Глава 17

Доллар в подвязку?

На обратном пути к дому Кейти я гнала по мосту по платной дороге. Грязь на джинсах высохла и сковала ноги. Убранные в хвост и узел волосы растрепались, и теперь пряди развевались на горячем ветру. В желудке весь день урчало от голода.

Перед домом «Девочек Кейти» по-прежнему толпились типы из правоохранительных органов, в полной боевой готовности. Перекрыв улицу патрульными машинами, разбившись на маленькие группки, они, в основном мужчины, хотя было и несколько женщин, что-то обсуждали. «Скорая» и наряды ликвидации чрезвычайных ситуаций уже уехали. Вся местность была опутана желтой лентой. Я оставила мотоцикл на полпути в нашем квартале. С собой совершенно открыто, не пряча, несла дробовик, лицензия у меня имелась. Но «бенелли» — необычное оружие. Оно било на поражение. И, учитывая кровавое преступление, происшедшее здесь, копы так просто не отстанут.

Громила стоял в стороне с легавым в униформе, Джимом Гербертом, и женщиной, одетой просто и без затей, — Джоди Ришо, которая была человеком Кейти в новоорлеанской полиции. Может, ее подруга, хотя вряд ли. Она выглядела замученной, а Джимми — свирепым. Неудивительно.

Но вот Громила… Громила стоял, уперев руки в бока, джинсы с низкой талией плотно облегали его задницу и обрамляли походные ботинки. Футболка заправлена внутрь. Никаких тебе свободно висящих штанов и нарочитой небрежности. Гора мускулов, коротко подстриженные темные волосы. Я вспомнила близнецов и прикинула, сколько лет Громиле. Мысли о нем начали волновать меня, и я пресекла их — любопытство сгубило кошку. Интересоваться любимчиком Лео — довольно глупо, особенно если кровные узы между собой они, кроме всего прочего, крепили и в спальне.

Я подняла руку, чтобы привлечь его внимание. Он перевел взгляд с меня на копов и вопросительно поднял бровь. Я повертела головой в разные стороны, давая ему понять, что желания общаться с полицейскими у меня нет. Показала на задний двор дома Кейти, махнув рукой вверх-вниз, изображая прыжок через забор и приземление у себя дома. Он почти оскалился в улыбке и отрывисто кивнул. Я развернула мотоцикл и поехала в объезд, чтобы не наткнуться на легавых. Надо думать, Громила не потеряется. Все-таки не первый раз. Может быть, даже не второй. Надо будет как-нибудь разобраться с вторжением в мой дом и частную жизнь. Сейчас, например. Пантера, до этого сонно мурлыкавшая, немного насторожилась. Забавно…

Когда я подъехала к дому, Громила уже стоял у входа, прислонившись к железной опоре, поддерживающей нависавший сверху балкон примерно метр высотой. В его позе присутствовала непринужденная легкость и готовность знатока боевых искусств, тем не менее, заметив меня, он скрестил руки, так что мышцы на руках набухли еще сильнее. Очень хорошо.

Я указала на ворота сбоку, немного прибавила газу и въехала внутрь. Громила подошел следом, и я закрыла их. «Нужно было попросить его запереть ворота», — проскользнула мысль. Медленно вкатила мотоцикл в сад и заглушила мотор, сняла шлем и встряхнула волосами. У меня не было времени плести косы перед охотой, и теперь я наблюдала, как Громила следит за их свободным падением. Его запах едва заметно изменился. Громиле нравились длинные волосы. Очень.

— Чаю? — предложила я.

— Лучше кофе, — ответил он, снова переводя взгляд из мое лицо.

— У меня только чай.

Он поднял уголок рта и пожал плечами:

— Тогда чаю.

Он пошел за мной к двери, и я остановилась. Более подходящего момента не придумаешь.

— Заходи. Как в прошлый раз… — я отступила в сторону, не заслоняя ему путь к двери и замку, — когда ты высматривал камеры наблюдения. — Он бросил на меня острый взгляд. Я повела плечами и добавила, чтобы он точно понял, о чем я говорю: — И когда вы с кровопийцей начальником поджидали меня в темноте, а потом пытались одурачить и напугать меня своими вампирскими штучками.

