Глава 10

Байки, подслушанные у костра:

— Кто это тебя так?

— Да трое напали…

— Ты их опознать-то сможешь?

— А чего сразу я! Пусть их родственники опознают.

Мы собирались расстаться у КПП научного городка. Марек должен был доставить профессора кратчайшим путем в Наксан, вызвать туда вертолет с помощью отобранного у Витька КИПа, дождаться вертушку, отправить Ивана Аркадьевича в Ванавару, а затем отнести цацки из рюкзака Урюка Волкодаву — я нарушил правила и назвал напарнику имя заказчика. Мареку предстояло дать отчет в выполнении задания и получить награду, в том числе и мою долю. Сумма там немаленькая, покроет хотя бы часть моего долга перед ним.

А я с жалами и пыльцой смерти отправлюсь на Стрелку к Разенкову. Мало ли что сказал Иван Аркадьевич! Он же не врач, и ему тоже не все известно. Возможно, американский приятель Разенкова и впрямь совершил переворот в науке, научившись оперировать мутации, но не спешит обнародовать открытие, предпочитая по-тихому брать просто-таки огромные деньги за свои услуги.

— А с Урюком чего делать? — Марек посмотрел на запертого в зале с ка-установкой пленника. Все патроны тот уже расстрелял и теперь грыз стекло зубами, не сводя с нас безумного ненавидящего взгляда.

— Действительно… — задумался я. — Иван Аркадьевич, а зомби сможет просуществовать две недели без воды и пищи?

— Да, конечно. Ведь с биологической точки зрения он уже мертв. А что?

— Через две недели сюда должны прибыть военные и ученые, ведь так?

— Точно так, молодой человек.

— Как вы думаете, им понадобится подопытный зомби?

Зинчук посмотрел на Урюка и расплылся в улыбке:

— Очень даже понадобится. Больше того, я сам им займусь. У меня в плане как раз есть несколько весьма интересных экспериментов…

Иван Аркадьевич хищно потер руки и бросил на Витьку кровожадный взгляд, видно, вспомнил, как майор-мародер при жизни истязал его самого. Я усмехнулся. Вот вам и тихий интеллигент! Под предлогом интересов науки уделает Урюка, как белка орех, и не поморщится. Короче, молоток профессор. Наш человек.

— Тогда оставляем Урюка здесь, взаперти, — решил я.

Наземный этаж мастерской встретил нас кажущейся безопасностью. Вроде все было как обычно: верещали снаружи птицы, скреблись по углам небольшие крысы-уродцы, подвывали вдалеке панцирные псы, негромко гудела притаившаяся за соседним зданием «Микроволновка», шевелила камни на базальтовых скалах вдоль ущелья «Егоза». И все же меня охватила тревога. Возникло какое-то странное ощущение тяжести в голове…

— Стоп! — шепотом скомандовал я.

Наученный опытом блужданий по подземелью, Зинчук замер как вкопанный. Марек тоже остановился и вопросительно повернулся ко мне.

— Что-то не так, — озвучил я вслух свои опасения. — Выйду наружу, посмотрю, а вы ждите здесь. В случае чего…

Договорить я не успел, потому что профессор внезапно вздрогнул всем телом, вытянулся в струнку, прижал руки по швам и бодро замаршировал к выходу, чеканя шаг. Даже носочек тянул, будто на параде. Только что честь не отдавал. Ясно, профессор не соображал, что делает, полностью подчиняясь чужой воле очень сильного псионика, а значит…

— Здесь где-то поблизости шептун! — воскликнул я.

— И хуги! — завопил напарник, выпуская очередь из «Вала» в мелькнувшую возле нас размытую тень. Вернее, попытался выпустить, но оружие вдруг повело в сторону, пули ушли в небо.

Тень материализовалась рядом с нами, принимая облик обнаженного по пояс, босого парня. Из одежды на нем были только старые, но опрятные камуфляжные брюки да пояс с двумя кобурами. В одной из них, насколько я смог разглядеть, лежал кольт «Черный ястреб», а в другой — совершенно убойная штука — «Гризли» сорок пятого калибра с десятидюймовым стволом.

