Первые династии

Махмуд Кати пишет в «Тарих ал-Фатташ», что старейшими городами Судана были Кукийя, Архам, Биру и Нема и только потом возникли другие, например Томбукту.[76] В той же хронике говорится о происхождении народа сонгай: сонгай — потомки йеменского царевича Сонгай бен Тараса и его супруги Сары бинт Вахб.[77]

Согласно хронике, бен Тарас ушел с двумя братьями из Йемена в изгнание, так как взошедший на йеменский престол его дядя по отцу, Ясфир бен Харун, плохо обращался с ними. Бежавшие с бен Тарасом братья стал прародителями других суданских племен; старший брат, Вакоре бен Тарас, и его жена, Амина бинт Бахтрин, положили начало племени вакоре, а от принца Вангара и его рабыни Сукуры пошли вангара. Другая его рабыня, Куссара, вышла замуж за раба по имени Меинга, и от этого брака ведет свое происхождение племя меинга.[78]

Некоторые западносуданские легенды содержат свою версию об участии трех йеменских царевичей в образовании народа сонгай. По одной легенде, они будто бы прибыли на земли в большой излучине Нигера около 500 г. н. э. и захватили там власть, убив священную рыбу, почитаемую народами сорко и габиби. Героем этогоuподвига называют обычно За Алиамена, или Дья эль-Йемена. Этот принц и положил будто бы начало династии За, или Дья, от которой произошел род властителей ши, или сонни.[79]

Некоторые историки сравнивали убиение священной рыбы в излучине Нигера с легендой Вагаду об убийстве змея Бида. Однако последствия гибели этих двух мифологических персонажей существенно различались: убиение змея Бида повлекло наказание — засуху, высыхание пастбищ, природные катаклизмы; убиение же священной рыбы, напротив, позволило убившему ее захватить власть и положить начало новой династии.

Жан Руш толковал убиение священной рыбы как символ перехода к новой ступени развития в Западном Судане — употреблению металла. Руш излагает эту легенду следующим образом: пройдя через Сахару, чужеземцы-йеменцы достигли наконец большой реки. Народ, живший на ее берегах, почитал как божество священную рыбу. Первый из йеменцев изготовил нового типа гарпун-дамней, второй сделал барабан-корей, а третий, которого воодушевляли барабанным боем, вооружившись новым гарпуном, убил священную рыбу.

Это происшествие Руш рассматривает как легендарное объяснение новых возможностей, открывающихся с освоением металла и его применением. И подобно тому как Дья эль-Йемен изменил прежнюю систему власти, так металл изменил старый образ жизни. То, что рыбу убивали не в одиночку, а в результате группового действия, свидетельствует, кажется, в пользу толкования, предложенного Рушем: старый образ жизни меняет не сам чужеземец, а пришедшие с ним знания и мастерство. Если рассматривать священную рыбу более конкретно, то можно предположить, что это символ некоего местного правителя, которого пришельцы свергли с помощью нового материала и оружия.

B чем бы ни заключалось героическое деяние Дья эль-Йемена, но он (или чужеземец, носивший это имя) сумел каким-то образом взять власть на берегу Нигера и основать династию правителей страны. По общепринятому представлению, династия Дья первоначально правила в Кукийе, а позже, в конце IX в., столица была перенесена в Гао. В XI в. династия приняла распространившийся здесь ислам: первым государем-мусульманином считается Дья Косой, обращение которого в новую веру относят обычно к 1009 г.

К династии Дья, которую основал Дья эль-Йемен и которая удерживала власть 600 лет (примерно с 700 по 1325 г.), принадлежал, по преданию, 31 государь. Половина их исповедовала ислам. Первые властители этой династии признавали главенство Ганы. Согласно преданиям, в Кукийю пришел с берберами-торговцами посол ганского царя Тунка, а царь Кукийи отправил в Гану своего посла. Последний должен был убедить сюзерена, что и царь Кукийи имеет право взимать пошлину.

С ослаблением Ганы у властителей сонгаев, переселившихся тем временем в Гао, прибавилось самостоятельности. Однако возросла и зависть соседей к повелителям Гао, поскольку Гао, Томбукту и Дженне[80] оттеснили прежние центры караванной торговли-Кумби, Валату и Аудагост.

Известный западноафриканский ученый Бубу Хама дает несколько отличную от других и более точную версию зарождения и ранней истории государства Сонгай. Согласно Бубу Хама, сонгаи происходили из местности Аир на окраине Сахары; рассказывают, что там был расположен город Сан, или Сонг. От него и произошел термин (Сан-кой, или Сонг-кой), значение которого постепенно расширялось и который стал затем названием всего народа.[81] Первое государство сонгаев было расположено, по преданию, в Катука, и главный город его назывался Гунгия.

