Глава 11

Ви са… желтая рысь

Я так и не узнала, на какой машине приехал Лео, поскольку к тому моменту, когда он подкатил к месту событий, находилась уже в трех кварталах оттуда. Передние фары располагались высоко над землей, поэтому я предположила, что это был «хаммер». Старого, тяжелого, военного образца, а не поздняя, облегченная, более резная модель.

Я удрала, прихватив голову вампирши. Я несла ее за мягкие кудряшки, собираясь окунуть в ближайший пруд или болото и смыть следы своей крови, а потом оставить в гаком месте, откуда Лео смог бы ее забрать и вернуть семье для нормальных похорон. Слюна вампирши сдерживала боль в руке, но анестетическое действие ослабевало. Двигаться было тяжело.

Прижав раненую руку к животу, я выбралась из квартала, где все произошло, довольно быстро, но я двигалась по тени, пряча голову, которая болталась у меня в руке. Я подумала: даже самые запуганные и скрытные жители могут заявить в полицию о том, что видели окровавленную девицу в вечернем наряде, державшую за волосы отрубленную голову.

У Нового Орлеана две характерные особенности: поблизости всегда есть вода и от богатых кварталов до бедных рукой подать. Я прошла чуть больше километра и нашла огороженный двор, откуда пахнуло прудом с карпами. Осмотревшись, я не заметила камер наружного наблюдения, собаками тоже изнутри не пахло, и я перепрыгнула через забор. Не доверяя результатам беглого осмотра, я залезла на четвереньках в густые кусты и изучила территорию. Пруд был огромным, с миниатюрным водопадом и растениями. А дом позади него выглядел настоящим монстром, с арками и огромной закрытой верандой. Свет в окнах не горел, стояла полная тишина. Я прикинула — время приближалось к двум часам, поэтому все жильцы спали.

Спрятавшись за растением с огромными листьями, я положила голову на землю и размотала повязку, чтобы, зачерпнув из пруда воды, смыть кровь с руки. Она высохла, потрескалась и воспалилась. Я не знала, каков рН слюны вампира, но, очевидно, кислый. Опять химия. Возможно, курс «Введение в психологию вампиров» оказался бы более полезен.

Смыв практически всю кровь, я разделась, прополоскала свою нарядную одежду, выжала и снова надела. Боль от этого не утихла, но чистота (или относительная чистота) помогла мне отчасти, хотя я и не могла объяснить, каким образом. Мокрая одежда холодила кожу и попахивала рыбой. Проголодавшаяся Пантера заявила, что не собирается ужинать рыбой. «Позже», — прошептала я и, не спуская глаз с дома, окунула голову в воду. Засохшая кровь, свежая кровь, куски плоти вампирши поплыли по поверхности. Привлеченные запахом или, может, моей суетой, карпы подтянулись поближе. Золотистые, розовые, черно-белые, по-кошачьи рыжевато-пятнистые рыбы стали наблюдать за моими действиями. Одна заглотила кусочек вампирской плоти и тут же выплюнула, запузырив воду. «Умный карапик»,— пробормотала я. Я надеялась, что кровь вампира не была опасна для огромных золотых рыб.

Отмыв голову, насколько это было возможно без моющих средств и жесткой щетки, я развернула ее в воде и придала устойчивое положение. Это была чернокожая девушка со светлым оттенком кожи, тонкими чертами ища, густыми кудряшками. Ее серые глаза смотрели на меня из воды, все еще храня выражение замешательства, Которое появилось в них перед смертью. Раздвинув губы, я вытащила ее вампирские клыки из нёба. Они были подвижными, как у змеи. Костяная структура входила в нёбо позади человеческих зубов. Я отпустила их, и они убрались обратно. В мертвой голове движения совершались, медленно, как будто маленькие суставчики застыли. Трупное окоченение в вампирском стиле, вероятно. Пока я изучала голову, вода успокоилась, поверхность замерла, отражая огни охранного освещения. И мое лицо возле ее лица. Выступающие скулы, путаница косичек, рассыпавшихся по плечам. Желтые глаза рядом с серыми.

