Глава 13

Цитадель Тьмы возвышалась над головами невидимых путников, закрывая своими мощными стенами половину неба. Вблизи крепость Нуброгера еще больше впечатляла – для того чтобы разглядеть купола башен, нужно было задирать голову так, что хрустели позвонки в шее. Толстые и высокие стены окружали крепость со всех сторон, зубчатые сторожевые башни хмуро глазели на путников темными бойницами.

Цитадель Тьмы окружал широкий ров, наполненный зеленоватой мутной водой. Однако подъемный мост был опущен, а ворота открыты. Железная решетка была поднята, создавалось впечатление, что путников здесь ждут. Впрочем, они не спешили. Они внимательно огляделись по сторонам, ожидая подвоха. Вокруг крепости земля была абсолютно безжизненна, если не считать невзрачной зеленой травки у рва, равнина была пуста, и спрятаться здесь было негде. Но засада могла быть внутри.

Путники быстро обнажили оружие и ступили на подъемный мост. Железные створки ворот были открыты настежь, словно приглашали войти внутрь. Что путники и сделали. Во внутреннем маленьком дворике у ворот никого не было. Не было никого и на стенах. Создавалось впечатление, что крепость покинули. Но это было не так – путники чувствовали, что их ждут. И, как всегда, ощущение скрытой опасности угнетало.

Верлойн оглядел дворик, внимательно рассматривая следы. Их было много, благо недавно выпал снег, но что-то определенное предположить было невозможно. И тут барон тихо сказал:

– Проклятие. Наши следы.

– Что? – спросил Алдруд.

– Если за двориком кто-то наблюдает, они могли заметить, как на снегу появляются наши следы.

– Не думаю, – ответил Странник. – Если бы за нами наблюдали, давно бы уже закрыли за нашими спинами ворота и напали бы.

Раздался противный скрип, и подъемная решетка с грохотом опустилась, а створки ворот медленно закрылись. Путники резко обернулись, услышав, как закрываются ворота. Удивительно, но они не заметили никого, кто мог бы закрыть ворота, не было также видно и какого-либо механизма, который был способен сомкнуть створки.

– Не иначе как колдовство, – прошептал Малс, глядя на ворота.

– Вот теперь жди нападения, – пробурчал Алдруд.

Однако ничего не происходило. Дворик был по-прежнему пуст.

– Ладно, сделаем так, – сказал Верлойн. – Алдруд, ты с тигом попробуй отыскать Беллар – она примерно с меня ростом, у нее черные как смоль волосы, голубые глаза и прямой нос. Думаю, вы узнаете ее по этому описанию. А я с Малсом пойду искать Нуброгера.

– Нет. Давай-ка наоборот. Ты пойдешь искать свою Беллар, а мы с тигом займемся Нуброгером.

– Алдруд, я не хочу с тобой спорить. Беллар важнее, чем Нуброгер. Прошу тебя, найди мою возлюбленную.

– Послушай, Верлойн, если Беллар важнее Нуброгера, почему ты сам не хочешь ее поискать? В конце концов, она твоя возлюбленная. Пусть и бывшая.

Если бы на Верлойне не было ремня-невидимки, все увидели бы, как побелело его лицо от ярости.

– Алдруд, прекрати, – проговорил Тиглон. – Ты прекрасно знаешь, что хочет сказать Верлойн.

В ответ – тишина. Потом Алдруд сказал:

– Хорошо. Увидимся.

Странник с Тиглоном пошли направо, к одной из дверей. За ними по снегу потянулись цепочки следов. Барон покачал головой и сказал:

– Пойдем, Малс.

Верлойн и манкр направились налево. Тем временем тиг и Странник осторожно открыли массивную дверь и шагнули в полумрак внутреннего помещения. Они оказались перед двумя каменными лестницами: одна вела наверх, другая – вниз.

– Как ты думаешь, тиг, – тихо спросил Алдруд, – где могут держать возлюбленную Верлойна? В подземельях, наверное?

– Алдруд, ты, видать, наслушался деревенских баек о заточенных девицах. Не забывай, что, если Беллар еще жива, она провела здесь очень много времени. К тому же сдается мне, что Нуброгер ее похитил не для того, чтобы держать в темнице, – какой толк держать чужеземную красавицу в подземельях? Надо сначала поискать наверху.

– Хорошо.

Странник и тиг осторожно пошли наверх, спотыкаясь чуть ли не на каждой ступени (они не видели своих ног) и вполголоса ругаясь. Лестница вывела их на второй этаж. Длинный коридор уходил направо, его конец скрывался где-то в темной глубине замка. По обеим сторонам коридора протянулись ряды обитых железом дверей.

– Сюда?

– Нет, думаю, надо подняться повыше.

Они поднялись еще на два этажа выше, и на каждом пролете направо вел точно такой же коридор, какой тиг и Странник увидели на втором этаже. На четвертом пролете Странник, поглядев на неизменную галерею справа, ругнулся.

– Да мы тут можем полжизни проходить и ничего не найти!

– Тихо, – вдруг сказал Тиглон.

Впереди, из темноты галереи, вышли трое стражников в легких доспехах. Судя по всему, это были воины королевской гвардии. Они быстро шли к лестнице, придерживая оружие, чтобы оно не бряцало. Быстро рассмотрев знаки различия у стражников, Странник пробурчал:

– Гвардейцы Нуброгера. Ну, слава Небу, появилась веская причина снять эти дурацкие пояса.

С этими словами Алдруд снял ремень-невидимку, скатал его и спрятал в мешочек, висящий на поясе. Затем Странник вынырнул из темноты лестницы, появившись прямо перед стражниками. Гвардейцы Нуброгера, оторопев, остановились. Рядом с Алдрудом появился Тиглон, держащий двуручный меч. Стражники взревели и бросились вперед. Алдруд с усмешкой перебросил секиру в левую руку и обнажил меч.

* * *

Верлойн с Малсом осторожно поднимались наверх, заглядывая в коридоры на каждом этаже.

– Как же мы найдем Нуброгера? – тихо спросил Малс. – Мы же не знаем, где и что тут находится.

– Нам надо найти тронный зал. Он должен быть где-то здесь.

Внезапно до их слуха донесся приглушенный разговор. Барон и манкр пошли на звуки, стараясь двигаться бесшумно. Голоса доносились из-за одной из закрытых дверей.

– Они должны появиться здесь с минуты на минуту. Но король отдал приказ – сидеть и не высовываться, понятно?

В ответ раздался негромкий гул, как будто зашумела толпа.

– Это приказ короля, – настойчиво повторил голос. – Сидим здесь. Король сам обо всем позаботится.

Верлойн почувствовал нарастающую в нем тревогу. За дверью были воины Нуброгера – это ясно. Слова неизвестного, который, очевидно, был офицером, давали понять, что путников ждут и у Нуброгера есть какой-то план. Что это за план, в чем он заключается – было непонятно. Но путники были в опасности, и следовало что-то делать.

Мысли барона нарушил тот же командирский голос:

– В любом случае стоит королю нас позвать, мы будем в тронном зале тут же – так что король в безопасности. Нам нужно только ждать сигнала.

Ага, теперь многое становилось понятным. Тронный зал на этом этаже, воины ждут приказа Нуброгера. Как только король подаст сигнал, вся эта шайка ринется в зал, чтобы уничтожить пришедших туда путников. Верлойн огляделся. У стены стояла массивная каменная статуя, изображающая дракона. Верлойн внимательно осмотрел дверь, за которой прятались в засаде рыцари Нуброгера, улыбнулся и тихо сказал:

– Ну, теперь посмотрим, кто кого.

Барон подошел к статуе дракона, присел и, обхватив ее поудобнее, со сдавленным рычанием оторвал массивную гранитную статую от пола. Сила волшебных доспехов помогла Верлойну, но все равно, статуя была настолько тяжелой, что барон чуть не надорвался, пока нес ее к двери.

Голоса и шепот за дверью смолкли – видимо, кто-то услышал подозрительные звуки. А когда возле двери что-то с грохотом упало, а затем проскрежетало по полу и стукнулось о дверь, воины, находившиеся в засаде, растерялись. Они не знали, что делать – то ли ослушаться приказа короля и проверить, в чем дело, то ли сидеть тихо как мышки, ожидая условного сигнала. Воины, быстро обменявшись знаками, решили подчиниться приказу Нуброгера.

Верлойн тихо рассмеялся и сказал:

– Пойдем, Малс, найдем тронный зал.

Малыш посмотрел на статую дракона, подпирающую дверь, за которой пряталась засада, и, хихикнув, сказал:

– Хорошо сработано, господин Верлойн.

* * *

Мечи звенели, сыпались искры, сражающиеся хрипели, вскрикивали и ругались, нанося яростные удары. Звон мечей отражался от стен коридора, и казалось, что звук скрещивающихся клинков слышен во всем замке.

Алдруд и Тиглон вынуждены были признать, что гвардейцы Нуброгера оказались намного искуснее в битве, чем те Черные Рыцари, с отрядами которых путники постоянно сталкивались на пути в Баксард. Гвардия короля была обучена лучше других обращаться со всеми видами оружия, гвардейцы знали тысячи приемов, как дезориентировать противника при поединке, они умели убивать голыми руками, были образованны и даже практиковались в магии. Впрочем, последнее не очень-то поощрялось королем, поэтому лишь часть гвардейцев (точнее сказать – единицы) занималась колдовством. Но все гвардейцы были прирожденными убийцами, машинами смерти, безупречной охраной и великолепными бойцами. В чем и убедились тиг и Странник.

