4

Во вторник позвонила неугомонная Бриджит и позвала подругу на вечеринку. Уж она-то могла себе позволить подобные развлечения: родители купили прекрасный дом в пригороде, принадлежавший теперь ей и только ей.

При всем при этом Бриджит терпеть не могла общаться с родителями и отзывалась о них самым пренебрежительным образом, то называя мать «старой перечницей», то отца «дряхлым ворчуном». Впрочем, пожилая чета, — надо сказать, оба успешные юристы, — нимало не огорчались подобным поведением дочери. Они просто с облегчением отселили ее по достижении совершеннолетия в отдельный дом и выбросили из головы. При этом исправно снабжали деньгами и никогда не приставали с идиотскими советами.

Бриджит же, должно быть, нуждалась совершенно в другом: в постоянном родительском внимании. Иногда Эллен казалось, что родители их перепутали, положили в не те колыбельки. Она все время завидовала подруге, а та ей.

— Ты там заболела, что ли? Занятия отменила… Приезжай. У меня сегодня гости, ожидается море коктейлей и танцы. Когда еще выберешься… Сразу выздоровеешь, приободришься. Надеюсь, у тебя там не белая горячка?

— Нет, не белая… Просто нездоровится. Понимаешь, мне что-то не хочется… — попыталась отвертеться от приглашения Эллен, впавшая к тому времени в черную меланхолию. Вечеринки Бриджит являли собой самое шумное и безумное мероприятие, которое только можно себе вообразить.

— Нечего-нечего! И не вздумай надеть свою черную юбку и пиджак. Убью! Форма одежды романтическая, ясно? Поройся в тряпках и найди что-нибудь соответствующее. Или, на худой конец, замотайся в занавеску. Будет очень эротично. Все, к семи жду, не подведи!

— Но…

— Никаких возражений! В семь, у меня, в романтическом и сногсшибательном. Давай-давай, шевелись и не кисни. Тоже мне, принцесса на горошине!

— Я не…

Но Бриджит уже повесила трубку.

Делать нечего. Теперь как-то неприлично перезванивать и говорить, что… А что, собственно, плохого в том, чтобы отправиться на вечеринку?

Наверняка Бриджит эта идея пришла в голову только сегодня утром. С ее неуемной энергией станется за три часа созвать гостей, убедить нарядиться их так, как она считает нужным, и заставить безудержно веселиться. Да еще и получить от этого безумия искреннее удовольствие. Для Бриджит всегда существовало только слово «хочу». Точнее, три — «хочу и сделаю». Осечки случались не часто.

Когда ненаглядную подругу осеняла очередная «блестящая» идея, она командовала себе: «Полный вперед!» — и бросалась воплощать ее в жизнь. Пока Эллен прикидывала, примерялась и в ужасе представляла, что же скажут окружающие, Бриджит уже пробегала километра три по избранному пути. Если что-то не удавалось, она пожимала плечами и устремлялась в другую сторону, часто совершенно противоположную.

Вот поэтому-то Бриджит гоняет на спортивной машине уже два года, а ты никак не можешь выучить, где именно у этого достижения цивилизации находится руль, саркастически заметил внутренний голос, сделавшийся в последнее время жутко злоехидным. Раньше он только тихонечко ныл и жаловался, а сейчас приобрел прямо-таки командирские интонации. Иногда бедняжка всерьез начинала подумывать, не развилась ли у нее, случаем, шизофрения или какое другое психическое заболевание.

Впрочем, и из шизофренического раздвоения личности можно извлечь некоторую пользу. Эллен порылась в глубинах сознания, вытащила оттуда на свет божий недавно обнаруженную великолепную блондинку и со вздохом поплелась к гардеробу — надо же было ее во что-то одеть.

Одно утешало: у Бриджит обычно собиралась совсем не школьная компания, и там неприметную учительницу музыки мало кто знал. Можно позволить себе предстать в неожиданном свете. Никто ничего не скажет.

Та-а-ак… Ничего неожиданного в шкафу не обнаружилось. Синий костюм. Черный костюм. Серый костюм. Коричневое платье. Белые блузки. Черные твидовые юбки… С этим не разгуляешься.

Как я все это ненавижу, вдруг с яростью подумала Эллен. Всю эту… подобающую дрянь. Старушечью одежду, навязанную матерью. Унылое белье. Пиджаки. Да, больше всего на свете ненавижу пиджаки. «У тебя слишком нескладная фигура, дорогая, ее надо прикрывать». Особенно ненавижу пиджаки с подкладными плечами…

А, теперь уже все равно! Эллен вывернула карманы и решительно отправилась в магазинчик женской одежды, открывшийся недавно неподалеку.

Интересно, и как это носят? — в ужасе подумала она, миновав вращающуюся стеклянную дверь. Вроде же я недавно была в магазине, и ничего такого…

На сверкающих никелированных стойках висели весьма легкомысленного вида топики и юбочки. В обувном отделе рядами стояли туфельки на высоченном каблуке, эфемерные босоножки и невообразимого вида ботинки на тяжеленной армейской подошве.

Ой, нет, только не это… И не это… Мама!

Эллен нерешительно сняла с вешалки длинную темно-синюю юбку с многочисленными оборками, сшитую из какой-то красивой блестящей ткани.

