Глава 24

Ты должна была явиться по моей просьбе

Вдалеке раздались вопли сирен, каждая завывала на свой лад: несколько полицейских машин и по крайней мере одна — «скорой помощи». Джоди перестала надрываться, призывая Рика ответить, но трубку не повесила, и оттуда тоже доносились звуки сирен. Ясно, Джоди была среди копов, мчавшихся на помощь по Прайветир-бульвар. Они приближались.

— Ты в опасности, — с трудом произнес Рик. — Вампиры… Я должен помочь тебе…

Похоже, он понимал, что обращается ко мне, поэтому я кивнула в ответ, затянула повязку на руке и закрепила вокруг еще один шнурок для штор. Ткань впивалась в рану, замедляя кровотечение. Я поднялась с колен, и Рик остался лежать у меня между ног. Кровь стекла в лужу, основательно промочив мою обувь на тонкой подошве, так что каждый шаг отдавался хлюпающим звуком. Брюки тоже промокли насквозь и облепили ноги. Кровь забилась под ногти, застыла в изгибах кистей, забрызгала руки. Кровотечение из раны на груди Рика почти прекратилось, но вряд ли благодаря умело сделанным повязкам, а скорее всего, из-за того, что кровь закончилась. Рик выглядел полуживым, но по-прежнему дышал.

Копы были совсем рядом. Нужно решаться. Уйти или остаться? Если они увидят меня рядом с истекающим кровью полицейским, не миновать беды. Если я смоюсь, но Рик скажет им обо мне, беды не миновать тоже. Если Джоди слышала мой голос, пока я накладывала повязки, — беды не миновать. Если где-то остались мои отпечатки пальцев — беды не миновать. На всякий случай я вытерла его мобильный. Но люди постоянно дотрагиваются до вещей вокруг, все потом и не упомнишь. Что бы я ни сделала, ясно одно: хорошенько заправиться в ближайшее время не получится. Желудок, охваченный судорогой, яростно сопротивлялся. Голова кружилась. Сквозь ветви деревьев и кустов, закрывавших окна, прорывались отблески голубых сигнальных огней, совсем рядом.

— Решайся! — скомандовала я сама себе.

«Удирать — не в правилах Зверя», — раздраженно заметила Пантера, будто удивляясь, что я сама до этого не додумалась.

— Да, — промямлила я. — Точно. — Я подняла телефон. — Эй, вы слышите меня?

— Кто это? — спросила Джоди, перекрикивая вопли сирен.

— Джейн Йеллоурок. Кто говорит? Джоди?

— Что ты там делаешь?

— Спасаю жизнь человека. А ты?

— Оставайся на связи! — приказала она деловито, тоном копа, не принимающего возражений.

Пантера ощетинилась.

— Я никуда не спешу, — ответила я. Пантера обиженно фыркнула. — Вижу, вы подъезжаете. Направляюсь к входной двери. Скажи своим, чтобы не открывали огонь.

Джоди прорявкала нечто похожее на утвердительный ответ, и Пантера затихла.

Я подошла к двери, открыла защитную сетку и осталась стоять в проеме с высоко поднятыми руками, показывая широко растопыренные пальцы. Увидят ли они их под плотным слоем крови? Первые две машины на скорости заехали в короткий тупик и остановились на подъездной дорожке. Еще одна машина и «скорая» вырулили во двор, шины утопали в суглинистом грунте, огни передних фар прыгали по мне вверх-вниз. Дверцы машин открылись, из них высыпали полицейские, на бегу выхватывая оружие. Пантера предостерегающе зарычала.

— Не стрелять! — закричала Джоди, выскакивая из машины без опознавательных знаков. — Повторяю! Не стрелять! Не двигайся, Йеллоурок! Подними руки так, чтобы мы видели их.

Как будто я и без нее не догадалась. Джоди и не отстающий от нее ни на шаг Герберт подошли к крыльцу. Его рука на рукоятке ружья, глаза горят.

— Он внутри, — объяснила я. — Сделала что могла, но он очень плох.

