7. Дверь

Навь

– Итак, – сказал Теймар Парцелл, разглядывая свою правую руку, – я снова стал самим собой. Или, наоборот, перестал им быть? Право слово, это странное место плохо действует на мои мыслительные способности.

– А ты ими когда-нибудь обладал? – язвительно поинтересовался золотой дьюс. Вновь превратившись в мерцающее облако, он повис над левым плечом грешника. – За годы, проведенные в роли твоего внутреннего голоса, я удостоверился: твоя голова пуста, как выеденная древоточцами старая коряга.

– О-о, какие красивые слова…

– Что делать? – Тон дьюса сделался философским. – Признай, что растерян. Признай, что задачка тебе не по зубам.

– Помолчи. Ты мешаешь мне думать.

Золотое облако рассмеялось.

– Я мешаю тебе не думать, а предаваться раздумьям! Иногда это разные вещи…

Фиоре с трудом отвлеклась от их разговора и огляделась вокруг. На этот раз она очнулась не в своей постели, а на крыше лавки Кьярана, где к тому времени уже находились Теймар и его дьюс. Иногда в нави случались и более странные вещи, но сейчас Фиоре поняла подоплеку произошедшего: ее, похоже, тянуло к грешнику все сильнее и сильнее.

Перед ее внутренним зрением вихрем пронеслись все события минувшего дня.

«Рядом с тобой все становится другим… почему, Теймар? Я никогда раньше не замечала, что мир такой яркий. Как жаль, что ты не различаешь цветов! Или это была еще одна полуправда, полуложь? Я совсем запуталась…»

– Фиоре, ответь мне на один вопрос.

– А? – Она испуганно вздрогнула, услышав его голос. – Я слушаю.

– Если в нави все меняется, то почему ты остаешься прежней?

Она машинально оглядела себя. Вчерашнее платье с бабочками сменилось черным шелковым одеянием, состоявшим из широких штанов и блузы с длинными рукавами; нечто похожее носили жители летающих городов… только не женщины, а мужчины. Единственным цветным пятном в ее одежде был глаз на серебряной цепи. Чудовищное украшение, как обычно, оказалось неснимаемым.

«Она наряжает меня, словно куклу!»

– Почему ты такая же, как днем? – вновь спросил Теймар.

– Я…

– Она не знает, что сказать, – подытожил дьюс. – Это странно, да?

– Странно, – согласился Теймар, продолжая задумчиво смотреть на Фиоре. – Если предположить, что навь как бы выворачивает человеческую сущность наизнанку, выставляя на всеобщее обозрение его тайные мечты или навязчивые идеи, то получается, что у тебя нет ни тех, ни других… м-да. Вот это как раз меня очень беспокоит. Ты не похожа на человека, у которого нет мечты.

Фиоре тяжело вздохнула:

– Но у меня ее на самом деле нет. Просто… так вышло.

– И какой-нибудь тайны – тоже?

– Да… – Она отвернулась. – А как, по-твоему, должен выглядеть человек без мечты и без тайны?

Дьюс издал какой-то странный звук, но не встрял в разговор по своему обыкновению. Теймар немного помолчал, а потом проговорил вполголоса:

– Такое создание может обитать либо в раю, где все мечты уже исполнены, либо в аду, где царит хаос и секретов с тайнами не существует по определению… Впрочем, я совсем запутался. Что мы будем делать сегодня?

– Что пожелаешь… – Она пожала плечами. – Ты, кажется, хотел увидеть дворец Черной хозяйки вблизи? Туда ведут и другие дороги, не только бульвар Щеголей. Есть и самый короткий путь, но он вряд ли придется тебе по нраву.

– И каков же он?

– Разозлить Хозяйку, – ответила Фиоре, усмехнувшись. – Тогда окажешься во дворце в мгновение ока.

– Хм, а ведь это очень удобно… – Грешник ненадолго призадумался. – Но сейчас, пожалуй, будет рановато. Давай-ка сегодня просто погуляем неподалеку от Спящего Медведя, а? – и он махнул рукой, словно указывая направление.

– Если ты собираешься идти по Западной торговой улице, то с той стороны граница между нами и остальным миром пролегает почти у порога последнего дома, и до горы мы не дойдем.

– Вот именно на нее я и хочу посмотреть, – сказал Теймар так уверенно, что Фиоре не отважилась возразить, хотя на самом деле она в равной степени не желала приближаться ни к Спящему, ни к Черной хозяйке.

«И снова мы идем бодрым шагом туда, где нам начистят физиономии, – послышалось бормотание дьюса. – Но мне-то как раз все равно – пусть сначала поймают!»

Они пробрались сквозь небольшое окно – Фиоре невольно вспомнила, что в последний раз проделывала этот фокус лет семь назад, если не больше, – и оказались на чердаке. Наяву Кьяран наведывался сюда очень редко, и поэтому все вокруг покрывал густой слой пыли. В нави дело обстояло гораздо интереснее: пол, деревянные ящики и несколько сундуков с каким-то хламом поросли высокой травой темно-серого цвета, среди тонких стеблей которой то и дело попадались цветы – пушистые черные шарики.

– Что это? – вдруг спросил грешник. – Там, в углу…

Фиоре проследила за его взглядом: заинтересовавшим грешника предметом оказалось старое зеркало, прислоненное к стене и накрытое дырявой простынею, которую она одно время использовала вместо полотенца и основательно испачкала в краске. В нави и зеркало, и простынь выглядели точно так же, как и наяву, за одним исключением: они светились.

– Зеркало… – сказала она. – Кьяран перенес его сюда после смерти жены… то есть двадцать пять лет назад, еще до моего появления в этом доме. А что такое?

Грешник не ответил, но двинулся вперед – осторожно и очень медленно, будто кот, охотящийся на какую-нибудь беззаботную птичку. Фиоре, хмурясь, наблюдала за ним и пыталась угадать, что сейчас произойдет. Ни одной из ее догадок не суждено было сбыться, потому что Теймар, подкравшись к зеркалу, даже не стал к нему прикасаться.

– Просто показалось, – сказал он через некоторое время.

