ЖЕНСКОЕ СЧАСТЬЕ

Хоронили генерал-лейтенанта Запупырина. К домупокойника, где гудела похоронная музыка и раздавалиськомандные слова, со всех сторон бежали толпы,желавшие поглядеть на вынос. В одной из групп,спешивших к выносу, находились чиновники Пробкин иСвистков. Оба были со своими женами. — Нельзя-с! — остановил их помощник частногопристава с добрым, симпатичным лицом, когда ониподошли к цепи. — Не-ельзя-с! Пра-ашу немножконазад! Господа, ведь это не от нас зависит! Прошу назад!Впрочем, так и быть, дамы могут пройти… пожалуйте,mesdames, но… вы, господа, ради бога… Жены Пробкина и Свисткова зарделись отнеожиданной любезности помощника пристава июркнули сквозь цепь, а мужья их остались по сю сторонуживой стены и занялись созерцанием спин пеших иконных блюстителей. — Пролезли! — сказал Пробкин, с завистью и почтиненавистью глядя на удалявшихся дам. — Счастье,ей-богу, этим шиньонам! Мужскому полу никогда такихпривилегий не будет, как ихнему, дамскому. Ну, что вотв них особенного? Женщины, можно сказать, самыеобыкновенные, с предрассудками, а их пропустили; анас с тобой, будь мы хоть статские советники, ни за чтоне пустят. — Странно вы рассуждаете, господа! — сказалпомощник пристава, укоризненно глядя на Пробкина. -Впусти вас, так вы сейчас толкаться и безобразитьначнете; дама же, по своей деликатности, никогда себене позволит ничего подобного! — Оставьте, пожалуйста!-рассердился Пробкин. -Дама в толпе всегда первая толкается. Мужчина стоити глядит в одну точку, а дама растопыривает руки итолкается, чтоб ее нарядов не помяли. Говорить ужнечего! ядов не помяли. Говорить уж
нечего!

{04132}

Женскому полу всегда во всем фортуна.Женщин и в солдаты не берут, и на танцевальныевечера им бесплатно, и от телесного наказанияосвобождают… А за какие, спрашивается, заслуги?Девица платок уронила — ты поднимай, она входит -ты вставай и давай ей свой стул, уходит — тыпровожай… А возьмите чины! Чтоб достигнуть,положим, статского советника, мне или тебе нужно всюжизнь протрубить, а девица в какие-нибудь полчасаобвенчалась со статским советником — вот уж она иперсона. Чтоб мне князем или графом сделаться, нужновесь свет покорить, Шипку взять, в министрахпобывать, а какая-нибудь, прости господи, Варенька илиКатенька, молоко на губах не обсохло, покрутит передграфом шлейфом, пощурит глазки — вот и вашесиятельство… Ты сейчас губернский секретарь… Чинэтот себе ты, можно сказать, кровью и потом добыл; атвоя Марья Фомишна? За что она губернскаясекретарша? Из поповен и прямо в чиновницы. Хорошачиновница! Дай ты ей наше дело, так она тебе и впишетвходящую в исходящие. — Зато она в болезнях чад родит, — заметилСвистков. — Велика важность! Постояла бы она передначальством, когда оно холоду напускает, так ей бы этисамые чада удовольствием показались. Во всем и вовсем им привилегия! Какая-нибудь девица или дама изнашего круга может генералу такое выпалить, чего тыи при экзекуторе не посмеешь сказать. Да… Твоя МарьяФомишна может смело со статским советником подручку пройтись, а возьми-ка ты статского советника подруку! Возьми-ка попробуй! В нашем доме, как раз поднами, брат, живет какой-то профессор с женой…Генерал, понимаешь, Анну первой степени имеет, а то идело слышишь, как его жена чешет: «Дурак! дурак!дурак!» А ведь баба простая, из мещанок. Впрочем, тутзаконная, так тому и быть… испокон века так положено,чтоб законные ругались, но ты возьми незаконных! Чтоэти себе дозволяют! Во веки веков не забыть мне одногослучая. Чуть было не погиб, да так уж, знать, замолитвы родителей уцелел. В прошлом году, помнишь,наш генерал, когда уезжал в отпуск к себе в деревню,меня взял с собой, корреспонденцию вести… Делопустяковое, на час работы. Отработал свое и ступай полесу ходить аботы. Отработал свое и ступай по
лесу ходить