Несколько секунд он обдумывал мои слова. Жара им временем все нарастала, солнце светило так ярко, что цветы в саду завяли и поникли.

— Ты злишься? — спросил он, в голосе звучало неподдельное любопытство. Когда я не ответила, он объяснил: — Это часть моей работы в качестве охранника Лео. Ты должна понимать.

— А если бы он приказал тебе прихлопнуть безобидную старушку, ты бы и тут не стал раздумывать?

Он взял время на размышление, по уголкам губ видно было, что вопрос забавлял его. В конце концов он пожал плечами и склонил голову набок:

— Да, если бы ее надо было прикончить.

Он не шутил. Кровь у меня в венах похолодела. Пантера придвинулась ближе.

— А если нет?

— Тогда бы Лео и не просил ее убивать.

Я фыркнула. Издала звук Пантеры, зародившийся у задней стенки горла, в нем слышалась насмешка, мои ноздри дернулись. Поняв, что дальнейшего ответа не последует, Громила повернулся, вытащил связку ключей и кармана, выбрал один и открыл мою дверь. Я подумывала, не вырвать ли их у него из рук и не скормить ли ему всю связку целиком. Но к чему волноваться? Кровопийца-начальник достанет еще один комплект. Мне нравилось называть его так: «кровопийца-начальник». Готова спорить, Лео вышел бы из себя, услышь он от меня такое.

Войдя в дом, я сняла и положила «бенелли» и шлем на кухонный стол. Затем перчатки, ошейник и разнообразное оружие. Кресты. Пока я освобождала себя от всех металлических предметов и кольев, засохшие корки грязи начали отходить и неслышно осыпались на пол. Я чувствовала запах собственного пота.

Громила уселся одним бедром на стол и теперь наблюдал за моим разоружением. Глаза его были прикрыты, но на губах все еще играла еле заметная улыбка.

— Я должен запихнуть доллар за подвязку, когда ты закончишь?

Я рассмеялась. Не могла удержаться. Громила усмехнулся. Я поставила подогреть воду, положила ложку листьев «Тигриной горы» с плантации Нилгири в ситечко и вставила его в носик желтого керамического чайника. Чай был достаточно крепкий и, вероятно, мог бы удовлетворить заядлого кофемана. И не слишком дорогой, поэтому я не расстроюсь, если придется его вылить. Я поставила чайник в раковину.

Громила сел на стул, облокотившись руками о стол. Я заметила, что он инстинктивно занял место сбоку, чтобы просматривались окна, входная и боковая двери и солнце не слепило глаза. Я достала чашки, тарелку, ложки и сахар и села в конце стола, справа от него. Следующая по удобству позиция с точки зрения охраны.

— Не хочешь рассказать, что случилось сегодня утром? — поинтересовался он.

Я хотела начать с того, что меня разбудили страшные вопли и я помчалась на помощь. Но потом засомневалась, что эти крики смогло бы расслышать человеческое ухо, и поэтому объяснила:

— У меня проблемы с режимом. Когда раздались крики, я как раз не спала, была в саду на заднем дворе. Сразу же схватила кое-какое оружие и побежала в дом.

— Голая.

— Что?

— Девушки сказали, ты ворвалась в дверь абсолютно голая. С дробовиком в руках. С крестами. С кольями.— Его губы начали медленно расползаться в усмешке.— Должно быть, та еще картина. — Одна бровь поползла вверх. — За полчаса до рассвета ты была на заднем дворе. — В голосе сквозило недоверие и кое-что еще. Уже мягче, расплывшись в улыбке, он добавил: — Голая.

— Я медитировала, — ответила я, стараясь побороть румянец, готовый вспыхнуть от того, как он произнес «голая». Словно за этим скрывалось нечто необыкновенное и он сожалел, что пропустил такое представление.— На камнях, которые установила для меня Кейти.

— О них я слышал.

— Ты и их изучил, когда шарился в моем доме?

— Дом не твой.

«Мое логово», — прорычала Пантера, но я сдержала ее.

— На сегодняшний день — мой. Что ты искал? Или у тебя болезненная привязанность к сломанным камерам?

