Глава 16

Кресты — это оружие?

Запах безумца продолжал меняться, становился насыщеннее. Я вспомнила Лео, когда он прилетел, опаленный солнцем, — запах поджаренного мяса примешался к его обычному аромату перца, миндаля и папируса. С одной стороны, благодаря насыщенному, горячему запаху следить за безумцем стало легче, с другой — труднее. Запахи жареного бекона и колбасы на завтрак наполняли воздух, забивая теплое, мясное зловоние выродка. Человеческим носом мне не слишком хорошо удавалось различать запахи, поэтому я ехала и осторожно дышала ртом. Запах свихнувшегося вампира изменялся и теперь стал похож на запах лакрицы, только нежнее. Скорее, на фундук.

Сладкие ноты душистой зубровки. От этой мысли я замедлила ход, втянула воздух носом и ртом, пытаясь найти его запах и выделить его из смеси городской и речной вони. Зубровка душистая. Одна из наиболее любимых моим народом ритуальных трав. Я вспомнила его окровавленное лицо, увиденное мельком, орлиный подбородок и нос. Да. Цалагийи. Эта мысль вихрем поднялась из глубин моего подсознания. Возможно, он чироки, обращенный вампиром. Вероятно, я преследую существо, похожее на меня.

Я направила мотоцикл к обочине, остановилась, поставила ноги на тротуар для равновесия. Закрыла глаза. Втянула запах, напрягла память и все рецепторы. Зверь внутри насторожился и приготовился, его когти вонзались в мой мозг. Зубровка…

Я опустила забрало шлема. Дала полный газ. За ним.

Запах проникал под шлем и бил в нос, усиливался и сгущался от скорости, пока я неслась по улицам к реке той же дорогой, что и Пантера, преследовавшая его от места убийства проститутки. Тот же самый маршрут. «Жертва», — прошептала Пантера, представляя звериную тропу через низкий, потрепанный кустарник. Пожиратель печени направлялся домой той же дорогой.

Зверь в моей голове встал на дыбы, когда мы с ревом пронеслись над рекой, мимо затора на «шоссе 90», по Большому Новоорлеанскому мосту. Миссисипи была похожа на громадную спящую змею, грязно-коричневая и спокойная. А потом на середине моста запах выродка исчез. Просто полностью испарился. Движение становилось интенсивнее. Ветер с реки усиливался. Времени, чтобы вновь найти его, оставалось немного.

Будь я в машине, тогда пиши пропало. На мотоцикле с большей маневренностью я перестраивалась из одного ряда в другой, нарушая все правила подряд, продвигалась к дальнему берегу, но запах поймать по-прежнему не могла. Затем какое-то время ушло на поворот, потому что дорога перешла в забитую машинами магистраль Вестбанк. Когда я оказалась здесь в обличье Пантеры, часа пик не было и мне удалось спокойно прокатиться на крыше грузовика.

В поисках запаха я два раза проехала по мосту, обнюхала несколько съездов с главной магистрали и несколько небольших ответвлений. Он мог спрыгнуть с магистрали вниз на землю в любой момент. Или, если уж на то пошло, с моста в реку. Пантера просигнализировала мне образом горного льва с мордой, опущенной к земле.

— Искать запах в воздухе — пустая трата времени, — согласилась я. Подогнала мотоцикл к обочине, заглушила мотор, опустила ноги на землю, подняла забрало шлема и резко сняла очки. Какая досада!

Пантера послала мне еще один образ: на этот раз — куча дерьма. А потом и третий: кора, ободранная с дерева когтями или оленьими рогами. А затем еще один: большая кошка, присев на задние лапы и выпрямив передние, распределяет пахучие выделения параанальных желез на куче листьев и веток.

— Территория. Думаешь, я смогу найти его, если буду охотиться на его территории? В помеченных им местах? Но люди не метят территорию, и вампиры, насколько я знаю, тоже.

Пантера ответила мне картинкой «Девочек Кейти». Никаких вывесок в окнах, неонового света, только номер дома из меди на двери. А я и не обратила особого внимания. Зато у меня возникла идея. Использовать для слежки то, что выродок делает, имеет, и то, чем он является, — метки, которые он может даже и не осознавать в качестве таковых. Попался! Можно будет начать с жилища Эгги Одно Перо и парильни. Закрепив сделанный из колец ошейник и другую защиту, я оказалась в полной боеготовности.