Фиоре перевела дух, и в этот миг трава зашуршала, будто сквозь нее что-то ползло.

– Забыл… – Голос Теймара прозвучал чуть виновато. – Ты не боишься змей?

– Нет, – ответила Фиоре, и это была почти правда: в нави бояться следовало совсем других существ. Грешник шагнул вперед и, наклонившись, пошарил рукой в густых зарослях пыли. Когда он выпрямился, Фиоре и впрямь увидела двух небольших змей, свисающих с запястья: их глаза рубиново светились в полумраке, а шкурки пестрели чуть ли не всеми цветами радуги. Замысловатый узор показался Фиоре знакомым.

– Они не настоящие, – сказал Теймар. – Это дьюсы. Ты должна была их заметить вчера на моих руках.

– Зачем они тебе?

Вместо грешника ответил золотой дьюс:

– Они нужны не ему, а мне. Чтобы стать сильнее.

– Еще сильнее, чем сейчас? – удивилась Фиоре.

Дьюс рассмеялся, а змейки зашипели в унисон, будто поняли, о чем шел разговор. Фиоре почему-то смутилась.

– Совершенство недостижимо, – проговорил Теймар вполголоса. – Ты это знаешь не хуже нас. Ладно, теперь все в сборе… хотя здесь, наверное, от Пестрых сестричек будет мало толку…

– Возьмите меня с собой! – вдруг раздался жалобный голос. – Пожалуйста!

Над люком, на край которого опиралась приставная лестница, виднелась вихрастая голова Геррета. Лицо у мальчишки было умильное, а в глазах светилось неподдельное благоговение. «Вот только тебя здесь не хватало», – подумала Фиоре.

Случившееся накануне мало что изменило в поведении Солы: она перестала сквернословить и заговорила тише, но по-прежнему желала забрать сына домой. Кьярану пришлось ее уговаривать, и только сам книжник знал, что он пообещал дочери. «Ты должна проследить за ним и за Теймаром, – сказал он Фиоре, когда та уже собиралась идти спать. – Чем дальше твой новый друг окажется от моего внука, тем лучше». Она могла бы проговорить с удивлением и легкой неприязнью: «Ты струсил, Кьяран». Еще она могла бы упрекнуть опекуна в непонятно откуда взявшейся подозрительности…

Но сил хватало лишь на то, чтобы слушать и кивать.

– Нет, Геррет, об этом не может быть и речи! Ты останешься тут, потому что…

– Почему?! – рассерженно вопросил мальчишка. – Это только наяву можно упасть и уснуть навсегда, а в нави еще ни с кем такого не случалось!

– Ты никуда не идешь!

– Фиоре, противная…

– Не идешь, потому что так хочет Кьяран!

Это была ошибка. Геррет, тотчас же просветлев, парировал:

– Но его тут нету! А утром он ничего не узнает. Фиоре, ну пожалуйста…

– Его нет? – перебил Теймар, до сих пор молча наблюдавший за их перепалкой. – Куда же он подевался?

– Спасибо, малыш… – прошипела она с внезапной злостью, и Геррет испуганно втянул голову в плечи. – Ну-у… он как бы есть – и как бы нет. Об этом знаем только я, Геррет и Сола. Ох… он очень просил никому не рассказывать о том, что происходит…

– Мы сгораем от любопытства, – заявил золотой дьюс. – Я гарантирую: завтра Теймар будет нем как рыба. «Как бы есть» – это как именно? Фиоре, покажи нам все, ну, пожалуйста!

Она вздохнула: и что же делать теперь? Обещание, данное Кьярану еще семь лет назад, сдержать было невозможно – силы оказались неравны. К тому же Теймар явно был не прочь взять Геррета с собой, а это означало, что она нарушает еще один запрет.

«Одним больше, одним меньше…»

Они спустились на первый этаж; Геррет бежал впереди, но на последней ступеньке лестницы вдруг споткнулся и отстал, притворившись, что болит нога. «Трус», – шепнула Фиоре, проходя мимо, и глаза у мальчишки сделались такие обиженные, что она тотчас же пожалела о своей несдержанности.

По кухне плавали блуждающие огни лавандового цвета – сталкиваясь друг с другом, они отпрыгивали в разные стороны, будто мячики. Воздух казался каким-то слишком уж чистым и свежим. «Осторожно, – сказал Геррет, потянув грешника за рукав. – Эти штуки жгутся, от них лучше держаться подальше!» Теймар кивнул, хотя по лицу было видно, что он знает о летающих огнях куда больше малыша.

В прихожей было темно.

– Я дальше не пойду, – проговорила Фиоре, остановившись у двери, ведущей в саму лавку – комнату, где Кьяран держал книги, предназначенные для продажи. – И тебе не советую. Достаточно просто заглянуть туда.

Грешник молча отодвинул ее в сторону…

Книг не было.

Высоких шкафов, таких же, как в верхнем хранилище, не было.

В комнате вообще ничего не было – ни пола, ни потолка, ни окон, – кроме густой серой паутины, простиравшейся куда ни кинь взгляд. Фиоре как-то раз осмелела и, протянув руку, дотронулась до нее. К пальцам тотчас же прилипли тонкие нити, от которых потом еле-еле удалось избавиться, но это был пустяк по сравнению с тем, что случилось дальше: сначала онемели пальцы, потом вся кисть оказалась охвачена странной слабостью, как если бы паутина была ядовита, и эта слабость начала подниматься – к локтю, к плечу… к сердцу? Лишь днем, вспоминая о случившемся, Фиоре поняла, что чудом избежала жуткой участи: промедлив всего мгновение, она могла присоединиться к Кьярану. Они бы вместе видели сны-во-сне.

– Ты так хотел сюда попасть, – сказала она, глядя на Теймара, чье лицо сделалось совершенно белым. – Понял теперь, на что способна навь?

Грешник не отвечал – смотрел, не отрываясь, на висевшего в центре паутины Кьярана… на его половину. Книжник был разделен, разрезан надвое, и в лавке присутствовала лишь левая часть его тела, правую же съела клубящаяся тьма. Фиоре лишь однажды хватило самообладания на то, чтобы взглянуть в лицо своему опекуну – оно выглядело умиротворенным и безмятежным, каким никогда не бывало наяву.

