Глава 6

Паранойя порой приносит пользу

Вылизывая морду и лапы от коровьей крови, я изучала ночь. В горах луна яркая и светит по-другому, но форма у нее такая же. Острые края. Голодная луна. Не луна-охотник, не круглая, не полная. Там было так много звезд, что даже Джейн не могла их сосчитать. А здесь, в окружении людей, луна тусклая, а звезд мало. Они прячутся вблизи человека. Человека и его фальшивого света.

Вылизавшись от холодной говяжьей крови, я втянула носом зловоние человеческой крови и вампирской слюны с тряпицы, которую она оставила под горшком с растением. Мертвые люди и это. Больное существо. Сумасшедшее. Короткие, быстрые вдохи — и запах вошел глубоко внутрь. И… я обнаружила кое-что новое. Раньше не замечала этого. Открыла рот, высунула язык, напрягла губы, оттянула назад. Пропустила запах через нёбо. Есть!

Горшок с растением покачнулся. Шерсть на загривке вздыбилась. Поставила лапу на горшок, ударила по нему. Горшок повалился. Из него посыпались корни, земля, растение. «Живое?» Движется как дикобраз. Плохая еда. Больно. Осторожно, колючки! Еще удар. Оно покатилось. «Больно!»

Припала к земле. Выпустила когти. Ударила. Сильно. Растение-животное покатилось к скамье, ударилось, разбилось. «Убить!» Подпрыгнула. Приземлилась всем своим весом на горшок. Вцепилась когтями в разбитое тело.

Земля вырвалась из трещины, словно кровь. Раненая жертва опять превратилась в горшок. Теперь разбитый. Понюхала, учуяла запах человеческой крови на днище. Запах сумасшедшего. И слабый оттенок чего-то еще. В памяти нет такого запаха. Именно такого. Но в то же время что-то знакомое. Я громко зарычала. Зашипела.

«Охотиться!» Команда изнутри. Она сгорала от нетерпения. Отпихнула ее внутрь. Замерла.

Я изогнула спину и прыгнула на стену. Подождала. Приземлилась с другой стороны. Под кустами подползлa к стене соседского логова. В ночь. Обогнула квартал и приблизилась к главному входу в дом Кейти. Тот сумасшедший, вампир-выродок, был здесь. Совсем недавно. Свежий гнилостный душок перекрывал запах Лео и Громилы. Он следил за ними. Ждал в дверях напротив. Я посчитала: во втором доме вниз по улице. Наблюдал. Прятался в тени. Мерзкая вонь возбуждения, перемешанные феромоны. Сложные запахи.

«Вид адреналина, свойственный вампирам», — думала Джейн. Мне было известно про адреналин. Жесткое мясо, если убивать медленно или долго преследовать. Еда лучше, если лежать в засаде, а потом броситься на жертву. Быстрая смертельная атака. Но иногда хочется погонять еду и поиграть с ней. Трудный выбор. Нежное мясо или развлечение.

Запах позвал. Странный привкус, который едва ощущался. Сумасшедшее существо двинулось дальше. Дергалось в тени. Возбуждение росло. «Охотиться!» Проехали машины. Отправилась по следу, когда снова упала тень. Нос не отрывая от земли. Учуяла запах жертвы под отпечатками обуви сумасшедшего. Самка человека. Шла по улице. Запах секса. Много партнеров. Без постоянной пары. В поиске. Из этого запаха яростно било и нос одиночество.

Я вспомнила настоящее спаривание еще до того, как она появилась, до того, как мы стали едины. Глубоко внутри всколыхнулось ее удивление. Воспоминания о времени до ее появления были далеко запрятаны под воспоминаниями о времени после ее появления. Картина шокировала ее. Она стала сопротивляться. Я отбросила эти мысли, как горшок с растением. Бесполезно. Потом. «Охотиться!»

