ГЛАВА 2

ДЕНЬГИ ИЗ АМЕРИКИ

Если говорить о неожиданности, то я, действительно, обалдел. Секунд на десять я потерял дар речи. Я находился в Англии, в Лондоне, а передо мной сидел полный комплект, вся организация Сигеллы. Сам он развалился на диване и был одет очень элегантно, напоминая манекен, выставленный в витрине у Скуайра, портного элиты.

Расположившись в разных углах комнаты, все остальные смотрели на меня с внушающей беспокойство веселостью. Тут был Йонни Малас, Лефти Скутерби — английский мошенник, который убежал из тюрьмы в Оберне с помощью картонного пистолета, Герман Шульц, Вилли Карначи и его брат Джинто, самая прекрасная шайка. Позади Сигеллы я увидел Тонни Рио, Франка Капаччи, Джимми Риксина из Швеции и еще некоторых типов, которых я не знал. Прямо «Парижский клуб» в Толидо, где собираются гангстеры.

Я посмотрел на женщину. Она села на диван и ждала, пока Малас приготовит ей виски с содовой. Мне она улыбалась немного насмешливо.

— Смейся, куколка, — сказал я ей, — ты проделала хорошую работу, ничего не могу сказать. Я не доставил тебе хлопот, а? Подумать только — захватить меня, как деревенского профана. Ладно, ты настоящая шпионка, а я — король лопухов. Но остерегайся. В один из ближайших дней я заставлю тебя проглотить твою змеиную улыбку.

Собравшаяся в комнате публика, услышав, что я позволяю себе угрожать этой девице, страшно раскипятилась, а мне эта передышка нужна была для того, чтобы поработать мозгами, ибо дело приняло оборот, который мне совсем не нравился.

Сигелла кивнул Маласу, и тот подошел, чтобы обшарить мои карманы. Несмотря на то, что я находился под дулом револьвера, я все же не слишком люблю позволять типам, вроде Маласа, рыться в моих карманах. Я дал ему возможность познакомиться с очень приятным японским ударом по адамову яблоку и уложил его, как кеглю. Потом, не давая Сигелле раскрыть рта, я быстро произнес:

— Послушай-ка, Сигелла, я не знаю, о чем тут идет речь и мне плевать на это, но если ты думаешь, что я позволю твоей банде меня обыскивать, то ты ошибаешься. Попробуй еще какой-нибудь трюк, и я учиню здесь такой тарарам, что придется вызывать пожарных. Если ты раскроешь карты, то я готов тебя слушать, но предупреждаю, что меня не разжалобят твои сладкие речи. Понял?

— Я понял, Лемми, — ответил Сигелла и повернулся к Маласу, который встал на ноги с совершенно ошеломленным видом, потирая свой затылок. Потом он добавил:

— Но тем не менее, не кажется ли тебе, что ты начал немного слишком сильно?

— Нет, вы только подумайте, — начал я. — Мы же не в Толидо, и не в Чикаго, и даже не в Нью-Йорке. Мы в Лондоне, и если ты воображаешь, что можешь устроить здесь, в этом городе, корриду, значит ты гораздо глупее, чем я думал.

Сигелла снова повернулся к Маласу.

— У него есть пистолет?

Малас отрицательно покачал головой.

— Это хорошо, — сказал Сигелла, улыбнувшись краешками губ. — Теперь я тебе кое-что скажу, Лемми. Ты будешь работать на меня, понимаешь? Нужно будет действовать честно, и первое, что ты должен зарубить себе на носу, это то, что если я говорю, что Йонни должен обыскать тебя, ты будешь обыскан! И чтобы ты всегда об этом помнил, мои друзья устроят тебе здесь небольшое упражнение и не позднее, чем сейчас, а когда ты очнешься, мы поговорим.

Сигелла сделал знак Скуттерби и Шульцу, и они приблизились ко мне, но я резко выкинул вперед руку, схватил Йонни Маласа за шею и сделал ему японский ключ.

Я держал его перед собой, как щит, на тот случай, если Сигелле захочется стрелять. Тогда Малас получит первую пулю, и он это, кажется, понял, потому что сразу стал усиленно вырываться.

— Послушай, Сигелла, — сказал я, — доставь мне удовольствие, отзови своих чертей, пока я не сделал с этой калошей бог знает что. И если у кого-нибудь появится желание меня измордовать, даю слово, что сломаю ему шею, и это так же верно, как то, что ты просто помешанный.