«Я ничего такого не помню, – говорил он всякий раз, когда Фиоре отваживалась завести разговор о нави. – Зато помню многое другое…»

Но о своих грезах он не рассказывал никому.

– Это происходит каждую ночь? – спросил золотой дьюс без тени прежнего шутовства. – Без изменений?

– Да. – Фиоре захлопнула дверь, едва не стукнув Теймара по носу. – Без изменений.

Ей вдруг стало не по себе. Злость на Кьярана за вчерашнюю трусость, на Геррета – за невообразимо сильное желание удрать из дома, на Теймара – за упрямство и скрытность… злости было слишком много. Волчонок, до сих пор мирно дремавший в своей клетке, проснулся. Она увидела без всякого зеркала, как шевельнулись его острые уши, как задрожала верхняя губа, обнажая зубы.

Зверь поднялся; звякнули цепи.

Шаг, другой – далеко не уйти, но ему и не надо.

Он терпелив, он подождет…

– Фиоре?

«Он вырос. Он стал сильнее».

– Фиоре, что с тобой? – Это Теймар. – Тебе плохо?

– Ее волк, наверное… – Геррет, умница, все понял сразу. – Ой-ой-ой, только не сейчас! Фиоре, ты слышишь меня?

– Не сейчас… – повторила она слабым голосом и вновь обрела обычное зрение. Было странно обнаружить себя сидящей на полу, а еще – увидеть встревоженные лица грешника и племянника. Злость уходила неохотно, не желая уступать место другим чувствам. – Я что, потеряла сознание?

– Выходит, в нави и это возможно, – сказал золотой дьюс. Теймар кивнул.

– Волк, – уныло проговорил Геррет. – Я его видел.

– Не надо об этом, – попросила Фиоре и тотчас же почувствовала, как холодок пробежал по спине.

«Надо, – произнес знакомый ненавистный голос. – Ты знала, что за желание придется заплатить!»

«Я уже сполна заплатила, тварь!»

Черная хозяйка рассмеялась в ответ, а потом Теймар взял Фиоре за плечи и легонько встряхнул, что-то при этом говоря. Она видела, как шевелятся его губы, но не услышала ни слова. Ни слова.

Он вдруг оказался близко.

Его темные, живые глаза несли свет, которого ей не хватало.

Где-то во тьме зародилось нечто пострашнее волка – нечто и впрямь чудовищное.

«А эта мысль мне нравится, – сказала Черная хозяйка. – Ха! От тебя все-таки есть толк, моя дорогая…»

Они шли по пустынной улице, с каждым шагом приближаясь к границе, отделявшей Эйлам от остального мира. Барьер Черной хозяйки был в равной степени непроницаемым как в нави, так и наяву: встретив в городе всего один закат, уже нельзя было вырваться на волю ни при каких условиях. Невидимая преграда ночью пружинила, отбрасывая тех, кто пытался ее преодолеть, а днем действовала более жестко – причиняла боль, которая с каждым новым шагом становилась все сильнее.

Ходили слухи, что многие частенько наведывались сюда – боль им нравилась.

Геррет взялся показывать дорогу и теперь гордо шел впереди, иногда оборачиваясь к Теймару, чтобы задать какой-нибудь заковыристый вопрос. Фиоре брела следом, погруженная в раздумья, и лишь изредка прислушивалась к их разговору. Большинство вопросов малыша начинались со слов: «А правда, что…»

– А правда, что Ки-Алира летает выше всех остальных городов?

– Нет. Она парит выше многих, но только из-за своих огромных размеров – если бы тамошний рулевой опустил ее на обычную высоту, то ему пришлось бы постоянно следить за тем, чтобы не сесть на вершину какой-нибудь большой горы вроде Спящего Медведя. Но некоторые маленькие острова летают еще выше, за Облачной гранью.

– Ты на таких бывал?

– Ага. Там нет ничего интересного. Холодно… кругом туман, земли не видать… да и народ на этих островах весьма нелюбезный, суровый.

– Чуть что – сразу лезвием по горлу и за край, – встрял дьюс. – Пираты называют это «последней улыбкой».

– Воздушные пираты? – восторженно ахнул Геррет, и его глаза загорелись.

Грешник усмехнулся и выдал в ответ очередную полуправду-полуложь:

– Люди, у которых я побывал, называли себя охотниками на воздушных фаэ. Видишь ли, те духи, что обитают поблизости от земли, превосходно осведомлены о кристаллах-ловушках, и их практически невозможно поймать. Другое дело – небо за Облачной гранью. Там полным-полно диких фаэ, которые знать не знают ничего об охоте и охотниках. Вот так.

– Понятно… а правда, что герцогу Аладоре больше тысячи лет от роду?

«Охота и охотники, – отрешенно подумала Фиоре. – Черная хозяйка здорово поохотилась и собрала коллекцию отменных чучел!» Внимательный взгляд золотого дьюса остановился на ней; почти сразу одна из Пестрых сестричек, до сих пор мирно обвивавшая локоть Теймара, развернула изящную треугольную голову и тоже уставилась на Фиоре. Рубиновые глаза змейки мерцали, словно стремясь заворожить девушку, лишить ее последних остатков самообладания.

– Фиоре, скажи-ка, – вдруг проговорил Теймар, улучив момент, когда Геррет призадумался над новым вопросом, – что происходит в нави с Ансиль?

– Я не знаю.

– Правда? Вы что же, ни разу не встречались?

– Нет, – равнодушно проговорила она. – Ансиль попросила не беспокоить ее по ночам, потому что… хм… вообще-то, она не объясняла причин. Но многие так делают, и я их понимаю. Хоть большинство дьюсов убегают веселиться на площади, в доме все равно чувствуешь себя как-то… спокойнее.

– Неужели любопытство ни разу не заставило тебя заглянуть в ее окно? – спросил грешник, не скрывая удивления. – Что-то не верится.

– Я… – Фиоре умолкла, остановилась. – Ох, Теймар! Я что же, действительно рассказывала тебе, как заглядывала в чье-то окно?