Прошла больше пяти кварталов и почувствовала свежую кровь. Припала к земле в переулке, в тени стены. Поползла. Одну лапу, другую, одну, другую, вперед, в темноту. Шерсть на животе волочилась по грязному камню человеческой дороги. Сумасшедший сидел на корточках, освещенный человеческим светом. Морщинистый. Иссушенный. Гниющий. Вонь от обильной свежей крови. Человеческой. Чавканье. Сумасшедший ел, не обращая внимания на похитителя еды. Серый свет и темнота образовались над ним. Он как будто трансформировался. Превращался. Морщины стали исчезать. Запах гниения пропал.

Прижалась к земле. Подобралась поближе. Так чтобы он был в пределах досягаемости. Собрала все свои силы. Приготовилась. Замерла. Прыгнула. Поднялась в воздух. Вращая длинным хвостом для равновесия. Передние лапы вытянуты. Когти выпущены. Губы оттянуты назад. Рот открыт. Клыки обнажены.

Сумасшедший поднял на меня глаза. Мелькнуло лицо, бледное в тусклом свете. И он исчез. Исчез. Быстро.

Я оторопела. Проскочила то место, где он только что был. А теперь пропал. Пролетела через пустой воздух. Спрятала когти. Подняла лапы, чтобы смягчить падение. Врезалась в кирпичную стену. Вся тяжесть пришлась на одну лапу. Она подвернулась. Ударилась телом. Жесткое столкновение. Повредила лопатку. Ушибла бедро. Упала на землю. А глаза искали.

Странный звук. Посмотрела вверх. Там. На выступе. Один, два этажа. Слишком высоко для прыжка. Сумасшедший держался на выступе окна. И смотрел вниз.

Смеялся. Я зарычала, зашипела. Он прыгнул. Высоко, на крышу. Побежал. Не прячась. Я подняла голову. Взвизгнула от разочарования. Эхо принесло обратно мой яростный визг.

«Уходи! — мысленно велела она. — Уходи и превращайся обратно! Белые люди с ружьями». Она послала образ, знакомый нам обеим. Воспоминание о белых людях, которые охотятся на большую кошку.

Ее мысли вышли вперед. Она была экспертом по миру людей. Теперь мы равноправно контролировали ситуацию. Я побежала вон из переулка. Вдоль квартала. В тень. Обползла высокую громадину машины. «Хаммер». Услышала звуки сирены. Полиция. Смертельная опасность.

Поспешила сквозь темноту, сторонясь тех, на кого могут охотиться люди. Семья ведьмы что-то праздновала, их колдовская энергия, искрясь, прорывалась наружу. Почти добежала до дома Кейти. Сильный запах вдруг перекрыл все остальные. «Свежий».

Пригнулась, нос прижала к земле. Сумасшедший возвращался этой дорогой. Джейн притихла. Я склонила голову, взяла руководство на себя. Короткие равномерные вдохи втягивали воздух и запах следов. Я высунула язык, стала нюхать и пробовать. Подняла глаза к небу. Солнце давно зашло. Припала к земле. Отправилась по следу, передвигаясь бесшумно в ночи. Я хороший охотник.

Тот сумасшедший перешел большую реку по мосту. Мост был полон машин и залит светом. Никакой тени, чтобы незаметно проскользнуть. Забралась высоко на железку. Внизу ко мне приближался фургон, выплевывая клубы яда. Подтянула лапы. Рассчитала время, словно в погоне за добычей. Прыгнула.

Когти и лапы ударились о машину. Я зашаталась. Металл подо мной заскрежетал. Пригнулась, нашла равновесие. Трясло, будто скакала на буйволе. Когти инстинктивно цеплялись за металл в поисках плоти.

На другой стороне большой реки город опустел, запахи изменились. Здесь было меньше смерти: кислая речная вода, мертвая рыба, алкоголь, выхлопные газы. Больше добычи: домашние и дикие кошки, много собак. Большие крысы, нутрии. Джейн их раньше изучала. Десятикилограммовые крысы. Хорошая пища? Птицы — хищники и добыча. Охотились совы. Летучие мыши. Белки — крохотные, на один зуб. Комары — слишком маленькие, чтобы их ловить. Болото. Сточные воды стекали в озера вокруг Нового Орлеана. Неподвижная вода расстилалась впереди. На поверхности отражалась яркая, заостренная луна.

