Глава 13

Ты можешь навестить меня

Я оглядела себя в зеркале шкафа, чувствуя, с одной стороны, отвращение от необходимости торчать на вечеринке вампиров в то время, когда можно выслеживать выродка, а с другой — смертельный страх, и не только оттого, что мне предстояло попасть в окружение кровососов. Мое единственное маленькое черное платье длиной до середины бедра с треугольным вырезом было сшито из эластичной ткани, поэтому сворачивалось в дорожный мешок, абсолютно не сминаясь. Благодаря втачному лифчику платье обтягивало мою грудь, словно вторая кожа, и выставляло ее достаточно откровенно, чтобы заставить мужчину обернуться. Дополняли силуэт тоненькие бретельки и юбка, отлично подходящая для танцев. Она была скроена из квадратов разных размеров, которые свисали с асимметричной линии талии углами вниз и порхали вокруг ног. А они на восьмисантиметровых каблуках казались просто бесконечными. Я сделала небольшое танцевальное па, и часть квадратов подпрыгнула вверх, оголив мои ноги еще больше.

Я отрегулировала длину цепочки, чтобы золотой самородок оказался в ложбинке на груди в сантиметре от выреза платья. Затем надела сережки того старомодного образца, которые держатся на ушах с помощью винтиков или шарнирных застежек. Я прокалывала уши в подростковом возрасте и носила сережки, как все остальные девочки. Но когда вышла из приюта и, очутившись на свободе, вернулась в человеческий облик после первой трансформации, то обнаружила, что мои мочки заросли. Я засунула зуб пантеры, который нашли близнецы, в специальный кармашек на трусиках, куда обычно клала складной кол.

Я не возила с собой большого запаса косметики, да у меня его и не было. Так что я нанесла немного румян, подвела черной подводкой глаза и подкрасила тушью ресницы. Намазала все двадцать ногтей желто-коричневым лаком. Попробовала три разные помады, пока не выбрала нужный цвет. Мне никогда не стать красавицей. Но я была… интересной.

Любопытно, поймет ли кто-нибудь из вампиров по запаху, кто я такая? Я задумалась, стоит пристегнуть на бедро нож или нет. На всякий случай. И неохотно решила не брать оружия, положила в крохотную сумочку на тонком ремешке только маленький серебряный крест вместе с ключами, документами, кредиткой, двадцатидолларовой купюрой и губной помадой. И повесила ее через голову на плечо.

Я хотела сначала отправиться с распущенными волосами (больше метра длиной, они окутывали меня покрывалом, которое спускалось ниже подола платья), но в последний момент, когда входную дверь осветили фары и возле дома заурчал двигатель автомобиля, я заплела их наполовину и закрепила заколкой. Гость не успел постучаться, а я уже распахнула дверь.

На пороге стоял Громила в классическом смокинге с простым малиновым поясом. Волосы он зачесал назад, открыв мысок и маленькую сексуальную родинку возле линии волос.

— Bay! — воскликнула я, сама того не желая.

Он ухмыльнулся, довольный, осмотрел меня с головы до пят и, не таясь, задержал взгляд на моих ногах.

— Bay тебе тоже. Классно выглядишь для оторвы-байкерши, которая гоняется за вампирами.

— Спасибо, — поблагодарила я, закрывая и запирая за собой дверь.

Шофер стоял рядом с открытой дверцей черного, слегка вытянутого лимузина «линкольн». На двух сиденьях могло поместиться шесть человек, но нас было только двое. Салон от водителя отделяла поднятая перегородка. Громила показал, чтобы я залезала первой, а сам не торопясь рассматривал мои ноги. Без сомнения, здоровяк был сам не свой от женских ножек. Он сел рядом со мной, и дверца закрылась. Автомобиль тронулся от бордюра и двинулся в ночь. Подвеска была так хороша, что возникало ощущение, будто мы плывем, а сиденье, обтянутое такой мягкой кожей, какая и для перчаток бы сгодилась, убаюкивало меня, словно младенца. Девушка может привыкнуть к подобной роскоши.

— Надеюсь, оружия у тебя нет, — сухо заметил Громила, по-прежнему не спуская с меня глаз. — Мне надо было тебя обыскать, однако не вижу места для ножей, пистолетов или кольев.

Не могла удержаться. Очень тянуло подразнить его. Я позаимствовала у Пантеры это желание играть с добычей. Бросив на него косой взгляд, я сказала:

— У меня есть чехлы для ножей против вампиров, которые пристегиваются к внутренней стороне бедер.

— Да-а? — протянул Громила, уперев глаза в мои ноги и коротенькую юбку.

Он смотрел на меня именно так, как женщина хотела бы, чтобы мужчина на нее смотрел. Это был оценивающий взгляд, но без снисходительности или отстраненности. Приятно. Давно на меня так не смотрел мужчина, а стройный, гибкий мужчина, который выглядел так роскошно в смокинге, и вовсе никогда. В голове возник образ Рика ля Фера, одетого в смокинг, и у меня чуть слюнки не потекли. Я прогнала видение.

— А сейчас они на тебе? — поинтересовался он.

Я только улыбнулась, догадавшись, что по прибытии мне придется либо поднять подол, либо подвергнуться обыску. И мне стало интересно, как я прореагирую на то и на другое.

Громила откинулся на спинку и предложил мне шампанского. Я отказалась. При моем метаболизме алкоголь выходил из организма быстро, но все-таки у меня не было привычки пить, и я не хотела появляться на вечеринке навеселе. По дороге Громила показывал мне отели и предприятия, которые работали на кровососов, и частные дома богатых и клыкастых. Я много кивала и мало говорила, отслеживая достопримечательности и уличные указатели за пределами Квартала, на случай если мне придется возвращаться одной.

Громила поинтересовался, почему я занялась охотой на вампиров. Я промямлила что-то про работу в службе безопасности, которая вылилась в мой нынешний бизнес. Он спросил о моем платье. Я сообщила, где купила его, в «Росс дресс фор лесс». Он ухмыльнулся, поэтому я не стала распространяться о цене, а стоило оно двадцатку на распродаже. Мне хотелось поежиться. Я терпеть не могла подобной болтовни. В конце концов я засыпала его такими же пустыми вопросами. Про платье, естественно, не спрашивала.

— Где проходит вечеринка? — осведомилась я во время затянувшейся паузы в разговоре.