Джоди ворвалась в комнату, оттолкнув меня в сторону, а Херберт не удержался:

— Сдается мне, ты приложила к этому руку.

Джоди выругалась. Вероятно увидев, в каком Рик состоянии. Я сделала шаг в сторону, уступая дорогу двум дюжим спасателям с носилками.

— Ему требуется кровь, — сказала я, все еще держа руки над головой. — В этом штате «скорая помощь» укомплектована донорской кровью?

— Нет, — ответил тот, что потолще, ставя на пол носилки. — Но у нас имеются плазмозамещающие средства, а для ускоренной транспортировки — вертолеты, там кровь есть. — Он взглянул на Рика и лужу на полу и выругался.

— Вызывай вертолет, — скомандовала Джоди. — Пусть прилетают, и побыстрее.

— Хорошо. Как скажешь, — сказал он, вытаскивая рацию и набирая номер.

На меня никто не обращал внимания, поэтому я опустила руки и отошла в угол. Спасатели действовали стремительно: поставили капельницу, измерили давление. Герберт прохаживался по комнате, заткнув большие пальцы за ремень, осматривал помещение. Джоди что-то обсуждала с врачами, задавала обычные для копов вопросы — вопросы, на которые у врачей, как правило, не бывает ответа. Вопросы, которые интересуют легавых, когда кто-то из их коллег ранен при исполнении. Не догадайся я раньше, что Рик работал под прикрытием, все встало бы на свои места сейчас. Он шпионил за вурдалаками для новоорлеанской полиции. Интересно, Тролль знает, чем занимается его родственничек?

Вдруг до меня дошло, что я здесь без машины, без средств передвижения. Придется врать, когда они спросят, как я сюда добралась. Скажу, что приехала сюда вместе с Риком. Или пришла пешком. Первую версию будет легко опровергнуть, вторая вообще маловероятна. На самом деле мне не хотелось лгать Джоди, а так глупо — тем более. Стоило Герберту отвернуться, я выскользнула из дома как ни в чем не бывало. Оказавшись в тени, бросилась наутек со всей скорости. Вызвала по мобильному такси «Блуберд Кэб», и мне повезло, что Ринальдо как раз дежурил в этот час. Так как удача улыбается чаще всего только один раз, приняла некоторые меры предосторожности: разделась и прополоскала одежду в воде. Сидела на корточках совершенно голая на берегу недалеко от моста Фишермен-бульвар. Любой, кто не спал этой ночью, мог бы заметить меня, посмотри он в сторону реки, а не на вспышки сигнальных огней. Я слышала, как переговаривались люди в соседних домах, стоя на пороге домов и на дороге, не решаясь приблизиться к месту преступления, но и не выпуская его из виду. И надеялась, что происходившее там отвлечет их и не даст вычислить меня.

Пока я смывала кровь, комары нещадно кусались. Приходилось уповать лишь на то, что они не высосут из меня все соки, а кровь не привлечет всех аллигаторов в радиусе пятнадцати километров. Взглянув при свете луны на выстиранную одежду и убедившись, насколько это было возможно, что крови на ней почти не осталось, я оделась. Держась тени, побежала по Прайветир-бульвар; вода лилась ручьем, и каждый шаг отдавался хлюпаньем. Высматривала вдалеке такси и случайных прохожих, которые могли бы заметить меня и донести легавым. Я умирала от голода, меня качало и одолевал жар, несмотря на мокрую одежду. От тела, липкого от крови и пота, разило речной водой.

Вопреки ожиданиям, дышать становилось все труднее, желудок сводили судороги, словно Пантера впивалась в него когтями. Я перешла Фишермен-бульвар и почти добралась до Национального исторического парка Жана Лафитта, когда заметила машину Ринальдо. Я помахала ему и осталась на дороге ждать, согнулась пополам и тяжело дышала, пытаясь совладать с голодом, чтобы не слопать моего водителя. Пантеру это развеселило, и она тут же прислала мне парочку картинок: Большая кошка атакует багажник такси.