Фургон замедлил ход. Я спрыгнула. Попила воды с какими-то мелкими растениями и букашками. Прямо передо мной, в конце короткой дороги, из темноты выглядывал приземистый домик. Окна с человеческим светом смотрели как глаза хищника. И никаких других строений поблизости. На полусогнутых, поджав хвост, двинулась по следу к дому, который находился под защитой силы. Но не колдовской. Она насторожилась. Припоминая что-то. «Народ», — подумала она.

Такие, как она. Чироки. Я оттолкнула ее прочь. «Это моя охота». Прошла по следу сумасшедшего вокруг дома. Домашний кот, собачий запах. Внутри, с людьми, домашние животные. Позади среди деревьев стояла низкая деревянная хижина. «Милая сторожка, — подумала она в сильном волнении. — Здесь живет старейшина. Я помню!»

Там, в глубине, я положила лапу на ее мысли, требуя тишины. Подкралась к хижине. На земле полно следов сумасшедшего. Запах повел меня по тропинке в лес. Натоптанная тропинка. Укрытие неподалеку? Или он охотился на старейшину?

«Нет», — подумала она. Возник образ беспомощных котят. «Надо защищать! — потребовала она. — Как и старейшину». Я затолкала ее вниз, глубоко, откуда ее не слышно. Она стала бороться. Ударила ее внутренними когтями, задавив ее мысли. Это охота. Она замолчала, злая, встревоженная.

Шла по следу сумасшедшего в лесу. Сосны, елки, дуб, клен, амбровое дерево. Земля смердела гниением. Это от собак старейшины. Два собачьих тела разлагались в зарослях кустарника. Это была территория охоты.

Я двигалась медленно, хвост держала параллельно земле. Помнила, с какой скоростью перемещался сумасшедший. Не как больная добыча. А как ветер. Невидимый, быстрый. Я часто останавливалась, втягивая носом воздух. Оборачивалась назад, принюхивалась, промеряла деревья. Пожар этот лес не чистил, подлесок рос густо. Тропинка в одном направлении. Ловушка? Сумасшедший догадался бы про ловушки.

Деревья расступились, и я вышла на поляну. Земля была засыпана сосновыми иголками. Я пригнулась, выжидая. Все было тихо. Медленно я обошла вокруг открытого участка. Ничего не нашла. Ни продолжения тропинки. Ни следов исчезновения вампира. Осторожно двинулась в центр поляны. Почва была наполнена духом сумасшедшего, воняла старой кровью. Гниением пожирателя печени. Он не уходил отсюда. Но его здесь не было. Странно. Игра и охота для нее, для Джейн.

Я посмотрела на небо. Ночь скоро кончится. А нам далеко до нового логова, до камня, который она пометила, чтобы найти дорогу. До еды, которую не надо было преследовать. Большой кусок мертвой коровы лежал в логове в холодном месте.

«В холодильнике, — подсказала она мысленно. — В бесплатном доме».

Повернувшись, я пошла обратно по тропинке.

Почти на рассвете я остановилась на границе города, в безопасном месте, среди множества теней. В саду возле дома, где спала семья. Кто-то храпел. Джейн очнулась, заявив, что теперь она альфа. Если я не трансформируюсь, Пантера останется на весь день, а она будет внутри. Но это плохо для нашей охоты. Я-мы забрались под дерево. Припали к земле. Я позволю ей выйти. Я-мы поменялись ролями. Серость, похожая на полумрак пещеры, поглотила меня. Свет и тьма, молния на изорванном грозой небе. Кости сдвинулись с места, затрещали. Боль пронзила тело, словно в меня вонзили тысячи ножей.

Зашипела. Ушла.

Нагая и грязная, я лежала на земле, задыхаясь и трясясь, как будто после удара молнии. По ноге полз паук, я стряхнула его. На этот раз я, кажется, дольше обычного находилась в сером пространстве превращения. Я понятия не имела, что на самом деле происходит при трансформации, хотя видела цифровое видео, которое не так давно сделала Молли. В действительности я не пропадала в какой-то иной сфере, а просто сверкала, как свет из тени, как молния из грозовой тучи. Я решила, что это может быть чем-то вроде квантовой механики или физики: мои клетки перемещались, но никуда не исчезали. Вроде того. Естественно, я никого не спрашивала об этом. Отдышавшись, я перекатилась сначала на четвереньки, а потом встала на ноги.