Эгги должна была услышать мотоцикл, медленно ехавший по дороге. Шум мотора в любом случае скрыть не удалось бы. Я ожидала увидеть ее на пороге, но нет.

Позвонила. В доме было тихо, доносилось только мерное жужжание разных бытовых приборов и кондиционера и еще запах бекона. Переплетающийся с тухлым зловонием выродка. Пантера насторожилась. Я почувствовала, как она открыла пасть и обнажила клыки. Безумец прошел мимо дома. Его кожа, наверное, дымилась, если верить запаху жареного мяса. Он опережал рассвет всего лишь на пару секунд. Запах жареного сделал из него вампира. Он оставлял улики тут и там, пытаясь сбить с толку.

Обладая большой скоростью, он двигался быстрее, чем любая из моих жертв. Мне хотелось избежать ненужных формальностей и, не спрашивая разрешения, устремиться за дом вслед за запахом. Горячее рвение переполняло меня, сердце лихорадочно стучало. Выродок близко. Лес за домом Эгги — не просто охотничьи угодья. Где-то там находится его логово.

Внутри дома раздался звук шагов. Открыв дверь, Эгги отступила назад от неожиданности, выбросив одну руку вперед, как будто хотела отразить удар. Может, ее напугал «бенелли» у меня за спиной. Или выражение моего лица.

— Все в порядке, — успокоила я.

Она перестала пятиться назад и сглотнула, один кулак прижат к сердцу, чтобы вернуть равновесие.

— Что тебе нужно? — спросила она, голос немного дрожал.

«Что тебе нужно?» Вместо «входи». Она держала дверь одной рукой, преграждая мне путь.

Я покачала головой. На вежливые расшаркивания со старейшинами не было времени.

— Вампир-выродок пробежал через ваш двор. Мне нужно… — Я замолчала, понимая, что могу все испортить. Вместо этого я спросила: — Могу ли я поохотиться на вашей земле за домом?

Она осмотрела меня и успокоилась, как делали, по моим воспоминаниям, старики: расслабила мышцы лица и плечи, одна рука на двери все еще преграждает мне, другая по-прежнему сомкнута в неплотно сжатый кулак на груди — защитный жест. Воспоминания стали медленно появляться из подсознания, туманные и смутные: старая-престарая женщина с теми же движениями. На мгновение мне показалось, что воспоминание всплыло со всей ясностью, прежде чем растаять, как тонкое облачко дыма. Как давно? Как давно это было реальностью?

Эгги внимательно изучила мое лицо, теперь ее рука дрожала, как будто порхающая с ветки на ветку птица. Я сдерживала нетерпение, стараясь смирить его, сделала глубокий вдох и выдох. Я ждала, пока она рассматривала меня. Казалось, это заняло целую вечность, хотя прошло всего несколько секунд.

В конце концов, удовлетворившись увиденным, она сказала:

— Хорошо. Можешь охотиться. Но сначала с тобой хочет познакомиться моя мать. — Она толкнула дверь и отступила в сторону.

— Я тороплюсь, — пробовала сопротивляться я. Разочарование вырвалось наружу. — Он проходил мимо вашего дома.

— Я знаю. Мама не может спокойно спать с тех пор, гак ты сказала, что он вольготно охотится на нашей земле. Она не спала. Слушала и услышала его. Почувствовала его голод, его злость. Мы ожидали тебя. — Она отошла в сторону.

Кипя от раздражения, но не имея представления, как избежать проволочек, я тяжело вздохнула и подошла к дому. Эгги вытянула руку, преграждая мне путь.

— Пожалуйста, оставь оружие у двери.

Я прикрыла глаза, чтобы она не заметила моей ярости. У меня нет на это времени. Потом я вспомнила. Входить в дом старшего с оружием — значит глубоко оскорбить его, не важно, кому на самом деле планируется нанести удар. Я отрывисто процедила сквозь зубы:

— Извини.

И хотя я торопилась, извинения были искренними. Я не хотела оскорбить Эгги Одно Перо. Егини Агайвлге И. Но безумец находился так близко…

Сняла с плеча дробовик и поставила его у входа. Если кто-то пройдет мимо и возьмет его, я потеряю очень много денег. Рядом с ним положила колышки и кинжалы. Все три. Пока я снимала с себя оружие, что-то начало происходить со мной. Движения стали медленнее. Разочарование рассеивалось, как будто вытекая из пор вместе с испариной, покрывавшей все тело в жаркий день, или, может быть, оно намертво прилипло к стали, дереву и серебру и соскользнуло с моих конечностей, стоило мне оставить оружие.