— В доме клана Пеллисье. Собираются, чтобы ввести в общество двух новых членов семьи Лео. Тебе будет интересно.

— Новые вампиры? — У меня проснулось любопытство. — Это будет что-то типа «сегодня впервые их сняли с подвальной цепи»?

Громила поднял бровь, позабавившись моей преднамеренной грубостью, и неожиданно наш разговор перестал меня напрягать.

— Тебе лучше не называть их вампами, и еще: Лео не относится к тем главам семей, что держат своих отпрысков на цепи. Тем не менее да, они впервые окажутся среди людей на общественном мероприятии. У тебя была возможность изучить папку, которую дала Кейти, с фотографиями главных вампиров?

Я кивнула, а он вытащил из кармана на дверце машины такую же тонкую папку и, раскрыв ее, достал три фотографии.

— Женщину зовут Амите Марчанд, — назвал он изысканную черноволосую девушку с темными глазами, алебастровой кожей и лебединой шеей, похожей на шею балерины. — Ее брат Фернанд. — Громила показал на снимок темноволосого мужчины. Я заметила семейное сходство, хотя в сестре была элегантность, а в брате только усталость. — Мисс Марчанд — нареченная невеста Иммануэля, сына Лео, — объяснил мой спутник, ткнув пальцем в цифровую фотографию вампира.

Информация и христианские имена вампиров заинтриговали меня. Я согнулась на сиденье пополам, дабы лучше рассмотреть снимки. У сына Лео, что бы ни имелось в виду, были короткие, пепельного цвета волосы и точеные черты лица. А улыбка казалась заразительной даже на фотографии.

— И не пытается изображать коварство, — прокомментировала я. — А сын — это сын по крови? А невеста типа невесты Франкенштейна?

Громила усмехнулся:

— Иммануэль — биологический сын Лео, его обратили несколько лет назад, когда он достиг совершеннолетия.

«Несколько лет» могло означать несколько десятилетий или столетий. Молодой мужчина на фото мало походил на Лео, разве только формой подбородка и носа, но я никогда не уловила бы сходства между ними.

— А я и не знала, что вампы способны размножаться, заметила я, озадаченная. — Я думала, сперма и яйцеклетки погибают при обращении.

Громила, придерживаясь плана разговора, не отреагировал на мое любопытство.

— Иммануэль познакомился со своей невестой в Европе, и молодым организовали брак. И пожалуйста, не используй фразы вроде «невеста Франкенштейна» на вечеринке. Мне бы не хотелось драться на дуэли, защищая твою честь.

Я не была уверена, шутит он или говорит серьезно, И мысленно представила его с рапирой в руке или стреляющим из пистолета с двадцати шагов.

— Я просто тебя дразню, — сказала я. — Что значит «организовали брак»?

— В таких старинных влиятельных семьях вампиров, как Пеллисье, дела делаются по-другому. Члены семьи Марчанд в течение двухсот лет были слугами-донорами клана Рочефорт из Южной Франции. Объединение двух родов означает новые возможности в бизнесе для Пеллисье и укрепление кровных и коммерческих связей, которые существуют в настоящее время.

— Но если девушка принадлежит к клану Рочефортов, почему они ее не обратят? — спросила я, пытаясь выудить как можно больше информации, пока рядом со мной сидел такой словоохотливый источник. И старалась игнорировать тот факт, что я зачарована всей этой историей, словно какая-нибудь фанатка вампиров.

— Лео сам хотел обратить молодых людей, чтобы Иммануэль и Амите потом при желании могли наладить ментальную связь. Мы почти приехали. — Громила опустил перегородку и дал водителю инструкции.

Еще бы выяснить про ментальную связь. И способ размножения вампиров. Бррр!

Дом Лео находился на изгибе реки Миссисипи, чьи воды мягко перекатывались в темноте. Он расположился в конце отлично вымощенной, но редко используемой дороги. Других строений поблизости не наблюдалось. Дом был построен на возвышении, на округлой и гладкой насыпи, совершенно очевидно искусственной природы, приподнятой примерно на шесть метров над уровнем моря и представлявшей собой самый высокий объект в округе. Изогнутые ветви огромных дубов, которые стояли словно часовые в ночи, образовывали арку над длинной подъездной дорожкой.

Выкрашенный белой краской двухэтажный кирпичный дом имел свой собственный, образованный смешением разных направлений архитектурный стиль с мансардными окнами в высокой шиферной крыше и фронтонами на каждом углу, с комнатами-башенками, или как там их называют, которые формировали третий этаж. Из окон лился свет. На каждом из окошек были черные ставни. Двое из них висели под углом, тем самым подтверждая, что они являлись не только декором, но еще и функциональным элементом. Некоторые окна украшали витражи, и темноту расцвечивали малиновые, алые и светло-вишневые потоки света.

Оба этажа опоясывала веранда, которая прерывалась только фронтонами с башенками. Огоньки, спрятанные в листве, отбрасывали мягкое белое сияние на наружные стены, другие фонари освещали подъездные и пешеходные дорожки. Это здание, выстроенное первоначально в девятнадцатом веке, просто кричало о том, что возведено рабским трудом. Возможно, труд рабов и доныне поддерживал дом, такой аккуратный и свежевыкрашенный, в прекрасном состоянии, только теперь добровольных рабов-доноров, а не тех людей, которых купили и привезли в Америку в цепях.

Ехавшие навстречу нам лимузины свернули к дому вслед за нами, осветив фарами подъездной путь. У подножия лестницы стоял пожилой мужчина и показывал на вход, как будто гости сами бы не догадались, куда, выбравшись из машины, следует идти дальше. Когда мы остановились, он открыл дверцу автомобиля и произнес:

— Добрый вечер, мэм, Джордж. Мистер Пеллисье ждет вас и юную леди.

К входной двери вело приблизительно с десяток ступеней. Поднимаясь по ним, я в достаточной степени продемонстрировала свои ноги и заметила, что Громила наслаждался каждым мгновением моего восхождения. Наверху женщина, в туфлях на низких каблуках, смокинге с юбкой и переднике, предложила нам шампанское, и на этот раз я взяла бокал, чтобы занять руки, которые стали липкими от волнения.