Мне срочно требовались калории, но прежде надо было одеться. Я стянула с шеи мешок и развернула одежду. Я так туго ее скатывала, что она всегда жутко мялась, но это все равно было лучше, чем ходить голой. Я натянула джинсы, футболку и привязала мешок, в котором остались только деньги, мобильник, ключи и оружие (кол, крест и пистолет), к талии и влезла в башмаки на тонкой подошве. Ни лифчика, ни трусиков, но все прикрыто. Я завязала свои длинные волосы в узел, чтобы не мешались. По крайней мере, они никогда не спутывались при трансформации. Расправив плечи, я шагнула из-под крыши дома навстречу рассвету. Я не представляла, где нахожусь географически, однако мое кошачье чутье подсказывало, что идти надо на северо-восток. И я хотела есть. В моем животе громко урчало.

В неясном свете наступающего утра я разглядела круглосуточный магазин и купила шоколадный батончик — для калорий, кока-колу — для энергетического кофеинового вплеска и новую губную помаду. Зашла с покупками в туалет и привела себя в порядок, вымыв лицо и руки и вычистив грязь из-под ногтей. Мне понадобится такси, но ни один уважающий себя таксист не захочет посадить человека, который выглядит так, словно провел ночь под мостом, не снимая одежды. Более или менее прихорошившись, я вернулась к кассиру, заплатила за второй батончик и изо всех сил постаралась изобразить из себя уставшую от жизни ночную тусовщицу.

— Не скажете, где я нахожусь?

Кассир засмеялся. Ему было, вероятно, лет восемнадцать. Прыщавый подбородок, жирные волосы, запах табака и перегара от вчерашнего пива.

— Ты возле бульвара Лапалко.

— Я только что вышла вон оттуда. Там лес, болото и озеро, — ткнула я пальцем. — Что это?

Он снова засмеялся, приняв меня за отчаянную тусовщицу, которая не помнит, где и с кем провела ночь. А я как раз и хотела, чтобы он в это поверил. Его похотливый взгляд вызывал отвращение, но ничего, можно было и потерпеть.

— Национальный исторический парк Жана Лафитта? Может, озеро Катауэтч? В этой стороне несколько озер.

Я вытащила пятерку.

— Она твоя, если вызовешь мне такси. Надежного парня, который отвезет меня назад в Квартал.

Кассир наклонился вперед, упершись локтем в стойку.

— Я освобожусь через пару часов. Могу отвезти.

Я улыбнулась, оглядела его, словно заинтересовавшись предложением, и покачала головой.

— Заманчиво, но через час я должна быть на работе. Поэтому мне надо доехать быстро и без приключений.

Он вздохнул и вытащил мобильный телефон.

— Ты подумай получше. Работы навалом, а настоящее удовольствие найти намного труднее. А мы могли бы повеселиться.

Я снова покачала головой, на этот раз добавив впечатляющую улыбку сожаления, и он набрал номер. На другом конце ответили: «Блуберд Кэб», и я расслабилась. Возможно, я слегка и страдаю паранойей. Но паранойя иногда приносит пользу.

Кассир прижал трубку к уху, заглушив звук.

— Это Нельсон. Я на работе, но у меня тут цыпочка, которой нужно такси до Квартала. — Парень посмотрел на меня. — Деньги у тебя есть? Придется раскошелиться.

Я достала десятку и двадцатку.

— А потом буду лапу до зарплаты сосать, — солгала я. Скажешь, что денег много, и превратишься в мишень. Придется руки ломать, а день с этого начинать не хотелось.

— У нее есть деньги. Точно. — Он дал отбой. — Приедет через пять минут. Мой двоюродный брат Ринальдо. Нормальный мужик. Жена, пятеро детей. Работает в третью смену и водит такси, чтобы всех их прокормить. Попробовал рассказать ему о противозачаточных средствах, но только он не самый большой умник на свете, если ты понимаешь, о чем я. — Кассир пытался шутить со мной и рассмеялся, как будто это и вправду было смешно.

