последовать за мной?

Он согласно кивнул, не догадываясь, куда она его ведет. Когда девушка распахнула двери в огромную спальню, Рамтат увидел Данаю, очень бледную; рука и плечо у нее были перевязаны и удобно уложены на подушку.

Дверь позади него закрылась, и он остался с ней наедине.

– Я просила позвать тебя, владыка Рамтат. Надеюсь, тебя это не слишком затруднит.

Даная смотрела, как он медленно подходит к ней, с блестящими глазами, с выражением нежности на лице, и изо всех сил старалась не потерять самообладания. Она хотела обсудить с ним некоторые вопросы. Хотела заставить его понять, что он не связан никакими обязательствами ни с ней, ни с ее ребенком.

Она знала его так хорошо, что сразу почувствовала, как он страдал.

– Я слышала о твоем ранении и поняла, что оно серьезно. Я счастлива видеть тебя вновь здоровым.

Он не ответил, пока не подошел к ней ближе, и тогда сел на скамью рядом с кроватью.

– Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?

Даная видела, как пульсирует жилка возле его горла, и понимала, что ему нелегко смотреть ей в лицо.

– Я понимаю, почему ты делал все это. Клеопатра нужна Египту.

– Я пришел не затем, чтобы говорить о Египте. Почему ты не сказала мне, что ждешь ребенка?

Даная гордо вздернула подбородок, сразу же напомнив ему свою величественную сестру.

– Я не обязана давать тебе никаких объяснений – это мой ребенок.

– Но я его отец. И не важно, что царица забавляется мыслью, будто он зачат богом.

Даная не смогла удержаться от смеха.

– Клеопатра любит подразнить. Я нахожу ее восхитительной и отлично понимаю, почему Цезарь очарован ею.

Рамтат откинулся назад и скрестил руки на груди.

– Итак, все это время ты была принцессой Египта.

– Я предпочитаю, чтобы меня называли дочерью господина Мицерина. Он мой любимый отец.

– Твоя преданность делает тебе честь. Я с самого начала должен был разглядеть в тебе это качество.

Даная опустила глаза к его губам. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы он поцеловал ее.

Рамтат поднялся и подошел к лестнице, ведущей в сад.

– Даная, – сказал он, снова повернувшись к ней. – Мне так много нужно тебе сказать, я даже не знаю, с чего начать.

Даная натянула тонкую простыню.

– Начни с самого начала.

Он вновь подошел к ней. Она не собиралась облегчить ему задачу.

– Я хочу этого ребенка! По праву он принадлежит мне.

– Ребенок неотделим от матери.

Рамтат не помнил, как бросился к ней, как оказался перед ней на коленях, он даже не понял сначала, что влага на его щеках – это слезы, потому что раньше никогда не плакал.

– Я хочу его мать! Я очень люблю тебя. Я безмерно страдал в разлуке с тобой. Я понимаю, что ты можешь совсем иначе устроить свою судьбу теперь, когда Клеопатра признала тебя своей сестрой. Ты унаследовала огромное состояние отца, и царица, возможно, осыплет тебя еще большими почестями и богатством. У тебя нет никаких причин желать остаться со мной, кроме одной – никто и никогда не будет любить тебя сильнее, чем я. Когда я увидел, как ты упала под тяжестью гепарда, я понял, что, если ты умрешь, жизнь моя будет кончена.

Он ждал, что она его отвергнет, был уверен, что обречен.

Даная коснулась пальцами его лица.

– Я любила тебя почти с самого начала. Единственное, что последнее время придавало мне сил, не позволяя впадать в отчаяние, – это сознание того, что я ношу часть тебя со мной.

Рамтату хотелось сжать ее в объятиях, но, взглянув на ее повязки, он осторожно опустился на край кровати и прижал ее голову к своему плечу.

– Предположим, что я знатный вельможа, владыка обширных земель, а ты сиятельная принцесса – ты согласилась бы стать моей женой? – Он приподнял ее голову за подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза. – Моей единственной женой?

Даная улыбнулась.

– Но ты ведь знаешь – у меня скверный характер, и со мной очень нелегко, потому что у меня всегда и на все есть собственное мнение, и я не могу удержаться, чтобы его не высказать.

Рамтат легко коснулся губами ее лба.

– Я это знаю.

Даная, склонив набок голову, взглянула на него.

– Если родится сын, он будет нуждаться в тебе, чтобы ты руководил им и научил его законам и обычаям Египта, а также и обычаям подвластного ему племени бедуинов.