Мне ни разу не доводилось бывать на таких претенциозных мероприятиях, и я уже все это ненавидела: вечерние дизайнерские платья, светские манеры, толпящихся гостей и их болтовню. Я бы предпочла бочонок пива, радио с орущей музыкой кантри и компанию специалистов по обеспечению безопасности, которые обсуждают пистолеты, холодное оружие и «харлеи». Тогда я чувствовала бы себя в своей тарелке. А вечеринка Лео — одно мучение.

У дверей я напомнила Громиле:

— Ты забыл меня обыскать.

— Я приберегу это на потом, — ответил он, осклабившись. — На гораздо более позднее время.

О господи! Я отхлебнула шампанского. Громила усмехнулся, наблюдая, как я рассматриваю помещение.

Холл был такого же размера, как гостиная в моем временном жилище. На полу лежал белый мрамор с мозаичной геральдической эмблемой у дверей, выполненной из черного, белого, серого и красно-коричневого мрамора. Эмблема изображала грифона, с когтей которого падали капли крови, алебарду, щит и знамя. Рядом с гербом журчал настоящий каменный фонтан, а возле него располагались столы, уставленные фруктами, сырами, холодным и горячим мясом. Я увидела цельного лосося, жареного поросенка с яблоком во рту, разные сорта жареного мяса, кровяной фарш, который, вместо того чтобы обжарить в виде шариков, горкой сложили на подогретое блюдо, соусы, крекеры. Воздух наполняли чудовищной силы запахи специй, еды и вампиров. Большого количества вампиров.

Пантера поднялась. Она глядела сквозь мои глаза, заставляя меня дышать глубже и чаще, впитывая ароматы, вбирая мир текстурированного шведского стола благоуханий, запахов, переплетенных, словно нити в гобелене, насыщенных, будто краски на картине. В одной из групп я насчитала десять вампиров. Еще было несколько компашек поменьше. Вот дерьмо! Всего около пятидесяти вампов, откормленных, передвигающихся медленно, как люди. Все в дизайнерских платьях или смокингах. Один такой наряд стоил больше всего моего имущества. Пантера занервничала. И я тоже.

Громила стоял возле меня и наблюдал за тем, как я наблюдаю за вампирами. Я знала, что выдавала сейчас себя с головой. И не могла сдержаться. Я никогда в жизни не была в одном помещении с таким количеством вампиров — нормальных или нет, не важно — и таким богатством. Я сфокусировалась на доме и запахах, которые могла проанализировать. Запах вампов: старинный пергамент, сушеные травы, тонкие духи, следы свежей крови после последнего приема пищи. И в основе — зловоние правообладания. Я не учуяла выродка. И ни один из вампов не обернулся, стоило мне войти, и не крикнул: «Это скинуокер!» Я ощутила легкое разочарование, несмотря на то что испытала облегчение.

Две лестницы на противоположных сторонах огромного холла дугой поднимались вверх и полукругом заканчивались на небольшой площадке, похожей на сцену. От нее вглубь дома уходил коридор, по обеим сторонам которого тянулись комнаты. Холл внизу, под верхним пажом, был превращен в традиционную гостиную с мебелью, выполненной в темно-сером, сером и белом цветах. Тем не менее бесцветной комната не казалась. Красочные мазки радовали глаз отовсюду, начиная с картин па стенах и заканчивая подушками на диванах. Ковры всевозможных оттенков были разбросаны по всему мраморному полу на первый взгляд бессистемно, но их наверняка разостлали весьма продуманно, а как же иначе? Или вампиры не падают?

В голове возник образ: ноги Лео взлетают вверх и он со всего маху плюхается на пол, прокусывая при ударе губу. Тихий бездыханный смех Пантеры прорвался наружу. Громила поднял от изумления брови. Я не стала давать объяснений. Мы двинулись внутрь. Отошли метра три от входной двери.

Когда мы проходили мимо группы вампиров в нарядных туалетах, одетая в черное блондинка повернулась и втянула в себя воздух за моей спиной. Быстрее, чем я смогла бы отреагировать, все остальные последовали ее примеру. Глаза их начали наливаться кровью. Выскочили клыки. Я остановилась. Развернулась лицом к ним, прижалась спиной к стене. Пантера поднялась в моих глазах. Какое-то мгновение мы смотрели друг на друга. Я была на каблуках. И без оружия. Дерьмо! Сердце заколотилось. Пантера влила в меня скорость, ее шерсть вздыбилась и заволновалась под моей кожей, ее когти начали пробиваться сквозь кончики моих пальцев. Каждый вампир сделал один выверенный шаг в моем направлении. Они рассредоточивались. Окружали меня. Какая хрень!

Громила подвинулся и по-хозяйски положил руку мне на спину.

— Охотница на выродка, — сказал он.

После его жеста и объяснения вампиры остановились. Я тоже остановилась. Пантера притихла, но осталась так близко к поверхности, что я чувствовала, как ее смертоносные когти горят в кончиках моих пальцев, словно я уже начала трансформацию.

Вампиры, будто разом подумав об одном и том же, убрали клыки.

Количество тревожных феромонов в воздухе сократилось. Я снова начала дышать, однако это причиняло боль, как если бы мои легкие высохли и потеряли эластичность. Силой воли я расслабила свои скрюченные в когти пальцы. Блондинка оглядела меня с ног до головы, не торопясь, словно запоминая. Каталогизируя меня. Так скотовод запоминает и каталогизирует свое стадо.

— Доминик, — произнесла она с сильным французским акцентом. — Глава клана Арсено. Можешь обращаться ко мне. — Медленно, с человеческой скоростью, она повернулась ко мне спиной. Остальные отвернулись вслед за ней.

— Дерьмо, — прошептала я. «Можешь обращаться ко мне»? Это приказ? Черта с два я к ней обращусь. Громила взял меня за руку, показал на угощение и буркнул:

— Сейчас вернусь. Постарайся, чтобы тебя не убили.

— Хорошая идея, — сказала я, еле переводя дух, пытаясь избавиться от страха и адреналина. — Почему я не подумала об этом?

Он пошел к столу, скользя по полу почти с вампирской плавностью. Зазвучала музыка, и я заметила трех музыкантов-людей со струнными инструментами. Они разместились в углу под огромным портретом короля в мантии и короне с поджарыми охотничьими собаками у ног. Исполняли что-то классическое и слегка заунывное. Нет бы сыграть хорошую танцевальную музыку. Мне захотелось хихикнуть над этой мыслью. Испуганно и истерично.