Я не знала, как ее звали. Помнила только одно: она была сестрой Джерома. И возраст: двенадцать лет. Я только что уничтожила двенадцатилетнюю убийцу. Как такое воспринимать? Это хуже, чем расправиться со взрослым вампиром?

Если бы я подождала, смог бы Лео поймать ее, приковать к стене в своем подвале или другом аналогичном месте Нового Орлеана и держать на цепях, пока она не научилась бы контролировать себя и свой аппетит? Если бы я не обошла брошенный дом, осталась бы она там, прячась, в то время как убивали того, кто ее обратил? Стала бы нападать на меня? Дерьмо! Я ненавидела раскаяние, которое приходило утром, и особенно если оно приходило еще до наступления утра. Я не понимала, что должна чувствовать. Сожаление? Стыд? Что?

Пантера молчала. Она не чувствовала стыда, не понимала эмоций, считая их пустой тратой времени. Я залезла в неподвижную воду, расплескав свое отражение, и закрыла глаза девушки.

Я выпрямилась, по-прежнему стоя под прикрытием огромных листьев, и заметила полотенце, брошенное на стуле, который стоял на небольшой терраске. Я украла полотенце и неловко, из-за ранения, обмотала им голову. А рука болела уже невыносимо. От пульсирующей, разрывающей боли, несмотря на помощь Пантеры, кружилась голова. Я снова замотала тюрбан вокруг раны и побежала к забору. Перебросила через него отрубленную голову, ухватилась здоровой рукой за верхушку и подтянула себя вверх. Чувствуя усталость в каждом мускуле, задыхаясь от чрезмерного перенапряжения, я направилась домой.

Если когда-нибудь конгресс США примет закон, предоставляющий вампирам полные гражданские права, и тем самым превратит их из монстров во что-то иное, мне придется искать другой способ зарабатывать на жизнь. Меня смогут посадить в тюрьму за охоту на них. Пантера напомнила мне образ детского приюта, в котором я прожила шесть лет. Так, по ее мнению, выглядела тюрьма. Придется показать ей однажды настоящую тюрьму. Или зоопарк. Пантера зашипела на меня.

Я добралась до своего бесплатного дома к четырем часам и, стоя на крыльце, нажала кнопку повторного набора. Я снова звонила Лео, отпирая входную дверь. Тихий звонок неожиданно внутри дома, и тут же запах вампира ударил мне в нос. И Громилы. Пантера насторожилась. Лео Пеллисье, глава Совета вампиров Нового Орлеана, и его охранник ждали в моей гостиной. В темноте. Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

Звонок снова прозвучал. Я распахнула дверь. Вычислила по запаху их местоположение. Лео, недвижимый, находился справа от меня. Громила слева. Я сказала:

— Как поживаете? Лео? Громила? Собираетесь наброситься на меня, когда я войду, или это светский визит?

Раздался щелчок, и звонки прекратились. Из темноты послышался вздох Лео, сделанный для пущего эффекта:

— Входи, Джейн Йеллоурок.

Его слова не были командой в полном смысле этого слова, но мы с Пантерой не собирались позволять вампиру занимать доминирующую позицию ни в каком случае.

— Ты просишь или приказываешь?

Спустя мгновение Лео добавил:

— Пожалуйста.

Я решила, что лучшего результата мне не добиться, поэтому набрала воздуха в легкие, затолкала боль поглубже внутрь и покрепче схватила обмотанную полотенцем голову. При необходимости она могла стать мягким, но эффективным оружием. Шагнув внутрь, я включила свет. Лео сидел справа в гостиной в желтом цветастом кресле, вытянув элегантные ноги, скрестив лодыжки и соединив на груди пальцы. Без оружия. В костюме и галстуке. И в шелковой рубашке. Громила стоял в дверях моей спальни, тоже без оружия, если не считать оружием его тело, а я так и считала.

— Ты рылся в моих трусиках? — поинтересовалась я. Рот Громилы дернулся. — Учти, я беру с собой только дорожные трусики. Кожаные, шелковые и кружевные остались дома в горах.