Я сняла плетенный из колец ошейник. Кожаные перчатки. Присев на крыльцо, стянула сапоги. Следовало снять их и в предыдущий раз. Я взглянула на Эгги вверх со своего цементного насеста.

— А кресты — это оружие?

— Как ты думаешь?

— Да.

Сняла их с шеи. Теперь, стоя в одних носках, я поклонилась и терпеливо ждала.

Ги йв ха, — сказала она мягко. — Входи.

Я вошла в дом, Эгги закрыла дверь, оставив позади весь мир. Проследовала за ней через маленький дом к крошечной спальне в глубине. Пробивался солнечный свет, яркий от желтых стен. Двуспальная кровать была накрыта стеганым одеялом ручной работы, из сшитых вместе лоскутков разных тканей на нем вырисовывалось дерево с корнями в нижней части и высокими ветвями, тянущимися к подушкам. Комод с зеркалом стоял в углу напротив окон рядом с удобным на вид креслом, в котором, развернувшись на четверть, сидела морщинистая женщина.

Она сгорбилась, заплетенные в косы черные волосы свисали с левого плеча. Никакого намека на седину. Кожа медного оттенка испещрена морщинами, сделавшимися глубже от ветра, солнца и времени. Она повернула голову и, заметив меня в дверном проеме, жестом пригласила войти. Глаза были похожи на яркие черные пуговицы.

Ги йв ха, — эхом вторила она дочери. Голос мягкий, с шелестящей модуляцией, какая бывает только у очень пожилых людей, вспомнилось мне. — Ги йв ха.— Она указала на стоящий рядом стул.

Я села и опустила лицо ниже, чтобы ей удобнее было видеть меня.

Ли си, — поприветствовала я. — Бабушка.

— Мою мать зовут Эви Цагалили. Ева Чикалили, — Сказала Эгги, стоя у двери.

Я вспомнила историю, рассказанную мне Эгги, о маленьком дрозде чикелили, чей тонкий голосок никто не услышал, когда он предупреждал о пришествии пожирателя печени. — Ли си, — поздоровалась я, снова наклонив голову.

— Красивая девушка.— Она дотронулась до моей щеки холодными пальцами. Провела по нижней линии челюсти.— Нет. Не девушка. Глаза подводят меня. Ты… стара, — подытожила она. Я бросила на нее быстрый взгляд. Как и дочь, старуха видела слишком много. — Очень стара, — повторила она.

Я уставилась на свои руки, крепко сжимающие колени.

— Под твоей кожей скрыто время. Воспоминания недосягаемы.

В в, — ответила я. «Да» на языке моего народа. Казалось, мои кости обдувает ветром, сковывает льдом снежной бури и морозной зимы из давних воспоминаний: долгих переходов, Переселения, Тропы слез. Я вздрогнула и сплела ноги. Вспоминая. Вот те на! Я была там…

Она убрала руку, и все воспоминания разом исчезли.

— Ты должна пойти к воде, — сказала она, имея в виду целительный обряд чироки с ритуальным погружением под ледяную струю.

— На это нет времени, ли си.

Старуха громко выдохнула, не соглашаясь.

— Когда битва закончится, ты придешь сюда. — В этом заявлении слышался не столько приказ, сколько пророчество. Я снова вздрогнула, тело окаменело от холода. — Мы окурим тебя, и дочь отведет тебя к воде. Память начнет возвращаться к тебе.

В в, — ответила я.

— Дочь сказала, что ты воительница. Кровь гонит и одолевает тебя. Ты набрасываешься на врага, как дикая кошка на жертву. — Я подняла глаза и увидела, что она улыбается. Два ряда белых зубов как нитки отборного жемчуга. — Иди. Сражайся с врагом. И возвращайся к нам.

Я вышла из дома, не сказав ни слова Эгги, исчезнувшей из дверного проема в комнате матери. Сидя под солнцем на раскаленном крыльце, натянула сапоги и надела всю амуницию. Пальцы дрожали, холод по-прежнему сковывал тело — холод из воспоминаний о голодных временах. Солнце согревало медленно. Я закрыла глаза и подставила лицо его лучам. Пусть они прикоснутся ко мне, как пальцы старухи. Дала себе мгновение, одно мгновение, чтобы подышать. И вспомнить.