{04133}

или в лакейскую романсы слушать. Нашгенерал — человек холостой. Дом — полная чаша,прислуги, как собак, а жены нет, управлять некому.Народ всё распущенный, непослушный… и над всемикомандует баба, экономка Вера Никитишна. Она и чайналивает, и обед заказывает, и на лакеев кричит… Баба,братец ты мой, скверная, ядовитая, сатаной глядит.Толстая, красная, визгливая… Как начнет на когокричать, как поднимет визг, так хоть святых выноси.Не так руготня донимала, как этот самый визг. Огосподи! Никому от нее житья не было. Не толькоприслугу, но и меня, бестия, задирала… Ну, думаю,погоди; улучу минутку и всё про тебя генералурасскажу. Он погружен, думаю, в службу и не видит, какты его обкрадываешь и народ жуешь, постой же, откроюя ему глаза. И открыл, брат, глаза, да так открыл, чточуть было у самого глаза не закрылись навеки, что дажетеперь, как вспомню, страшно делается. Иду я однаждыпо коридору, и вдруг слышу визг. Сначала думал, чтосвинью режут, потом же прислушался и слышу, что этоВера Никитишна с кем-то бранится: «Тварь! Дрянь тыэтакая! Чёрт!» — Кого это?- думаю. И вдруг, братецты мой, вижу, отворяется дверь и из нее вылетает нашгенерал, весь красный, глаза выпученные, волосы,словно чёрт на них подул. А она ему вслед: «Дрянь!Чёрт!» — Врешь! — Честное мое слово. Меня, знаешь, в жар бросило.Наш убежал к себе, а я стою в коридоре и, как дурак,ничего не понимаю. Простая, необразованная баба,кухарка, смерд — и вдруг позволяет себе такие слова ипоступки! Это значит, думаю, генерал хотел еерассчитать, а она воспользовалась тем, что нетсвидетелей, и отчеканила его на все корки. Всё одно,мол, уходить! Взорвало меня… Пошел я к ней в комнатуи говорю: «Как ты смела, негодница, говорить такиеслова высокопоставленному лицу? Ты думаешь, что какон слабый старик, так за него некому вступиться?» -Взял, знаешь, да и смазал ее по жирным щекам разикадва. Как подняла, братец ты мой, визг, как заорала, такбудь ты трижды неладна, унеси ты мое горе! Заткнул яуши и пошел в лес. Этак часика через два бежитнавстречу мальчишка. «Пожалуйте к барину». Иду.Вхожу. Сидит, насупившись, как индюк, и не глядит.. Сидит, насупившись, как индюк, и не глядит.

{04134}

— «Вы что же, говорит, это у меня в домевыстраиваете?» — «То есть как? — говорю. Ежели,говорю, это вы насчет Никитишны, ваше-ство, то я завас же вступился». — «Не ваше дело, говорит,вмешиваться в чужие семейные дела!» — Понимаешь?Семейные! И как начал, брат, он меня отчитывать, какначал печь — чуть я не помер! Говорил-говорил,ворчал-ворчал, да вдруг, брат, как захохочет ни с того нис сего. — «И как, говорит, это вы смогли?! Как это у васхватило храбрости? Удивительно! Но надеюсь, друг мой,что всё это останется между нами… Ваша горячностьмне понятна, но согласитесь, что дальнейшеепребывание ваше в моем доме невозможно…» — Вот,брат! Ему даже удивительно, как это я смог такуюважную паву побить. Ослепила баба! Тайный советник,Белого Орла имеет, начальства над собой не знает, абабе поддался… Ба-альшие, брат, привилегии у женскогопола! Но… снимай шапку! Несут генерала… Орденов-тосколько, батюшки светы! Ну, что, ей-богу, пустили дамвперед, разве они понимают что-нибудь в орденах? Заиграла музыка. играла музыка.

{04135}

Оглавление

Обращение к пользователям