— Ну и видок у тебя! — приветствовал меня Ринальдо, высовываясь из открытого настежь окна и оперев руку на дверцу.

Я шумно выдохнула, сдерживая смешок, и попыталась встать прямо. Спина болела, ноги дрожали.

— А ты умеешь делать комплименты, Ринальдо.

— Моя женушка говорит то же самое, — ответил он, с каждой нашей встречей каджунский выговор чувствовался все сильнее. — Дай угадаю. Едем в ближайшую закусочную? Пять бургеров, пара молочных коктейлей?

— Звучит аппетитно. — Я подошла к машине. — Я промокла насквозь. Где мне лучше сесть?

— Садись впереди. У меня есть полотенце. Ты что, ходила окунуться в реку? Там крокодилов — кишмя кишит.

Я забралась в машину и быстро закрыла за собой дверцу, так что внутренние лампы не успели высветить кроваво-красные разводы на одежде. Откинула голову назад и вздохнула, расправляя уголки полотенца, чтобы вытереть быстро распространяющуюся влагу.

— Домой и поесть, только в обратном порядке, — сказала я.

На небе луна прошла за облаками, где-то вдалеке раздались раскаты грома.

Ринальдо развернулся в три приема.

— Впереди лучшие бургеры во всем штате. И жареные свиные шарики с рисом.

— Ничьи шарики я пробовать не собираюсь, — ответила я, закрывая глаза.

Почему-то Ринальдо мои слова показались смешными.

Лишь надкусив жареный свиной шарик, я вспомнила, что это такое: приправленное специями мясо с клейким рисом внутри, хорошо обжаренное в свином жире. Пальчики оближешь! Я взяла шесть шариков, каждый размером с кулак, и всего лишь два двойных бургера. Запила двумя большими молочными коктейлями, закусила порцией картофеля фри с соусом чили и сыром, а напоследок умяла два жареных яблочных пирога. Угостила Ринальдо бургером с коктейлем и разрешила ему смотреть, как я поглощаю всю свою добычу, пока мы ехали. Он был потрясен.

— Где в тебе помещается?

— Я сегодня не ужинала, — ответила я, пожимая плечами, заталкивая в рот пригоршню жареной картошки и слизывая соус с пальцев. — Быстрый обмен веществ.

— Топлива тебе надо не меньше, чем гоночной машине.

Я засмеялась и потянула коктейль через соломинку, причмокивая от удовольствия.

Ринальдо подбросил меня до улицы, на которой находился дом, и остаток пути я прошла пешком, придерживая полотенце. Я настояла на том, что постираю его. Пустила в ход хорошие манеры, потому что не хотела, чтобы он видел кровавые разводы, оставшиеся на полотенце. За ночной вызов он содрал с меня втридорога и наличными, но я заплатила без колебаний. И еще прибавила щедрые чаевые — таких надежных водителей необходимо поощрять. Хотя, случись так, что Джоди разнюхает о его существовании и станет допрашивать, Ринальдо, не раздумывая, снабдит подозрительного копа множеством удивительных сведений.

Попав в дом, я залезла в душ прямо в одежде, потом повесила мокрые вещи и облачилась в наряд для охоты на вампиров. Я успела хорошо разглядеть упыря в его человеческом обличье, не несущем смрадного запаха, и теперь знала достаточно, чтобы отправиться за ним. Вампир, не источавший зловония, был изображен художниками несколько десятилетий назад. Я узнала его по стенной фреске с изображением голых вампиров в доме клана Арсено: Грегуар, магистр клана Арсено, последнее время путешествующий по Европе.