Запах выродка таял в жарком воздухе. Я вскочила на ноги и побежала вокруг дома, пытаясь уловить его. Прошлое может подождать.

Я пошла на запах в сосновый лес по почти невидимой тропе, по следу. Почва пропиталась его запахом, хотя с человеческим обонянием никогда не испытать всю страсть и живость звериной охоты. Я миновала те места, где его добычей стали собаки старейшины, их плоть разлагалась, а кости были разбросаны по влажной земле. Унюхала тушки четырех кошек, бесчисленного количества опоссумов, грызунов и других мелких тварей. Он здесь часто охотился. И всегда был голоден.

Я двигалась медленно. Не из-за риска наткнуться на безумца… если он и вправду слетевший с катушек вурдалак. Он не выносит солнечного света. Кем еще он может быть? Но если у него в услужении имелся человек, он или она могут оказаться поблизости. Людям солнечный свет не противопоказан. Я часто останавливалась и обнюхивала все вокруг: вонь тухлого мяса перекрывала фундук и зубровку. Я опустилась на колени, Стала двигаться ползком, прижав нос к земле. Все равно никто не видит. В сложном составе запаха перемешались оттенки томатов, полыни, розмарина и неуловимые ноты, определить которые я не могла. Я сделала обратный круг туда, где можно было пролезть через кустарник, и втянула в себя воздух. Перешла с маленькой тропинки в чащу. Огонь здесь прошел давно, и подтесок стал слишком густым, чтобы можно было зайти далеко вглубь.

Пантере тропа казалась хорошо проторенной. А по мне — всего лишь узкая лента ровной земли. Но только по ней можно было пробраться вглубь леса. Деревья и Кустарник в человеческий рост смыкались вокруг непроходимой стеной. Птиц стало не слышно. Медленный ветер был напоен ароматом соснового сока. Здесь меня подкараулили жужжащие комары. Может быть, это лопушка? Пантера ее не видела, но я ведь не Пантера.

Чаща разомкнулась, и моему взгляду открылась поляна, знакомая еще со времен звериной охоты. Я пригнулась и стала ждать. Ничего не шелохнулось. Как Пантера, я обошла поляну кругом. Безрезультатно. Другие тропы по сторонам не отходили. Никаких признаков того, что запах исчез из леса. Осторожно, проверяя, нет ли ловушек, я продвинулась вглубь. Земля источала зловоние вампира, насквозь пропахла старой кровью. Запах развивался и изменялся, как будто в этом месте находились сразу несколько существ. И все же я почти не сомневалась в том, что они все воплотились в одном создании, которое подвергалось не менее странным, чем доктор Джекил и мистер Хайд, и разительным метаморфозам, коренным образом меняющим его запах. Не скинуокер. Ничего общего с моим запахом. Не оборотень, если такие вообще существуют. Эльф? Нет. Вампир — тяжелобольной, чокнутый вампир.

Через несколько минут я убедилась в том, что на поляне не спрятаны ловушки. Пожиратель печени приходил сюда. И не ушел. Я пнула землю. Начав с края, с опушки леса, я топала по земле вокруг, двигаясь но плотной спирали к центру поляны. Здесь звук изменился.

Сделался гулким. Под землей что-то захоронено.

«Пещера, — промелькнуло в мозгу Пантеры. Ее тянуло в сон, но она все еще сохраняла бодрость. — Его логово, укрытие».

— Да, — пробормотала я.

Я села на корточки и провела рукой по сосновым иголкам, но они не отходили, были намертво приклеены к двери, вмонтированной в землю. Камуфляж. Я откатилась назад, оперлась об одно колено и носок другой ноги. Коричневая дверь сливалась с сосновыми иголками, побитыми дождями и ветрами, выгоревшими на солнце, и выглядела совсем непритязательно: с рельефными вставками и потемневшей медной шарообразной ручкой. Такие двери установлены на входе в дом каждого среднестатистического гражданина. Пот струился по моему затылку и скапливался под плетенным из колец ошейником. Дыхание было ровным, но быстрым.