Отслеживая, чтобы спину мне прикрывала стена, насколько это было возможно, и не спуская глаз с вампиров, я совершила набег на стол с мясными закусками, добавив на тарелку кусочек сыра и немного клубники для красоты, и задумалась, чем же заняться дальше. Как можно отпраздновать тот факт, что меня не съели? А если подойти к каждому из присутствующих вампиров и спросить, нет ли у них знакомых выродков? Один адреналиновый смешок все-таки прорвался наружу, что-то типа испуганного «хи-и-и-и», и официант, стоявший возне блюда с мясом, посмотрел на меня с удивлением. Затолкав в рот здоровый кусок поросенка, я промычала, объясняя свой смех:

— Пониженное содержание сахара в крови.

Вместо ответа он положил на мою тарелку покрытое глазурью печенье.

Меня все еще потряхивало, когда я отправилась с нагруженной доверху тарелкой на осмотр дома. В отличие от жилищ, которые я посещала во время своей экскурсии по Гарден-Дистрикт, здесь я была званым гостем. И я решила: это означает, что мне разрешается ходить везде, где вздумается. Пусть такая прогулка и не поможет убить выродка, но зато я буду знать, как живут богатые и клыкастые, а это, в свою очередь, пригодится мне, когда я получу следующий заказ на убийство вампиров.

Справа от холла, где происходил прием, располагалась кухня размером с ресторан. Внутри я заметила двух поваров в белых колпаках и по меньшей мере с десяток снующих туда-сюда официантов. Позади находились две кладовые: одна для продуктов, вторая для столового белья. Оттуда коридор выводил на задний двор, к гаражу на пять автомобилей, который с главного входа было не видно. Там стояла куча крутых тачек: лимузин, доставивший нас сюда; старый приземистый «мерседес»; «шевроле» пятидесятых годов выпуска, полностью отреставрированный; старый «форд», родом из самого начала автомобильной эры. Может, «Жестянка Лиззи»? Я не слишком разбиралась в старых машинах, но Лео точно ездил на темно-красном, цвета запекшейся крови, «Порше-Бокстере», и я поневоле улыбнулась. Именно «порше» заставил меня в конце концов расслабиться. И еще протеин. Никогда в жизни свинина не казалась мне такой вкусной.

Сразу за холлом короткий коридор упирался в запертую дверь, за которой, по-видимому, было немало места. Личные владения Лео? Из-под двери доносилось несколько разных запахов человеческой крови, Пантера ощетинилась, учуяв их, однако никакого страха к ним не примешивалось. Испытывая любопытство, я какое то время постояла в тени, наблюдая за дверью.

И вскоре два вампира, мужчина и женщина, вышли из помещения, воняя свежей кровью и сексом. Они не заперли дверь, не уловили моего присутствия и не повернулись в мою сторону. Шагнув вперед, я придержала дверь, не дав ей захлопнуться, и заглянула внутрь. Это была огромная комната с гигантской кроватью, диванами, кушетками, телевизионным монитором размером с экран в кинотеатре. Я увидела несколько человек в различной стадии наготы. Двое прижались к женщине-вампирше, которая по очереди пила из них кровь. Ага, кровяной бар. Куда вампы приходили за деликатесами. Теперь я поняла, как называть доноров. Кровяными наркоманами. Фу!

Я отпустила дверь и не стала устраивать сцен, поскольку ни один человек не сидел на цепи, не демонстрировал следов физического насилия (если не считать многочисленных проколов от клыков) и не находился в состоянии наркотического опьянения. Или, скажем так, опьянения, вызванного иными средствами, а не кровяным блаженством, которое они испытывали, когда насыщали достаточно зрелого вампира. Я пошла прочь. Быстро. Обратно в холл, к новой порции свинины и лосося.

На этот раз я добавила на тарелку крекер, три виноградины и решила послоняться среди присутствующих.

Одна вампирша, которая прогуливалась в одиночку по холлу, замедлила ход, почуяв мой запах. Она улыбнулась — попытка изобразить человечность, чтобы обезоружить меня. Сработало. Я остановилась, удивленная. Подождала. Увидев, что я молчу, она наклонилась, слишком близко, чрезмерно нарушив мое личное пространство. Я напряглась, но ее клыки остались на месте, вне поля зрения. Она не пыталась меня укусить. Только понюхала шею. Поэтому я не реагировала особенно сильно.

Отступив назад, она склонила голову:

— Я Беттина, глава клана Руссо.

Я кивнула, однако не придумала, что можно ответить. Пантера завладела моим языком. Мне снова захотелось хихикнуть. Руссо была красивой женщиной смешанных кровей, главным образом африканских и европейских.

— Мне сказали, сегодня в качестве гостьи Пеллисье сюда пришла охотница на выродка. Это ты?

Я снова кивнула. Она обошла вокруг меня танцевальной походкой, словно по подиуму, аккуратно ставя одну ногу перед другой. И все время принюхивалась, анализируя мой запах.

— Ты пахнешь так… хорошо. Зайдешь ко мне, когда наши… неприятности закончатся? — Она остановилась предо мной, глядя мне в глаза. — Я бы хотела лучше тебя узнать.

Что-то в ее взгляде говорило, что в слова «лучше узнать» она вложила библейский смысл. Вот мне повезло! Я сглотнула. Ее глаза наполнились смехом и замерли на моей шее.

— Беттина! Пеллисье хочет поговорить с тобой. Мы обе повернулись к маленькому пухлому человеку, стоявшему возле нее. Я понятия не имела, как долго он тут находился, однако выражение его лица свидетeльствовало о том, что уже достаточно давно.

— Пожалуйста, буду рада тебя видеть, — сказала Беттина, протягивая визитку, которой еще мгновение назад в ее руке не было. И она последовала за мужчиной.

— Ла-адненько, — пробормотала я себе под нос. В следующий раз вылью на себя целый флакон духов.

Слева от холла и столов с едой был бар, где три официанта наливали настоящее вино, пиво и крепкие напитки. Не кровь. Я взяла второй бокал шампанского и продолжила осмотр. За баром короткий коридор вел в музыкальный салон с несколькими струнными инструментами и роялем. Возможно, ужасно дорогим. Я подумала, кто на нем играет, и решила, что Лео. Он соответствовал такому типажу. Стоило мне об этом подумать, как в салон вошло несколько вампов, и одна из женщин села за бесценный инструмент. Она забарабанила по клавишам, наяривая какой-то военный марш. Звук поднимался к потолку и выплескивался в коридор, намеренно заглушая струнную музыку в холле. Остальные вампиры рассмеялись над идиотской выходкой, а один даже побежал в коридор глянуть на музыкантов-людей. Видимо, кровососы находили это забавным. Я ушла.

