Аския Мухаммед

Аския Мухаммед, едва придя к власти, начал расширять свое государство. По «Тарих ал-Фатташ», он был властителем Сонгай уже несколько лет, когда завоевал Дьягу. Эта область славилась своими каменщиками, которых там насчитывалось, согласно хронике, пять сотен. Четыре сотни из них аския увел с собой в Гао, а остальных отдал своему брату Омару Комдьяго. По свидетельству хроники, в тот же год аския учредил для Омара особую должность — канфари — второго лица в государстве после царя.

В 1496–1497 гг. брат аскии присоединил к империи Тендирму, где начал строить свою резиденцию. Для этого ему и нужны были те сто каменщиков, которых дал ему аския. Ему не удалось руководить строительными работами, так как через 25 дней гонец аскии позвал Омара Комдьяго к царю. Строительство города, однако, не прекратилось, так как аския послал следить за работами баламу Мухаммеда Корей, он же «светлый Мухаммед», и бенга-фарму Али-Кинданкангайя.

Аския призвал брата, так как решил совершить хаджж. Почему аския Мухаммед пожелал отправиться в Мекку сразу по приходе к власти, вполне понятно: он знал, что удачное путешествие укрепит его положение в государстве. Он не был законным преемником династии, что давало бы ему право на трон. Хаджж дал бы ему бараку — благодать, освящение его власти свыше. Он поднял бы его престиж как в глазах мусульман, так и анимистов.

Аския Мухаммед имел образец для подражания, когда планировал свое паломничество, — мансу Мусу. Он хорошо помнил, как государь Мали с помощью хаджжа укрепил свое положение. Подобно мансе Мусе, аския послал своих сборщиков собирать подати для расходов на путешествие. Но основная часть средств была взята, видимо, из сундуков двора. «Тарих ал-Фатташ» сообщает, что 300 тысяч золотых слитков были накоплены еще во времена ши Али, а во дворце ши Али были закопаны и попрятаны сундуки с несметными богатствами.

Хотя аския Мухаммед и взял за образец хаджж мансы Мали, свита его была значительно меньше. Воинов у него было с собой «только» 800. В их число входили и военачальники, в частности, сын аскии Муса, а также Али Фолен, носитель громкого титула хукокорей-кой, то есть «начальник дворцовых евнухов».[103] Кроме того, в свиту царя входили четыре «светлых» начальника, очевидно туареги, и поддерживавший аскию Мухаммеда во время междоусобной войны баракой Кура бен Муса, а также семь мусульманских ученых, один из которых — автор «Тарих ал-Фатташ» Махмуд Кати.

Согласно арабским хроникам, паломничество прошло успешно: по описаниям, аския вел себя в Мекке как пламенный мусульманин. О его правоверном поведении лучше всего говорит анекдот, связанный с неким мужем, о котором шла молва, будто он владеет несколькими волосками пророка Мухаммеда. Купцы приходили к нему и за соответствующую мзду получали возможность омочить волосы пророка в воде, которая после этого становилась священной. Купцы уносили эту воду и могли ее использовать в благочестивых целях. Аския, подобно другим, пошел к этому человеку и попросил показать ему волосы пророка. Увидев их, аския тут же схватил один из них и проглотил!

Аския купил в Мекке участок земли и построил там дом, в котором встречался с местными знатоками ислама. В Мекке ему поднесли синий тюрбан, который окончательно узаконил его правление: он получил прозвище эль-Хадж, то есть царь, совершивший паломничество. Он получил в Мекке также почетные титулы имама и халифа и стал, таким образом, амир-аль-муминином, или «повелителем верующих».[104] Так, с помощью хаджжа он объединил в своей особе власть светскую и власть духовную. В Каире аския Мухаммед, говорят, посещал гадателей, чтобы узнать судьбу своего государства. Предсказатели намекали, что для Томбукту особенно опасным может оказаться голод. Дженне в свою очередь может быть уничтожен потопом, который сметет все и вся. Мрачные предсказания, видимо, не омрачили души аскии: «Тарих ал-Фатташ» рассказывает, что следом царь услышал и множество более приятных предреканий.[105]