В эту минуту чайник издал низкий шипящий звук, обычно предваряющий финальный свисток.

Видно было, что замечания по поводу камер слегка удивили его. Может быть, его удивляло мое поведение в целом.

— Босс хотел узнать, кого нанял Совет в качестве охотника.

Я почуяла ложь. Она просачивалась сквозь поры и воняла. И поскольку мы оба прекрасно знали, что Лео, как глава Совета вампиров, был прекрасно осведомлен о том, кто я такая, еще до того, как меня официально наняли, ложь должна была скрыть другую причину. Ее ли бы понять, какую именно. Не проронив ни звука в ответ, я раздумывала над его словами, припоминая на первый взгляд незначительные вещи, которые он только что упомянул. И те, что подразумевались, и те, что не были сказаны вслух и остались висеть в воздухе.

Дошло. Сукин сын! Лео получал видеосигнал с системы безопасности, установленной в доме Кейти. Возможно, со всех датчиков. Не только камер в этом доме. Тогда почему он не видел нападение выродка этим утром?

Свисток раздавался все громче и громче. Все еще в раздумьях, я встала и сняла чайник с плиты, снаружи ополоснула заварник кипящей водой и залила в ситечко сверху, чтобы температура внутри и снаружи стала одинаковой, прежде чем наполнить заварник водой. Потом поставила его на стол, надев сверху чехол, который сберегал тепло, пока чай заваривался. У Громилы, внимательно следившего за моими хозяйственными хлопотами, глаза поползли наверх.

— Может, ты еще и готовить умеешь? — поддразнил он. — У женщины, которая снимает с себя оружие с ловкостью стриптизерши, умело обращается с «бенелли» и к тому же готовит, есть все шансы покорить мое сердце.

— Я не готовлю, — ответила я, улыбнувшись предъявленному мне Пантерой штабелю сырых стейков. Громила осклабился в ответ, полагая, что я флиртую. Как бы между делом, пока он расслабился, я спросила: — Кейти в курсе, что у Лео есть доступ ко всем датчикам ее системы безопасности?

Громила затих. Попался. Я улыбнулась и всадила нож немного глубже.

— Лео установил камеру слежения на заднем дворе Кейти. Вполне логично получать информацию и с других камер. — Мысль моя пошла еще дальше. — Бьюсь об заклад, в его распоряжении есть видео с камер, установленных во всех вампирских домах города. Возможно, ведется и аудиозапись.

Лицо Громилы напряглось. Я размотала чехол, вынула из чайника ситечко, наполненное доверху набухшими чайными листьями, поставила его на тарелку. Осторожно разлила чай по кружкам.

— Сахар? Молоко? — мягко поинтересовалась я.

Через секунду он отчеканил:

— Сахар.

Я положила ложку с горкой в каждую чашку, размешала и себе и ему. Ложка уныло звякала о стенки. Пододвинув одну кружку Громиле, я села. Поднимающийся пар согревал лицо, горячие стенки кружки обжигали пальцы.

— Мне нет дела до отношений между вурдалаками, — пробормотала я, наблюдая за ним сквозь узкие щели глаз, — до тех пор, пока они не касаются лично меня и моего кошелька. У меня есть работа, поэтому нужны и ответы на вопросы. Если повсюду камеры слежения, почему Лео не знал о нападении выродка до моего звонка? И что насчет убийства Мин, главы клана Меркани, в ее укрытии? Как получилось, что Лео не знал и не остановил убийцу? Если только ему не выгодны эти смерти. Например, усиление раскола между кланами. Или вспомнить хотя бы его маленьких, вооруженных до зубов приятелей — охотников на вурдалаков, — предположила я. Громила не шевельнулся, но я готова была поклясться, что кожа вокруг глаз у него сжалась. — Лео организовал собственный отлов выродка? Если да, то зачем?

Спустя несколько секунд Громила поднял кружку и отпил. Тактический ход, чтобы оттянуть ответ. Его раздражали мои расспросы, но черты лица несколько расслабились, когда он попробовал чай. В конце концов он выдал:

— Я расскажу тебе все, если ты в свою очередь объяснишь, как смогла так быстро обнаружить камеры. Ты даже не прочесывала дом, — сказал он, подразумевая электронный поисковик. — Сразу направилась к ним. Я знаю. Проверял цифровую запись, когда система показала их исчезновение.