Он кивнул.

– Это на тебя не похоже, – заметил Геррет, с интересом посмотрев на нее.

– Вот именно, – растерянно пробормотала девушка. – Я точно знаю, что никогда бы не сделала ничего подобного. Подглядывать в окна – тьфу, это отвратительно! И все-таки я помню Клефтона… и тех женщин… Как еще я могла их увидеть, если не через окно?

– Может, тебе все приснилось? – спросил Теймар.

Фиоре пожала плечами, и взгляд грешника на секунду сделался пронзительным. Губы шевельнулись, беззвучно произнеся: «Интересно…» – и Фиоре испугалась. Похоже, она совершила ошибку. Ей вдруг захотелось остановиться прямо посреди улицы, взять Теймара за руку и рассказать ему все от начала и до конца – говорить пришлось бы долго, до самого утра.

«Не смей, – проронила владычица нави. – И думать забудь!»

Фиоре оставалось лишь покориться.

Среди окрестных домов все чаще попадались пустышки – безликие, безжизненные, похожие на скорлупки от выпитых яиц. В их окнах не горели огни, не шевелились ничьи тени, и даже воздух рядом с ними казался другим – затхлым, застоявшимся. Наяву здесь никто не жил, а ведь когда-то, если верить рассказам Кьярана, именно по этой улице вновь прибывшие путешественники попадали в самое сердце города…

Они миновали последний дом, покосившуюся развалину. Фиоре невольно замедлила шаг, и Геррет, внезапно ставший очень молчаливым, последовал ее примеру. Дорога вильнула, пошла вниз по склону холма, мимо густых зарослей; вот впереди показался большой плоский камень – днем он часто становился пристанищем для ящериц, которые любили погреться на солнышке, но в нави их не было. Как, впрочем, и солнца.

– Теймар?

– Что такое? – Грешник, над правым плечом которого безмятежно парило золотое облако, обернулся и удивленно взглянул на своих спутников. Он стоял у самого камня, но по ту сторону. Фиоре сглотнула, ощущая внезапное волнение; волчонок заворчал. Можно было все объяснить на словах, однако она поступила иначе: пошла к Теймару… попыталась пойти. Ощущение было не из приятных: сначала воздух сделался плотным и упругим, а потом в лицо задул такой сильный ветер, что глаза тотчас же наполнились слезами. Она шагала на месте, ничего вокруг не видя.

Со стороны это выглядело, должно быть, забавно.

– Постой, не надо… – Его голос прозвучал очень спокойно. – Дай-ка мне руку.

– Как? – почти что прокричала она. – Я не могу!

Ветер дул все сильнее и сильнее…

…а потом внезапно стих.

Еще до того, как ее глаза вновь обрели способность видеть, Фиоре почувствовала, как пальцы Теймара сжимают ее запястье. Грешник осторожно потянул девушку к себе – мгновение, и барьер преодолен.

– Вот это номер! – восторженно воскликнул Геррет. – Ну и дела! Ты что же, разрушил его? – и, не дожидаясь ответа, мальчишка ринулся к ним. Через секунду он сидел на мостовой в нескольких шагах от преграды, растерянно моргая и потирая ушибленный зад. Ночной Эйлам по-прежнему охранялся, и Фиоре понятия не имела, как Теймару удалось обмануть невидимого стража, пусть даже всего один раз.

– Эй… – с обидой проговорил Геррет. – Ты что же, нарочно?

Теймар хмыкнул.

– Я тут ни при чем, а вот тебе не мешало бы научиться терпению. Вставай! И медленно – очень медленно! – иди сюда, ко мне.

– Да-а? Падать больно, знаешь ли…

– Знаю. Руку протяни, тогда не упадешь.

Сказано – сделано. Едва стало заметно, что Геррету приходится преодолевать сопротивление барьера, Теймар шагнул вперед и свободной левой рукой схватил тонкую мальчишескую ладонь. Фиоре он почему-то не отпускал.

– Ну вот, все в сборе. Очень хорошо.

– Так и будешь меня держать? – спросила она. Грешник кивнул. – Почему?

– Не хочу проверять, что произойдет… – проговорил он, отворачиваясь. – Барьер-то никуда не делся – он может отбросить вас обратно, а может и раздавить на месте.

– Раздавить? – испуганно ахнул Геррет. – Не отпускай меня!

– Он не отпустит, – сказал золотой дьюс. – Не бойся.

Фиоре вновь почувствовала, как шевелится волк, и потребовала объяснений. Прикосновение Теймара, о котором она еще вчера мечтала, сделалось неприятным, и грешник это почувствовал: он и впрямь принялся рассказывать, что произошло, но его голос звучал как-то тускло, невыразительно.

Преграда была предназначена для того, чтобы Эйлам не могли покинуть люди.

Люди, но не дьюсы.

«Мы же единое целое, – сказал Теймар, и золотое облако еле слышно повторило последние слова. – Мы неразделимы, хоть в нави это не столь очевидно, как наяву. Если он может покинуть Эйлам сейчас, то я не вижу причин, по которым это не удастся сделать днем. Если понадобится, я смогу уйти…»

Фиоре показалось, что с неба на нее вот-вот посыплются камни.

– Ты собираешься нас бросить?!

– Не раньше, чем выполню обещание, – ответил грешник. Ей почудилась недосказанность, и он тут же прибавил: – Я пока что не знаю, когда это произойдет.

«Скоро, – поняла Фиоре. – Он уже все просчитал, все понял. Он уничтожит навь, как обещал, и уйдет. Ох, Создатель! Я и не думала, что все случится так быстро… слишком быстро!»

– Дверь, – вдруг проговорил Геррет. – Там дверь… Вы ее видите?

Шагах в двадцати от места, где они стояли, дорога поворачивала, прячась за холмом. Дверь располагалась именно там, причем прямо на дороге – выкрашенная в зеленый цвет, с молотком в форме какой-то замысловатой фигуры и маленьким ковриком, постеленным у порога…

Как будто дом, частью которого она должна была быть, стал невидимым.

– Ой, а ведь я ее уже видел раньше! – продолжил мальчик. – Только это давно было, год назад. Еще до того, как мама запретила мне на улицу выходить.