Парень и не подумал доставать оружие, напротив, поднял руку в приветственном жесте, улыбнулся:

— Привет, Бедуин. Салют, Марек. Ты чего это сразу палишь и даже имени не спросишь? Нервишки пошаливают, да?

— А ты бы, Хвощ, поменьше в «голодного» играл, глядишь, дольше бы прожил, — недовольно откликнулся Марек, но автомат за спину все же убрал.

Мы с Мареком хорошо знали этого парня. Откликался он на прозвище Хвощ, входил в клан изгоев и числился у Будды кем-то вроде штатного дипломата, то есть переговорщика для всякого рода деликатных тем. Хвощ — парень умный, спокойный, уравновешенный. Да и внешность у него, скажем так, не агрессивная, напротив, располагающая, внушающая доверие. Мутация почти не изуродовала его, а лишь добавила третий, инфракрасный глаз и способность становиться невидимым, как хуги, чувствовать аномалии и безнаказанно переносить лошадиную дозу радиации.

Короче, забавный парень. Вот только интересно, от нас-то чего ему надо? Тем более что сейчас Хвощ был не один — так быстро, сильно, а главное, на расстоянии подчинить своей воле Ивана Аркадьевича мог только Японец, тоже мутант из клана изгоев, один из замов Будды и сильнейший псионик АТРИ. Однажды на спор Японец посадил на ментальный поводок самого шептуна, привел его в Муторай, в «Козью морду», и заставил как ни в чем не бывало заказать стакан водки. Что творилось тогда в кабаке Петровича, не описать! Короче, «повеселились»…

Сейчас Японца не было видно, но я не сомневался, что он где-то здесь. Наверняка прячется снаружи.

— Хвощ, а куда это вы профессора нашего повели? — спросил я, с тревогой глядя, как Иван Аркадьевич марширует в сторону улицы.

— Кого? А! Да это Японец просто так развлекается…

— Не просто так, а чтобы навыков не потерять. — В дверях мастерской показался мужик средних лет, облаченный в новенький бронекостюм «Скат-9», но с непокрытой головой — без шлема и капюшона.

Впрочем, для таких, как он, шлемы еще не созданы — абсолютно лысую голову Японца венчали небольшие костяные рога, с какими обычно изображают чертей. В остальном внешность изгоя оставалась человеческой, а черты лица были даже приятными. Если судить по ним, его можно было принять за эвенка или бурята, а вовсе не за уроженца Страны восходящего солнца. Тем не менее все в диких землях величали этого изгоя Японцем.

— Привет, бродяги, — поздоровался Японец. — Какими судьбами в ЦИРИ?

— Тот же вопрос хотелось бы задать и вам, — парировал я и тут же почувствовал осторожное ментальное прикосновение к голове, словно холодный ветер задел висок. Я нахмурился и в упор посмотрел на псионика. — Бросай свои штучки, Японец. Не лезь ко мне в башку, пристрелю!

— Не успеешь, — ухмыльнулся он и усилил ментальный напор.

Я попытался дотянуться до приклада АКМа, но рука почти не слушалась, связанная чужой волей.

Рядом застыл истуканом Марек и не мигая пялился в одну точку. Видно, Японец успел зацепить ментальным поводком и его.

Да чтоб тебя помидорами в банках пронесло! Ах, вот ты как! Ну, ладно…

Японец снова повел атаку на мой разум. И тогда я сделал то же, что некогда проделал с напавшим на меня шептуном — перестал сопротивляться, позволяя Японцу установить над моим телом полный контроль. Над телом — не над разумом. А когда он расслабился и принялся «праздновать победу» — развлекаться, заставляя меня поднимать-опускать руки-ноги, я собрал все силы, одним махом сбросил с себя ментальный поводок и врезал Японцу кулаком в челюсть.

Изгой тихо хрюкнул, отлетел на пару шагов и остался лежать без движения. Чистая победа нокаутом! Но это еще не все… Я быстро сорвал с плеча АКМ и, прежде чем Хвощ успел помешать, выстрелил в самое защищенное место бронекостюма Японца. Как я и хотел, пуля броню не пробила, застряла в кевларе, хотя удар должен был получиться болезненным — у Японца в этом месте останется синяк, как минимум.

— Это ему от меня на память, — пояснил я Хвощу.