Сначала путники решили, что прибить троих гвардейцев – пара пустяков. Но после десяти минут отчаянной схватки Тиглон и Алдруд были вынуждены отступить, хотя перевес в силе был минимальным – трое гвардейцев на двоих путников. В конце концов Тиглону удалось убить одного из телохранителей Нуброгера, но оставшиеся двое после убийства их товарища, казалось, совсем озверели и атаковали путников с таким напором, что тиг и Странник были отброшены на лестницу. Поединок продолжался, и вдруг Алдруд краем глаза заметил какое-то движение справа. Мельком взглянув туда, Странник выругался. На помощь гвардейцам бежали еще пятеро телохранителей короля. Дело принимало скверный оборот.

Крикнув Тиглону, чтобы тот отходил, Алдруд швырнул в приближающихся гвардейцев секиру, которая подрубила одному из баксардцев ногу, и бросился вверх по узкой лестнице. Тиглон размахивал двуручным мечом, сдерживая натиск яростно рычащих гвардейцев на пролете лестницы, ведущей наверх. Тиг был в выгодном положении – лестница была узкой, и телохранители могли нападать только по одному. Тиглон зарубил сначала одного, потом ранил другого, поднялся на две ступеньки вверх и вновь стал вращать мечом, отражая выпады очередного гвардейца.

Пока Тиглон сдерживал стражников, Алдруд бегал по коридору, дергая за массивные ручки дверей. Это был пятый этаж. Странник искал место, где можно было укрыться от гвардейцев Нуброгера и передохнуть. Наконец, дернув одну из дверей на себя, Алдруд обнаружил, что она не заперта. Он обернулся и крикнул:

– Тиглон, сюда!

Тиг услышал крик Странника и, мгновенно проведя атаку, проткнул одного из нападавших мечом. Швырнув тело на поднимающихся по лестнице гвардейцев, тиг не стал смотреть, какой эффект произвел его импровизированный «снаряд», и, повернувшись, ринулся наверх.

Тем временем Алдруд, услышав за спиной подозрительное бряцание, обернулся и увидел, что из открытой им двери тихо вышел еще один гвардеец, который целился в горло Странника длинным кинжалом. Алдруд еле успел увернуться. На счастье Странника, у гвардейца не было меча. Поэтому, отразив ряд выпадов рукой, защищенной металлическими щитками, Алдруд рубанул гвардейца мечом и раскроил ему череп. В то время, пока убитый Алдрудом гвардеец падал на пол, в коридоре появился Тиглон, стремительно бежавший к нему.

Алдруд замахал рукой, и через мгновение тиг и Странник ввалились в открытую дверь, задвинув за собой массивный запор. Они шумно вздохнули и покачали головами.

– Н-да, – сказал Алдруд, – не думал я, что гвардейцы Нуброгера будут так хорошо натасканы.

В дверь заколотили, стараясь сорвать ее с петель, но тщетно – дверь была дубовой, обитой железом, и, чтобы ее выбить, нужен был таран. Странник хмыкнул.

– Что здесь происходит? – неожиданно раздался голос за спинами тига и Странника.

Те обернулись, подняв мечи, и оторопели. Оказалось, что они стоят на пороге богато украшенной комнаты, свет в которую проникал через широкие окна. Золото, драгоценности и всевозможные яства были навалены на большой стол из редкого красного дерева, пол устилали мягкие дорогие ковры, на стенах висели красочные гобелены, а с высокого потолка на массивной золотой цепи висела люстра, украшенная изумрудами, алмазами и сапфирами.

В общем, комната поражала своей роскошью. И точно такое же впечатление производила девушка, стоявшая у боковой двери, которая вела в смежные покои.

Девушка была высокой и стройной, ее черные, аккуратно уложенные волосы отливали синевой, локоны выбивались из-под усыпанной драгоценными камнями диадемы и падали на высокий лоб. Лицо девушки завораживало. Оно было округлым, с высокими скулами; черные брови домиком были чуть приподняты, большие голубые глаза с длинными ресницами настороженно смотрели на ворвавшихся в комнату путников. Легкий румянец на щеках, полные ярко-алые губы, прямой нос… Дорогое бархатное темно-синее платье не скрывало длинной шеи и белых плеч девушки. Сияющая драгоценными камнями цепочка обвивалась вокруг шеи. Руки девушки с длинными и холеными пальцами, унизанными кольцами, были прижаты к груди.

Алдруд, увидев девушку, оцепенел. Он был просто раздавлен ее красотой, чувство, которое сейчас испытывал Странник, было даже сильнее, чем чары Шакор, в свое время околдовавшей Алдруда. Возможно, именно потому, что эта девушка никого не околдовывала, а просто стояла и смотрела своими бездонными голубыми глазами на внезапно смутившегося Странника.

– Ну вот мы ее и нашли, – сказал Тиглон.

И только после слов Тиглона Алдруд понял, что эта девушка, наверное, и есть бывшая возлюбленная Верлойна – Беллар. И путники совершенно случайно нашли ее, спасаясь от стражников Баксарда.

Однако Алдруд все равно был шокирован – он никак не ожидал, что бывшая любовь Верлойна будет жить в такой комнате, будет одета в такую одежду и, главное, что она будет так красива.

– Кхм, – прочистил внезапно осипшее горло Странник. – Вы… хм… Беллар?

– Нет, – ответила девушка. – Мое имя – Флоэр.

Алдруд взглянул на Тиглона. Тот качнул головой и произнес:

– Это Беллар. Видимо, Нуброгер дал ей другое имя.

– Какое другое имя? – холодно спросила девушка. – О чем вы говорите? Мой отец дал мне имя, которое я ношу с момента моего рождения.

– Твой отец? – в один голос воскликнули Алдруд и Тиглон.

– Да, мой отец, король Нуброгер. А я – принцесса Флоэр. А вот кто вы такие? И почему ворвались в мои покои?

– Послушайте, Беллар… Флоэр, – сказал Странник, шагнув вперед. – Все очень запутанно, но одно ясно точно – вы не дочь Нуброгера, вы его пленница.

– Что за чушь ты несешь? – фыркнула девушка. – Какая же я пленница? И что это за глупое заявление, будто мой отец – не мой отец? Вы что, сумасшедшие?

– Ты пленница Нуброгера, – ответил тиг. – Но не в физическом смысле, а… в духовном. Очевидно, его придворный колдун опутал тебя чарами, и ты потеряла память. Но здесь, в этом замке находится Верлойн… Ты помнишь Верлойна?

– Не знаю я никаких Верлойнов! Вы сошли с ума! Немедленно убирайтесь вон, пока я не позвала охрану!

– Охрана там, за дверью, и вряд ли она сюда войдет, если только мы ей не откроем. А мы не откроем, – ответил, улыбаясь, Странник.

– Да как вы смеете! Вы хоть знаете, что вам за это будет? Вас будут медленно убивать, разрезать на кусочки, варить в кипящем масле! Вы хоть понимаете, с кем связались?!

– Н-да, веселенькие перспективы, – усмехнулся Алдруд. – А с кем связались, мы понимаем даже лучше, чем ты сама! С глупой испорченной девчонкой, которая ничего знать не знает, а кричит на нас, будто мы убийцы какие-то!

– Да как ты смеешь! – Девушка аж задохнулась от гнева. – Ты… грязный, уродливый… нищий бродяга… Дешевый вояка!..

– Ну и наборчик! – воскликнул развеселившийся Алдруд. – Тиглон, я что, и вправду уродливый?

– С точки зрения тига – да. – Тиглона тоже забавляла сложившаяся ситуация. – Но, с точки зрения людей, по-моему, ты вполне красив.

– Спасибо, Тиглон, – счастливо вздохнул Странник. – Все остальные обвинения меня не волнуют – они справедливы.

Девушка молча слушала путников, ее ротик приоткрылся – она никогда еще не видела таких нахалов, смеющих разговаривать, не обращая на нее внимания.

– Ах, вы… – начала она и вдруг бросилась в смежные покои.

Странник с проклятием бросился за ней. Девушка подбежала к одной из занавесей, закрывающих стену в смежной комнате. Алдруд нагнал ее и, не обращая внимания на визг, подхватил и закинул себе на плечо. Девушка извивалась, стараясь вырваться, била Странника по спине маленькими кулачками и кричала, призывая на помощь.

– Вот уж никогда бы не подумал, что девица, которую спасают из лап чудовища, будет себя так вести! – воскликнул Странник.

Девушка снова завизжала.

– Да тихо ты, – сказал Алдруд, отодвигая занавеску, к которой пыталась прорваться девушка. – Эй, тиг, погляди – здесь вторая дверь!

* * *

Верлойн с Малсом подошли к огромным дверям, и барон, потянув за тяжелое бронзовое кольцо, открыл одну из створок. Отворив дверь пошире, Верлойн шагнул в полутьму тронного зала Баксарда.

Из узких окон, расположенных под самым потолком, лился солнечный свет, освещая каменные стены огромного помещения. Сводчатый потолок между оконцами был скрыт во мраке – лучи отвесно падали вниз, рассекая темный воздух и освещая пол, на котором от дверей протянулся длинный красный ковер, ведущий прямо к черному мраморному трону. Вдоль стен стояли скамейки и столы. В зале никого не было, кроме высокой фигуры, закутанной в черное, стоящей в тени возле трона.