Я вышла из дому с висящим за спиной дробовиком «бенелли», как и прежде заряженным собранными вручную патронами со стреловидными серебряными пулями. В пояс, невидимый под кожаной курткой, запрятаны серебряные кресты разного размера, колышки сидят в петлях на затянутых в джинсу бедрах. Надела сплетенный из колец ошейник поверх ожерелья из когтей пантеры и золотой цепи с кулоном — так они будут сохраннее. Если придется снова менять форму, хочется быть во всеоружии. Кожаные перчатки с шипами защищали руки, сапоги с металлическими носами зашнурованы по ноге. Другое оружие для убийства вампиров надежно закреплено в кожаных кобурах на поясе и бедрах. Волосы заплела в тугую косу и спрятала под плотно прилегающей к голове шапочкой. Схватить меня за волосы во время сражения вурдалакам не удастся. Распихала по карманам дополнительный набор крестов, прихватила пузырек со святой водой — понятия не имею, как она работает против вампиров, но в случае нужды обязательно попробую, — взяла фотоаппарат для доказательства смерти и запас патронов.

Пока я одевалась, было пять звонков, все — от Джоди. От злобных выпадов на автоответчике она перешла к прямым угрозам. Перед выходом я достала с верхней полки деревянную шкатулку с заговоренными Молли колдовскими амулетами. Шкатулка немного запылилась, но отпечатков пальцев на ней не осталось — значит, никто не трогал ее благодаря заклинаниям на помрачение сознания. Я открыла ее и изучила содержимое: окаменевшие деревянные диски с резными барельефами, на которых изображен Христос на кресте. Опустила их за вырез рубашки. Скользнув вниз по животу, они уперлись в пояс на джинсах.

Зазвонил телефон. На этот раз — Молли.

— Привет, Молли! — приветствовала я подругу, направляясь к двери. — Сейчас глубокая ночь. Что-то случилось?

— Ты открыла шкатулку, — ответила она. Несколько ударов сердца я размышляла над ее словами. Но прежде чем я ответила, она предупредила: — Будь осторожна. — И повесила трубку.

Я засмеялась:

— Буду.

Завела мотоцикл и помчалась. Я отъехала от дома на пару кварталов, когда на улицу вырулила первая патрульная машина с включенной мигалкой, но без сирены. Вовремя я выбралась.

Я ехала на скорости восемьдесят километров в час, расстегнув кожаную куртку и сняв перчатки, но встречный ветер не обдувал меня прохладой. В нем по-прежнему чувствовалась влажная тяжесть непролившегося дождя и тумана. От быстрой езды в нос били кисловатые и зловонные запахи. Я вспотела, как землекоп, тонкие струйки бежали по линии роста волос под шапочкой, увлажняли шелковую рубашку, которая терлась о кожу под жилетом при каждом движении. От невероятной жары мне казалось, что я таю. Вдобавок из-за прилипших дисков все тело невыносимо зудело и чесалось.

Обливаясь потом, но упорно продвигаясь вперед, я позвонила Джоди.

— Ришо, — отозвалась она. — Где, черт возьми, тебя носит, Йеллоурок?

— Осматриваю достопримечательности. Как Рик?

— Умирает. — Сказала как отрезала.

Я почувствовала, как озноб охватил меня, смертельный холодок побежал по телу, остужая липкий пот. Я вспомнила татуировки. Вспомнила его слова о том, что мне грозит опасность.

— Все совсем плохо?

— На вертолете его доставили в медицинский центр университета Тулейна. Сейчас оперируют. Ему ввели четыре дозы донорской крови, но она в нем не задерживается, все бесполезно. А ты где, черт побери?

Я сбавила скорость и съехала с основной дороги. Остановилась и заглушила мотор. Сказала:

— Я пришлю помощь. Передай врачам.

Что передать им?

Я отключилась и сразу же набрала другой номер. Громила не отвечал. Трубку снял сам Лео, глава Совета вампиров Нового Орлеана:

— Джейн?

— Хочу попросить об одолжении.

— Что ты предлагаешь взамен?

Пантера зарычала. Лео, услышав ее, засмеялся. Соображать пришлось быстро. Заинтересовать магистра всего города я могла только одним предложением. Чтоб его!

— Все еще хочешь попробовать меня? — спросила я дрожащим голосом, прекрасно понимая, что и для Лео моя интонация не осталась незамеченной. До чего же противно!