Открыв дверь, ведущую из салона, я обнаружила безлюдную двухэтажную библиотеку, наполненную книгами, с кожаной мебелью и первоклассной акустической системой, из которой тихо наигрывала сальса, которая, вообще-то, предназначена вовсе не для такого прослушивания. Я захлопнула дверь и была поражена так как оглушающий фортепианный ураган стих. Действительно отличная звуконепроницаемость. Можно совершить убийство и не беспокоиться о криках жертвы. Я принялась шарить по комнате, в конце концов нашла пульт аудиосистемы во встроенном шкафчике и сделала музыку погромче. В одиночестве я поедала поросенка с лососем, приплясывая и читая надписи на корешках. Здесь были книги на английском, французском, испанском и, вероятно, на латыни. А несколько, похоже, на греческом. Лео читает по-гречески?

В стеклянной витрине на демонстрационных подставках лежали двадцать четыре таблички из обожженной глины, металла и резного дерева, понятное дело древние и дорогие. Я не могла удержаться и не проверить, как работает служба безопасности, поэтому помахала перед крошечными высокотехнологичными камерами, направленными на сокровища. Отлично, если камеры были выведены на мониторы. Когда спустя всего двенадцать секунд дверь распахнулась и на пороге появился Громила, я похвалила себя.

— Неплохо, — сказала я, поднимая свой бокал, который почти уже опустел.

— Думаю, с тебя хватит, — заметил он с изумленной улыбкой на губах, забирая у меня бокал и пустую тарелку. — Мистер Пеллисье хочет тебя видеть.

— Да-а? — Я отняла посуду и поставила на шкафчик. — Танцуешь сальсу?

— Сто лет не пробовал, — признался Громила.

— Я тоже забыла, когда последний раз это делала, — сказала я, затем взяла его руки в свои и развернула, не обращая внимания на Пантеру, которая радостно фыркнула в ответ на двусмысленность. Одну его руку я положила себе на бедро и, продолжая держать другую, стукнула каблуком и сделала быстрый шаг вперед, вынудив его отступить назад. Надо отдать Громиле должное, он послушно следовал моим желаниям. А потом захватил инициативу и повел. Уверенно. Ритм сальсы — три шага, пауза, три шага. Это обновленная версия мамбо от исходной румбы, и она очень волнует кровь.

Громила увлек меня вбок, опустил руку вниз, поднял вверх, заставив меня сделать два простых вращения и сразу же одно двойное, как только мы поймали ритм. А затем накал увеличился. Парень умел танцевать. Это было наполовину обольщение, наполовину соревнование, словно он предлагал мне свою постель, одновременно проверяя мои двигательные возможности, рефлексы, мою способность мгновенно реагировать на его усовершенствованную вампирами скорость. Наши взгляды сомкнулись. Его карие глаза завладели моими, и я следовала его желаниям. Феромоны совращения, его и мои, наполнили воздух. Мне хотелось запустить пальцы в его темные волосы и, может быть, коснуться маленькой родинки. Языком.

Темп увеличивался. Быстрее. Быстрее, быстрее, быстрее. Моими рефлексами управляла Пантера, поэтому Громиле открылись многие секреты. А мне было наплевать. Звук то нарастал, то убывал, музыка то ускорялась, то замедлялась. Я пропустила шаг. Только потому, что не была знакома с его манерой вести танец, а не потому, что не знала движения. Его глаза не отпускали моих, а его рука скользнула вдоль моего тела, по бедру. Он обнял меня за талию и в завершение притянул к себе — па из репертуара танго, которое я не практиковала с окончания танцевального курса.

Музыка смолкла. Мы стояли в идеальной позиции, прижавшись грудью друг к другу, и тяжело дышали. В тишине раздался один хлопок в ладоши. Потом еще один. Нарушив близость, Громила отскочил, двигаясь быстрее, чем в танце. Мои руки остались в воздухе, держась за пустоту. Я повернулась к дверям.

Там стоял Лео. Дверь позади него была закрыта. Он не отрывал глаз от Громилы. Искры пробегали между ними. Соперничества. Гнева. Пантера зарычала. Оба, вампир и человек, повернулись ко мне. Ощущая Пантеру прямо под кожей, чувствуя, как шкура ее шевелится в предвкушении, я засмеялась. Смех оказался безжалостным. Отчасти диким.

— Громила хорош. А ты лучше, чем он? — Мы с Пантерой бросили вызов хищнику.

Эмоции запульсировали в комнате, выплеснулись феромоны агрессии, соперничества, борьбы за первенство.

Запах насилия заполнил комнату. В какой-то момент я подумала, что то, что происходит между самцами, сейчас вырвется наружу, но Лео остановился. Он глубоко вздохнул, и произошло перерождение запахов, захвативших библиотеку. Неодобрение превратилось в удивление, любопытство и… желание, вспыхнувшее в его глазах, изучавших меня. Предвкушение такой же силы, как у Пантеры, наполнило помещение. И все это исходило от Лео. Со стороны Громилы я чувствовала только легкое сожаление и, возможно, разочарование, но все перекрывало нетерпение хозяина.

Зазвучала новая мелодия — сладкая, сексуальная румба. Она спокойнее и строже сальсы, и когда Лео двинулся ко мне, его тело уже танцевало, а ноги следовали положенному рисунку: один медленный шаг, три быстрых. Он взял мои руки, положил одну себе на плечо и начал с бокс-степа с поворотами на восьмушку. Музыка нарастала, и Лео перешел к поворотам на четверть, увеличивая скорость, а затем к серии поворотов и наклонов. С каждым тактом он притягивал меня все ближе, пока между нами почти не осталось пространства Дальше последовали сложные шаги «кукарача», которые я раньше выполняла только с инструктором, однако Лео вел меня безупречно, превосходя Рауля (так звали инструктора) по всем статьям. Его тело двигалось настолько хорошо, что подчиняться ему было сказочно приятно. Мы закончили серию быстрым вращением-прецелем, и я откинулась назад. Мое тело перегнулось через его бедро, а он склонился надо мной, пронизывая взглядом мои глаза, в классической позе хищника.