Я улыбнулась и кивнула:

— Спасибо, ценю твою заботу.

Он вытащил визитку из кармана и протянул мне:

— Позвони в следующий раз, когда захочешь потусоваться. Я могу кое-что достать. Ты поняла меня?

— Спасибо, — сказала я и показала на визитку. — Запиши телефон Ринальдо на обратной стороне. Неизвестно, когда еще ранним утром мне может понадобиться такси.

Дело было сделано, я засунула визитку в мешок и вышла на улицу.

Через пару минут подкатил Ринальдо, в желтой машине с большими синими птицами, нарисованными на передних дверцах. Он окинул меня взглядом, махнул рукой, показывая, чтобы я подошла. Раздался щелчок автоматического замка, и дверцы открылись. Я забралась на заднее сиденье и назвала адрес.

— И мне нужно позавтракать. Остановись по дороге у какого-нибудь фастфуда, и я угощу нас обоих.

Ринальдо посмотрел на меня в зеркало заднего вида и ответил:

— Угу.

Я восприняла это как «угу» и откинулась на спинку. Я была совершенно измучена.

Когда я вылезала из такси, Джо сидел на передней веранде моего дома. Я договорилась с Ринальдо, что он будет забирать меня по утрам, где бы я ни оказалась. Всегда полезно завести дружбу с водителем такси. Я на своей шкуре испытала, как иногда непросто, а порой просто невозможно самостоятельно добраться до дому. А туда, где я превращалась обратно в человека, таксист ни за что не поедет — не те это места. Только если ради постоянного клиента. Приняв меня за тусовщицу, доказательством чему послужили мой усталый вид и красная губная помада, Ринальдо посоветовал соблюдать осторожность, разрешил звонить в любое время и уехал.

Поглядев на Джо, я вздохнула. Мне нужен был душ, чайник чая и сон, а не вот это.

— Не хочешь рассказать, где провела ночь? — потребовал он.

— Нет. Не хочу. Уйди от моих дверей. — Он нахмурился, а я скрестила руки, позвякивая ключами. — Ты мне не папочка, не любовник, не начальник. И где я была, тебя не касается. Я сейчас не в настроении это обсуждать. Я устала и хочу в душ. И я тебе челюсть сломаю, если понадобится. Отойди.

— У меня есть вопросы. — Джо подвинулся, и я открыла дверь. Он шагнул вслед за мной слишком быстро: чтобы не пустить его в дом, мне пришлось бы сперва вытолкать его за дверь.

Я снова вздохнула, когда он направился за мной на кухню. Я поставила чайник.

— Ладно. Но сначала я пойду в душ. Можешь подождать.

Закрыв дверь спальни, я разделась и залезла под горячий душ для персонального сеанса гигиенического ухода. На теле у меня было немного волос, спасибо индейской крови, но всякий раз после трансформации они все вылезали наружу, словно я никогда их не сбривала. А если превращение происходило каждую ночь, то это становилось проблемой.

Удостоверившись, что чайник уже давно свистит, я выключила воду, натянула старую майку, шорты и вернулась обратно в кухню. Легкая ткань на спине совершенно промокла от влажных распущенных волос. Мой гость сидел за кухонным столом, развалившись так, как будто это он был здесь хозяином. Солнечные очки лежали возле его левой руки, а глаза следили за моими ногами, когда я подходила к плите.

— Я снял его с огня и залил заварку, — сказал он.

Удивившись, я подняла пластиковую крышку чайного фильтра и понюхала его содержимое. Перед тем как пойти в душ, я засыпала туда крепкий «Мадагаскар Ванилла Санди Бленд», засунула в чайник и оставила дожидаться моего возвращения. А теперь чай был готов.

— Спасибо, — сказала я и налила себе чаю в трехсотграммовую кружку, потом добавила ложку сахара и размешала. — Хочешь?

— Не, не надо.

Он казался не таким настырным, как на пороге моего дома, а после горячего душа я чувствовала себя чуть более терпеливой. Но у меня возникло ощущение, что наш разговор либо вот-вот перерастет в драку, либо обернется потоками вранья. Ни для того, ни для другого настроения у меня не было.