— Твое право, Бедуин. Ты же его предупреждал, чтобы не лез к тебе. А он не послушался, значит, сам и виноват. — «Штатный дипломат» Будды миролюбиво развел руки. Похоже, поражение Японца его ничуть не огорчило. Скорее, удивило до крайности. Причем к удивлению примешивалась большая доля злорадства. — Знаешь, Бедуин, ты первый, кто сумел выскользнуть из-под его власти. И как тебе только это удалось?

— Случайно вышло, — соврал я. — Повезло просто.

— Бывает… Ты знаешь, Японца все наши ребята побаиваются. Да и я, чего там скрывать, тоже стараюсь особо не нарываться. Только Будда один как-то с ним и справляется, держит в узде.

Зашевелился, приходя в себя, Марек. Профессор очухался и бегом вернулся к нам, испуганно поглядывая то на меня, то на Хвоща, то на лежащего без сознания Японца.

Хвощ склонился над псиоником и попытался привести его в чувство.

— А ну-ка отойди от него! — Марек щелкнул затвором «Вала». — Если этот гад очнется, то опять начнет нам мозги делать. Бедуин, надо убираться отсюда, пока он без сознания.

— Погодите. — Хвощ оставил в покое Японца и подошел к нам. — Мы здесь по поручению Будды. Бедуин, он приглашает тебя в гости.

— Меня одного? Или Марека тоже? — уточнил я.

— Вообще-то ему нужен только ты, Бедуин. А Марек пусть сам решает, идти или нет.

— А зачем я ему понадобился?

— Извини, Бедуин, не в теме. Ничего не знаю. Сегодня утром он скинул мне на КИП приказ, чтобы я все бросал и вместе с Японцем мчался сюда тебя встречать.

«Как раз перед этим Будда получил инфу от Волкодава», — раздался в моей голове голос-мысль Японца.

Псионик пришел в сознание, сел, потирая грудь — то место, куда пришелся выстрел АКМа. В мою сторону он не смотрел, так что никто из присутствующих не догадывался, что между нами сейчас идет какой-то разговор.

«Прости, брат, — продолжал Японец. — Не знал, что ты… наш. Иначе не стал бы тебя гнобить. И давно это с тобой?»

«Не очень… Так что там насчет инфы?»

«Про какие-то цацки Волкодава речь шла… О каком-то задании и о тебе… А конкретно, что там и как… Я видел ее только мельком».

«Понятно. Спасибо… братишка».

«Добро пожаловать в наш клан, Бедуин! Теперь нас, сильных псиоников, среди изгоев будет двое».

Я еле заметно кивнул и обратился к Хвощу:

— Мы с напарником и профессором перетрем кое-что наедине. Не возражаешь?

— Валяйте.

Оба изгоя отошли в сторонку.

— Марек, по ходу все дело в цацках Волкодава, — тихо заговорил я. — Он небось перепугался, что мы кинем его, сбежим с хабаром. Решил подстраховаться и попросил Будду послать за нами ребят.

— А почему именно Будду? — удивился Марек.

— Да так… У них в этом деле общий интерес. Короче, двое у нас заказчиков было: Волкодав и Будда.

— Интересный компот получается, — протянул Марек. — Овощ и фрукт в одном коктейле. Если так, зайдем в гости к Будде, сдадим хабар, получим бабло и разойдемся с миром.

— А профессор? Не тащить же его с нами.

— Я с удовольствием прогуляюсь в гости к господину Будде и… изгоям, да? Так вы их назвали? — вмешался Иван Аркадьевич. — Наслышан, наслышан. Сообщество людей-мутантов…

— Осторожнее, профессор, — остановил я его. — Не вздумайте при них произносить такие слова, как мутант, урод и все такое.

— А почему? — не понял Иван Аркадьевич.

— Пристрелят, — коротко ответил Марек.

Одно из поселений клана изгоев находилось в тридцати километрах от Чегодайского ущелья. Раньше здесь находилось нечто вроде колхоза под названием «Красные пахари». Теперь же поселок называли Ахтын — по названию близлежащей горы. Бараки в поселении были не только деревянные, но и кирпичные двухэтажные — большая редкость в сталинские времена. Как и все поселения АТРИ, бывшие «Красные пахари» окружал забор с «колючкой» и прочие оборонительные сооружения.