Верлойн смотрел на фигуру. Та оставалась неподвижной, но в зале вдруг раздался мощный голос, многократно усиленный эхом:

– Заходи, Верлойн. Я ждал тебя.

Барон пошел вперед, направляясь прямо к черной фигуре, держа в правой руке Лодрейст и сорвав с пояса ремень-невидимку, чтобы Нуброгер смог его разглядеть. Малс остался стоять у дверей, испуганно глядя на происходящее.

– Да, ты действительно похож на отца, – пророкотал в зале голос короля.

Верлойн почувствовал закипающую внутри ярость.

– Убийца, – сквозь плотно стиснутые зубы процедил барон, сверля взглядом фигуру у трона.

Нуброгер вышел из тени и встал в середину солнечного прямоугольника. Король был закутан в черный плащ, капюшон которого был надвинут до уровня глаз. Теперь Верлойн рассмотрел, что Повелитель Тьмы на голову выше Тиглона, а таких широких плеч барон вообще никогда не видел. Руки Нуброгера были спрятаны в складках плаща, и было непонятно, держит он в них оружие или нет.

Впрочем, Верлойна это не интересовало. Сейчас, когда он увидел перед собой Нуброгера, все сомнения, мучившие его на пути к Баксарду, исчезли, растворились словно дым. Он пришел убить Повелителя Тьмы и намеревался завершить свою миссию. Нуброгер спокойно стоял, глядя на приближающегося барона, но, когда Верлойн подошел на расстояние в десять шагов, Повелитель Тьмы резко поднял левую руку, приказывая барону остановиться. В этом жесте было столько величественной силы, что Верлойн невольно подчинился. Нуброгер спокойно опустил руку в черной перчатке и сказал:

– Ты такой же вспыльчивый, как твой отец. Неужели тебя не научили контролировать свои чувства? Ярость никогда не помогает воину, она лишь затуманивает его разум.

Верлойн удивленно смотрел в глубину капюшона, пытаясь разглядеть лицо хозяина Баксарда. Слова Нуброгера поразили его. Они были точь-в-точь словами Алдруда.

– Я хочу поговорить с тобой, Верлойн.

– А я хочу убить тебя. И как можно скорее. Мы ненавидим друг друга, что толку разговаривать?

– Потому что мне этого хочется. Мне любопытно. Должен признаться, я первый раз встречаю человека, сумевшего обойти все мои препятствия и добраться до Баксарда живым и невредимым. Этого не удавалось еще никому, хотя желающие, поверь мне, были. Кроме того, мне интересно, что ты скажешь, когда узнаешь, что весь твой поход – это погоня за иллюзией. И, наконец, я не верю, что ты не хочешь узнать о том, что произошло с твоим отцом.

– Я и так все знаю. Ты убил его! Больше мне ничего знать не надо.

– Это глупо. Вполне возможно, что ты вообще ничего не знаешь о том, что произошло между мной и твоим отцом. И все равно хочешь убить меня. Почему ты уверен, что именно я повинен в смерти твоего отца?

– Гискар рассказал мне все. Мой отец отказался присягать тебе и повесил твоих послов, а ты, дабы отомстить, убил его, трусливо и коварно, с помощью своих подручных тварей – ксиард. Ты убил моего отца!

– Половина сказанного тобою – ложь, – спокойно сказал Нуброгер.

– Да? И что же конкретно?

– Ксиарды? – спросил Нуброгер. – Они никогда не были моими подручными тварями. Приручить их невозможно. Признаюсь, я пытался, но эти кровопийцы оказались мне не по зубам.

– Лжешь! И раны, которые были на теле моего отца, служат тому доказательством.

Нуброгер медленно покачал головой, потом снял левую перчатку, и Верлойн с изумлением уставился на серую когтистую руку Повелителя Тьмы. Когти на пальцах Нуброгера были кривыми и острыми, словно у хищного зверя.

– Посмотри на то, что убило твоего отца. Посмотри внимательнее. И пока ты смотришь, я расскажу тебе, что случилось на самом деле. Когда твой отец повесил моих гонцов, я был вне себя от ярости. Никто не смеет так дерзить и никто не смеет оставаться после этого безнаказанным. Я немедленно отправил еще одного посыльного в Фолкский замок, дабы передать барону мой вызов. Я знал, что твой отец не покинет замок и не отправится в мое королевство, чтобы принять бой, потому решил, что лично отправлюсь в Карат, чтобы биться на дуэли. И через пять дней я уже был на вашей земле, ожидая твоего отца в условленном месте. Он приехал один, и мы сошлись в честном поединке, один на один, пользуясь лишь кинжалами. Признаюсь, твой отец был благородным человеком и великолепным бойцом. Он не устрашился того, что я могу приехать не один, а с отрядом рыцарей и наказать его, как подобает в таких случаях. Он доверился мне, и я не разочаровал его. Моя свита осталась далеко, за пределами леса, мы с твоим отцом действительно бились один на один. Твоему отцу удалось тяжело ранить меня, но природа снабдила меня преимуществом, которого был лишен твой отец, – Нуброгер поднял свою руку повыше, – и я убил его голыми руками. Его конь разбушевался, и мне пришлось прикончить и его. Вот что случилось на самом деле.

Верлойн молча смотрел на Нуброгера, и сердце его бешено колотилось в груди. Неужели это правда? Верлойн все же сказал:

– Я не верю тебе…

– Глупец. Неужели ты не понимаешь, что ты игрушка в чьих-то руках? – Нуброгер опустил руку и надел перчатку. – Тебя выбрали лишь потому, что у тебя есть хоть и иллюзорные, но причины меня ненавидеть. И Гискар, этот волшебник, который часто лезет не в свои дела, обвел тебя вокруг пальца, пустив пыль в глаза. Вся твоя миссия, все лишения, которые ты испытал по дороге сюда, все это – лишь бег за мифом. В этом мире многое решает политика, барон. И многие в этом мире не хотят видеть процветающее королевство Тьмы. Уверен, что Гискар так и сказал тебе – мол, Нуброгер жаждет завоевать весь мир и ему надо помешать. Ведь так?

Верлойн не отвечал.

– Что ж, – усмехнулся Нуброгер, – твое молчание красноречивее слов. Я сочувствую тебе, Верлойн. Ты приехал сюда зря. Будь благоразумен, и мы заключим с тобой взаимовыгодный договор.

Верлойн молча стоял, глядя на Нуброгера. Неужели Гискар действительно солгал ему? Но зачем? Чтобы его руками убить Повелителя Тьмы? Что же происходит? Им воспользовались?.. Обвели вокруг пальца?.. Но… Беллар…

– Что ты сделал с Беллар? – хрипло спросил Верлойн.

– С кем? – В голосе Нуброгера слышалось искреннее недоумение.

Барона бросило в жар.

– С девушкой, которую ты похитил из королевства Карат и привез сюда, – неуверенно сказал Верлойн.

– О чем ты, право? Я не похищаю девушек.

– Ты лжешь! Тебя видели на тракте по дороге в Баксард, и с тобой была девушка, ее лицо было скрыто вуалью. У нее черные волосы и голубые глаза.

Нуброгер удивленно хмыкнул.

– Похоже, Гискар следит не только за мной. Его лазутчики узнали и об этой моей поездке. Странно, что он не сказал тебе об истинных причинах моего визита на юг, а ведь он о них прекрасно знает…

Нуброгер внезапно замолчал, Верлойн почувствовал, что Повелитель Тьмы пристально разглядывает его.

– Будь я проклят, – вдруг сказал Нуброгер. – Неужели в этом все дело? Как же я был слеп! Так, значит, ты потерял свою возлюбленную, а Гискар сказал тебе, что это я ее похитил? Этот старик совсем рехнулся! Но, должен признать, он все еще умеет дергать за ниточки, заставляя людей скакать так, как ему угодно. – Нуброгер сделал шаг вперед и четко произнес: – Знай же, Верлойн, что девушка, о которой тебе рассказал Гискар, – моя приемная дочь. Ее имя Флоэр, она дочь графа, моего сподвижника, который умер у меня на руках во время осады Табирдиба 17 лет назад. Умирая, он просил меня позаботиться о его малолетней дочке, и я исполнил его волю, став для Флоэр приемным отцом. Да, у нее черные волосы и голубые глаза, и, когда соглядатаи Гискара видели нас вместе, она была с посольством в Дирорне. Я встретился с ней на границе, чтобы со своим отрядом сопроводить обратно в Баксард!

Мир закачался вокруг Верлойна, словно какой-то великан сотрясал землю своей поступью. Слова Нуброгера как обухом ударили Верлойна, барон онемел, он мог лишь растерянно смотреть прямо перед собой. Все, во что он верил, все, что он знал, все, на что он надеялся, рушилось на его глазах с каждым произнесенным Нуброгером словом. Повелитель Тьмы раздавил его, уничтожил, даже не воспользовавшись мечом.

Беллар… Беллар не похитили. Выходит, она и впрямь просто пропала. Отправилась странствовать или сгинула в лесу. Небо! Что же это? Как же так? Верлойн внезапно почувствовал горький стыд. За то, что был так близорук, за то, что позволил использовать себя, за то, что позволил своим чувствам и надеждам обвести себя вокруг пальца. Сейчас ему хотелось лишь одного: провалиться сквозь землю. Чтобы это ужасное чувство исчезло. Как он мог это допустить? Гискар… Гискар солгал ему и предал!