Пантера разъярилась и тут же оттолкнула его. С рычанием. Которое заглушили аплодисменты. Не отрывая глаз, мы пристально смотрели друг на друга и тяжело дышали. Боковым зрением я заметила в дверном проеме вампиров, которые хлопали и подбадривали нас. И вдруг Лео преобразился.

Глаза его налились кровью, зрачки расширились и почернели. Выскочили клыки. И он зарычал в ответ на рычание Пантеры. Толпа в дверях замолчала. Наступило пугающее затишье, которое у вампиров всегда предшествовало насилию. Громила влез между нами, взял ладонь Лео, мою и повел нас вперед, подняв руки, словно актер на сцене. Непонятным образом, совершенно неожиданно наши взгляды разъединились, и мы подчинились Громиле. Он поклонился, увлекая нас за собой.

— Господа митраисты, представляю вам Лео Пеллисье и его… человеческую… партнершу по танцу Джейн Йеллоурок.

Пауза перед эпитетом «человеческая» была не слишком значительной, но заметной. Аплодисменты возобновились, сначала робкие, но затем все громче и увереннее, как будто зрители поверили в то, что рычание являло собой часть представления. С безгрешной улыбкой на лице Громила повел нас к дверям, навстречу похвалам вампиров.

Вскоре после этого я ускользнула от хозяина дома и совершила быстрый осмотр второго этажа в поисках лестницы на третий этаж или чердак. Но не нашла. И нигде я не учуяла выродка. Уловила только след женщины, с которой они с Риком спали, а позже один из слабых оттенков, присутствовавший в крови сумасшедшего вампира, однако все эти запахи потерялись в толчее гостей.

Я знала, что Лео собирался поговорить со мной, но после танца и после того, как он смотрел на меня словно на лакомое угощение, мне хотелось этого избежать. Совсем. Поэтому я не теряла бдительности, пробираясь по дому, и сворачивала в коридор или пряталась в пустой комнате, стоило мне его заметить, почуять или услышать. Вообще-то, он не преследовал меня, однако зловоние разочарования пропитывало его запах, и я решила, что отчасти сама была тому причиной. Но я могла держаться в стороне, и Пантера получала массу удовольствия, помогая мне в этом.

Когда система внутренней связи разнесла по дому звонок, я решила, что наступило время представлять гостей. Сгорая от любопытства, я спряталась за мраморной статуей на таком же мраморном постаменте, которая стояла за холлом, и принялась наблюдать. Лео занял позицию спиной к входной двери, лицом к гостям, явившимся на зов кто с вампирской скоростью, кто с медлительностью кровяных наркоманов, и улыбался всем присутствующим как добродушный хозяин.

— Спасибо за то, что собрались, — начал он, делая легкое ударение на слове «собрались», — в доме клана Пеллисье на это торжество. Наши кланы не могут больше расти, как раньше, в соответствии с поддержанием численности, прописанной в Хартии вампиров, законом США и общественным договором. Поэтому мы испытываем огромную радость, когда к нам присоединяется новый митраист. А если мы получаем двоих, во исполнение супружеского контракта и кланового единения, то это настоящее событие. — Лео продемонстрировал ослепительную улыбку из исключительно человеческих зубов. — Сегодня я представляю уважаемым гостям мою будущую невестку и ее брата, Амите и Фернанда Марчанд, а также будущего мужа невесты… — он замолчал, затягивая паузу, как будто в ожидании чего-то необыкновенно важного, — моего сына, моего потомка и наследника, Иммануэля Пеллисье.

Гости изумленно молчали. А потом последовала реакция, где смешались крики ликования и приглушенные шепотки смятения. Я не сразу поняла, в чем дело. Судя по всему, до сегодняшнего момента Лео держал в секрете имя наследника. Очевидно, некоторым участникам праздника кандидатура не понравилась. Поневоле я взяла на заметку тех, кто был недоволен и не боялся открыто это показать. Больше всех, несомненно, разозлился смуглокожий вамп, который, по моему мнению, мог быть Рафаэлем Торрезом, наследником клана Меркани, главой клана, как только Мин будет объявлена окончательно мертвой. Несколько вампиров смотрели в его сторону, чтобы проверить, как он отзовется на новость.

Феромоны насилия и высокомерия завихрились в воздухе. Лео поднял глаза и по-прежнему с приветливой улыбкой на лице заговорил. Однако в голосе его теперь появились металлические нотки, которых не было слышно еще мгновение назад, хотя он не смотрел в сторону Торреза.

— Я верю, что все приглашенные, пользующиеся гостеприимством моего дома, следуя соответствующим договорам и протоколам, будут рады приветствовать новых митраистов и моего наследника.

Торрезу понадобилось какое-то время, но он сумел обуздать внешние проявления своих эмоций и приклеить на физиономию фальшивую улыбку. Он пролез сквозь толпу вперед, взял руку Амите и поцеловал, пробормотав что-то, чего я не расслышала. После поцелуя все присутствующие, кажется, расслабились, и я догадалась: какие бы перипетии ни происходили в вампирской политике, чем бы Лео ни занимался в среде человеческой популяции города, сейчас все это отойдет на задний план, уступив место празднованию.

Я взглянула на новообращенных вампиров. Они не производили впечатления неуправляемых существ, готовых в любую секунду сорваться и броситься на людей. Они выглядели элегантными, утонченными и богатыми. Поэтому я бежала от них как от чумы. Но я хорошенько разглядела сына Лео, который казался доброжелательным, вежливым и демократичным. Тем не менее, когда я оказалась поблизости, он мгновенно обернулся и глаза его покраснели. Он начал принюхиваться и рассматривать толпу, так что я опустила голову и убралась подальше. Не видела смысла портить помолвку, а это случилось бы, если бы он напал на малышку нечеловеческой природы ради быстренького перекуса. Я решила, что мне лучше передвигаться по коридорам в задней части дома.

Около четырех часов утра, наигравшись в кошки-мышки, а вернее, в «охоту на девушку» с Лео и Громилой, я выскользнула из дома и вызвала такси «Блуберд». Ринальдо, воскресной ночью свободный от своей третьей смены, приехал через полчаса и в полном удивлении засыпал меня вопросами, обнаружив, как высоко его постоянная клиентка поднялась по общественной лестнице. Я ответила что-то про приглашение на вечеринку, которая неожиданно для меня оказалась сборищем вампиров, и про то, как счастлива я была оттуда вырваться (все правда), а потом молчала всю дорогу на заднем сиденье, Отстранившись от Пантеры и ее требований. И на этот раз я не умоляла заехать в закусочную с фастфудом.

