БЕЗЗАЩИТНОЕ СУЩЕСТВО

Как ни силен был ночью припадок подагры, как нискрипели потом нервы, а Кистунов все-таки отправилсяутром на службу и своевременно начал приемкупросителей и клиентов банка. Вид у него был томный,замученный, и говорил он еле-еле, чуть дыша, какумирающий. — Что вам угодно? — обратился он к просительницев допотопном салопе, очень похожей сзади на большогонавозного жука. — Изволите ли видеть, ваше превосходительство, -начала скороговоркой просительница, — муж мой,коллежский асессор Щукин, проболел пять месяцев, и,пока он, извините, лежал дома и лечился, ему безвсякой причины отставку дали, вашепревосходительство, а когда я пошла за его жалованьем,они, изволите видеть, вычли из его жалованья 24 рубля36 коп.! За что? — спрашиваю. — «А он, говорят, изтоварищеской кассы брал и за него другие чиновникиручались». Как же так? Нешто он мог без моегосогласия брать? Это невозможно, вашепревосходительство. Да почему такое? Я женщинабедная, только и кормлюсь жильцами… Я слабая,беззащитная… От всех обиду терплю и ни от когодоброго слова не слышу… Просительница заморгала глазами и полезла в салопза платком. Кистунов взял от нее прошение и сталчитать. — Позвольте, как же это? — пожал он плечами. — Яничего не понимаю. Очевидно, вы, сударыня, не тудапопали. Ваша просьба по существу совсем к нам неотносится. Вы потрудитесь обратиться в то ведомство,где служил ваш муж. — И-и, батюшка, я в пяти местах уже была, и вездедаже прошения не взяли! — сказала Щукина. — Я уж иголову потеряла, да спасибо, дай бог здоровьятеряла, да спасибо, дай бог здоровья

{06088}

зятю Борису Матвеичу, надоумил к вам сходить. «Вы,говорит, мамаша, обратитесь к господину Кистунову: онвлиятельный человек, для вас всё может сделать»…Помогите, ваше превосходительство! — Мы, госпожа Щукина, ничего не можем для вассделать… Поймите вы: ваш муж, насколько я могусудить, служил по военно-медицинскому ведомству, анаше учреждение совершенно частное, коммерческое, унас банк. Как не понять этого! Кистунов еще раз пожал плечами и повернулся кгосподину в военной форме, с флюсом. — Ваше превосходительство, — пропела жалобнымголосом Щукина, — а что муж болен был, у менядокторское свидетельство есть! Вот оно, извольтепоглядеть! — Прекрасно, я верю вам, — сказал раздраженноКистунов, — но, повторяю, это к нам не относится.Странно и даже смешно! Неужели ваш муж не знает,куда вам обращаться? — Он, ваше превосходительство, у меня ничего незнает. Зарядил одно: «Не твое дело! Пошла вон!» да ивсё тут… А чье же дело? Ведь на моей-то шее они сидят!На мое-ей! Кистунов опять повернулся к Щукиной и сталобъяснять ей разницу между ведомствомвоенно-медицинским и частным банком. Тавнимательно выслушала его, кивнула в знак согласияголовой и сказала: — Так, так, так… Понимаю, батюшка. В такомслучае, ваше превосходительство, прикажите выдатьмне хоть 15 рублей! Я согласна не всё сразу. — Уф! — вздохнул Кистунов, откидывая назадголову. — Вам не втолкуешь! Да поймите же, чтообращаться к нам с подобной просьбой так же странно,как подавать прошение о разводе, например, в аптекуили в пробирную палатку. Вам недоплатили, но мы-тотут при чем? — Ваше превосходительство, заставьте вечно богамолить, пожалейте меня, сироту, — заплакала Щукина.- Я женщина беззащитная, слабая… Замучилась досмерти… И с жильцами судись, и за мужа хлопочи, и похозяйству бегай, а тут еще говею и зять без места…Только одна слава, что пью и ем, а сама еле на ногахстою… Всю ночь не спала. сама еле на ногах
стою… Всю ночь не спала.

