ПИСАТЕЛЬ

В комнате, прилегающей к чайному магазину купцаЕршакова, за высокой конторкой сидел сам Ершаков,человек молодой, по моде одетый, но помятый и,видимо, поживший на своем веку бурно. Судя по егоразмашистому почерку с завитушками, капулю итонкому сигарному запаху, он был не чужд европейскойцивилизации. Но от него еще больше повеялокультурой, когда из магазина вошел мальчик и доложил: — Писатель пришел! — А!.. Зови его сюда. Да скажи ему, чтоб калоши своив магазине оставил. Через минуту в комнатку тихо вошел седой,плешивый старик в рыжем, потертом пальто, скрасным, помороженным лицом и с выражениемслабости и неуверенности, какое обыкновенно бывает улюдей, хотя и мало, но постоянно пьющих. — А, мое почтение… — сказал Ершаков, неоглядываясь на вошедшего. -Что хорошенького,господин Гейним? Ершаков смешивал слова «гений» и «Гейне», и онисливались у него в одно — «Гейним», как он и называлвсегда старика. — Да вот-с, заказик принес, — ответил Гейним. -Уже готово-с… — Так скоро? — В три дня, Захар Семеныч, не то что рекламу,роман сочинить можно. Для рекламы и часа довольно. — Только-то? А торгуешься всегда, словно годовуюработу берешь. Ну, показывайте, что вы сочинили? Гейним вынул из кармана несколько помятых,исписанных карандашом бумажек и подошел кконторке. — У меня еще вчерне-с, в общих чертах-с… — сказалон. — Я вам прочту-с, а вы вникайте и указывайте вчту-с, а вы вникайте и указывайте в

{04210}

случае, ежели ошибку найдете. Ошибиться не мудрено,Захар Семеныч… Верите ли? Трем магазинам сразурекламу сочинял… Это и у Шекспира бы головазакружилась. Гейним надел очки, поднял брови и начал читатьпечальным голосом и точно декламируя: — «Сезон 1885-86 г. Поставщик китайских чаев вовсе города Европейской и Азиатской России и заграницу, З. С. Ершаков. Фирма существует с 1804 года».Всё это вступление, понимаете, будет в орнаментах,между гербами. Я одному купцу рекламу сочинял, тактот взял для объявления гербы разных городов. Так ивы можете сделать, и я для вас придумал такойорнамент, Захар Семеныч: лев, а у него в зубах лира.Теперь дальше: «Два слова к нашим покупателям.Милостивые государи! Ни политические событияпоследнего времени, ни холодный индифферентизм, всёболее и более проникающий во все слои нашегообщества, ни обмеление Волги, на которое еще такнедавно указывала лучшая часть нашей прессы, -ничто не смущает нас. Долголетнее существованиенашей фирмы и симпатии, которыми мы успелизаручиться, дают нам возможность прочно держатьсяпочвы и не изменять раз навсегда заведенной системекак в сношениях наших с владельцами чайныхплантаций, так равно и в добросовестном исполнениизаказов. Наш девиз достаточно известен. Выражается онв немногих, но многозначительных словах:добросовестность, дешевизна и скорость!!» — Хорошо! Очень хорошо! — перебил Ершаков,двигаясь на стуле. — Даже не ожидал, что так сочините.Ловко! Только вот что, милый друг… нужно туткак-нибудь тень навести, затуманить, как-нибудь этак,знаешь, фокус устроить… Публикуем мы тут, что фирматолько что получила партию свежих первосборныхвесенних чаев сезона 1885 года… Так? А нужно крометого показать, что эти только что полученные чаилежат у нас в складе уже три года, но, тем не менее,будто из Китая мы их получили только на прошлойнеделе. — Понимаю-с… Публика и не заметит противоречия.В начале объявления мы напишем, что чаи только чтополучены, а в конце мы так скажем: «Имея большойзапас чаев с оплатой прежней пошлины, мы без ущербасобственным интересам можем продавать их попрейскуранту м интересам можем продавать их по
прейскуранту

{04211}

прошлых лет… и т. д.» Ну-с, на другойстранице будет прейскурант. Тут опять пойдут гербы иорнаменты… Под ними крупным шрифтом:»Прейскурант отборным ароматическим, фучанским,кяхтинским и байховым чаям первого весеннего сбора,полученным из вновь приобретенных плантаций»…Дальше-с: «Обращаем внимание истинных любителейна лянсинные чаи, из коих самою большою изаслуженною любовью пользуется «Китайская эмблема,или Зависть конкурентов» 3 р. 50 к. Из розанистых чаевмы особенно рекомендуем «Богдыханская роза» 2 р. и»Глаза китаянки» 1 р. 80 к.» За ценами пойдет петитомо развеске и пересылке чая. Тут же о скидке и насчетпремий: «Большинство наших конкурентов, желаязавлечь к себе покупателей, закидывает удочку в видепремий. Мы с своей стороны протестуем против этоговозмутительного приема и предлагаем нашимпокупателям не в виде премии, а бесплатно всеприманки, какими угощают конкуренты своих жертв.Всякий купивший у нас не менее чем на 50 р., выбираети получает бесплатно одну из следующих пяти вещей:чайник из британского металла, сто визитных карточек,план города Москвы, чайницу в виде нагой китаянки икнигу «Жених удивлен, или Невеста под корытом»,рассказ Игривого Весельчака». Кончив чтение и сделав кое-какие поправки, Гейнимбыстро переписал рекламу начисто и вручил ееЕршакову. После этого наступило молчание… Обапочувствовали себя неловко, как будто совершиликакую-то пакость. — Деньги за работу сейчас прикажете получить илипосле? — спросил Гейним нерешительно. — Когда хотите, хоть сейчас… — небрежно ответилЕршаков. — Ступай в магазин и бери чего хочешь напять с полтиной. — Мне бы деньгами, Захар Семеныч. — У меня нет моды деньгами платить. Всем плачучаем да сахаром: и вам, и певчим, где я старостой, идворникам. Меньше пьянства. — Разве, Захар Семеныч, мою работу можно равнятьс дворниками да с певчими? У меня умственный труд. — Какой труд! Сел, написал и всё тут. Писанья несъешь, не выпьешь… плевое дело! И рубля не стоит.не выпьешь… плевое дело! И рубля не стоит.

{04212}

— Гм… Как вы насчет писанья рассуждаете… -обиделся Гейним. — Не съешь, не выпьешь. Того непонимаете, что я, может, когда сочинял эту рекламу,душой страдал. Пишешь и чувствуешь, что всю Россию вобман вводишь. Дайте денег, Захар Семеныч! — Надоел, брат. Нехорошо так приставать. — Ну, ладно. Так я сахарным песком возьму. Вашиже молодцы у меня его назад возьмут по восьми копеекза фунт. Потеряю на этой операции копеек сорок, ну, дачто делать! Будьте здоровы-с! Гейним повернулся, чтобы выйти, но остановился вдверях, вздохнул и сказал мрачно: — Россию обманываю! Всю Россию! Отечествообманываю из-за куска хлеба! Эх! И вышел. Ершаков закурил гаванку, и в его комнатееще сильнее запахло культурным человеком. еловеком.

{04213}

Оглавление

Обращение к пользователям