Сигелла позеленел, но отдал себе отчет в том, что так действовать пока не стоит. Он опустил руки, и его сообщники сели на свои места. Я решил сделать то, что политики называют «жестом»: толкнул изо всех сил Йонни к стене, где он съежился и съехал на пол.

Вот теперь-то ситуация стала действительно напряженной. Могло произойти все, что угодно. Герман Шульц сунул уже руку в карман за револьвером, а Вилли и Джинто Кармаччи встали, готовые наброситься на меня, но тут заговорила эта девица. Учтите, в ней есть что-то притягательное. И стоит она, конечно, немало. У нее есть класс. Она высокого роста, грациозная, с бархатным голосом с легкой хрипотцой. Я знаю немало парней, которые отдали бы ради нее все, что имеют.

— Послушайте, мальчики, — сказала она. — Вы где находитесь, как полагаете? В кабаке на Западе? Я чувствую, что кое-кому из присутствующих здесь необходимо провести хороший срок в психушке. Я доставляю себе беспокойство, отправляюсь за Лемми, чтобы привезти его сюда, чтобы вы могли с ним договориться, а вы не находите ничего лучшего, чем все испортить, как будто вы все решили окончить сезон сегодня в местном морге.

— Послушай, Ферди, — обратилась она к Сигелле. — Убери свою артиллерию и будь благоразумным. Ты должен знать, что Лемми не такой тип, который позволит успокоить себя тем, что под нос ему суют петарду. Йонни получил только то, что заслужил… Теперь довольно глупостей, возьмем по стакану и будем разговаривать, как нормальные люди.

Это меня совершенно устраивало, но я не подал вида и направился к той стене, держась за которую Малас пытался встать.

Я подхватил его за воротник пиджака, встряхнул и поставил на ноги.

— Поверь, Йонни, я даже немного сожалею, — сказал я ему, — что вынужден был сделать тебе нокаут, старина.

Он заставил себя улыбнуться, и вид у него был такой же нежный, как у клубка гадюк, доведенных до бешенства.

— Это ничего, паренек, — проговорил он, наконец, — я не сержусь, и не будем больше говорить об этом.

Сигелла спрятал свой пистолет.

— В сущности, я думаю, что Конни права, — сказал он. — Драка здесь не приведет ни к чему хорошему. Пусть кто-нибудь нальет Лемми виски, и мы поговорим.

Я уселся в глубокое кресло, а Конни приготовила мне виски с содовой и при этом очень приветливо на меня смотрела.

И я подумал, что было бы чрезвычайно приятно позабавиться с девчонкой Сигеллы, когда у меня к этому появится возможность. Она смотрела на меня так, будто собиралась уже в меня влюбиться. Я улыбнулся Сигелле и сделал хороший глоток.

— Итак, поговорим, — сказал я.

Он держал свой стакан на свету и рассматривал его, и глаза у него действительно были змеиные.

— Так вот, Лемми, — начал он неторопливо, — мне кажется, что ты можешь быть нам полезен. Потому что лучше тебе идти вместе с нами, иначе с тобой будет покончено. Ты знаешь, что всех, кто становится у меня на пути, я уничтожаю. Мне известно, почему ты оказался в этой стране. И я полагаю, что ты заинтересован в том же деле, что и мы, а? Ты появился здесь ради Миранды ван Зелден, а? Верно я угадал или нет?

— Возможно, да, возможно, нет, — ответил я.

— Отлично. Теперь я скажу тебе, что давно планирую похищение Миранды. Но я не настолько полоумный, чтобы проделать это в США. Страна эта окажется недостаточно большой для того, кто похитит дочку старого ван Зелдена, так что пока я довольствовался тем, что устроил за ней слежку. Мы знали, что рано или поздно она отправится в Европу, и все приготовили, чтобы последовать за ней. Все мои ребята обзавелись самыми настоящими паспортами, и все они находятся в деловых поездках. Все мы считаемся крупными коммерсантами, вот так!

— Согласись, что идея неплохая. Миранда будет похищена в Англии, а старику мы об этом сообщим по трансатлантическому кабелю, и он не будет даже знать, где находится его дочь. Может быть, мы ему скажем, что держим ее спрятанной во Франции или Германии, или Италии… Другими словами, он так обезумеет от того, что не будет даже знать, где она, что многое отдаст только за одну надежду увидеть ее снова.

Мы его заставим внести сумму в Голландский банк в Роттердаме. Он должен будет сделать взнос в три миллиона долларов, а когда мы получим деньги, то, может быть, выпустим малютку, а может быть, и не выпустим.