По легендам, собранным Бубу Хама, сонгаи жили в Катука долго (по Абдул Закиру, 150 лет), пока им не пришлось отступить на юг перед племенами хауса, предводительствуемыми царем сарки Баяджидда. Это произошло будто бы в те времена, когда народом Сонгай правила королева Тун-тун, или Тунтума. Сонгаи переселились из Катука на 400 км южнее, остановившись в долине Нигера около Джеббы. Впоследствии они двинулись оттуда вдоль реки на север и основали маленькое государство в Бусе. Оттуда, согласно Хама, странствия сонгаев продолжились далее на север вплоть до Кебби,[82] где они основали свою столицу Гунгу.

По словам Бубу Хама, «йеменские принцы» были не из Йемена, а из Эфиопии и не светло-, а темнокожие, и пришли они именно в Гунгу, или Вейза-Гунгу, что означает «женский остров». Название это возникло оттого, что правила в Гунгу женщина, сонгайская царица Вейза. С прибытием «йеменцев» в правящую династию сонгаев влилась новая кровь: Вейза вышла замуж за одного из чужеземцев. Ее братья, принадлежавшие к клану Сонинке, отнеслись неодобрительно к появлению нового рода властителей и ушли из Вейза-Гунгу, правда, не очень далеко. Со своими сторонниками они основали торговый центр под названием Ар-Гунгу, то есть «мужской остров». Однако уход братьев Вейзы не принес покоя в Сонгай. Напротив между кланом Дья (или потомками Вейзы и Дья эль-Йемена с их сторонниками) и потомками братьев Вейзы вражда была столь острой, что клан Дья решил уйти на север по Нигеру в Бенти-Гунги; это название в арабских источниках превратилось в Куки.

Согласно сведениям Бубу Хама, Куки находилась примерно в 500 км к северу от Кебби. Вместе с кланом Дья туда переселилась значительная часть племени сорко.[83]

По сведениям Хама, странствия сонгаев-дья не кончились в Куки, они продвинулись еще на добрых 100 км вверх по течению Нигера. У впадения уэда Тилемси в Нигер они основали город Гангабер[84] еще до того, как, наконец, остановились в Гаво, или Гао. Но и в Гао — что означает «большой лагерь» — они не сразу осели окончательно.

Сначала они стали лагерем на правом берегу в Гао-Койма, а оттуда перешли на другой берег в Гао-Сане. Переселение на левый берег было связано с быстрым развитием Гао-Сане. Оно было вызвано многими факторами, в частности оживлением в Сане торговли, в которой принимали участие арабы, сонгаи, берберы и сонинке из Ар-Гунгу. Властвовавшие в Тадмекке Альморавиды[85] послали своих представителей в Сане, что тоже подняло значимость этого берега реки.

По данным Бубу Хама, в те времена в Гао-Сане правил Дья Косой-Мослем-Дам, первый царь Гао, исповедовавший ислам. Причиной его перехода в ислам было, видимо, как и у других правителей Ганы, представление, что мусульманство будет способствовать торговым связям с берберами, приходившими сюда с севера. О торговых и культурных связях Гао свидетельствуют найденные в Гао-Сане[86] надгробия царствовавших в XII в. царей. Надписи на них сделаны куфическим письмом и стилем, свойственным арабской Испании того времени. Сами надгробия сделаны из привозного испанского мрамора. Таким образом, связи царей Гао с исламским миром существовали.

Пока что историки не могут реконструировать список властителей Гао XII в., хроники и надгробия содержат разные имена. По устной традиции, до Дья Косоя в Сонгай господствовало 14 царей династии Дья. Все они были анимистами. Династия Дья владела, как считается, торговым центром примерно 600 лет, до паломничества (хаджжа) мансы Мусы в Мекку. Считается, что династия сонни, или ши, началась с Али Колена, сына Дья Ассибоя, и восемнадцатым царем этой династии был ши Али Бер, настоящий основатель Сонгайской империи.

Развитие Гао в XII–XIII вв. шло, видимо, довольно спокойно, поскольку об этом времени не осталось значительных сведений ни в устной традиции, ни, в письменных источниках. Мали, захватившее после Ганы гегемонию в Западном Судане, стремилось включить в круг своей власти процветающие торговые центры, чтобы получить свою долю доходов от караванной торговли. По некоторым данным, Гао начало платить дань Мали в XIII в. Обычно же считается, что город попал в круг подвластных Мали в связи с хаджжем мансы Мусы. Такая хронология прослеживается как в арабских хрониках, так и в большей части устной традиции. По обычаю тех времен, став вассалом мансы Мусы, Дья Ассибой должен был отдать своего сына в качестве заложника малийскому двору.