Сердце Рамтата настолько переполнилось радостью, что он едва мог говорить.

– А если родится дочка? – наконец спросил он.

– Ах, – сказала Даная со смехом, – тогда она будет тебя учить.

Он наклонил голову и слегка коснулся ее губ, не в силах сдержать сжигавшую его страсть.

– Вся моя последующая жизнь будет посвящена тебе, я докажу, что достоин тебя.

Даная почувствовала, что глаза ее наполнились слезами.

– Тебе нечего доказывать. Мне известна твоя честность, твоя преданность. Теперь я понимаю, как ты страдал, когда думал, что придется делать выбор между мной и Египтом. Я очень люблю тебя, Рамтат.

У него перехватило дыхание. Он ничего не сделал, чтобы заслужить ее любовь, но был счастлив принять ее.

– Когда ты станешь моей женой?

– Я хотела бы полностью выздороветь, прежде чем прийти к тебе.

Рамтат хотел возразить. Не было никакой необходимости ждать. Он хотел взять ее под свое покровительство прямо сейчас. Кроме того, он боялся, что она может передумать, если он немедленно не свяжет ее с собой. Но он был не в том положении, чтобы оспаривать ее решение.

– Если ты уверена, что это именно то, чего ты хочешь.

– Неужели передо мной совершенно новый Рамтат? – спросила Даная, поддразнивая.

Вместо ответа он наклонился и нежно поцеловал ее в губы. Когда он поднял голову, глаза его сияли, и Даная теснее прижалась к нему.

– Есть кое-что, что я хотела бы попросить у тебя в качестве свадебного подарка.

– Проси, что хочешь, и ты это получишь.

– У тебя есть рабыня по имени Вика; мне бы хотелось, чтобы ты освободил ее.

– Кажется, я припоминаю ее. Она получит свободу.

– Я хочу также, чтобы ты дал ей денег и она никогда не знала бы нужды.

Он согласно кивнул:

– Решено.

– И еще одно. Я хочу, чтобы она вышла замуж за человека, которого любит, и ты бы отнесся к нему с уважением и окружил почетом.

Рамтат счастливо улыбнулся, не подозревая, что она собирается поразить его с тем же коварством, что и ее прославленная сестра.

– Я с радостью согласен, Даная. Кто этот мужчина? Я его знаю?

– Конечно, знаешь! Масуд был твоим стражником из бедуинов на вилле, здесь, в Александрии. Опасаясь, что его обвинят в том, что я сбежала, я поручила Урии разузнать, что с ним. Мне сказали, что ты с позором отослал его в пустыню. На самом деле он не заслужил этого – я его обманула.

Даная увидела, что Рамтат гневно прищурил глаза; затем на его лице появилось выражение озадаченности, и наконец он рассмеялся.

– Так, значит, вот как тебе удалось сбежать!

– Меня не оставляет чувство вины за то, как я обошлась с этой парочкой. Я поощряла их любовь друг к другу, чтобы ускользнуть через стену.

Рамтат нежно обнял ее.

– Она получит свободу, и я дам ей денег; они смогут пожениться, и я воздам Масуду почести.

Даная вздохнула и закрыла глаза. Теперь, когда все было улажено, она так утомилась, что заснула.

И Рамтат прижимал ее к груди. Много позже, когда она проснулась, он все еще держал ее в объятиях.

Наступила брачная ночь Данаи. Свадебные торжества продолжались весь день. Бедуины наперебой с египетской знатью воздавали почести владыке Рамтату и принцессе Данае.

Даная познакомилась с матерью и сестрой Рамтата. И те радушно приветствовали ее вступление в их семью. Его мать очень обрадовалась известию о ребенке и заботливо опекала Данаю, стараясь обеспечить ей все удобства. Минух чувствовала себя в своей стихии, раздавая указания всем – как бедуинам, так и египтянам, – а Урия не отходил от Данаи до тех пор, пока Рамтат не объявил ее своей женой.

Даная с нетерпением ждала минуты, когда все гости разойдутся по своим шатрам и Рамтат сможет прийти к ней. Вместо того чтобы сыграть свадьбу в Александрии, они оба решили, что, как только невеста почувствует в себе достаточно сил для поездки, они отправятся в пустыню.

Клеопатра не хотела, чтобы они покидали ее, но неохотно согласилась с Данаей, что Рамтат не создан для придворной жизни и никогда не сможет быть счастлив во дворце.

В тот печальный для царицы день, когда Цезарь на своем корабле отплыл из Александрии, Даная стояла рядом с сестрой и, как могла, старалась ее утешить.