Мы пришли в Ахтын ближе к вечеру. И мне, и Мареку уже приходилось тут бывать. Вернее, раньше мы заходили только в одно место — кабак «У тети Сони», который располагался в бывшей столовой. Кабак стоял на самом въезде в поселок — возле самых ворот. В питейное заведение охотно пускали всех желающих, причем не только своих, но и чужих. Любой бродяга, оказавшийся поблизости, мог сюда зайти, перекусить, прикупить патронов и снаряжения. Все же остальные места в Ахтыне были для посторонних закрыты — изгои очень не любили, когда бродяги начинали без спросу шататься по их селу. В таких случаях, как правило, открывалась стрельба на поражение.

Я был уверен, что и сейчас нас приведут не куда-нибудь, а в кабак. Ошибся. Не сбавляя шага, Хвощ прошел мимо питейного заведения и свернул на боковую улочку, которую перегораживала баррикада из мешков с землей. За ней сидели на оружейных ящиках и мирно курили трое боевиков из клана изгоев. Их автоматы привычно лежали на коленях.

При нашем появлении боевики и не подумали тронуться с места — наверняка их известили заранее. Они приветливо поздоровались с Хвощом, который был в клане всеобщим любимцем, сдержанно кивнули Японцу и с любопытством уставились на нас. Профессор ответил им тем же — буквально пожирал глазами и что-то бормотал себе под нос, а потом энергично дернул меня за руку:

— Как вы думаете, Бедуин, могу я попросить этих людей сдать кровь и слюну на анализ? Я прихватил с собой из лаборатории несколько коробочек для экспресс-тестов…

Иван Аркадьевич старался говорить тихо, но я не сомневался, что его слова услышали все присутствующие. По крайней мере, Хвощ с Японцем точно.

— Не вздумайте, профессор, — прошипел Марек и с тревогой покосился на мутантов. — Нашли время и место, чтобы свои исследования проводить!

— А почему бы и нет? — внезапно ухмыльнулся Японец, перемигнулся с Хвощом и весело посмотрел на боевиков: — Парни, мы же не откажем профессору в таком пустяке, не так ли?

Те почему-то заулыбались и закивали:

— Не откажем. Нам для хорошего человека крови не жалко.

«Что происходит, Японец?» — попытался мысленно поговорить я с псиоником.

«Расслабься, Бедуин, — откликнулся тот. — Твоему профессору ничего не угрожает. Напротив, он будет, пожалуй, весьма популярным человеком в нашем клане. Необычайно популярным для чужака».

«Это еще почему?» — не понял я.

«Причина простая: он искренне считает изгоев людьми. Понимаешь? Людьми. А для нас это очень важно…»

Тихо пискнул КИП Хвоща, уведомляя о пришедшем на его адрес сообщении. «Штатный дипломат» глянул на экранчик и повернулся ко мне:

— Планы поменялись, Бедуин. Будда хочет видеть тебя одного, а твоих спутников велел накормить бесплатно «У тети Сони», а потом доставить, куда они захотят, хоть в Ванавару, хоть в Муторай.

Причем разрешил на это дело задействовать вертолет, так что доставим в один миг, с ветерком.

Я согласно наклонил голову. Вполне ожидаемо. Понятно, что Будда не хочет обсуждать выполненное задание в присутствии посторонних. Обычная практика: заказчик и исполнитель всегда встречаются с глазу на глаз. Вот только потом мне бы надо сразу отдать полученное вознаграждение Мареку, а то мы с ним, возможно, встретимся еще не скоро — от Будды я отправлюсь прямиком на Стрелку к Разенкову. Там, скорее всего, сяду на вертолет до Ванавары, дальше на Большую землю — ив Америку, к приятелю Разека. А что потом, даже загадывать не хочу…

— Марек, дождись меня «У тети Сони», ладно? Поговорю с Буддой и тут же рассчитаюсь с тобой.

Профессор с Мареком отправились в кабак, а меня Хвощ и Японец повели дальше.