— И не только попробовать, — ответил Лео Пеллисье, подключив свой обольщающий тембр.

Пытаясь отогнать образы, вспыхнувшие в моей голове, я сглотнула.

— Не выйдет. Но… — только и смогла сказать я. Задержала дыхание, сама не совсем осознавая, на что соглашаюсь. — Но мне нужна твоя помощь. Взамен могу предложить порцию своей крови тебе на пропитание, если придется.

На том конце провода повисла тишина. Но уже через минуту с язвительностью, сквозящей в каждом слове, Лео ответил:

— Предложение подкупает своей щедростью. Неукротимая валькирия, сама того не желая, разрешает мне сделать пару глотков в обмен на неизвестную услугу. А как насчет слияния души, тела и крови воедино? Нет, я не согласен. Ни о каком одолжении не может быть и речи.

Слияние души, тела и крови воедино? Что все это значит? Время не ждет.

— Ты еще пожалеешь о своем отказе, проклятый кровопийца! — сквозь зубы процедила я. — На Рика ля Флера напал выродок, и теперь он умирает на столе хирурга в медцентре Тулейна. Спасти его может только вампирская кровь. Что, по-твоему, я должна предложить взамен?

— Так бы сразу и сказала. Джордж, — позвал Лео, но уже не в трубку. — Машину. Быстро! — Послышался щелчок на линии.

Начав было говорить, я вскоре поняла, что он меня уже не слышит. Посмотрев на экран, увидела мигающее уведомление: «Звонок прерван».

— В итоге — стану я ужином или нет? — спросила я, глядя на телефон.

Пантера фыркнула от смеха.

— Не смешно, — отрезала я, на что она закатилась еще сильнее.

Странное все-таки у нее чувство юмора.

По Сент-Чарльз-авеню я направилась в Парковый квартал, выехала на Ферд-стрит. Миновав несколько домов, остановилась, застегнула молнию на куртке и дальше пошла пешком. Начал накрапывать небольшой дождик, капли мягко стучали по листьям нависающих сверху деревьев и падали на тротуар в тех местах, где плотный полог размыкался, открывая взгляду затянутое тучами небо. Из дома доносился собачий лай: скорее требование, чем сигнал тревоги. Вероятно, приспичило выйти по делам. Раздались раскаты грома, на этот раз близко. Я шла по улице практически бесшумно. Доносились металлические звуки музыки и телевизора, настолько приглушенные, что человеческое ухо никогда бы не расслышало их. Свистели и шипели кондиционеры и линии электропередач. Пантера была в полной боевой готовности, по моим венам энергичным потоком бежала кровь, все чувства обострились до предела.

Дом с близнецами-слугами, который мне однажды довелось посетить, был слабо освещен: сквозь зашторенные окна пробивалось мерцание свечей или, возможно, ламп. Я успела хорошо рассмотреть пожирателя печени, когда мы смотрели друг на друга в упор во время его превращения. Ожидала увидеть чироки, но предо мной предстал Грегуар. Вот так сюрприз!

Побывав в доме клана Арсено, я не сомневалась: пожиратель печени не укрывается в их владениях. Но кто-нибудь из проживающих здесь вурдалаков наверняка в курсе того, где он. Я остановилась на аллее, ведущей к дому, только сейчас осознав, что железные ворота открыты, никто не подошел к двери, а окна плотно занавешены. Задернутые на ночь шторы — здесь явно что-то не так. Что-то случилось. Маленькими паучьими лапками по позвоночнику пробежала тревога. Я остановилась в тени, вдыхая запахи и заодно давая глазам время привыкнуть к темноте. Словно недавно пущенная кровь, в свете фонарей поблескивала кованая решетка ограды. Украшавшая ее эмблема в форме лилии напомнила мне о заборе вокруг дома для гостей, где я сейчас жила. А еще узор решетки был странным образом похож на клеймо на руке Кейти. Может, в стародавние времена магистр клана Арсено превратился в скинуокера? Интересно, сколько он прожил, до того как его место занял другой ходячий мертвец? Кто-нибудь из членов клана знал, что Грегуар превратился в выродка? Бессмысленные вопросы.