Я покачал головой.

— Это будет неосторожно: выпустить ее после того, как будут получены деньги, а она все расскажет, разве нет? Мне кажется, что тебе, Сигелла, рано или поздно захочется вернуться на родину?

Он засмеялся.

— Я думаю, что мы вряд ли ее отпустим. Может быть, мы иначе распорядимся ею, а после этого… устроим все так, будто произошел несчастный случай. Да, ребята?

Он оглядел окружающих. Если бы вы только могли видеть эту банду! Они ухмылялись.

Он продолжал:

— Очень хорошо. Теперь я скажу, что наблюдал за тобой в Толидо, Лемми, и сомневаюсь, что ты только ради удовольствия таскался за Мирандой ван Зелден, а когда она появилась здесь, а ты следом за ней, надо быть очень глупым, чтобы не понять, что у тебя относительно нее имеются определенные намерения. Ты согласен?

— Предположим, — ответил я. — Это правда, у меня есть план. Понимаешь, я сказал себе, что девочка может заинтересоваться вашим покорным слугой, я говорил с ней два или три раза, и мне показалось, что я ей понравился. И мне пришла в голову мысль последовать за ней сюда и попробовать на ней жениться. Я рассчитывал, что когда старик узнает, что его дочь вышла замуж за гангстера, он дорого заплатит за то, чтобы она могла развестись с ним.

Сигелла согласился со мной, кивнув головой.

— Неглупо, но гораздо сложнее того, что придумал я. Ван Зелден, может быть, и выбросит кое-какие деньги ради развода, но это будет не столько, сколько он дал бы за то, чтобы снова увидеть Миранду. Я хочу три миллиона, и я их получу!

Сигелла встал и направился ко мне. Он взял у меня из рук пустой стакан и приготовил мне другую порцию виски с содовой.

— Хорошенько слушай меня, Лемми, — продолжал он. — Я все о тебе знаю, все проверено точно. Ты угробил в Оклахоме двух полицейских четыре года назад, заработал пятьдесят лет в большом доме и умудрился сбежать через полтора года. Это была хорошая работа. Как-нибудь ты расскажешь мне об этом. Дальше. Ты тогда стал называть себя Прайс Фремер. Некоторое время ты болтался в одной банде в Канзасе и был вынужден оттуда сбежать, так как, если не ошибаюсь, ты застрелил еще одного типа. И с тех пор ты берешься за любое дело, которое может тебе что-нибудь принести. Ты как раз такой тип, который мне нужен, потому что у тебя слишком перегруженное досье, чтобы обманывать нас, да и к тому же ты знаешь, что я не считаюсь ни с чем. Работай со мной, и твоя работа будет оплачена, но берегись: как только ты выйдешь за дверь, за тобой будут следить. И если ты немного отступишь от намеченного мной плана, ты пропал. Я сведу с тобой счеты, будь ты в Англии или в Германии, во Франции или в Исландии, и это так же верно, как то, что меня зовут Сигелла.

Он не шутил. Я изобразил лукавый вид и сказал:

— Крепкие выражения здесь ни к чему. Я готов участвовать в игре, но не буду играть вслепую. Что я получу от этого?

Сигелла достал листок бумаги из внутреннего кармана своего пиджака.

— Нас в деле двадцать пять человек, — сказал он, оглядывая присутствующих, — и доля каждого зафиксирована. Делай то, что тебе говорят, старина Лемми, прояви усердие и ты отхватишь двести пятьдесят тысяч.

У меня захватило дыхание. Двести пятьдесят тысяч долларов! Вот это деньги! Я должен сказать, что это мне подходит.

— Это мне подходит, — ответил я ему, — двести пятьдесят тысяч — это стоящее дело! Когда я получу свою долю, то начну разводить кур или что-нибудь другое. Но ты не сказал мне, что я должен делать?

Сигелла засмеялся.

— Это не сложно. Продолжай делать то, что я тебе сказал. Установи контакт с Мирандой, это не трудно. Болтайся около нее, оказывай ей мелкие услуги, ходи вместе с ней. Ты можешь влюбить ее в себя, если захочешь. Между нами говоря, — он с улыбкой повернулся к своим, — существует ли вообще какая-нибудь крошка, способная перед тобой устоять? Я не знаю более удачливого типа, чем ты!