По некоторым версиям, Дья Ассибой обманул малийского государя, отдав ему не своего сына, а детей одного из своих военачальников. Обычно же Али Колена и Сулеймана Нара, живших при малийском дворе, считают сыновьями Дья Ассибоя. По некоторым сведениям, они были от разных матерей, бывших сестрами. Дья Ассибой женился сначала на Фати, которая никак не могла родить ему сына и сама посоветовала, чтобы царь взял себе в жены ее сестру Омму. Тот так и сделал, хотя женитьба на сестрах была запрещена мусульманским законом. Сестры одновременно забеременели, и каждая родила сына в одну и ту же ночь. По местному обычаю, детей, родившихся ночью, обмывали первый раз с наступлением утра, и поскольку сына, рожденного Оммой — его назвали Али Колен, — мыли первым, его и стали считать старшим.

Оба они, Сулейман Нар и Али Колен, будучи заложниками, проявляли себя как умелые охотники и воины, особенно последний, который в качестве военачальника принимал участие во многих военных экспедициях и грабительских набегах.[87]

Рассказывается, что в каждом походе он выбирал новый маршрут, чтобы как можно лучше изучить местность. Во время походов он устраивал вдоль троп склады продовольствия и оружия, так как решил при удобном случае бежать от малийского двора и помочь Гао обрести независимость. При смене правителя он счел, что такой случай наступил, и пустился с братом в долгий путь. Когда малийский манса Маган узнал о бегстве заложников, он отправил в погоню отряд воинов. Но военное искусство Али Колена и его знание местности сделали свое дело. В конце концов царевичи вернулись на родину.

С приходом Али Колена к власти для Гао начался период подъема. По данным «Тарих эс-Судан», преемником Али Колена стал его брат Сулейман Нар (он же Сельман-Нари). Изучавший имена западносуданских властителей Жан Руш переводит имя этого второго представителя династии ши (сонни) как «Сулейман глупый», Али Колен, по Рушу, значит Али-Кузнечик. Третьим правителем династии ши был Ибрагим Кабай, или «Ибрагим, который знает». За ним на престол взошел Усман Канафа, или «Усман полезный». Это сообщение, однако, спорно: по другому варианту генеалогии, тогда царствовал Усман Гифо. Согласно «Тарих эс-Судан», имя пятого царя было Бар-Каина-Анка би, или Бари Кейна Кабе, что Руш переводит как «маленькая бородатая лошадь». По другой версии, пятым царем династии сонни (ши) считали Макара-Комсу, а также Барки-Анкабайю, последний действительно был царем, его упоминает хроника, хотя и в иной транскрипции. Затем правил Муса (это имя среди запад носуданских государей встречается неоднократно), на то же место ставят и Бубукара-Катийю. Следующим в династии ши был Бокар Зонко, или Букар Занг, или Бакари Дьонго, то есть «Бакари-шакал». Восьмым царем был Бокар-Далла-Бойомбо, он же Бакари-Дилла-Бимби, то есть «Бакари-рабочая пчела». Девятым властителем был Map Карей, что, по мнению Руша, означало «пантера-крокодил», или просто «Мохаммед-крокодил», поскольку Map — это уменьшительная форма от имени Мамар или Мохаммед. Другие списки династий ставят на девятое место Бара Куйа, или Кими-Янкой-Мусу. Десятым был Мохаммед Дао, после которого к власти пришел Мохаммед-Куки, или Мохаммед Гунгиа, то есть «островной Мохаммед». Его преемником был по тому же списку Карбифо, что Руш переводит как «сделанный во вторник». В других генеалогических списках этого царя нет. Следующим на престол в Гао взошел Мар-Фай-Колли-Джимо, он же Мар-Фей-Кул-Диам (его знают также под именами Мари Кул Хум и Маре Киллигуму), что могло означать «Мохаммед (или пантера), который продает всех кузнецов». По списку хроники пятнадцатым царем был Мар-Аркона, или Мар-Харкани, что Руш переводит как «спящий самец пантеры». Уменьшительное от пантеры, или Мохаммед а, есть в имени и следующего правителя — Мар-Аранда, или Мар-Хар-На-Дано, что толкуется двумя разными способами: «нет самца пантеры» или «Мохаммед не слеп». Следующего царя династии ши, Селима Дама, или Сулеймана Дама, знают лучше, чем его предшественников, правда, не столько по его собственным деяниям, сколько потому, что он был предшественником Али Вера, который расширил государство Сонгай.