Даная услышала, что кто-то скребется за ковровой завесой, прикрывающей вход. С нетерпеливым рычанием Обсидиана располосовала тонкую преграду и, вбежав в шатер, запрыгнула на кровать.

– Гадкая кошка, – сердито воскликнула Даная. – Ты опять вырвалась из клетки!

Именно в этот момент вошел Рамтат. Он взглянул на обрывки ковра у входа, а затем его взгляд наткнулся на огромную пантеру, разлегшуюся у него на кровати.

– Я не собираюсь провести свою брачную ночь в обществе этого животного!

Даная захихикала.

– Ну так убери ее! Она очень упрямая.

Рамтат подошел к кровати и сердито посмотрел на пантеру. Та, едва удостоив его взглядом, лениво зевнула, поводя хвостом.

– Убирайся! – приказал он.

Обсидиана перевернулась на спину и замотала лапами в воздухе.

Рамтат попытался спихнуть ее, и она облизнула ему руку.

Он ткнул ее кулаком и, нахмурившись, произнес:

– Сделай же что-нибудь!

Даная подошла к Рамтату, глядя на него из-под полуопущенных ресниц.

– Эта кошка никуда не уйдет. – Она прижалась к нему всем телом, и он и думать забыл о животном на своей постели. Подняв Данаю на руки, он отнес ее на другую половину и положил на стоявшую там кровать.

– Я слишком долго был без тебя.

Даная распахнула навстречу ему руки, и он крепко обнял ее.

– Я никогда не думала, что буду так счастлива, – сказала она, касаясь его губ губами.

– Ты моя жизнь! – прошептал он.

– Мне бы хотелось очутиться у нашего водопада.

Голос его слегка охрип.

– Если хочешь, мы завтра же отправимся туда. У меня есть для тебя сюрприз.

Даная широко раскрыла глаза.

– Расскажи!

– Однажды ты заронила мне в голову мысль, и, думаю, это тебе понравится – не догадываешься?

– Я сказала, что тебе следовало построить там дом! – Она выжидающе посмотрела на него. – Может, речь об этом?

Рамтат утвердительно кивнул:

– Не буду отрицать.

С радостью она обвила руками его шею и пробежалась языком по контуру его губ, улыбнувшись про себя, когда у него перехватило дыхание. Ей нравилось, что она может управлять этим могущественным мужчиной.

Рамтат поцеловал ее в лоб.

– Завтра мы не возьмем с собой эту назойливую кошку!

Рука его скользнула вниз по ее бедру.

– Ни сокола.

Он стянул с нее зеленое платье.

– Ни Урию.

Затем он повернул ее лицом к себе.

– И уж конечно, не возьмем Минух.

Даная обхватила ладонями его лицо.

– Все будет в точности так, как в первый раз, когда мы там были.

Нежный аромат, исходивший от нее, коснулся его ноздрей.

– Что-нибудь вроде этого.

Даная убрала темную прядь волос с его лба и заглянула в глаза, которые так сильно любила. Приоткрыв губы, она предложила их ему, и он крепче прижал ее к себе.

– Трудно представить, что когда-то я смотрела на тебя как на врага, – сказала она.

– Мне невыносимо вспоминать, как я тогда с тобой обращался.

– Даже когда ты держал меня в плену, я любила тебя.

– Я никогда не встречал такую упрямую женщину, как ты. Сначала ты меня забавляла, а потом…

Даная подняла голову, чтобы видеть его лицо.

– Потом что?

– Потом я стал рабом, а ты госпожой.

Она потерлась о него бедрами и улыбнулась.

– Хотя я и принцесса из правящей династии, я считаю тебя равным себе.

Рамтат добродушно рассмеялся, и сердце ее переполнилось радостью.

– Больше не мучай меня, – сказал он, срывая с себя тунику.

Она тесно прижалась к нему, а он ласкал ее обнаженное тело, рассматривая изменения, произошедшие в нем. Рука его накрыла ее груди.

– Они пополнели, – удивленно сказал он.

– Да. Так всегда происходит, когда женщина ждет ребенка.

Он погладил ее слегка округлившийся живот, наклонился и коснулся губами нежной выпуклости.

– Я никогда не думал о детях, пока не встретил тебя.

Она обвила его руками.

– У нас будет много детей.

Он прильнул к ее губам. Затем, скользнув в ее теплую глубину, он увлек ее за собой к вершинам блаженства.

Она счастливо улыбалась, как может улыбаться только женщина, полностью уверенная в мужчине, которого любит.

Оглавление