Теперь перейдем к Миранде. Мы о ней знаем все. Это тип девушки, у которой всегда было много денег, и слово которой всегда было законом. Ты должен ей понравиться, для этого тебе может понадобиться не более двух или трех недель. После этого организуем большую поездку за город. У меня уже приготовлен дом, маленький старый дом определенной эпохи, и так далее. Настоящая мечта кинорежиссера. Я устрою вечер, и ты привезешь туда Миранду. Надо сказать ей, что там ее ждет нечто сенсационное, она встретит много замечательных людей. Она это любит. И надо устроить так, чтобы с ней не было ни горничных, ни секретарей. Это помеха.

Я кивнул головой и спросил:

— А наблюдает ли за ней кто-нибудь?

— А ты как думаешь, а? Не считаешь ли ты, старина Лемми, что старик ван Зелден настолько глуп, что отпустил свою дочь в Европу без сторожевой собаки? Она не знает этого, он направил по ее следам одного честного детектива по имени Галлат. Он следует за ней повсюду и не отходит ни на шаг.

— А что с ним будем делать?

Сигелла засмеялся и бросил взгляд на Йонни. Тот тоже начал смеяться.

— Оставь это, старина, — сказал он. — Пусть существование Галлата тебя не тревожит. Все будет сделано так чисто, что ты никогда и не узнаешь, что с ним произошло!

Итак, это все, что тебе надо будет сделать. Приведи Миранду в указанный дом, и твое дело будет закончено. После этого тебе следует немедленно исчезнуть, потому что тебя с ней все видели. А дело продолжим мы.

Когда ты вернешься в Лондон, то позвонишь в Нью-Йорк по трансатлантическому телефону одному типу, номер которого я тебе дам. Он отправится к ван Зелдену и продвинет дело по поводу выкупа. Он предложит старику связаться с тобой, и ты скажешь, что дочь его похищена, и тебе неизвестно, где она находится, но ты считаешь, что ее вывезли, например, в Германию. Ты предложишь старику положить на мое имя в Голландский банк три миллиона долларов. Предупредишь, что если он не переведет в указанное время денег, то я пошлю ему по почте одно ухо его дочери. И если денег не будет в течение пятнадцати дней, то Миранды он вообще не увидит. Объяснишь ему, что полиция не может помочь, так как никто не знает, где находится его дочь…

Я глотнул виски.

— Мне кажется, что это удачная комбинация. Он не может не прислать денег…

— Точно, — сказал Сигелла. — Вот тебе надо будет быть осторожным. Ты проживешь еще пятнадцать дней в Лондоне, потом сядешь на пароход, идущий в Нью-Йорк. Перед отъездом я дам тебе номер дома на 42-й улице. Там ты найдешь свои двести пятьдесят тысяч долларов. Ты согласен?

— Согласен, Сигелла. Мне кажется это ясным, как день. Кроме шуток, это хорошая плата за такое дело.

— Ладно, я не говорю, что у тебя столько же дела, сколько у некоторых других товарищей, но, с другой стороны, твое дело очень важное. В Лондоне девчонку нельзя похитить, значит никто не должен знать, куда она направляется. Надо устроить, чтобы поездка для нее была неожиданной, чтобы она не успела предупредить об этом горничную или кого бы то ни было, а за это я и плачу тебе, — добавил он с улыбкой. — На твоем месте, Лемми, я стал бы играть честно, иначе тебя уберут очень быстро.

— Не беспокойся об этом, — ответил я. — Считай, что дело в шляпе.

— Очень хорошо, — сказал Сигелла и протянул мне руку. — Теперь смывайся. К делу приступай с завтрашнего дня. Где ты живешь, мне известно. Джермин-стрит. Я постоянно слежу за тобой.

Я встал.

— Идет, сказал я ему, — я удаляюсь.

— Доброй ночи, Лемми, до скорого.

Я был доволен, мне нравилось участвовать в этой комбинации. Надо напрячь мозги и можно кое-чего добиться, может быть, даже повести двойную игру.

Было более часа ночи.

Когда я дошел до Найтсбридж, начали поливать улицы. Ночь была восхитительна, я шел легким шагом, очень довольный собой. При мысли, что я могу получить двести пятьдесят тысяч долларов, я тихонько посмеивался. Можете себе представить, чего только не сделаешь за такие деньги! И если мне удастся наложить руку на деньги и вместе с тем расстроить комбинацию Сигеллы, это будет еще лучше.