Я перевесила «бенелли» вперед и зажала в ладони кол. Потянулась к ручке. Сама еще не понимая, что буду делать, окажись дверь закрыта. Нет, не закрыта. Отпереть сразу ее не удалось, как будто она крепилась на петлях. Но потом она плавно отошла назад, а за ней обнаружилась дыра в метр шириной и полтора метра глубиной. В северном направлении от отверстия шел круглый тоннель, похожий на кроличью нору, только шире, достаточно широкий, чтобы человек мог пронырнуть туда.

— Вот черт, — прошептала я. Придется спускаться.

Стены тоннеля были мокрыми, из земляных стенок торчали висящие корни. В нос ударил запах плесени и недавно открытой могилы. В основании тоннеля пол был ровным и прочным, хорошо утоптанным. Потом на земле показались странного вида отпечатки — здесь выродок падал на колени, опирался на кисти рук, взрыхлял землю носками сапог. Я изучила поверхность — отпечатки одинаковые. Следы сапог. Одни и те же. Если у выродка и был слуга, то здесь он явно не проходил. Съеден», — предположила Пантера.

Я втянула воздух, изучая запахи: плесень, сочные корни сосны, вода недалеко, влажная земля и что-то мертвое. Уже давно мертвое. Прямо по курсу. Спрыгнула в тоннель, приземлившись на согнутые ноги, «бенелли» наготове, задержалась в той же позе, дав глазам время привыкнуть к темноте. Насколько я могла видеть, — кроме меня, здесь никого. Перебросила дробовик за спину и зажала в кулаке любимый кинжал. Лезвие почти полметра длиной, хорошо посеребренное, с глубоким желобком для быстрого стока вампирской крови; на рукоятке из лосиного рога резьба, выполненная Эваном, мужем Молли. Разделаюсь с этой тварью на месте, если, конечно, удастся найти его.

Проползая вглубь земли, в темноту, двигаясь по горизонтали тоннеля, я наткнулась на какой-то мешок. Открыла — внутри оказалась одежда — и выпустила наружу запах упыря: затхлое разложение и тот самый запах, с которым он покинул дом Кейти. Возможно, запах безумства и разума. Под мешком плашмя валялись сапоги высотой до колена, похоже на обувь для верховой езды. Дальше на земле остались отпечатки голых ног. Выродок разделся и побежал вперед. Голый. До чего же странно.

Взгляд выхватил что-то белое на фоне всеобщего сумрака. Прямо на меня смотрел череп. Кое-где на костях все еще виднелась прилипшая кожа и клочки рыжих волос. Кости ног и ребра отвалились от ступней и позвоночника и были разбросаны вокруг. Я подняла ближайшую кость. Бедренная. Глубокие следы зубов, хищных клыков отпечатались сверху и снизу. Почти не сомневаюсь, что раньше она принадлежала человеку, служившему выродку. Бросила кость и поползла вперед. В темноту.

Почва стала влажной, свод тоннеля опустился. Ноги теперь по колено утопали в воде. Тоннель резко оборвался, из его потолка торчала цементная труба — окружной водопровод. Я заглянула внутрь: черная вода доходила почти до верха, оставляя лишь немного места для воздуха. Я выдрала корень из стенки тоннеля и просунула его в трубу — дно нащупать не удалось. Брошенный на поверхность воды, он тут же исчез в недрах водопровода. Возглас досады сорвался с губ.

Скользя ногами по полу, полезла по тоннелю обратно. Упырь нашел отличное укрытие на день. Подземный водопровод. Наверняка у него с десяток выходов. Но нырять я ни за какие коврижки не собираюсь. Возможно, ему дышать и не обязательно, а мне еще как надо.

Выбравшись наружу, я уселась на край ямы и свесила ноги внутрь, чтобы отдышаться. Лучшего укрытия на день для вампа не придумаешь: выходов хоть отбавляй, темно, многочисленные пути к отступлению благодаря разветвленной водопроводной системе обеспечены.

Если бы он вернулся туда, где оставил одежду, то, без сомнения, уловил бы мой запах и удрал раньше, чем я смогла бы отреагировать. Если бы даже я выстрелила, как только он показался. Всего один выстрел, и, промахнись я, он тут же набросился бы на меня — и быть мне тогда ужином. Ставить ловушку тоже нет смысла. Он мог вылезти где угодно и, вероятно, припас одежду у каждого входа. Готова поспорить — в этом месте он появлялся часто из-за Эгги и ее семьи.

Я вздохнула, встала и поковыляла обратно к мотоциклу, грязь подсыхала в душном пекле жаркого полдня.

Оглавление

Обращение к пользователям