Нуброгер, казалось, читал мысли барона.

– Что ж, барон, – сказал Нуброгер, – всех нас когда-нибудь предают. Этот мир не может обойтись без предательства. Ты совершил ошибку, но еще не поздно все исправить.

С этими словами Нуброгер протянул барону руку. Верлойн поднял голову и долго смотрел на руку в черной перчатке. Сердце Верлойна, казалось, останавливалось, каждый его удар был слабым и неуверенным, барон ощущал невероятную усталость и апатию. Он смотрел на протянутую руку Нуброгера и ни о чем не думал. Но внезапно его сердце забилось сильнее. Каждый удар сердца тягучей волной отзывался в голове, разрывая пелену безразличия.

Удар сердца. Перед глазами Верлойна возникла Дорога Смерти.

Еще один – Алдруд и Тиглон, сидящие возле свежевырытой могилы, где лежат тела их товарищей из отряда Странников.

Еще удар. Золотистый рассветный луч солнца, играющий на могильном камне возле форта дримлинов.

Удар. Черные Рыцари.

Удар – удар. Битва при Гулэре и Черный Рыцарь с поднятым мечом.

Удар – удар – удар. Баксард и Нуброгер.

Кровь забурлила в венах барона, мысли его очистились. Внезапно Верлойн отчетливо и ясно понял, что он должен делать, и даже окружающие его предметы, казалось, обрели четкость, барон словно прозрел.

Верлойн медленно поднял голову, вглядываясь в темноту капюшона Повелителя Тьмы. Его правая рука, в которой был зажат Лодрейст, медленно поднялась, и острие меча нацелилось в грудь Нуброгера.

– Между нами никогда не будет договора, – раздельно произнес Верлойн. – Пусть даже меня кто-то использует, я сделаю то, зачем пришел, Повелитель Тьмы. Ты убийца и тиран, и твое место в Долине Небытия.

Нуброгер медленно опустил протянутую руку и долго молчал. Потом вздохнул и скинул с головы капюшон. Барон еле сдержал крик отвращения, увидев лицо короля. Голова Нуброгера была покрыта серой кожей с темными пигментными пятнами. Лысый череп, сильно выпирающие надбровья, темные глазницы, из глубины которых сверкали глаза, вместо носа – маленькие дыхательные отверстия, глубокие морщины вокруг глаз и безгубого рта, тяжелый подбородок… И шрамы. Все лицо Нуброгера было покрыто шрамами. О Небо, как же Нуброгер был уродлив! Барон не представлял, как можно жить с такой внешностью. Это, должно быть, ужасно!

Повелитель Тьмы, быстро отстегнув плащ, отбросил его в сторону. На короле была серая кольчуга, поверх которой были надеты черные начищенные легкие доспехи. В правой руке Нуброгер держал длинный двуручный меч, мускулы на мощных руках перекатывались под серой кожей, недвусмысленно намекая на силу, которой обладал Повелитель Тьмы. Острие меча медленно поднялось и описало в воздухе полукруг.

– Ну что ж, начнем, – сказал, криво улыбаясь, Нуброгер.

* * *

Алдруд, с девушкой на плече, несся по коридору. Тиглон бежал за Странником, поминутно оглядываясь. Сзади раздавались крики и глухие удары – видимо, гвардейцы выламывали дверь в покои Флоэр. Путники выбрались в этот коридор через тайную дверь во второй комнате. Не встретив по пути ни одного гвардейца, они кинулись в глубь замка.

Чтобы девушка не визжала и не звала на помощь, Странник заткнул ей рот кляпом, и Флоэр лишь мычала, пытаясь вырваться. Но Алдруд крепко держал ее, и все попытки освободиться кончались неудачей.

– Тиг, куда теперь? – спросил Странник, подбегая к развилке.

Коридор разветвлялся, галереи вели направо и налево.

– Давай направо, – сказал Тиглон, оглядываясь.

Сзади раздался треск и победный рев десяток глоток. Видимо, гвардейцы выбили-таки дверь и ворвались в покои принцессы.

– Надо поторопиться, – пробурчал тиг.

Путники побежали по коридору, ведущему направо. На стенах были развешаны портреты королевских семей. Тиглон мельком глянул на стену, потом резко остановился и замер как вкопанный. Тиг молча глядел на стену, погрузившись в свои мысли. Алдруд обернулся и крикнул:

– Тиглон, давай быстрее! Ты что?

– Чтоб я провалился, – пробормотал тиг, тряхнул головой и побежал за Странником.

* * *

Нуброгер провел стремительную атаку, взмахнув огромным двуручным мечом. Верлойн легко парировал удар и контратаковал. Мечи со звоном скрестились. Нуброгер был силен, его тело, казалось, не знало, что такое усталость. Двуручный меч вращался с бешеной скоростью, удары так и сыпались на барона, но волшебные доспехи и дар виртуозного владения оружием помогали Верлойну парировать удары Повелителя Тьмы.

Поединок длился уже четверть часа. Нуброгер постоянно атаковал, не давая Верлойну перейти из защиты в нападение – барон мог лишь огрызаться, делая контрвыпады. Помещение тронного зала было идеальным местом для поединка – огромное пространство давало возможность свободно передвигаться, и противники постоянно были в движении. Эхо от звона мечей отражалось от стен и возносилось к потолоку. При каждом ударе сталь, соприкасаясь со сталью, высекала снопы искр. Атака – парирование, выпад – защита…

Противники не знают усталости – они скрещивают мечи, уворачиваются от ударов, защищаются и нападают. Поединок продолжается…

Верлойн удивлен. Никто еще не мог так долго сражаться с бароном, облаченным в волшебные доспехи Альбидра. А Нуброгер мог. Стремительные атаки Верлойна все время натыкались на превосходную защиту Нуброгера. Да, правитель Баксарда – настоящий воин: сразу было видно, что война – его жизнь.

Верлойн не знал, что Повелитель Тьмы с большим трудом отбивал его удары. Доспехи Альбидра были выкованы не смертными, их дар увеличивал силу человека, их носящего, в три-четыре раза, не говоря уже о том, что тот, кто их носит, мастерски владеет любым оружием.

Это было нечестно. У Нуброгера не было таких доспехов, как у его противника. Но Повелитель Тьмы был слишком горд, чтобы просить барона снять доспехи, дабы поединок был честным. К тому же Нуброгер не был уверен, что он сам сделал бы это, если бы имел доспехи Альбидра.

Вдруг Верлойн оступился – его нога ударилась об одну из ступенек трона, и барон на мгновение потерял равновесие. Он тут же выпрямился, но мгновения было для Нуброгера достаточно – он мощным ударом выбил из рук противника Лодрейст. Меч, кувыркаясь, полетел в сторону дверей и со звоном упал на каменный пол. Повелитель Тьмы нанес еще один мощнейший удар по восходящей дуге, и лезвие его меча подцепило край шлема Верлойна. Ремень-держатель лопнул, шлем слетел с головы барона и упал на ковер шагах в десяти от сражающихся.

Первым инстинктивным движением барона был бросок к шлему, но Нуброгер встал на его пути, подняв меч. Юноша молча глядел на Повелителя Тьмы.

Тот усмехнулся и, отойдя к шлему, пинком отбросил его к стене. Затем сказал:

– Ну что ж, теперь доспехи Альбидра тебе не помогут.

– Дай мне хотя бы взять меч, – хмуро сказал Верлойн.

– Э, нет. Пора заканчивать эту глупую историю, в которую ты непонятно зачем ввязался. Но перед смертью ты узнаешь правду. Твой отец был убит по моему приказу! Мой колдун специально приручил двух ксиард, которые настигли Остина во время его утренней поездки по лесу. Не было никакого поединка, твой отец получил то, что заслуживал. И знай еще вот что – после того как я убью тебя, легион моих рыцарей ринется на твое родное королевство через твои же земли! Угадай, чей замок будет разрушен первым!

Верлойн слушал Нуброгера вполуха – он смотрел на Лодрейст, который вдруг поднялся с пола и поплыл к барону. Повелитель Тьмы этого не видел – он стоял спиной к дверям.

Верлойн внезапно ринулся вправо и бросился к мечу. Нуброгер обернулся и зарычал. Тут раздался голосок Малса:

– Господин Верлойн! Ловите!

Лодрейст взвился в воздух, и барон поймал его за рукоять как раз в тот момент, когда Нуброгер занес меч, чтобы обрушить сталь на незащищенную голову Верлойна. Барон отбил удар, и поединок продолжился.

Теперь остатки сомнений покинули Верлойна, он знал, что сражается с убийцей, и был намерен исполнить свой долг и отомстить. Все силы, все полученные на уроках Алдруда навыки использовал Верлойн, сражаясь с Нуброгером. Теперь это был честный поединок – барон не имел никакого преимущества. И этот поединок был самым сложным в его жизни.

Бесконечные атаки Нуброгера заставляли Верлойна отступать, отражая удары. Боязнь, что не сможет победить без доспехов, которая была у Верлойна в начале поединка, внезапно исчезла. Барон почувствовал уверенность в своих силах. Верлойн перешел в яростное наступление, осыпая Нуброгера ударами. Повелитель Тьмы, ожидавший, что без доспехов противник не сможет продолжить поединок, был неприятно удивлен. Мальчишка оказался не так прост, как предполагалось. Видимо, кто-то хорошо подготовил его к подобной ситуации.