– И где же ты ее видел? – спросил грешник. – Наяву?

Геррет решительно замотал головой:

– В нави. Где-то в двух кварталах от нашего дома, если в сторону совета идти.

– Теймар… – Фиоре закашлялась, скрывая волнение. – Я видела такие двери раз десять, если не больше. Это все шуточки какого-то заблудшего дьюса – одного или, быть может, нескольких. Разве кто-то мог построить дом в таком месте?

– Ты сама ответила на свой вопрос, – сказал Теймар, а золотое облако пробормотало: «Дьюс, еще чего… никакой это не дьюс!» – Наяву здесь нет дома, так откуда же взяться дьюсу?

– Следует понимать, перед нами фаэ? – парировала девушка и тут же вспомнила дверь в песке, которую им обоим довелось увидеть не далее как накануне днем. Выражение ее лица, наверное, сделалось очень красноречивым, потому что грешник усмехнулся.

– Вот сейчас и проверим.

Хватка Теймара была крепкой, любопытство тянуло его вперед, а Геррет подливал масла в огонь, нетерпеливо вытягивая тонкую шею, чтобы поскорее разглядеть загадочную дверь в мельчайших подробностях. Фиоре ощутила себя камнем, привязанным к ноге грешника, – этаким мельничным жерновом, большим и тяжелым. Она не могла остаться на месте, не могла удержать Теймара и Геррета… Ветерок тронул верхушки деревьев на холме; это был не ветер нави, а настоящий северный фаэ, весьма редкий гость в мире сновидений. Он принес тот самый запах – резкий, неприятный, пробуждающий тревогу. Запах зверя. Фиоре неохотно шагнула вперед и внезапно поняла, что нужно сделать.

«Ты хотела, чтобы я признала твою власть? Тогда помоги мне!»

«Что ж, – ответил знакомый голос. – Ты сама попросила».

И на них упала тьма…

…Скрипка то плакала, то выла, и от жутких звуков кружилась голова.

«Где я? Что со мной?»

Вслед за слухом стали постепенно возвращаться и другие чувства: сначала Фиоре ощутила тяжелый запах ночных цветов, потом вдруг поняла, что дрожит от холода и что странная ноющая боль поселилась в ее запястьях и щиколотках. Зрение вернулось последним, но легче не стало – кругом по-прежнему простирался непроглядный мрак.

– Где я?!

Невидимый скрипач перестал терзать струны, и Фиоре услышала легкие шаги, которые могли принадлежать лишь Черной хозяйке. Шорох шелка… негромкий, далекий смех… еле ощутимое прикосновение – затянутые в черную замшу пальцы вскользь прошлись по ее шее, словно обозначив место для удара топором.

«Тебе конец. Ты моя».

– Ошибаешься! – Голос Фиоре предательски дрогнул. – Я не твоя… я ничья!

«Не обманывай себя. Ты никогда не была свободной. Сначала море… потом Кьяран и краски – но недолго, совсем чуть-чуть… а теперь появился этот, золотоглазый! Из вас могла бы получиться неплохая пара, сложись все по-другому, но ты все решила, когда позвала меня».

Пока Черная хозяйка говорила, остатки смелости покидали ее пленницу, как вода покидает треснувший кувшин.

«Теперь я исполню свою… и твою мечту».

Во тьме расцвели тысячи огненных цветов, сумасшедший музыкант вновь заставил скрипку рыдать, а невидимые цепи натянулись, вынуждая Фиоре идти вперед. Она повиновалась – бездумно, словно кукла.

«Теперь этот город полностью принадлежит мне».

Безглазые личины окружили ее со всех сторон, схватили за руки, увлекли за собой. Среди разноцветных масок мелькнула серая кошачья морда – Ньяга был поблизости и, наверное, ждал удобного момента, чтобы кинуть в нее еще одну молнию. «Ну и пусть, мне все равно». Фиоре подняла голову и поначалу решила, что видит небо, полное ярких звезд, – небо нави, – однако уже в следующее мгновение стало понятно, что над ней лишь высокий потолок и стая блуждающих огней. Это был не бульвар Щеголей, а огромный зал, но здесь тоже танцевали дьюсы.

Теймара рядом не было.

Геррет пропал.

«Не думай ни о чем, танцуй!»

Дьюс в пестрой маске попугая потянул ее за руку, привлек к себе. Фиоре попыталась воспротивиться, но цепи натянулись, а кандалы больно сжали запястья. Звезды на небе, мигнув, сложились в огромную надпись: «Подчинись!» Сопротивляться не было сил, и она поддалась – позволила закружить себя в танце, который делался все безумнее, позволила себе проиграть эту безнадежную битву.

– Все верно, – сказал попугай, тряхнув золотыми перьями. – Иногда единственный выход – притвориться, что проиграл. А потом, едва твой противник утратит бдительность, нужно… что?

– Убить его? – выдохнула Фиоре, не веря своим ушам. В прорезях маски лукаво блестели знакомые темные глаза, а покрывавшие ее яркие полосы и пятна постепенно растворялись, уступая место чистому золоту. Сковавшие ее волю невидимые цепи вновь натянулись… и лопнули.

– Нужно бежать! – крикнул Теймар и, крепко сжав ее руку, ринулся сквозь толпу.

– Хватайте их! – закричал один из дьюсов, которого Теймар сбил с ног. Его оглушительный вопль подхватили остальные, но ни один из них не попытался и впрямь схватить беглецов. «Они не служат Черной хозяйке, – поняла Фиоре. – Они просто развлекаются!» Ей было известно, однако, что у повелительницы нави есть слуги – преданные и очень опасные.

Миг – и толпа веселых духов отхлынула, как морская волна.

Теймар и Фиоре выбежали из бального зала и оказались на лестнице, освещенной призрачными голубовато-зелеными огнями, которые стайками парили тут и там. Ступени были слишком широкими, как будто предназначались не для человеческих ног, но грешник бежал по ним, легко взмывая в воздух на каждом шагу. В какой-то момент Фиоре ощутила, что ее тело почти ничего не весит.