Предсказателем гибели Дженне был Сиди Мухаммед бен Абделькерим, он же ал-Магили, у которого была репутация фанатичного мусульманского ученого. По данным хроники, позже он побывал в Гао и, несомненно, пытался навязать аскии свои крайние религиозные идеи. Это, очевидно, не удалось, поскольку вообще мусульманство аскии было умеренным. Говорят, что за все время правления он лишь однажды повел религиозную войну — джихад. Это произошло сразу после хаджжа, или в 1498 г. Согласно законам джихада, до открытого сражения аския призвал врага, которым был, как и для многих других западносудан-ских правителей, моси-кой, перейти в ислам. Этот призыв был формальностью: моси веками успешно противостояли распространению ислама, и у них не было никакого основания менять свою позицию и теперь. Ответ короля моси, как рассказывается, раздражил аскию. Это было неудивительно, так как моси-кой, как утверждают, ответил посланцу Сонгай, что, прежде чем дать окончательный ответ, он должен посоветоваться со своими богами!

После бесплодных переговоров последовало сражение, в котором аския одержал победу. Говорят, он взял так много пленных, что для них пришлось построить в Гао целый квартал. Но основная задача-обращение моей в ислам-достигнута не была, если исключить новообращенных пленников, в искренности которых следует усомниться.[106]

В то же самое время, в 1498–1499 гг., аския Мухаммед назначил в Томбукту нового кади — Махмуда бен Омара, который сменил на этом посту кади Хабиба, назначенного еще ши Али. Как показывает приведенная выше беседа между новым кади и аскией, у мусульманского судьи в Томбукту было в то время прочное положение. Наряду с кади к мусульманской верхушке Томбукту принадлежала целая группа влиятельнейших советников, власть которых не поддавалась контролю. Хроники упоминают среди них мори Салиха Дьявару, который дружил с братом аскии Омаром Комдьяго.[107] Из других мусульманских вельмож ближайшими советниками царя были мори Мухаммед Хаугаро, альфа Мухаммед Туле, который был в свое время послом аскии к ши Баро, а также Гао-Закария; все они принадлежали к свите аскии во время хаджжа.

Аския Мухаммед, несмотря на подстрекательства мусульманских фанатиков вроде ал-Магили, не начинал более религиозных войн, но продолжал планомерно расширять границы своей державы — новые земли приносили новые доходы. После джихада против моей армия сонгаев была направлена на Багану, область к западу от владений аскии, номинально принадлежавшую Мали. Армию повел, видимо, опять Омар Комдьяго. Багана-фари вступил в союз с фульбе, которые, видимо, со времен ши Али считали сонгаев своими злейшими врагами. Войска Омара Комдьяго выиграли сражение, которое обычно датируют рубежом XV–XVI вв. Эта победа означала существенное укрепление позиций Сонгай на западе.

В 1500-х годах государство расширялось на восток. Аския послал свои войска в область Аир, на Агадес, который был важным стратегическим пунктом на караванных путях через Сахару. Большая часть экспортируемых в Европу товаров по-прежнему шла через Сахару.[108] В то же время сонгайская армия напала на Диалу, расположенную в Каарте, которая была одним из центров ослабевшего Мали и где находилась одна из многочисленных резиденций короля Мали. После этого войско аскии, видимо, вернулось в Гао, и прошло несколько мирных лет. Согласно «Тарих ал-Фатташ», аския послал свои войска в следующий раз на битву в 1505–1506 гг., и противником на этот раз было государство Боргу.

Уже ши Али пытался заставить эту область платить налоги Гао, но это ему не удалось, и для аскии этот поход кончился его катастрофическим разгромом. Согласно арабским хроникам, войско правителя Боргу окружило его и отрезало от основных сил сонгайской армии. Махмуд Кати рассказывает, что при аскии было 100 его сыновей.[109]

Они требовали, чтобы он разрешил им вывести его из окружения, «поскольку ты единственный и если ты умрешь, то у нас нет отца, который заменил бы нам тебя». Рассказ «Тарих-ал-Фатташ» об этой битве несколько противоречив: хроника преувеличивает либо серьезность окружения, либо легкость выхода из него; в ней сообщается, что аския и его сыновья прорвались из окружения так, что ни один из них не был даже ранен. Хотя царь со своими сыновьями и вырвался из окружения, он потерпел неудачу в другом: одна из его жен — мать аскии Мусы, будущего царя сонгаев, — попала в плен к правителю Боргу.