* * *

Тот, кто хорошо подготовил Верлойна, стремительно поднимался по лестнице, Тиглон бежал следом. Внизу вопили гвардейцы, которые бросились за ними в погоню.

Алдруд начал уставать. Флоэр, хоть и была не очень тяжелой, давила ему на плечо да еще и вырывалась, так что Странник тратил огромные силы, чтобы случайно не уронить девушку и при этом бежать как можно быстрее.

На очередном пролете Алдруд повернул направо и бросился по коридору. Но тут в конце галереи появились пятеро гвардейцев, и Странник, с проклятием развернувшись, побежал обратно. Чуть не столкнувшись с Тиглоном, он пробормотал что-то нелестное в адрес Баксарда и ринулся наверх.

На следующем этаже он услышал какой-то подозрительный шум. Осторожно выглянув из-за угла, он увидел статую дракона, придвинутую к одной из дверей. Статуя мелко дрожала, а в припертую дверь кто-то с проклятиями долбил чем-то тяжелым.

Алдруд пожал плечами и побежал по коридору – главное, что там никого не было. Тиглон следовал за Странником, потом остановился, подошел к двери, прислушался и с трудом придвинул статую поближе к дубовой двери. Удовлетворенно хмыкнув, он похлопал дракона по каменным крыльям и бросился догонять Странника.

* * *

Нуброгер стал уставать, как, впрочем, и Верлойн. Бесконечное мелькание мечей, защита и нападение повлияли на восприятие барона. Он отключился, как отключился во время битвы за Гулэр. Его движения стали чисто автоматическими – удар, выпад, снова удар. И так бесконечно.

Верлойн видел лишь своего противника, им владело лишь одно чувство – жажда убивать. Первобытные инстинкты захлестнули Верлойна, превратив его в бездумную машину войны. Его нельзя было в этом винить – он оборонялся, чтобы не быть убитым, и мстил за своего отца. Внезапно он вспомнил фразу Алдруда: «В поединке, как ни смешно это звучит, нужно думать». И будто бы очнулся. Он вдруг увидел, что Нуброгер устал, что держит меч двумя руками, а не одной, как в начале поединка, что он не очень ловко отбивает удары слева…

Барон провел стремительную атаку, сделав двойной удар слева. Первый удар Нуброгер отразил, но второго не ожидал, и поэтому Лодрейст прорвал прежде неуязвимую защиту Повелителя Тьмы. Меч Верлойна рассек доспехи и кольчугу на руке Нуброгера и нанес глубокую рану в плечо. Пролилась первая кровь.

Нуброгер зарычал и сделал выпад, но Верлойн уже полностью контролировал ситуацию. Он легко отбил удар, провел ложную атаку справа и, взмахнув мечом, по восходящей подрубил Нуброгеру правую ногу.

Повелитель Тьмы всерьез забеспокоился – мальчишка не получил еще и царапины, а он, Черный Рыцарь, уже дважды ранен, причем довольно серьезно.

В какое-то мгновение поединка взгляд Верлойна упал на эфес Лодрейста. Там мерцал меняющий цвет камень. Барон мрачно усмехнулся, провел атаку и мощным ударом отвел меч Нуброгера в сторону. Не ожидавший такого удара, Повелитель Тьмы раскрылся, Верлойн направил острие своего меча ему в грудь и нажал на камень.

Лезвие волшебного меча стремительно удлинилось, превращая Лодрейст в двуручный меч, и острие проткнуло Нуброгера насквозь. Повелитель Тьмы непонимающе посмотрел на лезвие, вонзившееся ему в грудь и прошедшее сквозь доспехи, как нож сквозь масло, затем он выронил меч и, не произнеся ни звука, рухнул на пол.

Верлойн смотрел на тело Нуброгера, и мысли его путались. Он ненавидел убийство, но только что он сделал это. Он убил Зло. Миссия окончена. Он отомстил за смерть отца и уничтожил тирана. Возможно, он спас тысячи жизней… Что ж. Он исполнил свой долг и может возвращаться.

Малс, снявший ремень-невидимку, испуганно смотрел на барона, стоявшего над телом Нуброгера. Сведущий в медицине манкр подумал, что Верлойн, очевидно, находится в состоянии глубокого шока.

– Господин Верлойн! – робко позвал Малс.

Барон медленно повернулся и устало посмотрел на манкра.

– Я сделал это, – сказал барон внезапно охрипшим голосом. – Я выполнил свою миссию и отомстил за смерть отца!

Верлойн уронил меч, упал на колени и закрыл лицо руками.

– И как же мне плохо, – еле слышно сказал он. – Беллар… Где ты?

– Господин Верлойн, осторожнее! – вдруг заверещал Малс.

Барон отнял руки от лица и понял, что уже слишком поздно. Полумертвый Нуброгер навис над ним, занеся над головой меч. Из груди короля хлестала кровь, заливая черные доспехи, светящиеся глаза пылали ненавистью, острые хищные зубы были оскалены.

Верлойн молча смотрел на тусклое лезвие черного меча и ощущал полное равнодушие. Смерть была неизбежна – он понимал это. Лодрейст слишком далеко, а Нуброгер через мгновение опустит меч на голову барона.

И вдруг что-то маленькое мелькнуло в воздухе, Нуброгер потерял равновесие и упал на пол. На груди Повелителя Тьмы, вцепившись маленькими лапками в ворот кольчуги, барахтался Малс. Нуброгер, свирепо зарычал и, схватив левой рукой вопящего манкра, сдернул его с груди. Тряхнув тщедушное тельце малыша, он отшвырнул его к трону. Малс, ударившись о каменные ступеньки, дернулся и затих.

Нуброгер начал медленно оборачиваться, переводя взгляд на Верлойна, но успел услышать только полный ярости крик барона и заметить сверкнувший в воздухе меч. Лодрейст рассек горло Повелителя Тьмы, и фонтан крови брызнул на золотые доспехи Верлойна.

Нуброгер схватился за горло, стараясь остановить поток крови. Над Баксардом загремел гром.

* * *

Над замком повисли тяжелые и низкие тучи зеленоватого оттенка. Молнии сверкали каждую секунду, высвечивая ровные линии башен Цитадели Тьмы. Над равниной перед замком рокотал гром.

Внезапно сверкнула яркая белая молния, задержалась на секунду, будто хотела, чтобы все смогли полюбоваться ее мощью, и ослепила три пары глаз, напряженно глядящих на стены Баксарда.

– Проклятие, – пробормотал Дрюль. – Только грозы нам не хватало!

Лэнарда, прижимая руки к груди, взглянула на дримлина и натянуто улыбнулась. Она понимала, из-за чего ругается Дрюль. Его не волновало, что скоро пойдет дождь, он был обижен, что его не взяли в Баксард. Все пошли, даже Малса взяли, а его оставили, конечно, обидно, тем более что Дрюль и Верлойн были первыми членами отряда, направлявшегося в Цитадель Тьмы.

– Не расстраивайся, Дрюль, – сказала Лэнарда. – Подумаешь – дождь.

– Угу, – пробурчал дримлин, надув губы, – у них там в замке крыша над головой, а мы мокни тут!

Блюклох невесело усмехнулся.

– Ты думаешь, им легче, чем нам?

Дрюль не ответил, насупившись и глядя на стены Баксарда.

– Интересно, что там происходит? – прошептал дримлин.

* * *

Флоэр вроде бы притихла – то ли устала вырываться, то ли смирилась с положением пленницы. В любом случае это было на руку Алдруду, который уже изрядно утомился таскать девушку на плече по коридорам замка.

Гвардейцы, кажется, отстали. Слава Небу, теперь хоть можно приостановиться. Алдруд оглянулся, поглядел на Тиглона и знаком показал, что пора отдохнуть. Тиг кивнул, и путники прислонились к стене. Алдруд осторожно снял с плеча девушку и поставил ее на ноги.

– Ну что, кричать больше не будешь? – спросил Странник.

Флоэр сверкнула на него своими прекрасными глазами, однако покачала головой.

– Вот и умница. – Странник вынул изо рта девушки кляп и потер плечо.

Девушка с интересом разглядывала Странника.

– Как тебя зовут? – спросила вдруг она.

– Алдруд. А что?

– Ничего, просто я первый раз вижу человека, способного таскать девушку полчаса на плече и даже не запыхаться.

Странник невольно улыбнулся.

– Честно говоря, я запыхался. Но все равно, спасибо за комплимент.

Девушка поджала губы и отвернулась. Внезапно где-то близко раздался дикий крик. Флоэр испуганно вскрикнула и прижалась к Страннику, выхватившему меч.

– Что это было? – дрожащим голоском спросила девушка.

– Верлойн, – прошептали одновременно тиг и Странник. – Он рядом!

– Кто?

– Твой возлюбленный, кто же еще, – ответил Алдруд и, не дав изумленной девушке задать очередной вопрос, схватил ее за руку и поволок туда, откуда донесся крик.

Завернув за угол, они увидели длинный коридор, который упирался в высокие двери. Крик донесся оттуда – Странник был абсолютно в этом убежден.

Алдруд выругался и помчался по коридору, волоча за собой упирающуюся Флоэр. Из-за дверей донесся грохот падающего тела, потом наступила тишина. Во всяком случае, так показалось Страннику, у которого в висках шумела кровь, и слышал он сейчас плохо.