Я задрала голову и посмотрела на ночное небо, втягивая воздух ртом и носом, пытаясь распознать феромоны и едва различимые химические соединения, пропитавшие атмосферу вокруг меня. Ничего нового. Искусственные удобрения, следы тявкающих собак, кошачья моча и экскременты, гербициды, засохший коровий навоз, выхлопные газы, резиновые шины, дождь, разлитый на дороге бензин. И еле-еле пробивался едва уловимый запах пожирателя печени, еще не достигший стадии зловония и разложения. Ну что ж. Вот так поворот!

Я набрала Лео.

— Я у дома клана Арсено. Отключи сигнализацию,— скомандовала я, когда он снял трубку.

— С какой стати? — спросил он надменным и одновременно обиженным тоном на фоне шума пролетающих мимо машин.

— Делай как говорю. Сейчас же. У тебя есть минута. — Я закрыла крышку телефона, выключила его и засунула в карман, надеясь, что он или Громила в точности исполнят мою просьбу. Конечно, это всего лишь забавная детская считалка, тем не менее я начала:

— Раз Миссисипи, два Миссисипи…

Через минуту я пошла по центральной дорожке к дому, снимая с плеча «бенелли». Стрелять я не собиралась, только если будет крайняя нужда. В случае нанесения непреднамеренного косвенного ущерба — убийства одного из близнецов или другого кровного слуги — мне грозил тюремный срок, если не удастся доказать, что я действовала в целях самообороны. Согласно договору, защиту мне гарантировали только в случае неосторожного или целенаправленного убийства вурдалаков — пособников упыря. На ходу проверила оружие против вампиров в ножнах, поправила колышки. Вытащила деревянный крест, инкрустированный серебром. Остановившись на широком переднем крыльце, позвонила в дверь. Так с парадного входа не заходят.

Внутри послышались шаги, будто престарелый слуга-человек неуверенно семенил ногами. Куда, черт возьми, запропастились близнецы? Я вспомнила о черепе в подземном укрытии. Пожиратель печени съел по крайней мере одного кровного слугу. Почему все остальные до сих пор живы? Я почувствовала подступающую тошноту. Близнецы мне тогда понравились.

Когда шаги в доме затихли, я отступила назад и со всей силы ударила ногой прямо по засову. Он выдержал, но иссохшее дерево вокруг него дало трещину, отозвавшись резким, неприятным звуком. Служанка взвизгнула. Сработала сигнализация. И тут же замолчала. Словно благословение подуло на меня прохладой, освежая лицо. Служанка по-прежнему пронзительно кричала.

Я повернулась к съежившейся от ужаса, скулящей женщине. На вид ей можно было дать лет двести: вытянутое лицо испещрено морщинами, кожа неровными складками, как старая тряпка, свисала с челюстей.

— Тебя я не трону, не волнуйся, — сказала я.

Но она не унималась. Подняла руку с зажатым в ней небольшим крупнокалиберным пистолетом.

Быстрым ударом креста я выбила оружие, металл звякнул. Пистолет еще не успел стукнуться об пол, как я схватила ее за плечо и начала трясти, поднесла крест к ее лицу и потащила к стене с нарисованной на ней фреской. Все пошло наперекосяк. Я прорычала:

— Заткнись!

Она замолчала, уставившись на крест. Я указала на мужской портрет.

— Кто это?

Она смотрела на меня недоумевающим взглядом, и мне пришлось повторить вопрос снова. На стенной фреске был изображен светловолосый юноша. Похоже, ему исполнилось пятнадцать, когда он сделался вампиром. Но я должна была убедиться в правильности своих догадок.

— Кто он?

— Грегуар, магистр клана Арсено, — ответила она дрожащим голосом.

— Где его укрытие? — прорычала я. В моих глазах свирепствовал жаждущий крови Зверь.