{06089}

Кистунов почувствовал сердцебиение. Сделавстрадальческое лицо и прижав руку к сердцу, он опятьначал объяснять Щукиной, но голос его оборвался… — Нет, извините, я не могу с вами говорить, -сказал он и махнул рукой. — У меня даже головазакружилась. Вы и нам мешаете и время понапраснутеряете. Уф!.. Алексей Николаич, — обратился он кодному из служащих, — объясните вы, пожалуйста,госпоже Щукиной! Кистунов, обойдя всех просителей, отправился к себев кабинет и подписал с десяток бумаг, а АлексейНиколаич всё еще возился со Щукиной. Сидя у себя вкабинете, Кистунов долго слышал два голоса:монотонный, сдержанный бас Алексея Николаича иплачущий, взвизгивающий голос Щукиной… — Я женщина беззащитная, слабая, я женщинаболезненная, — говорила Щукина. — На вид, может, якрепкая, а ежели разобрать, так во мне ни однойжилочки нет здоровой. Еле на ногах стою и аппетитарешилась… Кофий сегодня пила, и без всякогоудовольствия. А Алексей Николаич объяснял ей разницу междуведомствами и сложную систему направления бумаг.Скоро он утомился, и его сменил бухгалтер. — Удивительно противная баба! — возмущалсяКистунов, нервно ломая пальцы и то и дело подходя кграфину с водой. — Это идиотка, пробка! Менязамучила и их заездит, подлая! Уф… сердце бьется! Через полчаса он позвонил. Явился АлексейНиколаич. — Что у вас там? — томно спросил Кистунов. — Да никак не втолкуем, Петр Александрыч! Простозамучились. Мы ей про Фому, а она про Ерему… — Я… я не могу ее голоса слышать… Заболел я… невыношу… — Позвать швейцара, Петр Александрыч, пусть еевыведет. — Нет, нет! — испугался Кистунов. — Она визгподнимет, а в этом доме много квартир, и про нас чёртзнает что могут подумать… Уж вы, голубчик,как-нибудь постарайтесь объяснить ей.чик,
как-нибудь постарайтесь объяснить ей.

{06090}

Через минуту опять послышалось гуденье АлексеяНиколаича. Прошло четверть часа, и на смену его басузажужжал сиплый тенорок бухгалтера. — За-ме-чательно подлая! — возмущался Кистунов,нервно вздрагивая плечами. — Глупа, как сивый мерин,чёрт бы ее взял. Кажется, у меня опять подаграразыгрывается… Опять мигрень… В соседней комнате Алексей Николаич, выбившисьиз сил, наконец, постучал пальцем по столу, потом себепо лбу. — Одним словом, у вас на плечах не голова, — сказалон, — а вот что… — Ну, нечего, нечего… — обиделась старуха. -Своей жене постучи… Скважина! Не очень-то рукамволю давай. И, глядя на нее со злобой, с остервенением, точножелая проглотить ее, Алексей Николаич сказал тихим,придушенным голосом: — Вон отсюда! — Что-о? — взвизгнула вдруг Щукина. — Да как высмеете? Я женщина слабая, беззащитная, я не позволю!Мой муж коллежский асессор! Скважина этакая! Схожук адвокату Дмитрию Карлычу, так от тебя звания неостанется! Троих жильцов засудила, а за твои дерзкиеслова ты у меня в ногах наваляешься! Я до вашегогенерала пойду! Ваше превосходительство! Вашепревосходительство! — Пошла вон отсюда, язва! — прошипел АлексейНиколаич. Кистунов отворил дверь и выглянул в присутствие. — Что такое? — спросил он плачущим голосом.Щукина, красная как рак, стояла среди комнаты и,вращая глазами, тыкала в воздух пальцами. Служащиев банке стояли по сторонам и, тоже красные, видимозамученные, растерянно переглядывались. — Ваше превосходительство! — бросилась кКистунову Щукина. — Вот этот, вот самый… вот этот…(она указала на Алексея Николаича) постучал себепальцем по лбу, а потом по столу… Вы велели ему моедело разобрать, а он насмехается! Я женщина слабая,беззащитная… Мой муж коллежский асессор, и сама ямайорская дочь!оллежский асессор, и сама я
майорская дочь!

{06091}

— Хорошо, сударыня, — простонал Кистунов, — яразберу… приму меры… Уходите… после!.. — А когда же я получу, ваше превосходительство?Мне нынче деньги надобны! Кистунов дрожащей рукой провел себе по лбу,вздохнул и опять начал объяснять: — Сударыня, я уже вам говорил. Здесь банк,учреждение частное, коммерческое… Что же вы от насхотите? И поймите толком, что вы нам мешаете. Щукина выслушала его и вздохнула. — Так, так… — согласилась она. — Только уж вы,паше превосходительство, сделайте милость, заставьтевечно бога молить, будьте отцом родным, защитите.Ежели медицинского свидетельства мало, то я могу и изучастка удостоверение представить… Прикажитевыдать мне деньги! У Кистунова зарябило в глазах. Он выдохнул весьвоздух, сколько его было в легких, и в изнеможенииопустился на стул. — Сколько вы хотите получить? — спросил онслабым голосом. — 24 рубля 36 копеек. Кистунов вынул из кармана бумажник, достал оттудачетвертной билет и подал его Щукиной. — Берите и… и уходите! Щукина завернула в платочек деньги, спрятала и,сморщив лицо в сладкую, деликатную, даже кокетливуюулыбочку, спросила: — Ваше превосходительство, а нельзя ли моему мужуопять поступить на место? — Я уеду… болен… — сказал Кистунов томнымголосом. — У меня страшное сердцебиение. По отъезде его Алексей Николаич послал Никиту залавровишневыми каплями, и все, приняв по 20 капель,уселись за работу, а Щукина потом часа два еще сиделав передней и разговаривала со швейцаром, ожидая,когда вернется Кистунов. Приходила она и на другой день. одила она и на другой день.

{06092}

Оглавление

Обращение к пользователям