Я ждала этого вопроса. И какая-то часть меня очень хотела услышать его ответ, скажи я, что вынюхивала камеры. Но упоминание цифрового видеоконтроля и продвинутой системы, посылающей уведомления о неполадках, навело меня на другую мысль:

— Ничего не выйдет.

Это был город Лео. Люди Лео. Он обращался с ними как феодал с крепостными, поэтому в наблюдении ничего удивительного нет. Камеры во всех домах и укрытиях означали наличие гигантской системы, данные которой отслеживались, только если возникали проблемы, назревал новый политический ход или нужно было оказать давление. Вероятно, не многие вурдалаки обнаруживали у себя камеры, если только они не нанимали людей со стороны — молодых людей со стороны, независимых специалистов по безопасности, — а не полагались во всем на столетних слуг из числа людей.

Я считала, что все вампиры по своей дремучести в обращении с новыми технологиями были похожи на Кейти, однако Лео чувствовал себя на гребне волны и вполне умело их использовал, что, на мой взгляд, довольно странно для такого старика.

Тут меня осенило, и я почувствовала себя ужасно глупо.

— Если у Лео есть записи нападения на Мин и Кейти, тогда он знает, кто упырь. Я хочу посмотреть пленку.

Громила покачал головой:

— Из укрытия Мин ничего нет. Он не знал, где она спит. Поэтому о случившемся никто не знал до вечера, пока ее слуга-человек не пошел проверить, все ли в порядке. — Он отпил чай, глядя на меня поверх края чашки. Поставил ее на стол и немного повертел, зажав пальцами обеих рук, как будто хотел удостовериться, куда указывает ручка. — На всех пятерых вампиров напали в их укрытиях. Запись отсутствует. Кейти — единственная, кого он настиг в рабочем кабинете, разгромив систему безопасности до того, как мы смогли изъять пленку.

Напал на пятерых вампиров? Вот дерьмо! Мне они об этом не сообщили.

— То есть нет ни одной видеозаписи или снимка выродка? — (Громила покачал головой, глядя на меня в упор.) — Я видела его в доме Кейти.

Громила затих почти как вампир. Должно быть, сказывались долгие отношения с ними.

— Ростом он примерно метр восемьдесят вместе с обувью. Длинные прямые черные волосы. Слишком смуглая кожа для вурдалака. — Я понимала, что Громила перебирает в памяти всех знакомых ему вампов, переводя взгляд с одного моего глаза на другой, туда и обратно. — Орлиный нос. Растительность на лице отсутствует. Судя по медному оттенку кожи, он либо из Южной Азии, либо индеец. Бьюсь об заклад, что индеец. Когда кормится, выпускает нижние и верхние клыки. — (Глаза у Громилы расширились, когда он услышал про клыки на обеих челюстях.) — Сколько местных вампов подходят под описание? — не откладывая, спросила я. — И сколько из них исчезло за последний год-два? Начиная, скажем, с того дня, когда стали погибать или исчезать люди?

— Под описание подпадают четыре вампира. Пять, если считать Марио Эсцозито. Он итальянец и немного ниже ростом, но со смуглой кожей. Насколько я знаю, никто из них не исчезал, никто, кроме тех пяти, и пятеро мертвы. Из них у двоих были светлые волосы, один был негром, а двое других европейского происхождения, хотя и брюнеты. Но я поспрашиваю.

— Мне бы хотелось иметь досье служб безопасности по каждому.

Громила улыбнулся в кружку с выражением, которое явно говорило: «Этому никогда не бывать». Сделал еще один глоток, поставил чашку на стол, встал и пошел с грацией, более уместной на танцплощадке или в фехтовальном манеже. Теперь я дала бы ему больше лет, не пятьдесят-шестьдесят, как раньше.

— Спасибо за чай. Неплохо.

— Пожалуйста. Так как насчет досье?

— Я посмотрю, что можно будет сделать. — По его тону было понятно, что он не собирается слишком стараться.

