ЗНАКОМЫЙ МУЖЧИНА

Прелестнейшая Ванда, или, как она называлась впаспорте, почетная гражданка Настасья Канавкина,выписавшись из больницы, очутилась в положении, вкаком она раньше никогда не бывала: без приюта и безкопейки денег. Как быть? Она первым делом отправилась в ссудную кассу изаложила там кольцо с бирюзой — единственную своюдрагоценность. Ей дали за кольцо рубль, но… что купишьза рубль? За эти деньги не купишь ни модной, короткойкофточки, ни высокой шляпы, ни туфель бронзовогоцвета, а без этих вещей она чувствовала себя точноголой. Ей казалось, что не только люди, но даже лошадии собаки глядят на нее и смеются над простотой ееплатья. И думала она только о платье, вопрос же о том,что она будет есть и где будет ночевать, не тревожил еенисколько. «Хоть бы мужчину знакомого встретить… — думалаона. — Я взяла бы денег… Мне ни один не откажет,потому что…» Но знакомые мужчины не встречались. Их не трудновстретить вечером в «Ренессансе», но в «Ренессанс» непустят в этом простом платье и без шляпы. Как быть?После долгого томления, когда уже надоело и ходить, исидеть, и думать, Ванда решила пуститься на последнеесредство: сходить к какому-нибудь знакомому мужчинепрямо на квартиру и попросить денег. «К кому бы сходить? — размышляла она. — К Мишенельзя — семейный… Рыжий старик теперь наслужбе…» Ванда вспомнила о зубном враче Финкеле, выкресте,который месяца три назад подарил ей браслет икоторому она однажды за ужином в Немецком клубевылила на голову стакан пива. Вспомнив про этогоФинкеля, она ужасно обрадовалась.о
Финкеля, она ужасно обрадовалась.

{05117}

«Он наверное даст, лишь бы только мне дома егозастать… — думала она, идя к нему. — А не даст, так я унего там все лампы перебью». Когда она подходила к двери зубного врача, у нее ужебыл готов план: она со смехом взбежит по лестнице,влетит к врачу в кабинет и потребует 25 рублей… Нокогда она взялась за звонок, этот план как-то сам собоювышел из головы. Ванда вдруг начала трусить иволноваться, чего с ней раньше никогда не бывало. Онабывала смела и нахальна только в пьяных компаниях,теперь же, одетая в обыкновенное платье, очутившисьв роли обыкновенной просительницы, которую могут непринять, она почувствовала себя робкой иприниженной. Ей стало стыдно и страшно. «Может быть, он уж забыл про меня… — думала она,не решаясь дернуть за звонок. — И как я пойду к нему втаком платье? Точно нищая или мещанкакакая-нибудь…» И нерешительно позвонила. За дверью послышались шаги; это был швейцар. — Доктор дома? — спросила она. Теперь ей приятнее было бы, если бы швейцарсказал «нет», но тот, вместо ответа, впустил ее впереднюю и снял с нее пальто. Лестница показалась ейроскошной, великолепной, но из всей роскоши ей преждевсего бросилось в глаза большое зеркало, в котором онаувидела оборвашку без высокой шляпы, без моднойкофточки и без туфель бронзового цвета. И Вандеказалось странным, что теперь, когда она была бедноодета и походила на швейку или прачку, в ней появилсястыд и уж не было ни наглости, ни смелости, и вмыслях она называла себя уже не Вандой, а как раньше,Настей Канавкиной… — Пожалуйте! — сказала горничная, провожая ее вкабинет. — Доктор сейчас… Садитесь. Ванда опустилась в мягкое кресло. «Так и скажу: дайте взаймы! — думала она. — Этоприлично, потому что ведь он знаком со мной. Тольковот если б горничная вышла отсюда. При горничнойнеловко… И зачем она тут стоит?» Минут через пять отворилась дверь и вошелФинкель, высокий черномазый выкрест, с жирнымищеками и с глазами навыкате. Щеки, глаза, живот,толстые бедpa навыкате. Щеки, глаза, живот,
толстые бедpa

{05118}

— всё это у него было так сыто,противно, сурово. В «Ренессансе» и в Немецком клубеон обыкновенно бывал навеселе, много тратил там наженщин и терпеливо сносил их шутки (например, когдаВанда вылила ему на голову пиво, то он толькоулыбнулся и погрозил пальцем); теперь же он имелхмурый, сонный вид и глядел важно, холодно, какначальник, и что-то жевал. — Что прикажете? — спросил он, не глядя на Ванду. Ванда поглядела на серьезное лицо горничной, насытую фигуру Финкеля, который, по-видимому, неузнавал ее, и покраснела… — Что прикажете? — повторил зубной врач уже сраздражением. — Зу… зубы болят… — прошептала Ванда. — Ага… Какие зубы? Где? Ванда вспомнила, что у нее есть один зуб с дуплом. — Внизу направо… — сказала она. — Гм!.. Раскрывайте рот. Финкель нахмурился, задержал дыхание и сталрассматривать больной зуб. — Больно? — спросил он, ковыряя в зубе какой-тожелезкой. — Больно… — солгала Ванда. — «Напомнить ему, -думала она, — так он наверное бы узнал… Но…горничная! Зачем она тут стоит?» Финкель вдруг засопел, как паровоз, прямо ей в рот исказал: — Я не советую вам плюмбуровать его… Из етовазуба вам никакого пользы, всё равно. Поковыряв еще немножко в зубе и опачкав губы идесны Ванды табачными пальцами, он опять задержалдыхание и полез ей в рот с чем-то холодным… Вандавдруг почувствовала страшную боль, вскрикнула исхватила за руку Финкеля. — Ничего, ничего… — бормотал он. — Вы непугайтесь… Из этим зубом вам всё равно мало толку.Надо быть храброй. И табачные, окровавленные пальцы поднесли к ееглазам вырванный зуб, а горничная подошла иподставила к ее рту чашку. — Дома вы холодной водой рот полоскайте… -сказал Финкель, — и тогда кровь остановится…азал Финкель, — и тогда кровь остановится…

{05119}

Он стоял перед ней в позе человека, который ждет,когда же наконец уйдут, оставят его в покое… — Прощайте… — сказала она, поворачиваясь к двери. — Гм!.. А кто же мне заплатит за работу? — спросилсмеющимся голосом Финкель. — Ах, да… — вспомнила Ванда, покраснела и подалавыкресту рубль, вырученный ею за кольцо с бирюзой. Выйдя на улицу, она чувствовала еще больший стыд,чем прежде, но теперь уж ей было стыдно не бедности.Она уже не замечала, что на ней нет высокой шляпы имодной кофточки. Шла она по улице, плевала кровью, икаждый красный плевок говорил ей об ее жизни,нехорошей, тяжелой жизни, о тех оскорблениях, какиеона переносила и еще будет переносить завтра, черезнеделю, через год — всю жизнь, до самой смерти… — О, как это страшно! — шептала она. — Как ужасно,боже мой! Впрочем, на другой день она уже была в»Ренессансе» и танцевала там. На ней была новая,громадная, красная шляпа, новая модная кофточка итуфли бронзового цвета. И ужином угощал ее молодойкупец, приезжий из Казани. зжий из Казани.

{05120}

Оглавление

Обращение к пользователям