— У тебя есть кожаные трусики? — спросил заинтригованный Громила.

Парень точно не планировал убивать меня. Пока. Он был слишком расслаблен. Охранник скрестил на груди руки. Хорошие руки, отлично прорисованные грудные мышцы, бицепсы человека, который придерживается безжировой диеты. Стройное, мускулистое тело. Я улыбнулась во весь рот:

— Не-а. — Подняв окровавленное полотенце, я показала на него слабым движением раненой руки. Тут же боль пронзила меня. Руки Громилы немедленно расцепились.— У меня нет оружия, — успокоила я его. А Лео я сказала: — Думаю, это то, что вам надо.

Я знала, он по запаху чувствовал, что я держала в руке. Лео надменно кивнул. Громила расслабился. Я бросила завернутую голову Лео. В воздухе полотенце размоталось. Лео поймал ее, и водянистая кровь забрызгала его от макушки до пят. А полотенце приземлилось кровяной грудой на паркет. Лео держал голову вампирши за волосы. Демонстрируя прекрасную выдержку, он поднял одну бровь. Я ухмыльнулась.

— Ты забрала голову с собой. Зачем? — спросил он спокойно, вежливо и… даже слегка иронично. С юмором. Парень развлекался. Чем поразил меня до глубины души.

Увидев, как он сидит в моем доме и, естественно, улавливает со своего места запах моей крови, я поняла, что решение удрать с головой и отмыть ее было бессмысленным. И отстаивать его я не собиралась. Я захотела получить эту работу в Новом Орлеане отчасти из-за смутной надежды, что старина-вамп, вероятно, знает, кто я такая, но в мои планы не входило становиться объектом насмешек. Я пожала плечами — защитная реакция непокорного подростка.

Лео убрал голову в сторону. С нее капало.

— Джордж, будь так добр…

Джордж не двигался. Возможно, хозяин впервые предлагал ему взять в руки отрезанную голову.

— На кухне есть тарелки, Громила, — помогла я. — Думаю, Кейти не стала бы возражать при условии, что ты вернешь ее вымытой до блеска.

Громила и Лео обменялись взглядом, который мог означать, вероятно, все на свете, и слуга кинулся выполнять распоряжение господина. А не назвать ли мне Громилу Игорем? Вслух я этого не произнесла, однако , усмешку сдержать не сумела. Мое чувство юмора однажды доведет меня до беды.

— У тебя кровь течет, — сказал Лео.

Зрачки его расширились и потемнели. Моя усмешка исчезла. Лео Пеллисье, вероятно, обладал таким же хорошим обонянием, как Пантера. Он втягивал воздух в легкие сквозь свой нос хищника короткими движениями, словно дегустировал вино. Что он и делал на свой манер. В голове возник образ: бокалы со свежей кровью, а вокруг них сидит компания вампиров. Или они просто ходят мимо людей, сравнивая урожай и букет вкусов. Извращенка. Я извращенка. Белки его глаз покраснели. И у меня проблемы.

— Ты отправилась за молодым вампиром совсем одна, — произнес он бархатным голосом. — И это стоило мне одного хорошего человека, который выбыл из строя на время выздоровления, и еще одного, которого можно считать временно потерянным, поскольку он помешался на мести и охотится за тем, кто обратил мальчика. Я недоволен.

— Ты пустил молодого невменяемого вампира в свое заведение, — ответила я.

Лео слегка приподнял брови, словно удивившись тому, что я знаю, кто хозяин бара. А я и не знала до последнего момента. Но там был его запах, и, как я догадалась, он приходил туда довольно часто, раз на мебели остался его аромат, а значит, вполне вероятно, являлся владельцем. Краснота стала уходить из глаз Лео, но я и не думала расслабляться. Громила слишком долго торчал на кухне и звуков почти не производил, так что вряд ли он все еще искал подходящий контейнер.