— А где ты взял ключ? Еще одна из мер безопасности Лео?

— Да. — Он засунул руки в карманы, поджал губы и осмотрелся, как будто собирался сказать что-то. Вместо этого двинулся к входной двери. — Закрой за мной дверь. — И ушел.

— Конченый придурок, — сказала я в пустоту. Подмела засохшую грязь, приняла душ и легла спать. Обессилела.

Меня разбудил звонок телефона. Я долго водила рукой по полу, пока не нащупала дорожный мешок Пантеры, расстегнула молнию. Мобильник показывал низкий заряд батареи и подал предупредительный сигнал, даже когда я сняла трубку.

— Да?

— Сегодня они предадут Кейти земле. Нужно быть на кладбище до полуночи.

— Нужно что? — Я растянула пальцами веки. Ужасно хочется спать, ощущение такое, будто в глаза песок засыпали. Было по-прежнему светло, с улицы доносился смех и болтовня туристов. — Тролль? — спросила я в трубку.

— Кейти выжила, — ответил он слабым голосом. — Но Лео считает, что ее надо закопать. Это церемония Исцеления. Подробностей не знаю. Но все митраисты собираются на кладбище, и они… — На мгновение он замолк. — Похоронят ее.

— И, побывав в земле, она снова встанет на ноги? — спросила я, пытаясь изобразить сарказм, но ничего, кроме отвращения, не испытала. Все эти вампирские ритуалы наводят на меня жуть. — И с какой стати мне нужно быть там?..

— На встречу созваны все. Придут старые вампиры, соберутся все вместе в одном месте. — Я слышала, как он облизывает губы. Мягче Тролль добавил: — Людям находиться там запрещено, поэтому ты должна появиться раньше и успеть спрятаться.

Чтобы наблюдать за тем, что будет происходить. Понятно. Я посмотрела на часы на телефоне и, перекатившись, встала с кровати.

— Телефон сейчас отключится. Пришли кого-нибудь из девочек с инструкцией.

— Сделаю. И, Джейн, знаешь что? Поймай этого ублюдка. — Голос у него прервался. Я поняла, что он горюет по своей госпоже-кровопийце. Перед глазами молнией пролетело воспоминание, точнее, моментальный снимок: Тролль распластан по стене энергией безумца. — Уничтожь его.

— Конечно. — Я чувствовала себя неловко от его излияний. Как можно оплакивать кусок мяса? — Я поймаю его.

Я включила зарядное устройство и посмотрела на свои волосы. Спутавшиеся космы — не лучшая прическа для похорон. И как, интересно, я должна спрятаться от толпы вампиров, которые чуют жертву на расстоянии не хуже Пантеры? Большой вопрос, а ответа нет. Пока нет.

Следующие несколько часов я провела за скучной и монотонной работой: искала факты, изучала бумаги. Начала с просмотра образцов договоров со слугами-донорами и досье службы безопасности на пятерых пропавших вампиров, доставленных курьером. Лео все-таки решил помочь мне, хотя из присланных им бумаг почерпнуть удалось немногое. Из материалов изъяли все интересные факты, кроме имени, даты и места рождения, а также родословных, уходящих корнями к единому праотцу. Любопытно, конечно, было сразу же проследить переплетения и взаимосвязи в истории кланов вплоть до 700 года н.э., но пользы мало. Насколько я смогла понять, тех пятерых ничто не связывало. Я попросту теряла время.

Позвонила близнецам, Брайану и Брендону, спросить, не слышали ли они что-нибудь, — здесь тоже не удача. Пять вурдалаков просто исчезли из своих тайных укрытий. Правда, близнецы звали меня в гости в любое время и, судя по нашему разговору, питали ко мне не дюжинный интерес, — это мне очень польстило, а еще они пригласили меня на вечеринку для слуг-охранников в тире, где подавали пиццу и пиво. Пример налаживания связей в городе, которым заправляют вампиры.