«Наяву я бы уже давно выбилась из сил…»

Они бежали куда-то вниз, а лестница все не кончалась. Отчасти это напоминало Риаррен, хотя там было не так красиво и не так страшно. Звуки музыки постепенно отдалялись, и лишь это помогало осознавать, что они все-таки двигаются, а не стоят на месте.

– Что такое? – вдруг спросил золотой дьюс, и Теймар тотчас же остановился. – Ты прислушайся… какой-то странный звук… кто-то воет? Я не видел в этом замке ни одной собаки.

Фиоре прислушалась и поняла, что собаки ни при чем.

От страха ей стало очень холодно…

– Это волчий вой, – сказал Теймар. – И он раздается оттуда, куда мы идем.

– А я еще подумал, почему это нас никто не попытался догнать, – насмешливо проговорил дьюс. – Сдается мне, отсюда нельзя выбраться, не попрощавшись с хозяйкой. Ну что, идем дальше?

Они снова двинулись вниз по лестнице, но теперь уже не так быстро. Вой становился все громче, страх Фиоре нарастал, и когда перед беглецами вдруг оказался огромный зал, чьи дальние углы терялись во тьме, она уже не вполне осознавала, что происходит.

В этом зале были клетки.

Бесчисленные ряды клеток.

И в каждой сидел…

– Так я и знал, – удовлетворенно проговорил Теймар и подошел к ближайшей клетке. Большой серый зверь уставился на него из-за решетки, оскалил зубы. Глухое рычание заставило Фиоре дрожать, и даже ее собственный зверь в испуге забился куда-то в дальний угол – он был лишь щенком по сравнению с этим существом, чья сила, казалось, могла бы сокрушить что угодно. Она даже не представляла себе, из чего сделана решетка, способная удержать в неволе такую тварь.

– Как их много! – Дьюс подлетел к лицу Фиоре, и все вокруг окуталось золотым туманом. – Те самые волки, о которых ты говорила? Но зачем Черная хозяйка их держит здесь?

– Я не знаю, – ответила девушка. – Теймар, давай уйдем скорее. Мне тут не нравится.

– Да-да, конечно… – пробормотал грешник. Он и волк глядели друг другу в глаза не мигая. – Сейчас. Фиоре, а кому-нибудь из горожан удавалось поймать такое существо? Поймать, удержать?

– Нет.

– Очень любопытно. И вы, конечно же, не попытались понять, что собой представляют эти создания, откуда они берутся и почему так рвутся на волю? Вы просто смирились с их существованием, и если бы их не было, переносить навь было бы куда проще… даже в каком-то смысле приятнее…

– Теймар, хватит!

– Она права, – встрял золотой дьюс. – Я чувствую, как кто-то приближается. Пора уходить, а не то нас схватят… если смогут… Теймар!

Грешник нехотя позволил себя увести. Они побежали между рядами клеток, слыша за спиной чьи-то гулкие шаги, становившиеся все громче, и вскоре увидели свет. Он лился из приоткрытой двери, которая вела на залитый огнями бульвар Щеголей. Фиоре приободрилась, воспрянула духом.

Но когда они перешагнули порог, реальность словно вывернулась наизнанку.

Мгновение тьмы – и впереди оказалась лестница, ведущая…

– Будь я проклят! – зашипел грешник, невольно сжимая ее ладонь так, что хрустнули кости. Особняк Черной хозяйки возвышался перед двумя беглецами, и казалось, будто каждый камень его мощных стен насмехается над ними. – Мы же только что из него вышли!

Он повернулся к лестнице спиной, увлекая за собой Фиоре, но все повторилось: пространство нави, причудливо изогнувшись, вернуло их в прежнее положение, и ненавистный дворец вновь оказался впереди. «Можно вертеться хоть целую вечность, – поняла Фиоре. – Мы не сможем отсюда уйти!»

Дьюс взлетел, будто желая осмотреть окрестности, и сверху заявил:

– Раз уж уйти от него не получается, так не стоит ли вернуться?

– Зачем? – ахнула Фиоре. – Это же самоубийство!

– Стоять на месте и ждать, пока сюда явится сама Черная хозяйка – вот это и есть самоубийство, – сказал Теймар, глядя на темные стены дворца. – Она хотела посмотреть, как мы будем в панике кружиться, как кружится блохастый пес, гоняясь за собственным хвостом… Нет уж, такого удовольствия я ей не доставлю!

Грешник решительно шагнул вперед, и Фиоре пришлось последовать за ним. Кровь шумела в ушах, сердце колотилось, и волчонок сердито дергал цепи, пытаясь освободиться. За спиной раздался тихий смех Черной хозяйки – или, быть может, ей только почудилось?..

Им удалось преодолеть едва ли с десяток ступеней, когда впереди вдруг возникло облако плотного тумана, в котором едва просматривалась чья-то массивная фигура.

– Слуга Хозяйки… – прошептала Фиоре. – Нам конец…

– Это мы еще посмотрим, – сказал Теймар.

Он протянул руку к золотому дьюсу, и тот послушно лег в ладонь рукоятью меча, чье лезвие золотисто мерцало в темноте нави. Страж лестницы вышел из тумана, оказавшись огромным рыцарем в мерцающих серебристых доспехах и с головой медведя на плечах.

– Тебе не место в моем городе! – проревело чудовище. – Умри!

Грешник взмахнул мечом…

Явь

Голова болела так, словно изнутри по вискам колотили молоточки.

После головокружительного бегства из обители безумных масок казалось странным вновь очутиться в доме Кьярана – в комнате, которую они с Солой раньше делили на двоих. Теперь здесь жил Геррет, но обстановка не изменилась – даже вторую кровать Кьяран предусмотрительно оставил на прежнем месте.

«Ты моя, – сказала Черная хозяйка. – Я сделаю то, о чем давно мечтала».

Фиоре открыла глаза, уставилась в потолок. По поперечной балке полз большой паук – черный, мохнатый, чем-то похожий на оживший уголек из камина. «Раньше здесь не было пауков, – подумала она. – Дом стал таким неухоженным… или это Кьяран стареет?» Мысль обжигала, в нави она обязательно заставила бы волчонка сердито рычать.