Дойдя до станции метро Грин Парк, я уточнил у скучающего полисмена, где находится ближайшая телефонная кабина. Он направил меня на станцию.

Номер телефона Мак-Фи был записан карандашом на портновской этикетке, вшитой во внутренний карман пиджака. Я сразу же дозвонился до него.

— Как идут дела, Мак?

— Неплохо, мой дружок, а у тебя?

— Не могу пожаловаться. Послушай, Мак, я возвращаюсь с одного собрания.

— Неужели?

— Я только что расстался с Сигеллой. У него есть намерение похитить Миранду, и он взял меня в дело. Тут может выйти забавная штука, дорогой мой!

Я услышал, как он свистнул.

— Это замечательно, Лемми. Я тебе нужен?

— Не сейчас, глупыш. Мне надо пока влезть в дело, потому что ты ведь знаешь Сигеллу. Не стоит пока идти на конфликт с ним, так что будь хорошим, потерпи немного. Я дам тебе знать через день-два.

— Понятно, старик.

Я повесил трубку, закурил и вышел на площадь. У тротуара я увидел роскошную машину. В автомобиле сидела Конни, подружка Сигеллы, которая поймала меня, как глупую муху. Она смотрела на меня и улыбалась.

— Удачно позвонил, Лемми?

— Послушай, Конни, ты плохо обо мне думаешь и слишком любопытна. Я вынужден был звонить, так как забыл дома ключи как настоящий лопух, и решил уточнить, не спит ли привратник.

Она улыбнулась.

— Я подброшу тебя до дома. Садись в машину, Лемми, мне надо с тобой поговорить.

Я сел рядом с ней, и она довезла меня до дома, где мне пришлось разыграть комедию. Я стучал кулаками в дверь в то время, как ключ спокойно лежал у меня в кармане. Когда мне открыли дверь, она все еще не уезжала.

— Пригласи меня к себе и угости стаканчиком виски, Лемми. Мне нужно с тобой поговорить.

— Я всегда галантен с дамами, дорогая. Входи, Конни.

Мы поднялись наверх и вошли в квартиру. Я помог ей раздеться и приготовил виски с содовой. Она снова произвела на меня огромное впечатление. Я спрашивал себя, насколько я могу ей доверять в такой ситуации, но она сама заговорила об этом.

— Слушай, Лемми, — сказала она, сев на ручку моего кресла. — Ты очень нравишься мне. Ты шикарный парень, и тебе не придется делать много усилий, чтобы я влюбилась в тебя. Но я поднялась сюда не для того, чтобы сказать тебе это. Сигелла послал меня, чтобы я передала тебе вот что.

Она бросила на стол конверт.

— Он не хотел давать тебе это в присутствии других. Здесь ты найдешь десять тысяч долларов. Это на расходы по ухаживанию за Мирандой. Сигелла хочет, чтобы ты не считался с расходами. Теперь слушай хорошенько. Я знаю, что ты за тип: ты прирожденный рэкетир, любитель рискованной работы. Нам известно о тебе все; мы знаем, что ты любишь действовать самостоятельно, не любишь считаться с другими. Я говорю тебе это на тот случай, если тебе не очень нравится действовать совместно с Сигеллой и его людьми. Но лучше делать то, что тебе говорят, и действовать осторожно. Сигелла отлично понимает, на что ты способен. Он будет внимательно за тобой наблюдать, один неверный шаг, и он разделается с тобой, даже если ему придется действовать собственными руками.

Она закурила сигарету, взяв ее из ящика, который стоял на столе, и продолжала:

— Ты понимаешь, он очень рассчитывает на дело Миранды. Феды идут по его следам в Америке. Там у него такое заполненное досье, что дьявол, по сравнению с ним, выглядит настоящим ангелом. Чтобы уладить свои дела, он срочно нуждается в огромных деньгах. Он решил похитить Миранду и так хорошо все рассчитал, что я уверена: эта работа кончится удачей.

Она подошла ко мне и пристально посмотрела мне в глаза. У этой девчонки темные, очень глубокие глаза. Я говорил вам уже, что она изумительна.

— Что ж, Лемми, сказала она, — будь хорошим и иди вместе с нами. Сделай свое дело и получай деньги.

Она отправилась за своим манто.

— Когда все будет закончено, мы, может быть, сумеем сказать кое-что друг другу. Я легко могу влюбиться в такого парня, как ты, Лемми, — добавила она с грустной улыбкой.

Я улыбнулся.

— Ну да! Не забывай про Сигеллу!