— «Ройял Моджо Блюз Компани» раньше имело репутацию безопасного местечка в городе, который сделал вампиров популярными и привлекательными, — сказала я. — А сегодня вечером молодой выродок устроил себе там быстрый и кровавый ужин. Я проследила за ним, нашла его укрытие. И не собиралась убивать его. Однако я ранила кровососа в женском туалете, вогнав в него кол. С такой раной, я знала, ему срочно понадобится кровь для заживления. — Я давала объяснения, что в принципе ненавидела. И замолчала.

Громила вошел, не дав паузе затянуться чересчур надолго, поставил на пол пластиковый тазик и положил в него голову. Размер подходил идеально. Мне хотелось засмеяться, но я понимала, что это желание возникло от боли и потери крови. Мне нужно было срочно трансформироваться, иначе я совсем расклеюсь и не смогу медитировать. Для ритуала требовалось спокойствие. А без него так не хотелось совершать превращение.

— У тебя кровь течет, — снова повторил Лео.

— Ага. Не могли бы вы, ребята, свалить? Мне нужно сделать перевязку и принять аспирин.

— Ты дерзкая, обидчивая девчонка. Джордж!

Я не заметила этого, но Джордж стоял наготове за моей спиной. При звуке своего имени он обхватил меня. Сердце мое чуть не выскочило из груди, и я рванулась прочь. Его пальцы сомкнулись на моей раненой руке. Я упала на колени, почувствовав жуткую тошноту.

Боль затопила все тело, ее волны поднялись по руке и проникли в живот, перемешиваясь и сплетаясь в клубки, словно змеи в болоте. В глазах потемнело. В течение нескольких секунд я не могла вздохнуть. Рвота подступила к горлу, и я сглотнула ее обратно. Я не собиралась выворачиваться наизнанку перед главой Совета вампиров. Пантера прорывалась наружу, и я была на волосок от трансформации.

Джордж отпустил мою руку. Боль, встряхнув тело, слегка стихла и превратилась в мучительную пульсацию. Мои ребра вздыбились, запоздалый вздох взорвал грудную клетку. Пантера колебалась, сомневалась, выжидала. Когда зрение вернулось, я обнаружила себя лежащей на цветастом диване Кейти. Джордж держал мою раненую руку в ледяной воде, а Лео, стоя за ним без пиджака и галстука, закатывал рукава рубашки.

— Вот дерьмо! — сказала я голосом, который скрежетaл словно гравий и булыжники, трущиеся друг о друга. Я прочистила горло и попробовала еще раз. — Я слишком стара для шлепков по попке и недостаточно хорошо себя чувствую, чтобы защититься от порки. Не могли бы мы перенести это на другое время?

Лео зловеще улыбнулся, и его щеки угрожающе раздвинулись. Он был элегантным мужчиной. Его шелковая рубашка поблескивала на свету, а сквозь нее слегка просвечивала кожа оливкового оттенка. Сшитые на заказ брюки обтягивали его зад, словно вторая кожа. Он был красив. По-настоящему красив.

Он опустился возле меня на колени с плавной грацией, присущей вампирам.

— Спасибо, — поблагодарил он, отчего-то развеселившись. Тут я поняла, что по крайней мере часть своих размышлений о его заднице произнесла вслух. Если бы мне не было так больно, я бы, наверное, со стыда сгорела в подобной ситуации. — Ты относишься к какому-то виду сверхъестественных существ, — сказал он особенным вампирским тоном, которым они говорят «посмотри мне в глаза», когда хотят загипнотизировать жертву. — Но к какому?

Его слова скользнули по моей коже подобно пушинкам, или шелку, или страстным рукам любовника. Я затрепетала. Но не ответила.

Он отнял у Джорджа мою руку и внимательно ее осмотрел. Боль стучала во мне барабанами чироки.

Я первый раз взглянула на рану при хорошем освещении, и меня затрясло, как от электрошока. Мышцы и сухожилия предплечья были искромсаны и походили на кровавый растерзанный кусок мяса. Сердце заколотилось. Дыхание участилось. От этого на поверхности раны выступили блестящие пятна крови. Белки Лео все еще были красными, а зрачки черными. Но вместо того чтобы наброситься на кровавую плоть, он перевел взгляд с руки на мое лицо. На мои глаза.