— Нет! — Она расправила плечи, подняла подбородок. — Никогда! — Тут до меня дошло, что ей приходилось видеть во взгляде своих хозяев картины пострашнее Пантеры.

Я не успела ничего ответить, потому что с лестницы послышался голос:

— Коррин? — скрипучий, бесполый.

Негодующий Зверь внутри побуждал меня к действию. Двигаясь на голос, я стремительно пересекла холл, взлетела по лестнице на второй этаж, на ходу нащупав амулеты на животе. Хотела убедиться, что они все еще на месте.

— Коррин? — Голос был слабый, испуганный.

Это Доминик, блондинка, просившая меня позвонить ей, пошатываясь, вышла из спальни, белая ночная рубашка колыхалась вокруг ее ног. При каждом шаге металлические браслеты на ногах позвякивали. Крест в моих руках угрожающе светился. Доминик сжалась, зашипела, клыки выступили вперед. Я подбежала к ней. Она попятилась назад, ноги путались и подгибались. Падая на пол, она сильно ударилась запястьем, на которое пришелся основной вес тела. Лицо искривилось в болезненной гримасе, она отвела глаза от креста, выставив вперед руку.

— Нет. Не надо, пожалуйста! Убери его.

— Еще не время. Где он? Где выродок?

Она поддерживала сломанное запястье, кость выпирала из-под кожи под странным углом.

— Нет. Я не могу.

— Выбор у тебя невелик, — ответила я, вздыхая. — Я чую его. Он был здесь. Совет вампиров дал мне право убить тебя за пособничество ему.

Пантера рвалась наружу с диким рыком.

— Пособничество?

Она рассмеялась: неприятный булькающий звук, истеричный и обреченный в то же время. Полный… отчаяния? Вампирам доступно чувство отчаяния? Доминик повернулась ко мне лицом. Кровавые слезы струились по щекам. Кожа такая бледная, казалось, будто она прозрачная.

— Я не укрываю его. И никто из нас у него в пособниках не ходит. Мы его пленники! — со злостью выпалила она. — Надо было прийти, когда я просила.

Она подняла ногу, показывая серебряные кандалы на лодыжках. Под ними краснела опухшая кожа, покрытая гнойными вздутиями, из трещин на коже выступала бледно-красная кровь и отзывалась еле уловимым шипением, соприкасаясь с металлом. Сковывали движения Доминик и позвякивали серебряные кандалы, их-то я и приняла за браслеты.

Я опустилась на колени и осмотрела ее. Бледная, без капли крови. Кожа светло-желтого оттенка, напоминает хрупкий пергамент, запавшие глаза с синяками. На шее следы укусов, похоже, клыки вонзали снова и снова в одну и ту же рану, на месте глубоких царапин уродливые рубцы. Видно, что она истекала кровью часто, беспрерывно, не успевая восстановить силы. Вдобавок… я не знала, что вампиры подвержены переломам.

— Серебро, — догадалась я. — Оно отравляет тебя.

— Да. Меня. И еще троих вампиров из нашего клана он держит здесь в плену.

Я повернулась на одном колене и оглянулась на коридор. В каждом дверном проходе стоял изможденный живой мертвец в ночном одеянии. Я убрала серебряный крест под куртку. Доминик вздохнула с облегчением и уронила голову на ковер с цветочным узором.

— Вы не кормитесь кровью слуг-людей? — спросила я. — И где близнецы? Почему они не освободили вас?

— У молодых слуг крови не осталось, они исчезли. Не знаю, выжил ли кто-нибудь. Остались только старики, их родители или даже бабушки и дедушки. Сопротивляться они не могут и помочь не могут из страха, что он убьет их близких, если они до сих пор живы. И мы не можем пить из-за серебряных кандалов. Яд отравляет кровь. — Она наклонила голову и посмотрела на мужчину на противоположной стороне коридора. — Он забирает слишком много. Нет… — Она снова повернулась ко мне, голова на тонком стебле двигалась медленно. В ее потухших глазах сквозила пустота. В глубоком отчаянии притаилась смерть. Неизбывная, неодолимая безысходность. — Вся кровь мира не насытит его. Даже крови митраистов ему мало. Мы боимся, что, отпей он у нас еще немного, и мы тоже превратимся в выродков, станем кровью и плотью древних легенд. — Она закрыла глаза и прошептала: — Уже сейчас на закате мы слишком долго приходим в себя. Кажется, мы теряем рассудок.

