3

Когда девочки наконец дошли до школы, Элизабет была сильно раздражена. Обычно в начале дня ее переполняла жажда деятельности, не терпелось поболтать с друзьями. Сегодня же она была готова спрятаться куда-нибудь, лишь бы никого не знакомить с Брук Деннис. Как назло, у входа стояли две ее лучшие подруги.

Эми Саттон и Джулии Портер, как и Элизабет, нравилось работать в газете. Высокая, с мальчишескими повадками, Эми была самой близкой подругой Элизабет в школе. Джессика иногда издевалась над застенчивостью и неловкостью Эми, но Элизабет любила подругу – в особенности за тонкое чувство юмора. Джулия походила на саму Элизабет: такая же хорошенькая, приветливая и самостоятельная.

– Привет, Лиз! – Глаза Джулии возбужденно блестели. – Угадай, с кем сегодня после занятий встречается мистер Боумен? С тремя асами-репортерами!

– Значит, ему понравилась наша идея сделать музыкальную рубрику?

Элизабет была счастлива, что ее предложение о музыкальной колонке пришлось по душе мистеру Боумену, она даже почти забыла о Брук.

Раздался первый звонок, мимо них проходили ребята. Вдруг Элизабет вспомнила, что еще не познакомила Брук с девочками.

– Эми, Джулия, познакомьтесь, это наша новенькая, Брук Деннис. Она недавно переехала сюда со своим папой. – Затем, сделав паузу, Элизабет повернулась к Брук: – Брук, а это мои подруги Эми Саттон и Джулия Портер.

– Это, конечно, замечательно, что вы такие неразлучные подруги. – Брук мельком взглянула на Эми и Джулию. – Но если вам придет в голову пригласить в свою тесную компанию меня, то можете не рассчитывать.

Светлые глаза Эми раскрылись от удивления. Она оторопело уставилась на хорошенькую незнакомку. Джулия, напротив, откликнулась моментально:

– А тебя никто и не приглашает. Элизабет старалась быть вежливой, но ты, похоже, о вежливости и слыхом не слыхивала.

Подождав, когда отзвенит последний звонок, Брук холодно ответила:

– Я не намерена задерживаться в этой школе, поэтому познакомиться ближе у нас просто не будет времени. И такую потерю я как-нибудь переживу, – закончила она едко.

Терпение Элизабет иссякло, но она считала себя обязанной проводить новенькую в класс.

Торопясь на первый урок, Элизабет всей душой желала, чтобы у них с Брук было как можно меньше общих занятий. Хоть бы остаток дня провести спокойно!

Они облегченно вздохнули, когда выяснилось, что Брук записана в параллельный класс. Они с Джессикой избавлены теперь от встречи с соседкой, по крайней мере на первом уроке. Но на следующем – социологии – они, к своему сожалению, пересекались с Брук. Вела социологию миссис Арнетт, и это был не самый любимый для Джессики предмет. Что же будет, когда Джессика встретится там с Брук?

Элизабет опасалась не зря. Девочки поссорились сразу, как только Джессика уселась на свое место в классе миссис Арнетт, а рядом с ней оказалась Брук.

– Ну, и кто ты из близнецов-неразлучниц? – спросила Брук. – Хотя на самом деле меня это мало интересует, – добавила она презрительно.

– Я Джессика.

– А-а! Это у которой болел живот. Ну что, мамочка тебя вылечила?

У Джессики не было и малой толики той выдержки, какой обладала ее сестра, и за словом она в карман не лезла.

– Да, живот больше не болит, зато в твоем присутствии разболелась голова.

К счастью, Брук не успела ответить. Миссис Арнетт встала и начала проверять присутствующих по списку. Один за другим ребята называли себя.

Когда дошли до „П», Кэролайн Пирс, чья парта была первой в ряду, издала оглушительный вопль и схватилась за щеку.

– Боже мой! Кэролайн, дорогая! Что случилось?