Сердцебиение стабилизировалось. Дыхание споткнулось и остановилось. Глядя в его глаза, я на мгновение почувствовала аромат шалфея и розмарина в дуновении ночного воздуха. Увидела тени, пляшущие на горных склонах. А потом образы исчезли. Гостиная дома Кейти, одеколон Лео и его немного пряный, типичный для вампиров запах вернулись на свои места.

Вампир моргнул, нарушив зрительный контакт, и на мгновение я задумалась, не видел ли он то же, что и я. Лео прислонил свое лицо к моей руке и медленно вдохнул. Его голова откинулась, на шее обозначились жилы. Свою чудесную гриву он завязал на затылке, черная шелковая лента змейкой лежала на плече вместе с завитком волос. Мне хотелось дотронуться до него, и, пытаясь обезопасить себя, я сжала кулак на здоровой руке так, что ногти впились в ладонь. А потом я засунула руку между своим боком и диванной подушкой.

— Расскажи мне о себе, — проворковал он настойчиво. Его дыхание коснулось моей раны. Оно подействовало на ужасающую рану как бальзам. Пульсация слегка затихла, я почувствовала приятное онемение. — Кто ты?

И самое плохое было то, что мне хотелось рассказать. Правда хотелось. Парень знал толк в своем деле. Стараясь не выдать все свои секреты, я пробормотала:

— Христианка. — Я ощутила, как его поразили мои слова, как ослабли узы, которыми он пытался меня опутать. Я засмеялась, и в моем смехе послышалось рычание Пантеры. — Я расскажу, если ты расскажешь, откуда взялись вампиры.

— Нахалка, — прошептал он. — Бесстыдница. — Во взгляде его появилась теплота, которой не было еще мгновение назад. — К тому же грубиянка. — Губы его тронула загадочная улыбка. Почти улыбка, но все-таки не совсем человеческая. Его голова двинулась по моей руке к локтю, и по пути Лео вбирал мой запах. Потом голова поднялась выше, к шее. Совсем близко.

Я ощутила его дыхание на своем лице, перечное и слегка отдающее миндалем — странное сочетание, которое должно было быть неприятным или раздражающим, однако не было таковым. В животе у меня стало горячо, и жар вступил в борьбу с болью.

— Самоуверенная, — произнес Лео совсем тихо, — и невоспитанная. — Я рассмеялась, и на этот раз в моем смехе Пантеры было гораздо больше, чем меня. Зрачки вампира еще расширились. — Но пахнешь ты замечательно,— закончил он.

Он повернул голову, и в свете лампы, льющемся из-за спины, его точеный нос казался острым, как каменный топор. Он прикусил губу, на поверхность вышла капелька крови и скользнула вниз по подбородку. Вампир прислонил свой выпачканный кровью рот к моей руке. Боль отхлынула, словно волна от берега. Я судорожно вздохнула, с шипением втягивая воздух сквозь губы, как будто он поцеловал меня. Лео посмотрел мне в глаза и улыбнулся, изогнув свой рот, прижатый к ране. Вампир аккуратно посасывал руку и, охватывая губами изорванную плоть, касался ее языком. Наша кровь смешивалась в моей ране. Боль полностью пропала, и от ее исчезновения тело задрожало, а мышцы расслабились.

«Слюна вампира и в самом деле оказывает болеутоляющее действие», — подумала я и откинулась на диванную подушку. В животе потеплело. И задрожало. Я судорожно вздохнула. Лео усмехнулся, не отнимая рта от моей раны. Вибрация его смеха пробежала по руке подобно потоку крови.

Вампир чуть-чуть отодвинулся, его губы раздвинулись и обнажили длинные тонкие клыки, белые, как обесцвеченная кость. Он поставил зубы на нижнюю губу и снова прикусил ее. Кровь заполнила его рот. И он впился в мое запястье, в поврежденную вену. Охнув, я хотела отдернуть руку, но Лео крепко ее держал. Он не пил мою кровь. Он вкачивал в меня свою.