В Сети я обнаружила, где хранятся документы о праве собственности на землю и записи о сделках с недвижимостью. Как выяснилось, в Новом Орлеане централизованного пункта не существовало. Напротив, информация находилась в самых разных местах с разной степенью полноты. Конечно, можно позвонить Рику, но некоторые практические задачи — защищать и охранять — я не могла передать никому, особенно парню с собственной программой. Перед выходом проверила пропавших вампиров на предмет уголовного прошлого. Нада. Зилч. Их финансовое положение было не лучше и не хуже, чем у любого обычного человека. Кто-то жил на сбережения и прибыль от вложений, кто-то в кредит; одни обладали большим состоянием, другие бедствовали. По-прежнему ничего общего.

В разгар расследования в комнату вошла Тиа с адресом и картой проезда к кладбищу вампиров. Она выглядела сонной, как будто под воздействием наркотиков, но я унюхала на ней запах вампира. Химия здесь ни при чем.

Пришлось завести байк и направиться в гражданский окружной суд, а затем в архив нотариальных актов на Пойдрас-стрит, чтобы проверить записи и разузнать о последних земельных сделках, разрешениях на строительство и прочих подобных делах, в которых могли бы участвовать вурдалаки. Здание архива нотариальных актов было недавно покрашено, но я каждой клеткой носа чувствовала запах плесени и застоявшейся воды — вероятно, застарелые следы урагана «Катрина». Записей было много: в них разворачивалась полная картина вплоть до начала XVIII века. Но то, что удалось найти, вряд ли имело отношение к цели моих поисков.

Клан Сан-Мартен напечатал книгу о митраистах, которая широкому читателю станет доступна через год. На публикацию пошли деньги, вырученные от продажи коневодческой фермы недалеко от Спрингхилла.

Клан Арсено продавал облигации для строительства общественных зданий в городе и округе и вкладывал в покупку земли.

Жена мэра Анна недавно приобрела четырнадцать участков в болотистой местности на юге и западе от Нового Орлеана.

Судя по недавним продажам собственной земли, клану Бувье требовались деньги.

Ничего такого, что заставило бы немедленно прозреть и с облегчением воскликнуть: «Так вот где зарыты тeла! Вот он, выродок! Теперь понятно, где он скрывается!» Опять только время потеряла.

Разве что первые документы о земельных владениях клана Пеллисье, подписанные маркизом Леонардом Юджином Захарием Пеллисье, привели меня в замешательство. Также обнаружились бумаги на владение кладбищем, которое постоянно меняло хозяев; то самое кладбище, где мне предстоит побывать сегодня вечером. Частная собственность — в отличие от кладбищ для людей, приписанных к церквам или муниципалитету. Сделка о вампирском кладбище была оформлена в 1902 году: Лео передал его некой Сабине Дельгадо-и-Агилере. Раньше у вампиров такого имени я не встречала, да и не нужно мне это. Общий итог — зря потраченное время.

Предвечернее солнце все еще нещадно палило. Выбегая из здания, наскочила — практически в буквальном смысле слова — на Рика ля Флера, направлявшегося внутрь.

Если он и не ожидал встретить меня здесь, то никак не выказал своего удивления. Черт возьми! Как же все-таки он хорош в этих джинсах, футболке и старых сандалиях! В них я его уже видела. Он остановился на дне ступеньки ниже, согнул одну ногу в колене и поднял солнечные очки на лоб.

— Охотница на вампиров.

Голос не назовешь приветливым, но что за этим скрывалось, я определить не могла:

— Тот самый Джо, — ответила я в унисон. — Собрал информацию о сделках с землей?

— Почти обо всех. Как-нибудь занесу. Уже обедала?

Я прищурилась от солнца, спускавшегося к горизонту, и с ноткой изумления в голосе сказала:

— Пару часов назад.

Он пожал плечами:

— График как у музыканта. Приходи сегодня вечером в клуб. У меня сольное выступление. — Губы поползли вверх, а в черных глазах промелькнула искра неподдельного сексуального желания. — Может, снова станцуешь для меня.

От откровенного взгляда, в котором читался вероятный сценарий развития событий, кровь в моих венах побежала быстрее.