Будда обосновался в здании бывшего сельсовета, в кабинете председателя. Но прежде чем пропустить меня к нему, боевики на входе потребовали, чтобы я сдал оружие, рацию, КИП, а затем тщательно обыскали, отобрав все, на их взгляд, опасные предметы, вплоть до последнего маркера. И в довершении заставили снять бронекостюм, оставив в футболке и камуфляжных брезентовых штанах.

— Боитесь, что засвечу маркером Будде в глаз? — не удержался от подковырки я. — Или удушу его рукавами комбинезона?

— Мы выполняем приказ, — равнодушно откликнулись они, отобрали у меня жало и пыльцу, сложили их в рюкзак к остальным цацкам и передали все это Хвощу.

— Э, ребята, хабар-то отдайте, — запротестовал я.

— Успокойся, никуда не денется твой хабар. Ты же его для Будды принес? — проявил знание дела Японец.

— Не весь. Часть для другого заказчика.

— Тогда после разговора с Буддой мы тебе его вернем, — заверил меня Хвощ. — А пока я за тебя рюкзачок потаскаю. Все равно вместе идем, — обаятельно улыбнулся «штатный дипломат».

— Спасибо, конечно, но я и сам могу.

— Не можешь! — отрезал один из боевиков. — У тебя в рюкзаке аж два огневика, а их вполне можно использовать как бутылки с зажигательной смесью.

— Да и другие цацки запросто можно в оружие превратить, — добавил второй. — Так что, пока будешь разговаривать с Буддой, держись от рюкзака подальше. Если заметим, что ты к нему пытаешься хотя бы пальцем прикоснуться, стреляем без предупреждения. Ясно?

— Уж куда яснее! Вы никак решили, что у меня заказ на Будду, да? — обозлился я. — Между прочим, я не по собственному почину сюда пришел, он сам меня к себе в гости позвал!

— Ничего не знаем, у нас приказ, — заявили они.

Хвощ виновато улыбнулся и развел руками: дескать, извини, Бедуин, ничем помочь не могу. Приказ есть приказ.

Я плюнул с досады. Чего с ними, с остолопами, разговаривать! Сейчас лучше самому Будде в лицо скажу, что думаю о нем и его долбаной осторожности!

Кабинет председателя сельсовета сохранился относительно неплохо. Если не считать выбитых стекол, здесь все выглядело почти как в старые советские времена. Скрипучий, но все еще целый паркет. Два полированных поцарапанных стола: один, большой и солидный, — хозяина кабинета, другой, узкий и длинный, — для совещаний. Обстановку дополняли деревянные самодельные стулья, громоздкий кожаный диван и висящий на стене некогда красный, а теперь порядком выцветший флаг с золотистыми серпом и молотом.

Будда сидел, как и положено начальнику, то бишь предводителю клана, в кресле за председательским столом.

— Здорово, Бедуин, — кивнул он мне и сделал жест Хвощу: дескать, клади рюкзак на стол.

Тот выполнил и отошел к одному из окон. Японец пристроился у второго. Еще двое боевиков застыли почетным караулом у дверей, не сводя с меня глаз, причем держали автоматы на изготовку, словно в любой момент готовились стрелять.

Я невольно напрягся. Все четверо находящихся в комнате парней Будды, включая Хвоща и Японца, расположились так, чтобы блокировать окна и дверь, словно я — пленник и могу попытаться сбежать.

Однако! Что это тут затевается? Неужели Будда хочет отобрать у меня хабар и не заплатить? Нет, вряд ли. Бабла у изгоев и так хватает, да и не интересуют их деньги — тратить толком не на что. На оружие, еду и снаряжение они зарабатывают с легкостью, а на Большой земле им не жить, значит, и копить нет нужды.

Нет, не в хабаре дело. Печенкой чую, что-то здесь другое замутилось. Ладно, по ходу разберемся. А пока я демонстративно держался подальше от окон и дверей, а заодно от рюкзака и Будды — торчал у дальнего края стола для совещаний.

— Ты чего там трешься? — удивился «вождь» изгоев. — Проходи поближе, садись. Может, выпить хочешь? У меня армянский коньяк есть.

— Спасибо, лучше здесь постою. Твои ребятки заявили, что, если я попытаюсь приблизиться к рюкзаку или к тебе, они будут стрелять на поражение. Меня тут приняли за киллера, не иначе.