Вернулся звук барабанов. Тени заплясали на каменистых склонах. Туники и штаны, бахрома и бусины на ткани, шкура оленя, развевающиеся хлопковые одежды. Аромат шафрана и полыни, розмарина и мяты наполнил воздух. Благовоние тлеющей сладкой травы окутало меня. Тени приближались, танцуя. Танцуя. От горящего кедра и шафрана поднимался душистый дым, похожий на мечту. Бесплотный, легкий; как крылья бабочки, этот дым касался моей кожи. Барабаны стучали в венах. Ночь обняла меня, словно рука Господа. И я провалилась в сон. Глубокий, глубокий сон. Старые сны и старые воспоминания перемешались, соединились и сплавились воедино внутри меня.

Медленно, с трудом я раскрыла глаза. Веки были вялые и тяжелые. Барабаны, барабаны… Я подняла голову. Тени танцевали, нелепые и громадные, на каменном склоне. Камни, мерцающие в пламени костров, громоздились повсюду.

Ночь. Черная-черная ночь. Я подняла глаза в поисках луны и звезд. Но над собой увидела лишь изгиб мира, камень на камне, оплавленные, словно свечи белого человека. Переплетающиеся, стекающие каплями, плавящиеся камни.

Подземелье. Пещеры… Пещеры? Мысли, неуместные сейчас, исчезли.

Лицо отца, наполовину освещенное пламенем, наполовину затененное, черное, словно смерть, возникло надо мной. «Эдода», — прошептала я. Отец… Его глаза были желтыми, как у меня. Не черными глазами Народа, челокей, подсказала чужеродная мысль, а желтыми глазами скинуокера, у’тлун’та.

Эдода улыбнулся, и вместе с травяным дымом я вдохнула то чувство достоинства, исходившее от него, суровое, но тем не менее наполненное смехом. Рядом с ним в ночи появилась старая женщина, с лицом, испещренным годами и испытаниями. Ее кожа провисала складками и складывалась в резкие морщины. А ее глаза (желтые, как у меня) излучали энергию и нежность. «А с диг а», промурлыкала она. Деточка…

Я вдохнула новый запах, обжигающий, сладкий, удушающий. Барабаны застучали яростнее и громче. Ритм проникал в мою кровь и плоть, соединяясь с биением сердца. Подчиняя себе.

Ви са, — прошептал мой отец. Рыжая рысь… Время шло. Барабанный бой смягчился. Эдода сел рядом, тело его было разгорячено, несмотря на прохладу воздуха. Старая женщина, его мать, у ни ли си, бабушка многих малышей, села поблизости, пальцы ее постукивали по обтянутому кожей барабану. Эхо этих ударов отражалось во мне, вибрируя в глубине моей души. Затрагивая суть, костяк, сердцевину.

А да нв до, — пропела она вполголоса. Великий дух…

— Следуй за барабаном, — сказал эдода.

Я взглянула на стену, на тени, которые там плясали, извиваясь в изнеможении. Барабанный ритм заполнил меня, медленный и звучный, отдающийся эхом в пространстве пещеры.

Что-то теплое коснулось меня. Меховые шерстинки защекотали кожу. На стене с танцующими тенями я увидела себя. А на мне примостилась кошка с заостренными ушами, с кисточками, завернутыми наружу. Ее шкура терлась о мои бока. Мои ноги. Ви са… рыжая рысь. Мое лицо. А поверх кошачья морда. Исцеленная кожа опускалась на меня.

Ожерелье из когтей, костей, острых зубов (эдода надел его через голову мне на плечи).

— Залезь внутрь, — тихо пробормотал эдода. — Дыши внутрь. Внутрь ви са. Внутрь змеи, которая в ней. — Змея под кожей кошки… Я почувствовала магическое покалывание вдоль боков, в кончиках пальцев, когда скользнула вниз, под шкуру желтой рыси. Образы. Парение в сером пространстве.