В социальной жизни вампиров присутствовали бурные подводные течения, волны прибоя политических волнений, проблемы, о которых я не подозревала. Как раз о таких вещах хотела бы услышать от меня Джоди Ришо, но именно их я не могла разглашать под страхом медленной мучительной смерти, как было указано в моем контракте. И… я внесла раздор между Громилой и его боссом. Все это терзало меня до тех пор, пока перед рассветом я не заснула. Без трансформации. Опять.

Понедельник в Новом Орлеане проходит спокойно. Нe так расслабленно, как пятница, но похоже, правда без особого ожидания праздника, свойственного последнему дню перед выходными. Я решила прогуляться пешком, но не просто так: хотела еще раз посмотреть на все те места, где я побывала и к которым проявила интерес Пантера.

Натянув легкие просторные штаны с карманами, майку и шлепки, я привязала два креста на талию, засунула один кол в трусики и пару в волосы — на всякий случай, хотя не планировала оставаться на улице так долго, чтобы лишиться защиты дневного света. Дополнила наряд солнечными очками. Одевшись как местная жительница, я ходила по городу, принюхивалась и разглядывала витрины.

Я не ношу большого количества украшений, поскольку в результате поспешной трансформации они, поломанные, останутся лежать в пыли вместе с порванной загубленной одеждой, но, заметив в витрине маленького магазинчика серебряное кольцо с камнем и янтарное ожерелье, не смогла удержаться. Я зашла внутрь, а когда вышла, на мне был надет новый комплект и золотая цепочка с самородком, которую я редко снимаю. Новое ожерелье из балтийского янтаря, теплой желтой древесной смолы возрастом пятьдесят миллионов лет, подчеркивало цвет моих глаз. Камни размером с орех пекан отлично сочетались с золотым самородком. Серебряная оправа кольца представляла собой кошачьи когти, обхватившие камень. Это судьба. Комплект украшений классно смотрелся с выгоревшей оранжевой футболкой. Я помнила, как девчонки из моей юности говорили, чтобы я не мешала золота с серебром, но сейчас дразнить меня было некому.

Я ходила по улицам, но не ради окружающих красот, а выслеживая упыря. Я следовала маршрутом, который Пантера выбрала на первой охоте. Обоняние у меня лучше, чем у большинства людей, а почему — я сама до конца не знаю. Наверное, причиной тому служат годы, проведенные в кошачьем обличье. Я думала, что воспоминания об этом времени и моей жизни до того превращения исчезли и больше никогда не вернутся, но Эгги и Лео вернули часть из них, разбудив удивительно яркие, трехмерные, полные ощущений образы. Тогда, может, существуют и другие воспоминания. Просто они глубоко спрятаны. Очень глубоко.

В трех кварталах от реки я увидела Антуана — недалеко от забегаловки, куда меня водил Рик. Каджун был одет в футболку, мешковатые шорты и веревочные сандалии. Волосы, заплетенные в дреды, он завязал на затылке шнуром в толстый хвост. Они чуть не сбили меня с толку поначалу, так как раньше прятались под большим белым поварским колпаком. Антуан меня не заметил, поэтому я спряталась в дверную нишу и стала смотреть. Он торопливо двигался в противоположную от реки сторону.

Антуан выбрал прямой путь и шагал уверенно и быстро. Походкой мужчины, у которого была цель. Я направилась следом. Засунув руки в карманы, я неторопливо шла по улице, заворачивала вправо и влево, держась позади, притворяясь ленивой, прогуливающейся, но, когда никто не обращал на меня внимания, мчалась со скоростью Пантеры, следуя за Антуаном по пятам в толпе туристов. Он нырнул в боковую дверь «Ройял Моджо Блюз Компани». «Так-так-так», — пробормотала я себе под нос. Что делать? Тоже войти? Не совсем уверенная в том, что это будет правильно, я решила просто понаблюдать и, сев за крошечный столик в уличном кафе, заказала бенье и, несмотря на жару, горячий чай с молоком и специями. Я разглядывала клуб и бездельничала — такая уж у меня работа. Ничего особенного не происходило, однако мне нравилось смешение запахов, которое приносил ветер.

Я находилась недалеко от того места, где выродок убил полицейских. Это могло быть совпадением, — в конце концов, Квартал невелик и Пантера отметила здесь повышенную вампирскую активность, но вот как понимать поступок Антуана, я не знала. Я смотрела на людей, потела и отдыхала на слабом горячем ветерке, слопав три бенье, след от которых в виде сахарной пудры остался на моей футболке. Еще три человека вошли в «РМБК»: двое мужчин и женщина в длинной юбке, увешанная украшениями. В отличие от Антуана они воспользовались главным входом, хотя ресторан не работал и в окне висела табличка «Закрыто». Я заинтересовалась. Поймав взгляд официанта, я вытащила десятку и положила на стол, оплатив счет и оставив достойные чаевые.

Антуан зашел сбоку, возле террасы. Поэтому я перепрыгнула калитку и вошла в дверь, висевшую на бесшумных петлях. В общем-то не вламываясь, но, безусловно, вторгаясь на чужую территорию без разрешения. Внутрь помещения жара, о которой я как-то подзабыла, сидя в кафе и прихлебывая чай, не проникала. Температура воздуха была ниже, чем в холодильнике. По моим рукам мурашки побежали, пока я стояла в темноте и ждала, когда привыкнут глаза.

Из ресторана и танцевального зала несло застарелым сигаретным дымом, прокисшим пивом, чистящими средствами, перемешанными запахами людей и вампиров, мочой и потом, жиром для жарки, рыбой, говядиной, травами и перцем и мятной зубной пастой, причем последний аромат рассеялся, пока я ждала. Я пошла на слабый оттенок силы, витавшей в помещении. Силы Антуана. Я чувствовала знакомое пощипывание в пальцах, словно подушечки чесались.

Я шла за росчерком силы, оставленным в воздухе, легко, словно по следу. Он привел меня в заднюю часть клуба. Тут по-прежнему чувствовалась кровь Блисс и ароматный душок крови вампира от моей неудавшейся попытки заколоть его. А еще я уловила другой, колдовской запах: пряный и соблазнительный аромат духов, а поверх него — печать силы. Он идеально подходил женщине в украшениях и длинной юбке.