Ее лицо прояснилось.

— Это так, Лемми. Я не стану кричать, что не люблю Ферди Сигеллу. А что ты хочешь, чтобы я делала? Я тоже должна ловить момент, и я достаточно умна, чтобы делать это тонко. Неизвестно, что будет дальше.

Я рассмеялся.

— Согласен, сестренка, что касается того, чтобы подождать, когда этого стоит дело, но в нашем деле меня беспокоит одна деталь. Это некий Галлат.

Она улыбнулась.

— Не говори глупостей, Лемми. Этот парень — младенец, хорошо сложенный мальчик, только что окончивший колледж, которого старый ван Зелден приставил к Миранде в роли сторожевой собаки. Не надо о нем беспокоиться, этим займется Сигелла.

— Предположим. Но тем не менее, неприятно начинать ухаживать за Мирандой, когда этот парень болтается тут же. Ты не думаешь, что он может разгадать комбинацию Сигеллы?

— Помоги мне надеть манто, Лемми, — сказала она, и бросила на меня нежный взгляд.

— Послушай, милый, — ласково проговорила она. — Не беспокойся о Галлате. Он в настоящий момент живет в «Стренд Чемберсе», рядом с отелем Миранды. Ну и вот, завтра вечером ему позвонят по телефону, понимаешь?… Его вызовут по срочному делу, и он отправится на встречу. Мне кажется, что после этого он не станет мешать тебе…

Я с понимающим видом улыбнулся.

— Сигелла отправит его в путешествие, а?

— Не будь таким любопытным и поцелуй меня, Лемми!

— О, она умеет целоваться!

Через несколько секунд она направилась к двери.

— До скорого, Лемми!

Я проводил ее, посадил в машину и смотрел, как она отъехала. Забавно, что она сказала, будто может когда-нибудь мной увлечься!

Я вернулся к себе в комнату и запер дверь на ключ. Я вскрыл конверт. Это не было шуткой, в нем действительно находились десять тысяч долларов, двадцать 500-долларовых купюр. Некоторое время я молча смотрел на деньги, потом мне в голову пришла одна мысль.

Я отправился в комнату и открыл чемодан. В нижнем кармане находилась книга. А в этой книге список номеров и серий тех купюр, опубликованных в прессе, которые разыскиваются Федеральным бюро расследования США, а это меня всегда интересовало. Это дает мне сведения о бандах гангстеров и о тех, кого разыскивают.

Я не замедлил найти то, что искал. Это был полицейский рапорт об ограблении Третьего Национального фермерского банка в Арканзасе. Каждому было известно, что там работал Лакассар, и это значит, за ним стоял Сигелла. В специальном полицейском выпуске публиковались номера купюр.

Я отнес книгу в салон и стал сравнивать номера, бывшие в списке, с теми, что были на деньгах, которые прислал мне Сигелла. Я не ошибся. Ограбление банка в Арканзасе — дело рук Сигеллы. А десять тысяч долларов, которые он прислал мне, украденные оттуда, должны были теперь оплатить услуги по делу Миранды.

Я положил банковские билеты обратно в конверт. Здесь было нетрудно истратить эти деньги. Ограбление было совершено в Арканзасе, шесть месяцев тому назад, и я был совершенно спокоен, что здесь их искать никто не будет. Я взял конверт и положил его в один из ящиков комода в моей спальне. Затем мне в голову пришла мысль о Галлате, о котором вы уже знаете. Этот ангел-хранитель Миранды ни о чем не догадывается. Я ясно представлял его себе: высокий мальчик, только что окончивший колледж, у которого мозги не пришли еще в нужную форму. Я подумал, что этот парень немногое сможет сделать, когда Сигелла накроет его. Но мне показалось, что идея сообщить кое-кому из тех, кого я знаю, об этой истории с Галлатом неплоха, и я, возвратившись в салон, звоню Мак-Фи. Я ввел его в курс дела и рассказал, что ожидает этого Галлата; что Сигелла, видимо, пошлет своих людей, чтобы его убрать, не позже, чем завтра вечером. Будет неплохо, если Мак-Фи сумеет оказаться поблизости и примет нужные меры.

После этого разговора я лег спать, потому что от такого напряженного дня очень устал. Засыпая, я видел темные глаза Конни, которые смотрели на меня. Если бы вы только знали, какие красивые у нее глаза!

И по поводу этой крошки мне вдруг пришли в голову кое-какие мысли…

Оглавление

Обращение к пользователям