— Буду иметь в виду, — ответила я, проходя мимо к терпеливо ожидающему в тени мотоциклу. Чувствуя, каким жарким взглядом он проводил мою попу, я покраснела. — Только не надейся поставить еще одну зарубку на столбике кровати. Со мной этот номер не пройдет,— бросила я через плечо. — Думаю, такому ушлому парню, как ты, есть чем похвастаться. — Я оседлала байк и надела шлем. — Дай знать, когда соберешь материалы.— Нажала на газ и умчалась прочь. Рик какое-то время мелькал в зеркале заднего вида, а потом и вовсе исчез.

Я внимательно изучила карту, помнила дорогу наизусть. К заходу солнца я разделась и вышла в сад за домом. Пантера кипела от негодования. Скинуокеры обладают магическим умением внедряться в генетическую систему животных, проникать глубже и менять форму с человеческой на любую другую, до мельчайших подробностей перенимать внешность другого зверя, воспользовавшись генетической информацией, которая находится в костях, зубах и коже мертвого зверя.

Я обращалась последние одиннадцать лет, и Пантера терпеть не могла, когда я предпочитала другую форму ее собственной. Теперь, когда во мне поселилось яркое воспоминание — сон о том, как появилась Пантера, этот процесс неожиданно стал расстраивать и меня. Вызывал зуд и беспокойство, никакого удовольствия. А еще, наверное, и чувство вины. Сон явно указывал на то, что Пантера поселилась во мне, когда я похитила ее сущность. До этого мне никогда не хватало смелости разобраться в том, что произошло. Для спасения собственной жизни я украла тело и душу живого существа. В глубине души я понимала, что задействовала черную магию случайно, но отсутствие осознанного намерения не делает ее менее черной.

Мы — Пантера и я — со временем научились жить вместе, делить ее и мою форму, но я была абсолютно уверена, что она так и не простила меня за то прегрешение. Наше сосуществование всегда протекало нелегко, а уж вхождение в другую форму, другое существо и вовсе становилось нелегким испытанием для моей сломленной, раздвоенной души. Пантера оказывалась похороненной глубоко внутри, и, значит, мне приходилось действовать самостоятельно. После превращения обратно в человека меня всегда ждала расплата.

Причем довольно жестокая, если я принимала образ, который требовал изменения массы тела, в меньшей или большей степени отличавшийся от Пантеры, потому что вес должен был уходить или приходить откуда-то извне. При магических превращениях скинуокера закон сохранения массы вещества выполнялся, поэтому всегда присутствовал страх потерять всю или часть себя или часть Пантеры, если я обращалась в меньшее существо с меньшим мозгом, расставаясь на это время с большей частью себя. Она ненавидела это и всегда находила способ наказать меня.

Солнце пронзало небо золотыми копьями, я сидела на самом высоком камне. Он был теплым и теперь приятно согревал мои голые ягодицы, успокаивал. Я открыла сумку со звериными талисманами, вынула из нее ожерелье из перьев и когтей, повесила его на шею, а двойную цепь с золотым самородком положила на камень. Он был слишком велик для выбранной мной формы.

Дотронулась до когтя. Закрыла глаза. Расслабилась. Чувствовала ветер и притяжение повисшей на горизонте луны — она уже не была похожа на серп и уверенно набирала полную силу. Прислушивалась к биению собственного сердца.

Я замедлила работу организма, заставила сердце снизить ритм, давление упало, мышцы расслабились, — состояние, напоминавшее отход ко сну. Согнув ноги в коленях, вытянув руки вдоль тела, я сидела на валуне, окутанная влажным воздухом. У органической материи массу не отнимешь — даже у дерева своя РНК. А вот камень подходит в самый раз — он чист. У него легко забрать массу.

Ход мыслей замедлился. Я погрузилась в перья, когти и клюв, нанизанные на нитку вокруг моей шеи. Глубоко внутрь. Я не думала ни о чем, кроме места будущей охоты. Эта мысль засела у меня под кожей, в дальних закоулках сознания, чтобы не потеряться после превращения и изменения. Упала еще ниже. Глубже. В бездонный серый мир внутри. И начала повторять про себя: «Масса к массе, камень к камню… масса к массе, камень к камню…»

Барабаны памяти медленно отбивали ритм. В воздухе появился ароматный дым костра с травами. Ночной ветер с земли моего народа ласково овеял тело. Я искала двойную спираль ДНК, внутреннюю змею в когтях и перьях на ожерелье. Как обычно, она нашлась, спрятанная и клетках, в остатках мягкой ткани. Я проскользнула в нее, в змею, живущую внутри каждого зверя, в змею-ДНК. Проникла словно бегущая ручьем вода. Как снег, нисходящий с горных склонов. Темный мир поглотил меня.