Открылась дверь. Раздался приглушенный звук двигателя автомобиля, проследовавшего мимо и остановившегося перед главным входом. «Марселина? Анна? Вы уже здесь?» Голос Джо. Рика. Еще одно случайное совпадение. Или нет? Пантера очнулась и тихо заурчала у меня внутри. Я втянула воздух, анализируя запахи, насколько это было возможно в такой форме. Несколько вампиров, включая Лео, множество людей, сигаретный дым. Однако ни одного конкретного запаха, который ударил бы мне в нос и обратил на себя внимание своей закономерностью. Рик приближался. У меня появилось чувство, что если я просто останусь на месте и спрошу, в чем дело, то меня вытолкают вон, поэтому я решила поискать укромное местечко. И не нашла. Ни подсобок, ни шкафов. Я посмотрела вверх, в темноту. В пяти метрах над своей головой я увидела потолок, выкрашенный в черный цвет, открытую систему труб, провода и крепления. Пантере понравилась большая труба, и в голове возник образ огромной древесной ветки, на которой так приятно лежать в ожидании неосмотрительной добычи. Я, вероятно, смогла бы достать до этой трубы, если бы прыгнула с барной стойки.

Со скоростью Пантеры я выскочила из тени и сиганула на стойку. Присела на корточки, упершись в поверхность пальцами обоих ног и костяшками одной кисти. Осмотрелась. И заметила небольшой выступ позади бара. Оценив расстояние, прыгнула и ухватилась за пего одной рукой. Повернулась к зеркалу. Почему во всех барах висят зеркала? Чтобы несчастные пьяницы видели свои слезы? А посетители, которые пришли завести знакомства, могли найти подходящего сексуального партнера? Мои пальцы соскользнули, и Пантера отправила мне мысленный шлепок. Палец моей ноги коснулся зеркала, я оттолкнулась, качнувшись, зацепилась за выступ второй рукой и подтянулась вверх. Новое кольцо впилось в палец и ладонь.

Выступ шириной сорок пять сантиметров был покрашен белой краской, чтобы отражать свет крошечных лампочек, которые сейчас не горели. Возле меня кружились комочки пыли, хотя некоторые больше походили на толстых летающих кроликов. Пантера прислала мне образ кролика размером с небольшую машину. «Хороший обед». Усмехнувшись, я развернулась и с комфортом уселась на выступ, скрытый за трубой, вместо того чтобы улечься на ней. С такой выгодной позиции я видела практически все: столы, отгороженную занавесом зону позади сцены для музыкантов, длинную рейку с рядом отдельных ключей за вывеской над кассовым аппаратом. И Рика, входящего в зал. От него знакомо воняло старой сигарой, и я сморщила нос. Запах свежей сигары — это одно, а старой — совсем другое.

— Я здесь, — позвал Антуан, появившийся из задней части клуба. Не из коридора, ведущего к туалетам, а из дальнего угла, из прохода, который я проглядела в ночной темноте и который не было видно из полумрака боковой двери и сверху, с того места над баром, где я сидела. — Приятель Рики, — сказал он, когда мужчины пожали друг другу руку.

Передняя дверь снова открылась. Рик повернулся. Вошла женщина. Ее голову и плечи укутывал шарф, несмотря на жару. Они обменялись взглядом, пока она сворачивала шарф. Я почувствовала ее запах и напряглась. Это была та женщина, которая спала с выродком. К моему изумлению, она показалась мне знакомой, но я не могла вспомнить откуда. Случайно встретила ее на улице? Или на воскресной службе в церкви? Нет, только не с такой скромной элегантностью. Эта женщина обратила бы на себя внимание: светловолосая, изящная, с голубыми глазами и сливочно-персиковой кожей, одетая в шелк, лен и изысканные туфли, вероятно итальянские. Золото с крупными бриллиантами в ушах и на безымянном пальце, на котором надето еще и обручальное кольцо. Замужем. За Риком? Удивление вонзилось в душу ревнивым уколом. И тут же появилась уверенность: она замужем за кем-то другим, не за ним. Ревность растаяла, но осталось неприятное чувство из-за того, что она вообще возникла. На мой вкус Рик был слишком лживым. Слишком хитрым. Слишком… слишком. Как раз поэтому он нравился Пантере. Все эти мысли пронеслись за какое-то мгновение — я едва успела дух перевести.

— Анна, — сказал Антуан, и его каджунский акцент усилился, когда сила, которую он носил, словно вторую кожу, собралась вокруг него и сгустилась. — Хорошо, что ты пришла. Туда, в заднее помещение.

Он запер входную дверь и направился вдоль стены по сумраку к боковой двери, чтобы запереть и ее. Троица исчезла в темноте короткого коридора. Открылась дверь. Послышались голоса. Дверь закрылась. Это было хорошо построенное здание: ураганоустойчивое и звуконепроницаемое. Я не могла ничего разобрать.

Я подумала, не спрыгнуть ли мне и не подслушать ли разговор. Но, судя по тому, как отражался звук, когда открылась дверь в комнату, выхода на улицу там могло и не быть. Мне не хотелось, чтобы меня поймами на чужой территории у замочной скважины. Я соскользнула вниз, тихонько приземлившись на барную стойку вместе с несколькими пыльными кроликами, которых я смахнула на пол по пути к стойке с ключами. Я поблагодарила про себя милого человека, прицепившего бирку к каждому из них, и покинула клуб, прихватив один из трех ключей от боковой двери. Я понадеялась, что никто не заметит пропажи.

И только оказавшись на улице с украденным ключом в кармане, я подумала, что в ресторане, возможно, имелись камеры наблюдения. Камеры, которые зафиксировали мой прыжок к выступу. Не вполне свойственное человеку движение. Но я отмела последовавшие за ним предположением тревоги. Встреча в «Ройял Моджо Блюз Компани» была тайной. Поэтому вряд ли камеры включили, чтобы никто не мог узнать, кто туда приходил и кто оттуда уходил. Я практически не сомневалась в своей правоте.

Уже на полпути к дому я вспомнила, где видела Анну. В «Таймс-Пикаюн». Она была женой мэра. Да, интересная ситуация. Рик, мэр и выродок спали с одной и той же женщиной. Черт возьми, да как она выносила вонь упыря?

Оглавление

Обращение к пользователям