Миссис Арнетт торопливо подошла и стала внимательно разглядывать лицо девочки.

Джессика да и многие другие за миг до этого увидели, как Чарли Кэшмен целился резинкой в первый ряд. Чарли оттянул резинку, точно тетиву лука, а затем отпустил. Попав в цель, он победно ударил себя кулаком в грудь. Многие засмеялись, а Чарли, неравнодушный к успеху, дурашливо раскланялся.

– Я скажу, что случилось, – отчетливо произнесла Брук со своего места. – Вот этот мальчик выстрелил резинкой.

Она указала пальцем на Чарли. Тот изумленно уставился на обвинительницу.

– И многие думают, что это ужасно смешно, – добавила Брук, в упор глядя на Джессику.

Воцарилось гробовое молчание. Даже миссис Арнетт растерялась. Прервала молчание Кэролайн Пирс, у которой было больше всех прав злиться на Чарли. Она повернулась к своей соседке и громко прошептала:

– Вот кого нам не хватало в классе – агента ФБР!

Реплику Кэролайн расслышали все, и класс зашелся от хохота: ябеды никогда не пользовались в школе уважением.

Не смеялся лишь один человек – Брук Деннис. Она невозмутимо взирала на происходящее и одобрительно кивнула, когда миссис Арнетт попросила Чарли задержаться после уроков, а остальных предупредила: кто не успокоится – того постигнет та же участь.

День подходил к концу, а Брук так и не помирилась с одноклассниками. К уроку английского языка и литературы почти все ученики мистера Боумена знали о случае с резинкой. Настроение у Джессики было отвратительным: ей вовсе не хотелось видеть Брук еще и на английском, к тому же сочинение о прочитанной книге она так и не написала. Прозвенел звонок, и Джессика поплелась в класс.

О радость! Они с Брук сидят далеко друг от друга.

– Слава Богу! – шепнула она своей лучшей подружке Лиле Фаулер. – Целых четыре ряда между нами и мисс Ябедой.

Лила тоже была членом „Клуба Единорогов» и команды болельщиц Бустер-клуба и тоже успела столкнуться с грубостью Брук.

– Знаешь, что она мне сейчас сказала в коридоре? Я, видишь ли, хожу недостаточно быстро! – Лила возмущенно тряхнула длинными волосами. – Как будто я специально подвернула ногу, чтобы пропустить сегодняшний матч и не болеть за наших!

Она стала теребить жемчужные бусы, которые очень подходили к ее розовому свитеру. Джессика увидела злые огоньки в глазах подруги.

„Если бы взглядом можно было убить, – подумала она, – Брук Деннис сейчас бы рухнула замертво».

Мистер Боумен раскрыл классный журнал; Джессика шепнула Лиле:

– Не беспокойся, что-нибудь придумаем. Поганка Деннис еще пожалеет, что пришла в нашу школу.

Лила, не меньше Джессики обожавшая интриги, улыбнулась в предвкушении удовольствия.

– Джес, ты лучший мастер на выдумки. Придумай поскорее что-нибудь эдакое.

Девочки чуть было не пропустили самую приятную новость. Вместо проверки домашнего сочинения мистер Боумен предложил ученикам закончить свои плакаты для книжной ярмарки. Джессика пришла в восторг. Во-первых, можно отложить сочинение до лучших времен, а во-вторых, она сейчас станет героиней дня. Плакат получился на славу, и она не сомневалась, что все начнут ее хвалить. И действительно, у плаката столпился весь класс.

– Самая профессиональная работа, какую я видел в жизни! – восхитился Чарли Кэшмен. – Хотя моя, конечно, самая красочная.

Он развернул свой плакат и положил рядом с плакатом Джессики. Ребята вокруг захохотали. Мальчик на плакате был одет в ярко-зеленые шаровары, а на голове у него была шляпа в горошек.

– Разве Том Сойер клоун? – поддразнил его Джерри Макалистер.