Действие алкоголя и наркотиков — пришла издалека мысль. Спокойное удивление заглушил барабанный бой. Я увидела змею, свернувшуюся под поверхностью шкуры, инкапсулированную в каждую клетку охотничьей кошки. В ее зубы и кости, в высушенные кусочки спинного мозга. Змея, которая содержала в себе все, чем была ви са. В том числе и понимание того, где мы с кошкой различаемся, а где составляем одно целое. И того, как легко будет переходить из своего тела в рыжую рысь. Настолько просто. С осознанием пришло стремление и желание. Ясность. Жажда скользнуть в змею внутри ви са. Желание стать желтой рысью.

Мой первый зверь. Моя первая трансформация. Я дала себе волю. И расплавилась, как камни в пещере наверху. Приняла форму рыжей рыси. Боль разошлась лучами во все стороны, подобно спицам в колесах белого человека. Все еще отдаленная, захваченная барабанным боем и поэтому не совсем еще часть меня. Тени на камне слились и засверкали серым, и темным, и светлым. Все цвета ушли из ночи. И я обратилась в рыжую рысь.

Мир в моих глазах стал серым и плоским. Но когда я сделала первый вдох в качестве ви са, запахи взорвались внутри меня, перенасыщенные и многослойные и тем не менее отчетливые. Дым, пот, гнилые зубы, медвежий жир, виски белого человека, кровь, травы. Голод проснулся во мне.

Склонив голову, я посмотрела на отца, и на стене задвигались тени от моих заостренных ушей и завитков-кисточек. Эдода, который стоял рядом со мной, тоже трансформировался. Он выбрал другого зверя: горную пантеру, тлвдатси. Его смертоносные глаза, круглые зрачки с янтарной радужкой, встретились с моими. Несущие гибель когти изогнулись и вытянулись на земле. Я съежилась, сжалась от страха.

Под запахами костра, танцующих людей и кошки запах отца почти потерялся. Почти. Но не совсем. Я вобрала в себя его аромат, который пробивался из-под шкуры пантеры.

Да, эдода был там. Его человеческая сущность не исчезла, когда он стал смотреть на мир глазами смертельно опасного хищника. Мурлыча, он слегка подтолкнул меня, принуждая подняться на ноги. На четырех конечностях оказалось куда легче держать равновесие, чем на двух. Я пошла за ним через пещеру, теперь не такую уж темную, в ночь.

Изменчивые, насыщенные звуки и запахи обладали такой силой, что ранили меня, как удары ножа. Воздух скользил по моей шкуре, сообщая все, что творилось в окружающем мире. Направление ветра. Влажность воздуха. Приближение грозовых туч. Время года. Земля под моими шлепающими лапами была все еще мокрой от недавнего дождя. Я слышала бегущих грызунов, двух жующих оленей на горном хребте, сову на дереве вверху. Она расправила крылья. Ночные птицы охотились и кричали. Ощущения были мощными и концентрированными. Я выпустила когти, уменьшенные копии когтей эдоды, но от этого не менее опасные для моей добычи.

Эдода, тлвдатси, повел меня в рододендроновые заросли, чтобы научить охотиться. Стволы переплетались от самой земли, а листья вверху образовывали балдахин на высоте чуть меньше человеческого роста. Я следовала за ним, наблюдая, принюхиваясь, прислушиваясь, постигая, как ловить кроликов. Моя собственная жертва сидела неподвижно, как камень, в кустах. А потом рванула прочь, обезумев от страха. Я прыгнула. Когти впились в добычу на всю глубину, зубы вцепились в холку. Маленький зверек содрогнулся, когда я сломала ему хребет. Эдода учил меня убивать и есть. Щупать, пробовать, нюхать кровь и пищу, хрустящие кости и парное мясо.

Ночь ушла вместе со вкусом. Все запахи исчезли. Я лежала на диване в своем бесплатном доме, закрыв глаза. Я вспомнила. Я знала, кто я. Знала все с самого начала. Когда я вышла из леса, мне было не двенадцать лет, как решили белые люди-чиновники. Я была гораздо, гораздо старше. И в шкуре Пантеры я провела намного больше времени, чем думала раньше.

Я задрожала. Открыла глаза. И встретила пристальный взгляд хищника, который был значительно сильнее. Он выставил клыки, оттянув губы назад в тихом рычании.

Оглавление

Обращение к пользователям