На следующий год (1506–1507) аския отправил свое войско очень далеко, а именно в Галам, в верховья Сенегала, который в то время официально еще принадлежал Мали, хотя практически уже приобрел самостоятельность. О результатах этого похода арабские хроники молчат. Очевидно, аския намеревался уничтожить последние крохи великодержавности Мали. Другой причиной могло быть характерное и естественное для создателя империи желание пробиться к морю и таким образом вступить в контакт с португальцами, о которых аския должен был быть наслышан. Они появились на берегах Сенегала в 1440-х годах и оттуда мало-помалу продвигались в глубь континента.

Следующий военный поход сонгаев был направлен в западную часть их владений и связан с волнениями, начавшимися в 1490-х годах. Именно тогда вождь области Фута по имени Тенгела, или Тениедда, начал объединять некоторые роды фульбе в области Фута-Торо. Ему удалось создать там довольно сильный союз, который становился явной угрозой для ослабевшего Мали и мог быть опасен для сонгайских притязаний на господство. Когда в 1512 г. каньага-фаран из Кинги сообщил, что Тениедда пришел и грабит территорию Кинги, ответственный за безопасность западных частей Сонгай канфари Омар немедля снарядил армию и двинулся в поход. Однако, прежде чем он догнал Тениедду, тот успел уничтожить главный город кань-ага-фарана.

Омар, видимо, полагал, что его поход будет лишь небольшой карательной экспедицией, и не взял с собой большого войска. Но его армия, как повествует «Тарих ал-Фатташ», так измучилась в ходе длительного марша между Кинги и Тендирмой, что ее спасла от численно превосходящего и более сильного противника только милость Аллаха. Аллах и в самом деле не только спас войско Омара от погибели, но и даровал начальнику сонгаев победу над врагами.[110]

От Тениедды командование армией фульбе перешло к его сыну Коли. Хотя Коли уклонился от сражения и отступил со своими ордами в Фута-Торо, он продолжал экспансионистскую политику отца. Он даже напал на золотоносную область Бамбук, правда, потерпел поражение от малийского войска, но не потому, что Мали вдруг окрепло, а потому, что Мали, почти утратившее свое великодержавие, получило помощь со стороны. По некоторым предположениям — со стороны Португалии, что вполне объясняет поражение Коли.

Следующая военная операция аскии была направлена на земли хауса к юго-востоку от Гао. Первым объектом на его пути оказался город-государство Каци-на, которое приняло ислам во второй половине XV в. Исламскую династию в Кацине основал Мухаммед Корау, который властвовал в быстро укрепляющемся государстве до 1493 г. В то же время развивалось и соседнее государство Кано, что вело к трениям между Кациной и Кано. Правитель Кано, носивший титул саркин-кано Мухаммед Румфа (1463–1499), оказался сильнее и заставил Кацину платить дань.

После Мухаммеда Корау в Кацине несколько лет правил Ибрагим Сура (1493–1498). Очевидно, именно во время его правления аския обратил внимание на этот город-государство. По данным некоторых исследователей, Кацина именно в это время стала данником не Кано, а Сонгай. Однако наиболее известный поход сонгаев на Кацину относится ко времени уже следующего ее царя — Али, примерно к 1513–1514 гг. В результате этого похода положение аскии как получателя дани с Кацины стало неоспоримым. Судьба Али, напротив, оказывается неясной. Одни историки считают, что он продолжал властвовать до 1524 г., другие ссылаются на Льва Африканского, который дает понять, что аския убил короля города-государства Кацины.[111]

Так же как и Кацина, Зегзег (Зариа) первоначально платил дань Кано, но во время похода аскии на хауса Зегзег перешел в круг владений сонгаев. То же произошло и с самим Кано. Благосостояние этого города основывалось на торговле и ремесле. Важный торговый путь из Кано к Гонья, расположенный у слияния Черной и Белой Вольты, был открыт еще во времена господства Якуба (1452–1463), предшественника Мухаммеда Румфа. Правление преемника Мухаммеда Румфа-Абдуллаха (1499–1509) — было временем возвышения Кано, когда вышеупомянутые соседние города Кацина и Зегзег стали его данниками. Разногласия между Сонгай и Кано могли происходить именно из-за права обложения данью этих двух государств хауса, и, прежде всего Кацины. Кано, несомненно, пытался вернуть себе это право уже после того, как Сонгай завоевал Кацину. В равной мере возможно и то, что нападение аскии на Кано было лишь частью большой военной операции, планировавшейся много ранее, против территорий, заселенных хауса. После долгой осады аскии удалось овладеть Кано и заставить его платить себе третью часть всех собираемых там налогов. Мухаммед Кисоки, который в то время правил Кано, предложил аскии в жены одну из своих дочерей. Очевидно, знаменитый сонгайский царь произвел на Кисоки впечатление мощью своего государства. Однако последующие годы показывают, что аския не сумел достаточно зорко следить за государствами хауса, хотя и оставил там после похода своих чиновников. Мухаммед Кисоки оставался у власти необычно долго (1509–1565).