Будда поморщился:

— Не бери в голову, Бедуин. Обычная мера предосторожности.

— Обычная? Да вроде еще пару дней назад ты был посмелее. Даже в Муторай к Петровичу приходил. И со мной без своих боевиков не боялся встречаться.

— С тех пор кое-что изменилось, — отрезал Будда.

Я промолчал. Можно было и не спрашивать. Чувствовал, он мне сам сейчас расскажет причину перемен. А нет так нет, я не очень-то и любопытен. Чужие тайны мне и даром не нужны — своих хватает.

— У нас с чистильщиками серьезные терки начались, — после паузы заговорил Будда. — По ходу решили они мой клан под корень извести.

— Это что-то новенькое, — удивился я. — У вас вроде был крепкий вооруженный нейтралитет?

— Был, да сплыл. — Будда раздраженно поиграл лямками лежавшего перед ним рюкзака. — Один… хм… приятель… сегодня связался со мной, предупредил насчет них.

Я задумался. Приятель — это Волкодав, не иначе. У него среди чистильщиков наверняка информатор остался. Японец как раз говорил, что Будде от Волкодава инфа пришла. Только, по словам псионика, речь там шла не о чистильщиках, а о цацках. Японец соврал или сообщений было два? И еще кое-что… Боевой отряд «чистюль» искал меня в ЦИРИ, причем явно не с дружескими намерениями. Связано ли это с кланом Будды?.. Ох, что-то странное творится нынче в АТРИ!..

— А почему вдруг чистильщики наехали на тебя именно сейчас? — осторожно поинтересовался я. — Случилось что?

— Случилось… — Будда хмуро взглянул из-под насупленных бровей, словно именно я стал причиной его неприятностей. — Их лидеры испугались, что мы скоро наберем силу и установим по всей АТРИ свою власть. Дескать, в клане изгоев уже и сейчас бойцов немало, так еще новенькие прибывают.

— Новенькие? Это кто же? — насторожился я.

Будда посмотрел мне прямо в глаза:

— Давай в открытую, Бедуин. Назовем вещи своими именами. Ты — мутант, псионик…

Хвощ хлопнул себя ладонью по лбу и воскликнул:

— Так вот почему с тобой Японец не справился!

— Японец не справился?! — Двое изгоев у дверей вытаращились на меня, будто увидели призрака.

На простодушном узкоглазом лице Японца промелькнула тень раздражения. Едва заметная тень, но она ясно сказала мне, как на самом деле он относится к своему поражению. Его вовсе не радует, что сильных псиоников в клане станет двое. Он не считает меня «братом», напротив, затаил злобу и попытается отомстить…

Будда недовольно поморщился и повторил:

— Ты мутант-псионик, Бедуин. И чистильщикам об этом прекрасно известно. Как и то, что тебе теперь только одна дорога — в мой клан. Но они не могут такого допустить…

— Это еще почему? — снова перебил Хвощ.

— Да потому что они слишком хорошо знают его. Вернее, знают, на что он способен, — ответил ему Будда. — Бедуин и до мутации при желании мог всей АТРИ дать прикурить, а уж теперь, когда в нем проснулись сверхспособности…

Пришлось возмутиться:

— Во-первых, ничего во мне не проснулось. А во-вторых, я противник курения. По мне, так вообще надо запретить сигареты в АТРИ. Под страхом расстрела. Как кто закурит или даст кому прикурить, тут же обоим по пуле в лоб.

— Смешно… — Будда укоризненно посмотрел на меня. — А вот чистильщикам не до смеха. Они всерьез уверены, что ты собираешься в АТРИ чуть ли не джихад объявить. Типа: «Кто не мутант, тот против нас!» Причем сделаешь это, как только заручишься поддержкой нашего клана.

— То есть они считают, что под предводительством Бедуина мы пойдем громить человеческие поселения? Так, что ли? — удивился Хвощ.

— Именно так, — подтвердил Будда.

— А оно нам надо? — саркастически вскинул бровь «штатный дипломат». — Их поселения громить?

— Нет, конечно. Вот только чистильщики нам вряд ли поверят, — зло ответил Будда.

