5. ХОЗЯИН ЗАМКА

Адель долго не заговаривала с ним. Сознание, что он насильно навязал ей свое общество, с одной стороны, очевидная нервозность девушки, переходившая в настоящую панику по мере того, как шарабан приближался к месту съемки, с другой, — делали беседу невозможной.

— Вижу, ваш мистер Лоулей Фосс тоже едет с нами, — произнес наконец Майкл, осторожно взглянув на соседку.

— Он всегда ездит на съемки, — ответила девушка, Почувствовав, что молчание становится невежливым, она прибавила: — Мы снимаемся в большом замке. Он принадлежит сэру Грегори Пенну.

— Вы уже бывали там?

Она посмотрела на него, нахмурив брови, и спросила недовольно:

— Почему вы спрашиваете?

— Потому что мне приятно слышать ваш голос, — ответил молодой человек спокойно. — Сэр Грегори Пени? Мне кажется, я слышал где-то это имя.

Адель молчала.

— Он пробыл несколько лет на Борнео, если не ошибаюсь?

— Он отвратительный, — резко ответила девушка. — Я ненавижу его!

Причину ненависти она не объяснила. Майкл не решался расспрашивать ее, но вдруг она сама заговорила:

— Я два раза была в его замке. Там чудный парк, которым мистер Небворт уже несколько раз пользовался для съемок. Я тогда участвовала в них как простая статистка. У него очень странный взгляд на женщин, особенно на артисток… хотя я вовсе не считаю себя артисткой, — прибавила она поспешно. — Я хочу сказать, на женщин, которые играют не ради удовольствия, а ради заработка. Слава Богу, сегодня мы снимаем только одну сцену, и, может быть, его не будет дома, хотя, конечно, он будет. Он всегда там, когда я приезжаю.

Майкл взглянул на нее украдкой. Девушка была очень красива; его первое впечатление вполне подтверждалось на солнце и на свежем воздухе. Черты ее лица дышали невинностью, а темные глаза честно говорили о том, какие чувства вызывает в девичьем сердце восхищение сэра Грегори.

— Удивительно, что баронеты всегда изображаются негодяями в фильмах, — заметил Майкл, — а еще удивительнее, что все баронеты, которых я встречал в жизни, были образцами добродетели. Вы ничего не имеете против того, что я сел к вам в шарабан? — прибавил он, меняя тон.

Она строго взглянула на него.

— Откровенно говоря, вы мне немного мешаете. Видите, мистер Бриксен, сегодня в первый раз мне улыбнулось счастье. Такое счастье приходит маленьким статисткам только в романах, и я ужасно боюсь, справлюсь ли я с главной ролью. Вы очень взволновали меня сегодня. Но меня еще больше волнует, что первую съемку я должна делать в Гриффе. Я ненавижу Грифф, ненавижу! — воскликнула она страстно. — Этот громадный мрачный, как тюрьма, дом, эти отвратительные чучела тигров, эти страшные мечи…

— Мечи? — переспросил Майкл быстро. — Какие мечи?

— Все стены покрыты ими, мечами с востока. Меня дрожь пробирает, когда я смотрю на них. Но сэр Грегори от них в восторге. Когда мы были там в последний раз, он хвастался мистеру Небворту, что клинки так же остры, как были тогда, когда их хозяева дрались ими, а некоторым из них по триста лет. Он удивительно странный человек. Он может срезать мечом половину яблока на вашей руке и ни капельки не поцарапать, Это одна из его самых любимых шуток… Ах, вот и замок! Меня дрожь пробирает по телу.

Грифф-Тауэрс был типичным замком ранней викторианской эпохи. Над левым крылом подымалась громадная серая башня, но даже она не могла смягчить резкости прямоугольных линий. Адель была права: замок был похож на большую тюрьму. Вокруг парка возвышались голые каменные стены, лишенные зелени.

— Казарма какая-то! — заметил Майкл.

Адель испуганно отодвинулась в сторону и промолчала.

Шарабан въехал в широко раскрытые ворота и остановился на аллее, не подъезжая к дому.

Майкл сошел и увидел Небворта, уже распоряжавшегося расстановкой камер и прожекторов. Под деревьями стояла передвижная динамо-машина и три громадных дуговых лампы, назначение которых было дополнять солнечный свет.

— Ага, вы здесь? — бросил Джек. — Теперь прошу вас, мистер Бриксен, станьте куда-нибудь в сторону и не мешайте. Тут у меня по горло работы. Один Бог знает, как я справлюсь!

— Вы не можете использовать меня как… как у вас это называется?.. Как фигуранта? — тихо спросил Майкл.

Джек нахмурился и посмотрел на него подозрительно.

— Зачем вам это?