Волчонок, да. Он вырос.

А вот эта мысль как раз оставила ее равнодушной…

– Это ты? – сквозь сон пробормотал Геррет и перевернулся на другой бок. – Я хочу еще подремать… а-а… можно?

– Можно, можно. – Она встала, подошла к кровати племянника: мальчик спал очень беспокойно, и к утру его одеяло всегда перемещалось на пол. Сегодняшний день не стал исключением, и было непросто устоять перед искушением пощекотать босую пятку. – Главное, чтобы ты потом проснулся.

– Ага… я только… одним глазком посмотрю, и сразу назад…

И он засопел, уткнувшись носом в подушку.

Стараясь не шуметь, Фиоре оделась, нащупала на полке под умывальником гребень и вышла из комнаты, намереваясь привести себя в порядок где-нибудь в другом месте. Паук побежал следом за ней, шустро перебирая лапками.

«Теперь этот город полностью принадлежит мне».

В доме Кьярана почти не осталось зеркал – то, что пряталось на чердаке, было не в счет. Побродив по кухне, Фиоре углядела свое полупрозрачное отражение в оконном стекле и причесалась почти вслепую. За окном виднелась тихая безлюдная улица, отчего-то навевавшая тоску.

Утро тянулось, как густой мед.

– Ты долго будешь за мной наблюдать? – спросила она, не оборачиваясь.

– А ты против? – раздался позади голос Теймара. В стекле он и впрямь не отражался, чего нельзя было сказать о золотом дьюсе: два мерцающих огонька и размытое пятипалое пятно выдали наблюдателя с головой. – Я ведь просто смотрю.

По спине Фиоре пробежали мурашки.

– Там, на лестнице… – она помедлила. – Я думала, что нам не спастись.

– Ты решила, что это и впрямь был фаэ Спящего Медведя? – Теймар негромко рассмеялся. – Спору нет, он выглядел весьма убедительно. Наяву я ни за что не справился бы с противником такого роста… с такой громадиной.

– Навь исполняет желания, помнишь? Там возможно все, стоит лишь пожелать.

– Конечно. – В его голосе послышалась нежность. – Но танцевать я умею на самом деле, и весьма неплохо.

Танец! Фиоре вдруг совершенно отчетливо вспомнила, как это было – бесчисленные маски, пестрый вихрь красок, чарующая музыка, – а потом ей на ум пришел и сон, приснившийся позапрошлой ночью. Покраснев, она сказала:

– Не стоит полагать, будто после случившегося в нави что-то изменилось.

– О-о, конечно! – Он опять рассмеялся. – С каких это пор спасение жизни что-то меняет? А уж если оно происходит не впервые, то и говорить не о чем… теряется, э-э, острота новизны…

Она закрыла глаза и почувствовала, как по щекам потекли слезы.

– Вечно я перед кем-то в долгу. Сначала перед Кьяраном, потом – перед Эльером и еще кое-кем из эйламцев, а теперь вот появился ты и принялся меня спасать…

– Извини.

– …это ведь очень непросто, знаешь ли. Как будто тебе днем и ночью что-то шепчут на ухо, не давая ни минуты покоя, ни мгновения тишины! – Она перевела дух. – В нави с тобой проще. Ты не такой язвительный, как наяву.

– Еще раз прошу прощения, – проговорил грешник тоном, который в точности подтверждал только что сказанное ею. Фиоре наконец-то обернулась: он стоял, скрестив руки на груди и облокотившись о дверной косяк. Он улыбался. – Может, не будем ссориться из-за пустяка? Я не считаю, что ты мне чем-то обязана. Без ложной скромности замечу, что я был бы богачом, если бы каждый из спасенных мною раскошелился хоть чуть-чуть. Просто мне не нужны сокровища.

– Может, ты действительно богач?

Теймар рассмеялся и поднял обе руки, демонстрируя ремни на предплечьях.

– Почти угадала! Пестрые сестрички стоят целое состояние – вздумай я их продать, жил бы безбедно целый год в самой дорогой гостинице Ки-Алиры. В моем мешке есть еще парочка похожих вещиц, но все они мне достались даром, поэтому продавать их не следует. Только дарить.

– Дарить? – изумленно переспросила Фиоре. – Почему?!

– Потому что я за них не платил, – ответил грешник совершенно серьезно. – Всякое действие рождает противодействие: если я заработаю много денег, ничего при этом не потратив, то обязательно потеряю нечто соизмеримое по стоимости. Это в лучшем случае…

– А если продать дешево?

– Таков один из способов нанести дьюсу смертельное оскорбление, – хмыкнул Теймар. – У этих созданий странные представления о чести и о свободе. Впрочем, как и у многих людей… Фиоре, твой опекун будет на меня в обиде, если мы с ним не встретимся нынче утром?

– Откуда мне знать? – пробормотала она, краснея. – Вероятно, нет.

– Превосходно, – сказал грешник. Он как будто знал о том, что сказал вчера Кьяран своей воспитаннице: «Чем дальше твой новый друг окажется от моего внука, тем лучше». – В таком случае я ухожу.

– Сейчас?!

Золотоглазый кивнул, и Фиоре отвернулась, пряча смятение. Все верно: он многое узнал о городе и больше не нуждается в проводнике, а ее жизни теперь не угрожают поборники справедливости и верные последователи Создателя. Ее не надо охранять – по крайней мере, наяву.

– Здесь Черная хозяйка тебя не тронет, – сказал Теймар. – Не бойся. Скоро она и в нави оставит вас в покое.

– Я и не боюсь…

Он улыбнулся и, пожелав ей удачного дня, ушел.

Вскоре – Фиоре как раз успела приготовить нехитрый завтрак – спустился Кьяран и первым делом спросил, как Геррет. «Лежит в своей постели, – ответила она, неприятно удивленная тем, что книжник словно не заметил отсутствия Теймара. – Не пугайся, он просто спит. Сказал, хочет досмотреть сон». Опекун проворчал что-то насчет ленивого мальчишки, и больше они за все утро ни о чем не говорили, если не считать каких-то пустяков. Каждое слово было подобно камешку, падающему на дно тонкостенной фарфоровой чашки, – вроде слишком мал, чтобы причинить вред, а кто его знает…

Фиоре решила не задерживаться у опекуна и отправилась домой, но по дороге вдруг решила зайти в лавку Джареда.