— Да ладно, — отмахнулся я. — Сколько их там, тех чистильщиков? Вы справитесь с ними на раз.

— С ними, возможно. Конечно, не на раз, но справимся. Вот только есть одна проблема… Чистильщики не только сами верят в грядущее «восстание мутантов», но и пытаются убедить в этом остальных бродяг. И даже, по слухам, ведут разговоры на эти темы с военными егерями. А если все люди объединятся против нас, нам хана.

— Так, может, я потолкую с руководством чистильщиков? — предложил Хвощ. — Разъясню ситуацию.

— Поздно уже, — помрачнел Будда. — Сегодня утром они мне ультиматум передали: если примем Бедуина к себе, будет война.

— Тогда проблем нет, — вмешался я. — В мои планы и не входило вступать в ваш клан. Так им всем и передайте, пусть успокоятся. А про «восстание мутантов», которое я якобы готовлю, это вообще полный бред. Может, сам я и мутант, но лично мне люди совсем не мешают… э… почти. Хотя… Эх, пойти и вправду, что ли, сотню-другую человечков перебить? А то чего они по АТРИ шляются, да? Шучу-шучу, — поспешил пояснить я, заметив, как напрягся Будда. — Может, хватит обсуждать всю эту чушь? Давай лучше потолкуем насчет задания и хабара, рассчитаемся, да я пойду себе потихоньку по своим делам.

— Успеем еще рассчитаться. — Будда убрал рюкзак под стол. — Сейчас у нас проблема поважнее…

— Еще одна или все та же, про бредни чистильщиков? — уточнил я. — Кстати, а откуда вообще стало известно, что я мутант?

— Не знаю. Сдал тебя кто-то. Кому было известно об этом?

Я не ответил, да Будда и не ждал ответа. Его не слишком-то интересовало, кто заложил меня. Главное, у клана изгоев по моей вине начались проблемы. Мне же, напротив, очень даже хотелось знать, с чьей подачи тайна стала всеобщим достоянием. О ней знали двое: Разек и Марек. Кто же из них сдал меня?..

— Будда, а ты сам от кого узнал?

— От чистильщиков сегодня утром. Честно скажу, для меня их заявление прозвучало как гром с ясного неба. Даже не поверил сначала…

— И послал Японца проверить, — договорил я.

— Послал, — не стал отказываться Будда.

— И велел, если я мутант, привести меня сюда. Причем, чтобы я особо не брыкался, сказать, мол, из-за хабара зовешь. Дескать, Волкодав так подстраховаться решил.

Будда тяжело вздохнул и промолчал, а Японец злорадно посмотрел на меня: «Дошло наконец? Ну что, брат-псионик? Как я тебя легко купил, а?»

И в самом деле, легко. Как слепого кутенка провели! Притащили сюда и теперь хотят сдать меня чистильщикам, не иначе. Откупиться мной. Дескать, забирайте Бедуина, а клан наш не трогайте!

— Молодец, догадался, — откликнулся вслух на мои мысли Японец. — Только поздно, раньше надо было соображать. А сейчас все, попался ты, Бедуин. Хана тебе.

Ну, это мы еще посмотрим…

Я постарался очистить свой разум, чтобы этот псионик хренов не мог больше читать мои мысли.

— Вы меня как, сами прикончите, а потом труп чистильщикам предъявите или живым им сдадите? — спросил я у Будды.

— Да им без разницы, в каком виде тебя получить, — неохотно ответил изгой. — Но мы сами своего брата-мутанта гасить не станем. Это дело принципа.

Принципы, значит… Смешно… То есть самим убивать западло, а вот отдать врагу на растерзанье пожалуйста.

— Значит, живым отдадите, — сделал вывод я. — Интересно, и где же состоится передача «товара»? Здесь, у вас, или на нейтральной территории?

— На нейтральной. Чистильщики сюда не сунутся, побоятся. — Будда помолчал, а потом с отчаянием посмотрел на меня: — Да пойми ты, Бедуин! Я обязан тебя им сдать. Обязан! Потому как, если отпущу, они не поверят, что ты не с нами, что ты одиночка. Решат, это у нас с тобой военная хитрость такая… И месяца не пройдет, как война начнется. А мы к ней не готовы. Чистильщики в момент всех остальных бродяг подговорят, люди объединятся против нас. Перебьют наш клан, до последнего изгоя! Вот и считай: либо все мои парни полягут, либо ты один.