Дыхание сменило ритм, биение сердце участилось. Последняя мысль — о существе, которым я должна была стать. Евразийский филин. Бубо-бубо. Кости плавно поползли, кожа покрылась рябью. Масса двинулась вниз, к камню. К валуну подо мной. С громким, трескающим эхом. Черные частицы силы кружились вокруг меня, обжигая и покалывая, как острые стрелы. Масса к массе, камень к камню.

Боль, словно нож, врезалась между мышцами и костями вдоль позвоночника. Руки незаметно превратились в крылья. Обросли золотыми, темно-желтыми, коричневыми перьями. Ноздри сузились, сжались вровень с маленькими легкими. Сердце стучало как сумасшедшее, здоровое сердце дает силы для полета. Когти царапнули камень.

Ночь ожила — новые, яркие ощущения. Слух атакован звуками со всех сторон. По земле бежит мышь. Не подозревает об опасности. Шорох листьев на дереве — в километре отсюда. Птенцы пищат. Гнездо птицы. Еда. Вьет гнездо.

Глаза, способные видеть в темноте, не упускали ни мельчайшей детали. Болели от интенсивных и резких переходов света и теней. Неприятный человеческий свет. Я собралась, расправила крылья и, соскочив с камня, полетела над садом. Рассекала воздух крыльями размахом в полтора метра — существо, никогда не обитавшее на этом континенте. Последний раз я летала очень давно, но память об этом сохранилась в змее птицы. Меня покачивало из стороны в сторону, тело было напряжено. Поймала поднимающийся теплый поток и дала ему увлечь себя — так легче, все время самой работать крыльями крайне утомительно.

Посмотрела вниз, в глубину ночи, увидела золотое ожерелье на валуне, занимающем свое место в окружающем пространстве. Моя совиная память установила его нахождение в сетке улиц. Человеческое сознание слилось с совиным, растворилось в клетках бубо-бубо.

От голода острая боль пронзала желудок. Внизу что-то шевелилось, беззвучно топало четырьмя лапами, серое с белыми полосами. Крепко прижав крылья к туловищу, нырнула в ночь. Выпростав когти, врезалась в жертву. Сжала ее загибающимися вперед когтями. Впилась клювом в затылок, пробив позвоночник. Бездомная кошка. Сидя в тени, я ела, разрывая кровавую плоть когтями и клювом, пока в желудке не появилось приятное чувство насыщения. После превращения всегда так. Голод. От кошки мало что осталось. Лапы, кости, череп.

Этот поздний ужин всколыхнул похороненную под кожей память о самой себе. Я люблю кошек… Моя человеческая сущность оплакивала ее гибель. Затем переключилась на другую мысль. Карта. Да-а-а. Охота. На одного из них. Я втянула в себя запах ночи, шум криков и стрельбы вдалеке: отвратительные человеческие запахи и звуки, мерзость их мира. Моторы и двигатели. Кошачья кровь. Взлетела вверх. Потоки воздуха в городе сбивали с толку, поднимались и опускались над зданиями, потревоженные неожиданным дуновением ветра с реки. Река.

Сделав вираж, я обнаружила ее, сияющую и пестрящую белыми барашками волн, гонимых усиливающимся бризом. Скоро будет дождь. Умение предсказывать погоду — врожденная способность, в генах любого хищника. Нагретый за день воздух помог мне подняться, теперь я парила высоко в небе. Внизу появилось шоссе — лента, усеянная движущимися огоньками, пересекала реку. Я полетела вдоль нее, удаляясь от города, следуя карте, хранящейся под кожей, в человеческой части меня. К месту, где вампиры хоронят своих мертвецов и исцеляют раненых.

Оглавление

Обращение к пользователям