Из Кано аския продолжил свой завоевательный поход в государство Гобир, которое также славилось богатством. Здесь образ его действий напоминает произвол ши Али: он убил короля Гобира, оскопил его сыновей и разорил неумеренными поборами это прежде столь процветавшее маленькое королевство. Но и этого ему показалось мало: аския увел из города значительную часть населения, с тем, чтобы поставить его на работы в Гао и других городах Сонгай или обогатить свою казну работорговлей.

Следующим деянием аскии была посылка войска вновь на восток к Агадесу в Аире. Система взимания дани, которую он создал в ходе предшествующих походов 1500–1501 гг., действовала недостаточно эффективно, несмотря на то, что для большей надежности был смещен тогдашний властитель Аира Мухаммед Талзи Танет.

Агадес, главную часть населения которого составляли арабские и берберские купцы, не доставлял ему условленных 150 тысяч дукатов. В новом походе 1515–1516 гг. сонгайским войском руководил, очевидно, денди-фари, отвечавший за безопасность юго-восточной части государства. Среди его помощников был правитель государства Кебби по имени Канта Кута, который был вассалом денди-фари. Ко времени военного похода в Аир власть аскии Мухаммеда была наиболее сильной, а его государство наиболее обширным. Однако сокращения подвластной территории было недолго ждать.

 

[103]Вместе с Али Фоленом аския через некоторое время после хаджжа совершил описанную выше инспекционную поездку в Томбукту. Али Фолен оставался ближайшим советником царя все время его правления. — Прим. авт.

[104]В мусульманской правовой теории любой независимый мусульманский государь считается верховным имамом, то есть и религиозным главой подчиненной ему общины мусульман, совпадающей с государством. Поэтому получать утверждение в этом сане аскии Мухаммеду, собственно, не было нужды. Что же касается сана халифа и связанного с ним титула «повелитель верующих», то более вероятно, что такую инвеституру аския скорее мог получить не в Мекке, а в Каире, где мамлюкские султаны со второй половины XIII в. содержали марионеточных халифов из числа потомков династии Аббасидов, уничтоженной монголами в 1258 г. — Прим. ред.

[105]Из текста хроники «Тарих ал-Фатташ» следует, что это предсказание принадлежало не «гадателям» и не ал-Магили, а одному из крупнейших мусульманских авторитетов того времени Джалал ад-Дину Абд ар-Рахману ас-Суйюти (1445–1505). — Прим. ред.

[106]На глубокое укоренение анимизма у моси показывает то, что примерно 50 лет спустя царю аскии Дауду пришлось предпринять против них новый военный поход. — Прим. авт.

[107]Прозвище Омара-Комдьяго — значит «покоритель Дьяги», что указывает на битву, происшедшую в 1494 г. в южной Масине, где Омар возглавлял сонгайское войско. После того как во время хаджжа аскии Мухаммеда Омар был регентом, он вернулся на пост канфари (или курмина-фари), т. е. наместника западных земель. В этой части Сонгайской державы влияние ислама было всего ощутимее, об этом свидетельствует и то, что Омар послал своего сына Мухаммеда Бенкана в Санкоре на выучку мусульманским ученым. Неудивительно, что Салих Дьявара был доволен своим высокопоставленным учеником. — Прим. авт.

[108]В какой-то мере товары средиземноморских стран шли в государство аскии по океану и западным землями Мали. — Прим. авт.

[109]Это число включает также племянников аскии (со стороны братьев). — Прим. авт.

[110]Здесь также видно апологетическое отношение хрониста к аскии: упоминая, что Омар убил Тенгеллу, и добавляя несколько позже, что брат сонгайского царя отсек голову вождю фульбе и увез ее в Тендирму, хронист подчеркивает, что это произошло без ведома аскии. — Прим. авт.

[111]Между прочим, Джон Ханвик сообщает, что Али правил до 1524 г. — Прим. авт.

Оглавление