— Ну, и зачем ты мне это говоришь? Прощения ждешь? Так не дождешься. Сволочь ты, Будда. А я тебя за правильного почитал.

— Думай как хочешь, — сник изгой. — Только у меня другого выхода все равно нет.

— Ладно, закрыли тему. Ты мне лучше вот что скажи. Какие у вас планы на моих спутников? Марека и профессора? Им вы позволите от вас живыми уйти?

— Позволим, конечно. К ним у нас претензий нет.

— А хабар отдадите? — уточнил я.

— Какой хабар? — не понял Будда.

— Тот самый, который твои ребятки у меня отобрали. Вон он, в рюкзаке под столом лежит. Там, кстати, и цацки Волкодава. Выполнили мы с Мареком ваше задание: и «крысу» нашли, и хабар вернули. Вот только по ходу оплаты нам не получить…

— Получите, — твердо сказал Будда. — Ты можешь думать обо мне все, что хочешь, но я свое слово держу. Раз обещал за работу заплатить, рассчитаюсь честь по чести.

— Да Бедуину деньги уже вроде как и не нужны, он же у нас потенциальный жмурик, — встрял Японец и подмигнул мне: — Или ты хочешь на еврики в аду уголек себе прикупать?

— A y меня наследник есть. Вот он за меня оплату и получит, — отрезал я и, не удержавшись, бросил на Японца свой знаменитый «ласковый» взгляд хуги.

Похоже, у меня появился еще один кровник. Да-а… Права была одна моя знакомая сотрудница милиции, когда говорила: «Друзья приходят и уходят, а враги накапливаются…»

— Так кто твой наследник? — спросил Будда.

— Марек. Вот ему мою долю и передай. И кое-какие цацки из рюкзака тоже. Там не все принадлежат Волкодаву, есть и для другого заказчика.

— Ладно, давай посмотрим, что тут чье.

Будда открыл рюкзак и стал выкладывать контейнеры на стол, сортируя, какие принадлежат Волкодаву, а какие нет. Сортировал честно, без обмана. При виде жал и пыльцы смерти его брови удивленно поползли вверх, но расспрашивать, где мы добыли такой хабар, он не стал. Знал, что все равно не отвечу.

Зато про «крысу» спросил — имел право, ведь именно за эту информацию он и собирался сейчас заплатить очень немаленькую сумму. Я честно рассказал про Лес Дождей и мародерский отряд Урюка. Короче, подробно отчитался в выполненном задании.

Выслушав, Будда сложил все не принадлежащие Волкодаву цацки обратно в рюкзак, протянул его Хвощу:

— Мареку отдашь.

— И деньги, — напомнил я. — Включая ту долю, которую Волкодав обещал сверху лично мне.

— Хвощ, зайди к казначею. Скажи, я велел выдать, — распорядился Будда.

«Штатный дипломат» кивнул и вышел. Я посмотрел ему вслед. Не сомневаюсь, он по-честному отдаст и деньги, и рюкзак Мареку. Молдаванин сразу проверит его содержимое, увидит жало и пыльцу смерти, поймет, что по каким-то причинам я не смогу сам добраться до Стрелки. А дальше, надеюсь, Марек сделает то, чего, как видно, не суждено сделать мне: исцелит Потапа. Заварит для него чашку горячего молока с пыльцой…

«Но, возможно, именно Марек и сдал меня чистильщикам, чтобы не делиться хабаром, — мелькнула вдруг мысль. — Расчет точен: сначала я помогаю ему отделаться от Урюка и взрывчатки, а потом меня забирают чистильщики. Если так, Марек не станет тратить пыльцу на Потапа. Продаст ее, получит кучу бабла, рванет из АТРИ и всей этой грязи куда подальше и будет жить долго и счастливо».

Что ж… Может быть, и так, но… Я снова, как и там, в подземельях ЦИРИ, готов был поставить на доверие к напарнику.

Пойти ва-банк. И выиграть… или проиграть…

Оглавление