Весь приведенный перечень малодостоверен, по крайней мере с точки зрения толкования имен, хотя все же предложенные Рушем приблизительные переводы прозвищ при всей своей неопределенности кое-что объясняют в характере государей и в сонгайской культуре вообще. Годы правления царей этой династии не поддаются точному определению. Время правления самого крупного властителя династии ши — Али Вера — известно точно, причем именно потому, что арабские ученые-улемы приходили в ужас от его язычества и неприятия ислама. Именно поэтому они описали важнейшие события времени его господства.

Если принять как факт, что Али Колен пришел к власти в Гао, когда в Мали царствовал Маган, то есть в 1330-х гг., и что ши Али Вер пришел к власти в 1464 г., то можно высчитать, что государи династии ши (до Али Вера) царствовали в среднем по семь-восемь лет. Эта краткость правления отчасти объясняет, почему никто из упомянутых в царских списках не сумел занять заметного места в истории. Впрочем, возможно, что кто-нибудь из них царствовал и дольше. Средние цифры ничего не говорят о реальных сроках правления.

Хотя Гао-Сонгай укрепило свои позиции во времена династии ши еще до Али Вера, все же историки и исследователи устной традиции склонны считать границы этого города-государства до середины XV в. довольно узкими. Как и многие, Бубу Хама полагает, что сонгайское государство простиралось до самых южных окрестностей области Денди.

Гао имел связи с Европой. Примерно в середине эпохи правления династии ши произошел курьезный случай в контактах гао с Францией. В 1413 г. в Марсель приехал тулузец Ансельм д’Изальгье. Он покинул Францию за 11 лет до этого, и все считали его погибшим. Но после долгих лет отсутствия он вернулся с женой по имени Кайсас, которая была родом из Гао (про нее говорили, будто она гаоская царевна), дочерью, тремя служанками и тремя евнухами. Не менее чем цвет кожи Кайсас, марсельцев поразили ее роскошные украшения. Один из евнухов будто бы занялся в Марселе врачеванием и имел в числе пациентов даже принца крови. Полагают, что Ансельм д’Изальгье принимал участие в освоении Канарских островов, начавшемся в 1402 г., и оттуда уже переехал в Африку. Говорили, что он провел в Гао немало лет и попал в милость к царю, свидетельством чего и был его брак с царевной. «Тарих ал-Фатташ» упоминает, что в те времена в Гао жил раб-христианин. Возможно, это и был д’Изальгье.

 

[76]Современные археологические раскопки смогут, очевидно, дать новые важные сведения о времени возникновения городов Западного Судана. Уже выяснилось, что Старый Дженне, или Дженне-Джено, восходит к 250 г. до н. э. — Прим. авт.

[77]Возведение царских родословных к окружению пророка Мухаммеда, основателя ислама, или в крайнем случае к каким-либо арабам было в исламизованных государствах Западного Судана делом обычным и как бы придававшим правителю дополнительную респектабельность в глазах подданных и контрагентов-мусульман. — Прим. ред.

[78]Легенда о йеменских принцах напоминает сказание о «белых принцах» Ганы. Обе легенды восходят к тезисам так называемой «хамитской теории». Эта теория связывала возникновение западноафриканских царств с египетскими фараонами, поскольку западноевропейские историки не верили, что негры могут создать хорошо развитые государства без внешнего влияния. Последнее время это толкование признано ошибочным. — Прим. авт.

[79]О ранних династиях Сонгай и их взаимоотношениях друг с другом идет длительная научная дискуссия. Абсолютно бесспорных результатов пока нет. — Прим. авт.

[80]Сказанное не относится к Дженне: этот город существовал задолго до остальных (еще в III в. до н. э.) и всегда оставался необходимым звеном торговых связей, обеспечивая продовольствием центры торговли на южных окраинах Сахары. — Прим. ред.

[81]Городом правил предположительно царь, которого называли ком, отсюда его титул должен был быть Сан-кой, или Сонг-кой. — Прим. авт.

[82]Считается, что часть племени могла прийти туда прямо из Катука. — Прим. авт.

[83]Некоторые историки с осторожностью относятся к этим переселениям, придерживаясь того мнения, что Гунгиа в Бентии, или Кукийя, на самом деле то же самое, что Гунгиа в Катука или Гунгу в Кебби. — Прим. авт.

[84]Название, видимо, происходит от слова Гунгу-бер, то есть «большой остров». — Прим. авт.

[85]Тадмекка располагалась на плато Адрар Ифорас, и власть Альморавидов не распространялась так далеко на восток. — Прим. ред.

[86]Гао-Сане находится примерно в 5 км от современного Гао. — Прим. авт.

[87]Речь идет, очевидно, о довольно незначительных военных походах, поскольку правление мансы Мусы считается в Западном Судане временем мира. — Прим. авт.

Оглавление