Я протянула руку к ее кандалам:

— Я позабочусь…

Ее взгляд метнулся к моей шее — я почувствовала, как на коже выступила испарина. Магические амулеты обожгли живот, реагируя на опасность, которую представлял собой изголодавшийся вампир. Я поборола желание отпрянуть из-за страха быть укушенной.

— Если я освобожу тебя, сможешь ли ты держать себя в руках и не высосать из меня все до последней капли?

Мужчина на другой стороне коридора тихо рассмеялся:

— Ты ее освободишь — и она разорвет тебе глотку на радостях. Любой из нас не удержался бы. — Он принюхался, задрав голову и облизывая губы. — Твой запах мне знаком. Ты была на вечеринке у Пеллисье. Что-то в тебе есть не совсем человеческое. Аппетитно.

— Хорошенькая благодарность, — отозвалась я. Встала и отошла от Доминик. — Придется подождать, пока я не прикончу вашего магистра.

— Нет! — вскрикнула Доминик. — С какой стати ты хочешь убить Грегуара?

Вурдалак у противоположной стены зло рассмеялся:

— Ты так ничего и не поняла. Пусть ты и не человек вовсе, но так же глупа. Грегуар — не выродок. Нет! Он тоже в плену, вот уже месяца два или больше. И на ногах у него такие же серебряные кандалы. Все еще жив, но слабеет с каждым днем. Я чувствую, как бьется его сердце, медленно и тихо.

— Надо было приходить, когда я просила, — повторила Доминик. — Надо было приходить…

Теперь мозаика сложилась. Упырь пил кровь Грегуара, поэтому на вечеринке у Лео Доминик просила меня прийти. На месте она побоялась рассказать мне подробности, значит, выродок был поблизости, подслушивал. Как же я могла так сглупить? Я достала крест из куртки.

— Где он держит вашего магистра? И почему вы в кандалах? Только для того, чтобы пить кровь? И самое главное — кто тогда выродок?

Мужчина на противоположной стороне засмеялся. Доминик зарыдала. Вампиры у двух других дверей зазвенели своими цепями. По лестнице поднималась Коррин с ножом для разделки мяса в руке.

— Я знаю, что теперь моей семье не жить. Но я позвонила в резиденцию Пеллисье, — сказала она Доминик, по ее морщинистому лицу струились слезы. — Слуга магистра Нового Орлеана уже выехал.

Снаружи дом осветили фары подъезжающего автомобиля. Мотор замер. Хлопнули двери. Должно быть, они совсем близко. Похоже, не видать мне денежек за поимку выродка как своих ушей. Коррин взвизгнула и бросилась на меня.

Я втолкнула Доминик в ее комнату, она упала на пол, я залетела внутрь за ней и быстро захлопнула дверь. Оставшаяся в коридоре Коррин что было сил вонзала лезвие ножа в дверь с криками: «Доминик! Доминик!»

Я упала на одно колено и близко наклонилась к вампирше, чувствуя ее слабое дыхание. Сунула испускавший холодный, яркий свет крест прямо ей в лицо.

— Где выродок держит магистра? Почему вы в кандалах? И самое главное — кто выродок?

После ее ответа я сделала глубокий выдох.

Когда приехавший поднялся на второй этаж, я уже стояла в окне, выходившем в сад на заднем дворе. Призвав на помощь Пантеру, я прыгнула, ударилась о землю, свернувшись, покатилась, побежала через лужайку. Одним прыжком перемахнула через двухметровый забор, поспешила к мотоциклу, спрятанному в тени в трех кварталах от дома.

Оглавление

Обращение к пользователям