Подбежав к дверям, Алдруд распахнул массивную створку и ворвался в тронный зал. Его взгляду открылась следующая картина: полутемный зал освещался частыми вспышками молний, и в их свете было видно темное тело, лежащее на полу. Возле массивного черного трона сидел Верлойн, держа на коленях Малса.

Странник, девушка и тиг медленно пошли к трону. Барон поднял голову, и изумленный Алдруд увидел, что он плачет.

– Что случилось, Верлойн?

– Он спас мне жизнь, – ответил барон, вновь переведя взгляд на тельце манкра. – Я уже сдался, а он… он продолжил за меня борьбу… и спас мне жизнь… ценой своей.

– Малс мертв?! – в ужасе воскликнул Тиглон.

– Сердце не бьется.

Флоэр широко раскрытыми глазами смотрела на тело Нуброгера.

– Кто это? – тихо спросила она, хотя уже знала ответ.

– Ты что, раньше никогда его не видела? – спросил Алдруд.

– Он постоянно ходил в капюшоне, даже в Баксарде, при мне все время скрывал лицо. – Внезапно в голосе девушки растерянность сменилась сарказмом. – Что ж, понятно почему.

Алдруд удивленно посмотрел на девушку.

– Надо же, какой урод, – тем временем продолжала Флоэр, рассматривая Нуброгера. – Знала бы раньше…

– Не смей, – тихо сказал Алдруд.

– Интересно, зачем этот урод удочерил меня? – повысив голос, спросила она. – Хорошо, что он мертв!

Верлойн медленно поднялся, держа на руках Малса. Горечь от потери жгла его душу, но сейчас он должен был поговорить с Флоэр. Он осторожно передал тело манкра Тиглону и подошел к ней. Девушка испуганно посмотрела на залитые кровью золотые доспехи и спросила:

– Ты еще кто?

– Я – Верлойн, – ответил барон. – Мы незнакомы, Флоэр, но я слышал о тебе от твоего приемного отца.

Алдруд и Тиглон растерянно уставились на барона.

– Что? – спросил Алдруд. – Это… Это не Беллар?!

Верлойн покачал головой.

– Это приемная дочь Нуброгера, и ее имя – Флоэр. Она и впрямь похожа на Беллар, но это не она. Беллар здесь нет. И никогда не было. Гискар обвел меня вокруг пальца.

Флоэр уперла руки в бока и с вызовом спросила:

– Так это ты убил этого урода?

Верлойн мрачно посмотрел на девушку и ответил:

– Я убил Черного Рыцаря, короля этой страны и твоего приемного отца – судя по тому, как ты одета и как ты выглядишь, с трудом верится, что он держал тебя в темнице и кормил помоями. Поэтому, хоть ты и не его дочь, относись к нему хотя бы с небольшим, но уважением!

– Как ты смеешь говорить мне это! Посмотрите-ка, какой-то проходимец смеет мне указывать! Да кто тебя звал?! Кому ты тут был нужен?..

Верлойн поднял руку, заставив девушку замолчать, и жестко сказал:

– Я пришел сюда ради мести. Нуброгер убил моего отца, и я исполнил свой долг. Это все, что тебе следует знать! Больше нам тут делать нечего, поэтому ты пойдешь с нами. Ты нам понадобишься, чтобы покинуть крепость.

– Куда еще?! Никуда я не пойду! – закричала девушка. – Охрана! Гвардейцы, сюда! На…

Крик девушки прервала рука Алдруда. Закрыв Флоэр рот, Странник ругнулся и пробормотал:

– Ну вот, опять ее на плече таскать!

– Эй, Верлойн! – вдруг радостно закричал Тиглон. – Малс пошевелился!

Барон быстро обернулся и услышал слабый голосок манкра:

– Господин Верлойн, спасайтесь… Осторожно…

Верлойн от поднявшейся к горлу волны радости не мог ничего сказать – он лишь смотрел на Малса, спасшего ему жизнь, и чувствовал, что из глаз вот-вот брызнут слезы облегчения. Малс жив! Слава Небу! Барон подошел к Тиглону и взял в руку маленькую лапку манкра. Проглотив комок в горле, Верлойн сказал:

– Все в порядке, Малс… Все в порядке. Ты жив, и это самое главное.

Манкр открыл свои маленькие глазки и, увидев барона, заулыбался.

– Господин Верлойн, вы целы… А Нуброгер?..

– Убит, – коротко ответил Верлойн.

– Алдруд, – позвал малыш.

– Я тут, – отозвался Странник.

– Ах, Алдруд, если бы ты только видел, как Верлойн сражался! Нуброгер сбил с него шлем, а он все равно сражался – сам, без доспехов! Ты должен им гордиться, Алдруд!

– Да, способный ученик попался, – согласился Странник, глядя на улыбающегося барона.

– Что правда, то правда, способный, – вдруг раздался резкий голос, эхом отразившийся от стен тронного зала. – Посмотрим, правда, насколько!

Путники обернулись. У правой стены стоял высокий старик в черном одеянии. Злые, колючие глазки в упор смотрели на Верлойна. Ладони старика были спрятаны в рукавах одеяния, голову покрывал капюшон.

Алдруд поглядел на старика и сказал:

– Не пойму, чего это все тут носят плащи с капюшонами? Вроде бы крыша над головой есть, дождик голову не намочит – так нет же, все кому не лень норовят надвинуть на глаза капюшон!

– Смейся, смейся, Алдруд, – сказал старик. – Недолго тебе осталось смеяться.

В голосе старика сквозила такая уверенность, что Алдруд невольно содрогнулся. Верлойн медленно двинулся к старику, внимательно разглядывая желтые глазки, крючковатый нос, тонкий рот и узкий выпирающий подбородок. В глазах старца барон увидел затаившуюся смерть и понял, кто перед ним.

– Аслак, – сказал Верлойн. – Колдун Нуброгера.

– Просто колдун, – резко поправил барона Аслак. – Я никогда не был слугой этого тупого вояки. Мне удалось убедить его в своей преданности, но он, видимо, чувствовал, что я для него опасен, и все время следил за мной. Хвала Темным Силам, что вместо меня его убил тот, кого Нуброгер меньше всего опасался! Да, ты славно потрудился, барон! И помощь, оказанная мной, окупилась сторицей.

– О чем ты говоришь, колдун? – нахмурился Верлойн. – Ведь ты с Нуброгером воздвигал препятствия на нашем пути.

Аслак зло рассмеялся.

– Глупый мальчишка! Ты не видишь дальше собственного носа. Все вы, – колдун обвел презрительным взглядом путников, – темные невежды, которые предпочитают не ломать голову над загадками, а принимать их как данность! Помните скалу, рухнувшую через пропасть на перевале?

Путники замерли, изумленно глядя на колдуна. Тот ухмыльнулся.

– А помните обезглавленного Ваклюска? Уверен, что помните! Я помогал вам весь ваш путь, спасая ваши никчемные жизни только с одной целью – дабы вы пробрались в Баксард, чтобы я вашими руками уничтожил Нуброгера!

Путники молчали, разинув рты. Они и представить не могли, что неведомая сила, благоволившая к ним в минуту смертельной опасности, была на самом деле силой темной, олицетворявшей само Зло. Они не могли шевельнуть и пальцем, пытаясь осмыслить слова колдуна, которые поразили их словно молния. «Нет, не вся помощь исходила от него, – внезапно понял Верлойн. – Мои видения и камень, что помог снять порчу с рыцарей Гулэра. Это не Аслак. Но тогда кто? Кто?»

Аслак не дал барону долго размышлять. Он с кривой усмешкой сказал:

– Что ж, барон, ты сыграл свою роль в этой маленькой эпопее, в этом фарсе, умело разыгранном мною. Теперь тебе пора оставить этот мир. Прощай, Верлойн!

Колдун хрипло рассмеялся, и из его глаз ударили две желтые молнии. Верлойн инстинктивно поднял для защиты руку, хотя понимал, что это его не спасет – против черной магии не может устоять никто. Однако Верлойн ошибался.

Молнии, не долетев до головы Верлойна, вдруг разорвались на тысячи маленьких искорок, а Аслак, угрюмо нахмурившись, смотрел, как вокруг барона разливается голубоватое сияние, создавая защиту от заклинаний черной магии.

Рядом с Верлойном возникло яркое свечение, из которого в тронный зал Баксарда шагнул высокий старец с белоснежной бородой и усами. Аслак с кривой усмешкой покачал головой и сказал:

– Гискар, ты, как и раньше, любишь эффектные появления!

Белый маг не удостоил чернокнижника ответом. Он, не глядя на путников, приказал:

– Оставьте нас! Уходите. Немедленно.

Верлойн понимал, что сейчас начнется колдовской поединок и что находиться в тронном зале станет небезопасно.

– Пойдемте, – сказал барон, направляясь к дверям.

По пути Верлойн поднял свой шлем и надел его на голову. Путники побрели за бароном, испуганно оглядываясь на молча смотревших друг на друга колдунов.

Верлойн открыл двери и вышел в коридор. Тот был пуст. Кивнув своим спутникам, Верлойн двинулся вперед, держа в руке обнаженный Лодрейст.

И тут Флоэр укусила Алдруда за руку, которой он прикрывал ей рот. Странник отдернул руку не от боли, а от неожиданности, – и девушка закричала:

– Помогите! На помощь!