Я съела шесть гамбургеров «Эгг Мак Маффин» и выпила три кока-колы, поэтому сейчас голода не испытывала. И это было, скорее всего, хорошо. Когда люди видели, сколько я ем, у них обычно глаза вылезали от удивления. Ринальдо решил, на меня жор напал из-за наркотиков. Я не стала его разубеждать.

Сидя напротив Джо, я прихлебывала чай и думала. Хотелось сказать, что я не обязана давать ему объяснения, но он здесь жил, и у него имелись связи, которых не было у меня. Я могла бы ему уступить немножко.

— Ладно. Ты в моем доме. Душ я приняла. Пью чай. Слушаю тебя.

— Где ты была ночью? — Когда я покачала головой, он продолжил допрос. — Как ты сумела выбраться отсюда так, что я не заметил? — Я снова покачала головой, чуть улыбнувшись, и Джо прищурил глаза, глядя на меня. — Как ты нашла камеру, направленную во двор Кейти?

Ах да! Камера. Если он надеялся работать в службе безопасности Кейти и прошляпил камеру, которую я обнаружила, то это могло только испортить его репутацию.

— А на этот вопрос я отвечу. — Я улыбнулась во весь рот и опустила взгляд в кружку с чаем. — Я профи. — И сделала глоток.

Он выдал злобный смешок и ничего не ответил. Молчание затянулось. Его взгляд придавил меня тяжелым грузом. Но в игре, кто дольше выдержит и какой хищник быстрее моргнет, он проиграл. Его враждебность исчезла, переродившись в резкий выдох и противный запашок разочарования.

— Хорошо. Ты умеешь делать такие вещи, которые я не умею. Ты получила работу, а я нет. Но этой ночью убили девушку. Это сделал выродок.

— Знаю. Я его видела.

Джо (Рик, у него все-таки было имя) выпрямился на стуле, подобравшись. Я поставила кружку, освободив руки, и стала ждать, что он предпримет. Этим утром на нем опять была футболка, и, когда его бицепсы напряглись, нижняя часть татуировок обнажилась чуть больше, чем вчера. На левой руке совершенно точно я разглядела когти. Что-то темное и нечеткое на правой руке и плече. Хотелось рассмотреть в деталях, но я подумала, что, если попросить его снять футболку, он может сделать неправильные выводы. Я так устала, что неосознанно усмехнулась.

— Ничего смешного, — сказал он, и голос его был низким и опасным. — Я знал ее.

Я подняла руку, ладонью наружу, растопырив пальцы, показывая, что я не хотела его обидеть, и покачала головой. Он слегка расслабился, и я снова взяла свою кружку.

— Сочувствую твоей потере. Если тебе это поможет, моя улыбка относилась не к девушке.

— Ты видела, как он ее убил?

— Нет. Я следила за ним. — И это было правдой, только Рик, естественно, подумал, что я наблюдала за ним, а не шла по запаху. В этот момент наш разговор должен был перейти на стадию лжи, частичной или полной, и я могла попасться, если бы совершила ошибку. — Он завернул за угол, а я слишком долго ждала, подумав, что он, возможно, заметил меня. Он убил ее, и я не смогла ничего сделать. Он очень быстрый. Увидев меня, он полез вверх по стене. — Я смотрела за выражением лица Рика. А тот изучал мое лицо. — Прямо вверх. Я всегда считала сказками истории про способность вампиров летать или взбираться по стенам.

Рик покачал головой:

— Только старые вампиры могут это делать. Очень старые.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю Кейти. Спросил у нее.

И она просто ответила? Я вспомнила первое вторжение Пантеры в Квартал. Запах вампиров шел отовсюду. И среди них было множество очень старых.

— Он побежал по крышам, и я пошла за ним. — Тоже правда. Типа того. Я допила чай и встала, чтобы налить еще, но спиной к Рику не поворачивалась, держалась вполоборота, контролируя его боковым зрением.

— Никто тебя не видел, — парировал он. — Копы приехали на место преступления практически немедленно.