– Ты? – ахнул толстый торговец, едва завидев гостью. Его густые брови сошлись на переносице, лицо сделалось одновременно сердитым и растерянным. – Чего пришла?

Неласковый прием оказался для Фиоре неожиданностью. Хоть работать вместе им доводилось очень редко – последний раз случился вскоре после происшествия с разбитым товаром, – но Джаред при встрече был неизменно вежлив и даже как-то завел речь о новых заказах. Фиоре знала, что это всего лишь профессиональная учтивость, и все же ей проще было не думать о том, какие чувства испытывает торговец на самом деле.

– Я что-то не заметила на дверях списка тех, кому дозволено переступать порог, – сказала она и вдруг поняла, что подхватила от Теймара язвительность, будто заразную болезнь. – Вероятно, потому, что его там нет.

Джаред вздохнул, его суровый взгляд немного смягчился.

– Ты это… не обижайся. Сегодня с утра все не ладится, вот я и болтаю всякую чушь.

«Оно и заметно», – пробормотала Фиоре и огляделась по сторонам. После того неудачного во всех отношениях дня Джаред приноровился по-другому располагать товар в лавке, да и сам товар стал другим: на полу, куда ни кинь взгляд, рядами стояли вазы для цветов. Маленькие, размером едва ли с локоть, и такие огромные, что Фиоре невольно вспомнила старую сказку, в которой некий влюбленный юноша пробрался в тщательно охраняемую спальню своей возлюбленной, спрятавшись именно в такой вазе.

В одном ряду зияли две бреши – с утра Джареда уже навестили клиенты.

– Отчего ты не предложил мне украсить одну из них? – спросила она. – Хотя можешь не отвечать, и так знаю.

Торговец снова помрачнел. Они с Фиоре уже несколько раз затевали разговор на опасную тему, но никому не хватало духа сказать то, что хотелось. Не хватало до сегодняшнего дня…

– Марек тогда все твердил, что первое блюдо само с полки на пол грохнулось, а уж за ним остальные пошли, – произнес Джаред очень тихо, почти шепотом. – Голубое, с зеленой каймой… твое блюдо, Фиоре. Твоя работа.

Ей невольно вспомнились слова Теймара: «…Они весьма болезненно воспринимают заточение в какой-нибудь рукотворной вещи и всячески пытаются вырваться на волю». Интересно, какой был уровень у дьюса, заточенного в том злополучном блюде?..

– Но я зла не держу, ты не думай, – продолжил торговец, и на этот раз сомнений в его искренности не было. – В том, что приключилось, только я один и виноват.

– Суд решил – случай… – напомнила она.

Джаред покачал головой.

– Мне лучше знать.

Чуть помедлив, он проговорил:

– Тут до тебя… это самое… твой постоялец заходил. Золотоглазый.

«А-а, ну да, – подумала Фиоре. – Вот почему ты так испугался, Джаред».

– Что ему было нужно?

– Да вроде ничего… ходил тут, разглядывал… – Джаред говорил медленно, словно взвешивая каждое слово. – Указал на две вазы – от них, говорит, лучше избавиться, чтобы потом совесть не терзала из-за того, что покупатели пострадают. Дескать, от таких сильных дьюсов ни пятно на росписи не спасет, ни трещины.

– И куда ты эти вазы подевал?

Он тяжело вздохнул.

– Уже разбил…

Любой другой торговец на месте Джареда пропустил бы совет грешника мимо ушей, а то и вытолкал бы непрошеного помощника из лавки, обругав на чем свет стоит. Фиоре спрятала улыбку: не расскажи она вчера Теймару о происшествии, приключившемся три года назад, грешник не стал бы навещать эту лавку и не сумел бы предотвратить беду.

Вазы разбиты, дьюсы свободны.

Джаред, правда, остался в убытке…

– Больше он ничего не говорил?

– Говорил, – с неохотой признался торговец. – Показал мне одну вазу – она там, в углу, – и спросил, что я думаю о рисунке. Я честно сказал – трехгрошовое барахло, которое попало ко мне случайно и теперь все никак не продается… чего ты так на меня смотришь? Сама ведь знаешь, что рядом с ним врать попросту невозможно. Так вот, я все как есть ему выложил и стал ждать, что дальше будет. Этот твой… Теймар Парцелл… постоял-постоял немного и вдруг заявил: «Есть у меня один знакомый художник, который однажды создал очень неудачную картину. Все думали, он спрячет ее и не станет никому показывать, но вышло иначе: художник оставил картину в своей мастерской, причем на самом видном месте…» Тут он на меня взглянул глазищами своими золотыми и спросил, что я об этом думаю. А ты, Фиоре, как считаешь?

– Ну-у, я даже не знаю… – Она пожала плечами. – Быть может, этот художник хотел показать, что только у Создателя не бывает неудачных творений?

Джаред нахмурился.

– Вы с ним что, сговорились?!

Фиоре еле сдержалась, чтобы не переспросить: «С кем?» – торговец не понял бы шутки, он явно отнесся к рассказанной Теймаром истории всерьез. «Знать бы, существует ли этот художник на самом деле», – подумала она и вдруг поняла, зачем грешник явился сюда, затеял беседу с хозяином лавки, высмотрел среди товара самый неудачный экземпляр…

– Марек нынче у своего деда в мастерской работает, – сказала Фиоре. Джаред наверняка знал это сам, но сейчас нужно было как-то подтолкнуть его и направить в сторону, указанную грешником. – Говорят, неплохо справляется.

– Говорят… – пробормотал торговец, и его взгляд сделался задумчивым, как будто Джаред уже подбирал слова для предстоящей нелегкой беседы. Фиоре почувствовала, что пора уходить, но в последний момент Джаред сумел удивить ее еще раз.

– Ты заходи, – сказал он смущенно. – Есть тут задумка одна… может, и поработаем опять вместе!..

Оглавление