Словно по мановению волшебной палочки из-за угла показались гвардейцы Нуброгера. Их было около двадцати. Тиглон громко и грязно выругался и взглянул на Малса, которого по-прежнему держал на руках. Манкр сказал:

– Со мной все в порядке, Тиглон. Я смогу идти.

Тиг опустил малыша на пол и вытащил меч. Алдруд, безуспешно пытавшийся совладать с Флоэр, быстро взглянул на стремительно приближающихся гвардейцев и крикнул:

– Верлойн, попридержи их! Я сейчас! – С этими словами Странник быстро заткнул рот девушки кляпом и, вздохнув, взвалил Флоэр на плечо. Одновременно он обнажил меч и сказал: – Ну вот, так-то лучше.

Флоэр, оказавшись опять на плече Странника, затихла – видимо, понимала, что в таком положении бороться за свободу бесполезно. Она смирно висела, лишь изредка ударяя кулачком по широкой спине Алдруда.

Странник же пошел навстречу баксардцам, полный мрачной решимости. Верлойн, который был ближе всех к гвардейцам, в это время спокойно глядел на приближавшихся воинов. Лодрейст уткнулся острием в носок сапога барона и, казалось, отдыхал. Когда первые двое гвардейцев приблизились к Верлойну на расстояние в пять шагов, Лодрейст словно молния сверкнул лезвием и стремительным ударом рассек одному из воинов Нуброгера шлем вместе с головой. Второй гвардеец был более удачлив. Он избежал смерти, увернувшись от меча барона, и схватился с Тиглоном. Впрочем, удача недолго сопутствовала ему – тиг вскоре пронзил воина насквозь и отшвырнул тело к стене.

Тут подоспели остальные гвардейцы, и завязалась отчаянная битва.

* * *

Лодрейст вращался с головокружительной быстротой, рассекая с резким свистящим звуком воздух и тела. Верлойн неумолимо отодвигал фронт нападавших гвардейцев в глубь коридора, к лестнице. Рядом с бароном сражался Тиглон; Алдруд с Флоэр на плече не мог полноценно участвовать в битве, но изредка и он умудрялся нанести удар своим мечом. Малс был слишком слаб, чтобы даже пищать, поэтому он просто шел следом, старательно обходя тела убитых Верлойном и Тиглоном гвардейцев.

Путники медленно, но верно продвигались к лестнице. Закованный в волшебную броню барон и рычащий тиг сеяли вокруг себя смерть, шаг за шагом подходя к своей цели.

Флоэр испуганно мычала сквозь кляп. Алдруд, когда делал резкие выпады, двигался очень быстро, и девушка тряслась на его плече, опасаясь, что ненароком упадет или, что еще хуже, попадет под меч своих же освободителей – гвардейцев. И хотя разум девушки кричал о том, что путники, похитившие ее, – негодяи, посягнувшие на особу королевской крови, и поэтому должны понести страшное наказание, в душе Флоэр восхищалась их доблестью. Подумать только – этот Алдруд, поистине не знающий усталости, умудряется еще и сражаться! К тому же он весьма красив. А этот странный Верлойн в золотых доспехах, который зачем-то убил ее приемного отца… За что? Этот Верлойн что-то говорил про месть, что Нуброгер кого-то там убил… А что же теперь будет с ней, с Флоэр? Еще вчера она была уверена в своем будущем, все было привычно и предсказуемо и вдруг – смерть Нуброгера, ее похищение… Возмутительно!

И все же Флоэр была вынуждена признать, что сегодняшние события ей интересны. Она нечасто покидала Баксард, а когда уезжала, ее всюду сопровождали телохранители. Она так и не успела повидать мир, поэтому неожиданное появление этих странных людей в Баксарде Флоэр взволновало. Ей было любопытно, чем же закончится их безумное проникновение в столицу. Она разрывалась между ненавистью к путникам и восхищением ими. Как же они отважны! Еще никто не смел проникать в Баксард да к тому же вот так – нахрапом, нагло… А они посмели. Сейчас девушке оставалось лишь висеть на плече Алдруда и молить Небо, чтобы с ней ничего не случилось. Так девушка и сделала.

Тем временем путники оттеснили наконец гвардейцев, и Верлойн шагнул на лестницу, яростно круша противника. Шаг за шагом, ступеньку за ступенькой отвоевывал барон у врагов, за ним шли Тиглон, Алдруд с Флоэр на плече и Малс. Сейчас все было в руках Верлойна – лестница была узкой, и сражаться на ней могли только двое. Верлойн разил противников одного за другим, он был бесподобен в этой яростной схватке. Лодрейст сеял смерть, барон отшвыривал тела, кидая их на головы гвардейцев. Лицо барона во время этого боя было напряженно-сосредоточенным, будто он не сражался, а решал какую-то сложную задачу.

Четверть часа непрерывной схватки – и путники стоят на третьем этаже. Теперь они поменялись ролями – вперед вышел Тиглон, Верлойн же оказался за спиной рвущегося в бой тига. Еще четверть часа свиста, ударов, воплей и стонов – и путники на втором этаже. Здесь на помощь оставшимся в живых гвардейцам прибежал целый отряд, наполовину состоявший из робблинов. Правда, трусливые твари, увидев, что на лестнице дерутся не на жизнь, а на смерть, развернулись и стройной колонной удалились куда-то в глубь замка отсиживаться.

Оставшаяся часть новоприбывшего отряда вступила в схватку. В отличие от робблинов они не струсили – возможно потому, что не видели, какой разгром учинили эти трое на первый взгляд не очень опасных воина. Тот, что был в золотых доспехах, конечно, впечатлял, да и огромный тиг был широк в плечах и обладал, судя по всему, железной мускулатурой, но ведь их было всего трое. А еще точнее – двое, так как третий – воин в золотой кольчуге и с девушкой на плече – в схватке участия пока не принимал. Малса баксардцы вообще не заметили.

Поэтому новоприбывшие ринулись в схватку, вскоре жестоко разочаровавшись в своем первоначальном впечатлении. Меч великана-тига выписывал сложные фигуры в воздухе, закаленная сталь разила, не зная пощады. Гвардейцы даже не заметили, как их вытеснили во внутренний дворик Баксарда. Только что они были на лестнице и вдруг на тебе – они уже во дворике, а рядом с великаном-тигом стоит страшный рыцарь в залитых чужой кровью золотых доспехах.

На башне затрубил стражник, объявляя тревогу, и на его зов начали сбегаться все новые и новые воины Нуброгера. Вскоре маленький внутренний дворик кишел стражниками и гвардейцами, их толпа разбивалась о блестящую оборону Тиглона и Верлойна, которые никогда не сражались с таким хладнокровием и отчаянной смелостью.

Но долго так продолжаться не могло – воинов Нуброгера было слишком много. Рано или поздно кто-нибудь из оборонявшихся допустит ошибку, и тогда толпа их просто сметет. Поэтому Алдруд решил, что Флоэр пока в относительной безопасности, прислонил ее к стене и ринулся к месту схватки, перескакивая через тела убитых воинов Нуброгера. Флоэр следовало воспользоваться моментом и бежать, но девушка зачарованно смотрела на место побоища, широко открытыми глазами наблюдая за сражающимися путниками. Она никогда не видела ничего подобного, Нуброгер никогда не брал ее с собой на битвы, и поэтому зрелище заворожило Флоэр своей кровавой красотой. Девушка прислонилась к мокрой стене и наблюдала за схваткой.

Верлойн, Тиглон и Алдруд встали полукругом, спинами к стене, где стояли Малс и Флоэр. Манкр и девушка с восхищением наблюдали за схваткой, не в силах оторвать взгляда от путников и их самоубийственной обороны. Сорок воинов на троих – такого еще никто не видел! И, несмотря на великолепное умение убивать, гвардейцы Нуброгера погибали. Трое чужаков разили направо и налево, они секли воинов Баксарда, не зная усталости. Схватка достигла своего апогея, когда во дворике осталось всего пятеро гвардейцев. Ноги сражавшихся скользили в крови, которая растопила недавно выпавший снег. Мечи звенели, раздавались хриплое дыхание сражающихся, рычание, проклятия и предсмертные вопли.

Над Баксардом сверкали зарницы, и в их свете мечи сражающихся напоминали вспыхивающие и гаснущие молнии. Из свинцовых темных туч брызнул мелкий дождь. Над башнями пророкотал рвущий барабанные перепонки гром, заглушив предсмертный крик последнего королевского гвардейца. Во дворике, под дождем, стояли лишь путники, у ног которых валялись трупы воинов Нуброгера. Верлойн спокойно оглядел место схватки и снял шлем. Тиглон сунул меч в ножны, передвинув перевязь так, что ножны с мечом оказались за спиной, и невозмутимо принялся вытирать мокрые от своей и чужой крови руки. А Алдруд, оглядев дворик, медленно произнес:

– Это лучшая схватка в моей жизни. Странники бы нами гордились.

* * *

Верлойн посмотрел на небо. Тучи быстро расходились, дождь прекратился. Барон оглядел дворик, ставший местом побоища, потом перевел взгляд на Флоэр. Она стояла, прислонившись к стене. Барон подошел к девушке и спросил:

– Флоэр, ты знаешь, как открыть ворота?

– Ворота… – прошептала девушка.