– Нет, конечно, – согласился Чарли. – Но, по-моему, Марк Твен не стал бы возражать против новой одежды для его героя. И потом, как иначе обыкновенный парень сможет состязаться с неотразимой Нэнси Дрю?

– Какое уж тут состязание, – сказал Джерри, восхищенно разглядывая плакат Джессики.

– Работа еще не окончена, – с улыбкой, но достаточно строго произнес мистер Боумен, и все поняли, что пора приниматься за дело.

Толпа вокруг Джессики и Джерри быстро растаяла. Ребята приступили к работе. До пятницы оставалось не так много времени.

Учитель подошел к Брук.

– Ты у нас новенькая и, наверное, не успеешь сделать свой собственный плакат, и поэтому… – Мистер Боумен положил ей руку на плечо и подвел к Джессике и Лиле, которые работали бок о бок. – Помоги-ка Лиле дорисовать иллюстрацию к „Паутине Шарлотты».

Джессика посмотрела на подругу. Та словно окаменела, ее губы сжались.

Брук дождалась, когда мистер Боумен ушел в другой конец класса, и оценивающе взглянула на плакат Лилы.

– Больше напоминает автомобильную пробку, чем паутину, – процедила она, изучая перекрестье линий, которые Лила изобразила под заглавием.

– Я не удивляюсь, что ты знаток насекомых. В особенности жуков-стукачей, – насмешливо ответила Лила, затем окунула кисточку в синюю краску и протянула Брук. – Если можешь сделать лучше – приступай!

– Почему бы нет? – Брук схватила кисточку и, отстранив Лилу, сделала несколько резких, решительных мазков.

И вдруг, макая кисть, случайно толкнула банку с краской. Никто и опомниться не успел, как яркая синяя струйка побежала по парте и по плакату Джессики. В одно мгновение замечательные иллюстрации были безнадежно испорчены.

Джессика стояла как громом пораженная. Она с ужасом смотрела на жалкие остатки своей работы. В глазах ее стояли слезы.

– Как ты могла? – закричала Лила. – Ты знаешь, сколько труда потрачено на этот плакат?! – Уперев руки в боки, она встала перед Брук. – И вообще – что это такое? Не успела появиться, а от тебя одни несчастья!

Заслышав вопль Лилы, к девочкам поспешил мистер Боумен.

– Что здесь произошло? – спросил он.

Джессика кивнула в сторону испорченного плаката.

– Брук перевернула банку с краской, – начала она, – и мои иллюстрации совсем… совсем… – От слез у нее перехватило дыхание.

Вместо извинения Брук возмущенно проговорила:

– Это не я.

Лила и Джессика уставились друг на друга, не веря своим ушам. Сначала она испортила плакат, а теперь еще и не признается – это уже слишком!

– Тогда объясни, откуда на плакате краска?! – потребовала Лила.

– Ты сама знаешь, как все было. – Брук невозмутимо повернулась к учителю. – Мистер Боумен, Лила толкнула меня под локоть, когда я помогала ей доделывать паутину. Она стояла сзади, и, по-моему, ей не понравилось, как я рисую.

– Что? – Лила побагровела от ярости. – Я даже не дотронулась до тебя! Об тебя испачкаешься хуже, чем краской.

В глазах Лилы сверкала такая ненависть, что Джессика даже поразилась.

– Тише, девочки, – перебил Лилу мистер Боумен. – Я бы не хотел оставлять вас после уроков. Не важно, кто виноват, главное теперь – как помочь Джессике. – Он обвел рукой залитые краской парту и плакат. Синий ручеек уже стекал на пол.

– Но, м-м-мистер Боумен… – Лила от волнения стала заикаться. – Я же ничего не сделала… Я…

– Все совершают ошибки, – проговорила Брук. – Плохо только, что кое-кто в этом не сознается.

– Как бы то ни было, – мистер Боумен протянул мокрую тряпку Лиле, а Брук – швабру, – пока не ототрете пятна, домой не пойдете.

Оглавление