Прошлое «прохвоста»

Любопытным осмыслением является также слово прохвост. Присутствие хвоста в этом слове, конечно, нелестно, но смысла не получается никакого. Почему же это слово употребляется в качестве ругательства и притом не шутливого характера, а всерьез? Это, кажется, у Лейкина* [*Лейкин Николай Александрович (1841 — 1906), писатель-юморист, издатель журнала «Осколки». (Прим. ред.)] есть такой анекдот:

«Сидят два купца в трактире, чаи распивают. Один, помоложе который, уже получил некоторые светские замашки, учит другого шарадам и для примера задает ему следующую:

– Первое – это предлог, второе – это то, чего у тебя, дядя Наум, нету, а целое – это ты сам.

Тот думал, думал и вдруг рассердился.

– Ты что же это меня оскорбить хочешь, ругаться? Так я же тебя знать после этого не хочу!

Другой божится, что и в мыслях у него не было ничего такого.

–Как же? – говорит тот. – Разве я не понимаю? Предлог – это про, а то, чего у меня нету, – это хвост. А в целом – это значит я выхожу у тебя прохвост!

–Да нет же, – уговаривает другой. – Это ты совсем неверно шараду разгадал. Предлог – это будет на, а то, чего у тебя нет, это ум, а всего выходит твое имя: Наум Маркелыч.

–А! – успокоился тот. – Это другое дело. А я было подумал что ты меня обидеть хочешь. Ну, прости!»

Но чем же обидно название прохвост? Обида идет от заимствованного слова, лежащего в основе прохвоста. Это немецкое профос, означающее тюремного надзирателя или сторожа, унтер-офицера при караульне, где содержатся арестованные солдаты. В этом значении слово Profoss перешло в русский язык вместе с немецкими уставами, артикулами и муштрой XVIII века. Во флоте профос был чем-то вроде вахтера или помощника завхоза. Старинный морской устав так определял его обязанности: «Профосы должны следить за чистотой на корабле, дабы нигде никакого сору и нечистоты не было, а особливо, дабы люди для телесного испражнения ходили в указанное место, а в неуказанных местах отнюдь бы того не чинили». И в другом месте: «Профос бережет якорные веревки от помета и мочи человеческой». Но у профоса были и еще менее привлекательные обязанности: «Профос, – гласит тот же устав, – имеет инструменты, подлежащие показанию, и должен чинить наказание и казни по указу». А в словаре петровского времени значение слова профос определяется так: «Который солдат в железа кует и гное-опрятатель». Следовательно, профос был и исполнителем телесных наказаний и, видимо, уборщик кала – так мы понимаем это гное-опрятатель* [*Сравните французское prevot, одно из значений которого тюремный надзиратель (из числа заключенных); o дает знать, что когда-то на его месте было os: prevost. Возможно, это французское слово пришло в немецкий через голландское provoost. (Прим. ред.)].

Должность эта не могла быть симпатичной в матросской и солдатской среде, потому что такой профос был в сущности свой брат-солдат, который однако в этой должности часто забывал об этом и злоупотреблял своей властью над отданными в полное его распоряжение бывшими товарищами, чтобы проявить рвение в глазах начальства. Отсюда полупрезрительное, полувраждебное отношение, сохранившееся в слове прохвост до сих пор.

Оглавление