Его слова снова прозвучали как обвинение. Я пожала плечами. Он был настойчив и любопытен. Настойчивые и любопытные люди часто суют свой нос, куда не следует, и этот парень обладал превосходными шансами доставить мне массу неприятностей. Я должна была направить его нос в нужном направлении, держать его в поле зрения, использовать и отвлекать от тех вещей, о которых я не могла ему рассказать.

— Мне требуется помощь, и мне выделены на это средства. Хочешь получить работу?

— Да. И хочу знать, как ты отсюда выбралась незаметно для меня.

Я обернулась. Пришло время для следующей порции вранья.

— Помнишь подседельные сумки на моем мотоцикле? — Я снова повернулась к чайнику. — Та же тема.

Он откинулся на стуле с изумленным выражением лица:

— Ты знакома с ведьмой, которая может сделать человека невидимым?

Заклинания на невидимость были всего лишь сказкой, а не реальностью, насколько я знала, однако достаточно большое количество людей утверждало, что они существуют, дабы сделать это ложью, принимаемой за правду.

— Не совсем так. Но вроде того. Она называет это заклинанием на помрачение сознания. — Я положила в чай сахар и размешала, не поворачиваясь лицом к Рику. Я была в курсе, что вру не очень умело. — Ты сможешь увидеть, как я прихожу или ухожу, только если я этого захочу.

Он встал, подошел поближе, облокотился о стойку и повернулся лицом ко мне, слегка вторгшись в мое личное пространство:

— Если я соглашусь на тебя работать, что мне придется делать?

Я вдохнула, приготовившись отвечать, и почувствовала, как дыхание остановилось и грудная клетка замерла. Я стала вдыхать медленно, осторожно потягивая носом. Запах. Его запах. Наклонившись, я вобрала ноздрями воздух возле Рика. Я ощутила его напряжение, когда мое лицо приблизилось к его шее. Сделав скачок, я встала за его спиной и подалась вперед. Он оторопел и сжал кулаки, но я не могла удержаться. Раскрыв рот, оттянув губы назад, я втягивала в себя его запах.

Знакомый оттенок. Один из тех, что были на тряпице, которую Пантера обнюхивала перед тем, как выйти на охоту за выродком. Тот самый аромат. Женские духи, женское тело. Он был так слаб на вампире, что я еле его уловила. От Джо-Рика пахло так же.

Они были с одной и той же женщиной. Были. То есть спали. Как может, пусть даже человек, вынести близость больного, гниющего упыря? Однако от Рика я не почувствовала запаха выродка, только запах женщины. Почему? Почему она не перенесла смрад от вампира и не передала его Рику?

Засунув свои эмоции подальше, я шагнула к столу. Когда я поставила кружку, пальцы мои задрожали. Я сжала руку в кулак, чтобы не выдать себя. Мне нужно было побыть одной и разобраться во всем этом.

— Погоди пока, — продолжила я разговор, словно ничего не произошло. — Вечером я дам тебе несколько адресов, и ты понаблюдаешь за ними, выяснишь, кто собственник, кто наниматель, кто владеет жильем по соседству. В таком духе.

— Какого черта ты сейчас делала? — спросил он.

Я тряхнула головой, и волосы покороче, обрамлявшие мое лицо, упали вперед. Я снова спряталась.

— Ничего особенного. А теперь давай отсюда. Мне нужно вздремнуть. — Сдерживая дрожь, я подошла к двери и открыла ее. И встала в проеме, придерживая распахнутую створку.

Рик помедлил секунду возле стола. Я боялась, что он потребует ответа на вопрос, а может, на многие вопросы. И знала, как должна была выглядеть, когда обнюхивала его, словно животное. Я боялась сказать что-нибудь такое, что навело бы его на мысль о том, кто я на самом деле или что я обнаружила. Я не могла смотреть ему в глаза.

Он нацепил солнцезащитные очки и направился к двери. И вышел из дома. Я закрыла дверь и привалилась к ней всем телом. Кто бы ни была та женщина, с которой Джо спал этой ночью или этим утром, совсем недавно, кроме него, она спала еще и с выродком. Как она вынесла зловоние гниения? И почему на ней не осталось этого смрада?

Оглавление

Обращение к пользователям