— У меня есть причины, и я обещаю вам, что буду старательно делать все, что вы прикажете. Правду говоря, я хочу остаться здесь до вечера, мистер Небворт, и мне нужен какой-нибудь предлог.

Джек Небворт пожевал губами, почесал выбритый подбородок и неохотно сказал:

— Ладно! Стойте здесь под рукой, я куда-нибудь вас приткну. Хотя, должен вам сказать, у меня и без того слишком много дела, чтобы возиться с любителями. Подвернетесь под руку, ваше счастье. Не подвернетесь — не моя вина!

К Небворту подошел высокий молодой человек с поэтически откинутыми назад кудрями. Он только что поговорил с Аделью и, удивленно подняв подкрашенные брови, смотрел на Майкла.

— Откуда этот тип, мистер Небворт? — спросил он намеренно громко, засовывая руки в карманы.

— Какой тип? — удивился режиссер. — Мистер Бриксен? Он участвует в фигурации.

— Фигурант? — усмехнулся молодой человек поэтической внешности. — Удивительно, как пролезают всюду эти фигуранты. Эта девочка Лимингтон сказала мне такое, что, ей-богу, я ушам не поверил!

— Вот как! — сердито усмехнулся Небворт. — Слушайте, мистер Конноли, я восхищен вашей работой далеко не в такой степени, чтобы позволить вам критиковать мои распоряжения. Я здесь хозяин, а не вы! Я ставлю фильм, а ваше дело вертеться перед камерой. Нужно, чтобы каждый помнил свое место.

— Никогда в жизни я не имел партнершей в фильме простую фигурантку!

— А вот теперь будете иметь, — проворчал Небворт, возясь с камерой.

— Мендоза, что бы о ней ни говорили, артистка… — продолжал возмущенный первый любовник.

Небворт не выдержал.

— Убирайтесь ко всем чертям, слышите? Когда мне понадобится мнение красивых молодых людей, я пошлю за вами. Тем временем сообщаю вам, что вы здесь лишний, другими словами, не занимайте места.

Красавец Конноли пожал плечами с таким выражением, что не только фильм теперь погиб, но что он, Конноли, снимает с себя за это всякую ответственность.

На крыльце стоял сэр Грегори Пени и смотрел на суетившихся людей. Это был коренастый человек, загоревший под солнцем Борнео до того, что кожа его приняла прочный медно-красный цвет. На лице темнели бесчисленные морщины, глаза смотрели из узких припухших щелок. Круглый, женский, подбородок свидетельствовал о вероломном и неустойчивом характере.

Майкл внимательно осмотрел его, проходя мимо. Вынув из зубов сигару, хозяин замка быстрым движением поправил усы и крикнул:

— Добрый день, Небворт!

Голос его был резок и жесток. Можно было подумать, что его никогда не смягчали ни смех, ни ласка.

— Добрый день, сэр Грегори, — ответил Небворт, подходя к крыльцу. — Простите, что я приехал с опозданием.

— Пустяки, — успокоил его Пенн. — Правда, я думал, что вы приедете раньше, и напрасно ждал. Привезли мою девочку?

— Вашу девочку? — переспросил его Небворт с откровенным удивлением. — Вы хотите сказать — Мендозу? Нет, она не приехала.

— Я говорю не о Мендозе, а о другой, такой черненькой! Не сердитесь, я пошутил.

«Кто может быть эта девочка?» — подумал в недоумении Джек, ничего не слышавший о двух драматических встречах хорошенькой фигурантки с баронетом на прошлых съемках. Загадка, впрочем, скоро разъяснилась, так как баронет сошел с крыльца и направился к Адели Лимингтон, стоявшей под деревом и перечитывавшей сценарий.

— Добрый день, славная барышня, — произнес он, слегка приподымая шляпу.

— Добрый день, сэр Грегори, — ответила Адель холодно.

— Вы не держите своих обещаний, — сказал он с упреком и укоризненно покачал головой. — Ах, женщины, женщины!

— Я не помню, чтобы давала обещания, — спокойно возразила девушка. — Вы просили меня пообедать с вами, но я вам тогда же сказала, что это невозможно.

— А я посылал за вами автомобиль. Ну, не сердитесь, не сердитесь…

Майкл видел, как сэр Грегори коснулся руки девушки якобы отеческим жестом, заставившим Адель содрогнуться от отвращения.

Она вырвала руку и, повернувшись к баронету спиной, побежала к Небворту уточнить смысл простой и вполне понятной фразы в сценарии.

Старый Джек не был глуп. Он взял из рук девушки сценарий, терпеливо объяснил все, что не нуждалось в объяснениях, и, взглянув поверх страницы на девушку, твердо решил про себя, что делает съемку в Грифф-Тауэрсе в последний раз.

Джек Небворт был строгого поведения… Его взгляд на женщину был прямо противоположен взглядам сэра Грегори Пенна.

Оглавление