– Флоэр, очнись! Ворота открываются заклинанием. Ты знаешь это заклинание?

– Заклинание… – повторила она и очнулась. – Конечно, знаю! Я же принцесса! Только я, Нуброгер и колдун знают заклинание.

– Что это за заклинание?

– Почему это я должна открывать вам его? С чего это? Не хочу!

Алдруд покачал головой и тронул Верлойна за плечо.

– Послушай, Верлойн, может быть, можно как-нибудь по-другому открыть ворота?

Барон не успел ответить. Земля под ногами путников вдруг мелко задрожала, из недр крепости донесся быстро приближающийся гул, и на дворик вынесся смерч странного красно-зеленого цвета. Смерч сделал круг по дворику и неожиданно распался.

Ошарашенные путники увидели Гискара и Аслака, которые стояли напротив друг друга и что-то бормотали, не обращая никакого внимания на невольных свидетелей их колдовского поединка. Гискар начертил рукой в воздухе магический символ, из его глаз вырвались ярко-белые молнии и ударили в Аслака. Чернокнижник взвыл и выбросил вперед правую руку. В Гискара полетел столб слепящего света, но белый колдун скрестил руки на уровне груди, и столб разбился о полупрозрачный щит, появившийся перед Гискаром. Гискар что-то сказал, и белая вспышка на миг ослепила путников. Когда зрение к ним вернулось, Аслак стоял, держась за правую руку – видимо, черный колдун был ранен. Гискар бормотал заклинания, делая странные пассы руками. Аслак спокойно наблюдал за ним, а когда из рук белого мага вырвалась стрела красного света, чернокнижник неожиданно взвился в воздух и повис над землей на высоте трех метров. Стрела Гискара вонзилась в стену, возле которой всего мгновение назад стоял черный колдун, и разбилась на тысячу маленьких красных искорок.

Аслак тем временем скрестил руки в магическом символе, и в его ладони появился черный меч. Казалось, что его лезвие выковано из сгустка тьмы. Гискар проделал точно такие же манипуляции, и в его руке также оказался меч, но только с красным лезвием. Аслак спланировал к Гискару и скрестил с ним мечи. Атака была настолько мощной, что Гискар отлетел к стене, но быстро оправился от удара и, выкрикнув странную фразу, указал левой рукой на парящего колдуна. Из ладони вырвалась зигзагообразная молния, которая ударила в Аслака, и чернокнижник, потеряв способность летать, упал на землю. Гискар кинулся к черному колдуну и вновь скрестил с ним мечи. Видимо, удары волшебных клинков причиняли боль обоим колдунам – и у Гискара, и у Аслака на лицах было выражение крайнего напряжения и боли.

Верлойн зачарованно следил за схваткой, не в силах сдвинуться с места. Барон прекрасно понимал, насколько опасно оставаться рядом с разбушевавшимися волшебниками, но не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Видимо, энергия, исходящая от колдунов, парализовала всех невольных свидетелей этого поединка. Они стояли, прижавшись к стене, и смотрели на сражающихся магов. Алдруд заволновался, когда увидел, что колдуны, скрещивая странные мечи, движутся по кругу и неумолимо приближаются к путникам. И ближе всех к ним была Флоэр. Девушка испуганно смотрела на Аслака.

Тот, увидев принцессу, криво усмехнулся. Алдруду очень не понравилась эта усмешка. Странник с большим трудом шагнул вперед. Это простое движение потребовало от него неимоверных усилий. Аслак не видел Алдруда, и, когда меч Странника ударил его в спину, чернокнижник от неожиданности вздрогнул и обернулся. Оружие Странника не причинило ему никакого вреда, оно лишь укололо его, но Аслак отвлекся. Всего лишь на мгновение.

И этого мгновения было достаточно для Гискара. Красный меч врезался в черное одеяние Аслака, и черный колдун закричал. Его меч описал дугу и случайно коснулся Алдруда. Странник вскрикнул и рухнул на землю.

Путники с ужасом увидели, как Алдруд начал изменяться. Чешуйчатая золотая кольчуга внезапно позеленела и поползла по рукам и ногам Странника, обтягивая его мышцы, словно вторая кожа. Тело Алдруда начало расти, лицо удлиняться, кожа позеленела. Пальцы вытянулись, и из них полезли коричневые когти. Лицо Странника неузнаваемо изменилось, на спине вдруг развернулись перепончатые крылья…

Изумленные путники увидели, что на месте Алдруда стоит дракон. Самый настоящий дракон, который жалобно зарычал, посмотрев на свои когтистые руки, а затем перевел взгляд на чернокнижника.

Аслак тем временем раздулся, словно его накачали воздухом, лицо его позеленело, глаза выпучились, и… раздался взрыв. На том месте, где только что стоял чернокнижник, осталась лишь темная лужица, возле которой валялись какие-то лоскутки. Дракон страшно взревел.

Гискар устало вытер струящийся по лицу пот и взглянул на Верлойна. Но барон не смотрел на белого мага. Он смотрел на дракона.

– Алдруд? – Верлойн осторожно приблизился к дракону.

Дракон печально кивнул.

– О Небо! Что с тобой произошло?

– Его коснулся Меч Тьмы, – ответил Гискар. – Кольчуга Алдруда была изготовлена из драконьего панциря, и Меч превратил Алдруда в дракона, узнав метафизическую сущность того, из кого была сделана кольчуга.

Тиглон, глядя на дракона-Алдруда, спросил:

– Гискар, ты можешь превратить его обратно в человека?

– Сейчас – нет. Поединок с Аслаком ослабил меня, сейчас я не смогу заниматься серьезными трансформационными заклинаниями.

– А когда ты сможешь это сделать?

– Чтобы набраться сил, мне потребуется пять лет.

– Пять лет?! – вскричал тиг, посмотрев на волшебника. – Да за это время с Алдрудом может случиться все, что угодно! Его может убить какой-нибудь рыцарь или охотники на драконов!

– На самом деле проблема заключается не в том, что его убьет какой-нибудь рыцарь. Проблема в другом, – устало сказал Гискар. – Через полчаса сущность дракона убьет в нем сущность человека, и Алдруд навсегда останется зверем, лишившись всего человеческого.

Дракон положил голову на землю и посмотрел на волшебника глазами, в которых не было ничего, кроме обреченности. Это для Тиглона оказалось слишком. Он шагнул к Гискару и поднял меч.

– Немедленно сделай что-нибудь! Иначе… иначе…

Гискар грустно покачал головой и внезапно задумался.

– Обращение субстанции в первоначальную форму… растительный элемент… Трава, возвращающая исходную форму субстанции, – бормотал волшебник, закрыв глаза. – Трава… – Гискар открыл глаза и сказал: – Его может спасти трава-оборот.

– Где эта трава? – спросил Верлойн. – Где мы можем найти ее?

– Как ни странно, она тут буквально в двух шагах – за воротами…

С этими словами волшебник исчез. Над двориком повисла тишина.

– Он сказал – за воротами… – сказал Верлойн и, обернувшись, посмотрел на Флоэр.

Все путники повернулись к девушке, а та испуганно переводила взгляд с одного лица на другое, не понимая, почему все на нее смотрят.

– За воротами, – повторил Верлойн. – И только Флоэр знает, как их открыть.

Флоэр смотрела на окровавленные лица путников, и ей хотелось только одного – исчезнуть, испариться, только бы не видеть этих глаз… Особенно глаз дракона. Она почему-то не видела перед собой дракона – свирепое древнее животное, – она видела Алдруда – красивого мужественного человека, который таскал ее на плече целый час и который спас ей жизнь. Флоэр вспомнила взгляд Аслака и содрогнулась – в том взгляде была смерть, и, видимо, Алдруд, это почувствовал. Он спас ее, а сам… Девушка всхлипнула.

– Что вы хотите от меня? – прошептала она.

Ей никто не ответил. Да и не было нужды отвечать – девушка прекрасно знала, чего хотят от нее путники. Флоэр опустилась на колени и закрыла лицо руками. Она почувствовала неимоверную усталость. Она устала, о Небо, как она устала от всего этого…

– Забравир суправадал, – сказала девушка, не отнимая рук от лица.

Железная решетка со скрипом поползла вверх, массивные створки ворот распахнулись.

* * *

– Ворота открываются! – воскликнул Дрюль.

Лэнарда и Блюклох взглянули на Баксард. Действительно, ворота открылись, и подъемный мост медленно опустился. Из Цитадели Тьмы выбежала высокая фигура.

– Это Тиглон, – сказал Дрюль, поднимаясь. – Что он делает?

Тиглон подбежал ко рву, нагнулся и что-то стал делать с землей у стен крепости. Потом тиг выпрямился и бросился обратно в Баксард. Вскоре над равниной пронесся рев какого-то огромного существа. Этот вой прокатился по холмам и затих.

– Что там происходит? Нет, я больше здесь сидеть не намерен! – воскликнул Дрюль и побежал к своей кобыле. Лэнарда и Блюклох последовали за дримлином, и через несколько мгновений девушка, брол и Дрюль скакали к Баксарду.

Свинцовые тучи быстро уходили на север, на их месте осталась неплотная белесая завеса облаков. Однако вскоре и эта завеса распалась, и стало видно голубое небо. Лучи солнца упали на Баксард, осветив высокие башни и стены. Солнце засияло над Цитаделью Тьмы, и серо-черные штандарты Нуброгера рухнули вниз…

Оглавление