Может, это?.. Ой, какой разрез! В этом я буду выглядеть… непристойно? Вызывающе?

А может быть, привлекательно? — заметила из глубин подсознания великолепная блондинка. Романтично? И прихвати вот эту премиленькую кофточку… Нет, знаешь что? Берем красный шелковый костюмчик. Это то, что надо! И вон те золотые туфельки.

Ты с ума сошла? Я же упаду с каблуков!

Брось, тебе пойдет. Давай-давай!

Нет, я определенно начинаю сходить с ума, решила Эллен, помотав головой, чтобы отогнать наваждение. Потом нерешительно взглянула на темно-красный костюм. Ну, юбка, по крайней мере, длинная… И верх так интересно сделан: вроде корсета на пуговках, рукава ниже локтя заканчиваются разрезной манжетой, отделанной красным кружевом. Смотрится так необычно, совершенно по-испански. А юбка удивительно широкая и должна приятно шелестеть…

Эллен решительно вскинула подбородок и на слегка дрожащих ногах направилась в примерочную, прижимая к груди красное шелковое великолепие.

Через пару минут она робко высунулась из-за занавески и оглядела зал.

— Чем могу помочь, мисс? — заботливо осведомилась продавщица, скучавшая у прилавка.

— Простите, а как это застегивается? — застенчиво спросила неопытная покупательница, вертя в руках корсет. — С юбкой я почти разобралась, но…

— Вы, вероятно, привыкли к классическому стилю, — безошибочно догадалась девушка-консультант. — Ну, здесь все не так просто, однако за пару минут разберетесь.

Она зашла в примерочную, в которой маялась перед огромным зеркалом страдалица в перекосившейся вино-красной юбке, и ловко помогла совладать со строптивым корсетом.

— Вот здесь такие крохотные крючочки, на них все и держится, — закончила продавщица, стягивая шнуровку спереди.

— А если они расстегнутся и все свалится? — в ужасе прошептала Эллен.

— Ну, тогда… тогда… — В глазах девушки забегали чертики. — Тогда, мисс, я бы порекомендовала вам зайти в нашу секцию эксклюзивного белья и купить что-нибудь действительно сногсшибательное.

— Простите?

— Ну, когда все свалится, должно же что-то остаться! Я бы порекомендовала кружевное белье такого же красного цвета. Пойдемте, я вам подберу что-нибудь.

Мысленно восклицая: «Боже, до чего я докатилась!» — Эллен проследовала за ловкой девицей и поочередно приобрела крохотные алые трусики, кружевной бюстгальтер с низким вырезом, кружевной пояс для чулок и сами чулки. Сверху в пакет с покупками отправились парчовые туфельки на высоченной шпильке.

— Ну вот, — удовлетворенно заявила продавщица, выбивая чек, — теперь пускай сваливается. Можете быть уверены, что все мужчины, стоящие в радиусе двадцати метров, свалятся тоже. Вы уж мне поверьте.

— Верю, — пробормотала Эллен, забирая увесистый пакет с логотипом магазина. — Как тут не поверить.

— Приходите еще.

— Спасибо, непременно. Только бы отсюда выбраться!

У двухэтажного коттеджа Бриджит уже стояло несколько машин. Окна дома были распахнуты, из них доносится музыка. Эллен поспешно расплатилась с таксистом и направилась к входной двери. Она могла бы, конечно, и пешком дойти — подруга жила в пятнадцати минутах ходьбы. Однако новоприобретенное платье казалось каким-то вызывающе неуместным на улице.

К тому же Эллен совершила перед выходом, мягко говоря, необдуманный поступок: для храбрости осушила почти полный бокал «Бейлиса». Учитывая, что ликеры обычно пьют из маленьких рюмочек, эффект можно было себе представить.

Надо сказать, что пила спиртное Эллен крайне редко и теперь ощущала результаты своего сумасбродства в полной мере. Они воплотились в виде чудовищного прилива предприимчивости. Вот только голова немного кружилась, а сердце колотилось как бешеное… Впрочем, если выбираться на подобные мероприятия раз в десятилетие, то еще и не так будешь себя чувствовать.

Девушка мельком подумала, что Бриджит живет в доме, как две капли воды похожем на дом ее матери, вот только сама в нем хозяйка. И даже может устраивать вечеринки. Плясать хоть до утра, целыми сутками… Подавив мгновенный укол зависти, Эллен чуть помедлила перед дверью, потом решительно толкнула ее и вошла в просторный холл.

Ее встретил приглушенный свет красно-золотых китайских фонариков, украшенных свисающими бусами. Греющие свечи мерцали повсюду. Бриджит обставила свое гнездышко по собственному вкусу: яркие, сочные цвета, восточный колорит. Откуда-то доносился аромат тяжелых индийских благовоний.

Кажется, мой новый наряд не так уж и неуместен в подобной обстановке, подумала девушка, с интересом разглядывая почтенного вида египетского сфинкса, у лап которого примостился подносик для визиток, — подруга была в своем репертуаре.

В любом случае здесь было не особенно светло. Может быть, ее еще не заметят. Может быть, она спрячется в каком-нибудь углу, забьется в тень, где никто ее не найдет…

Нет, надо выпрямиться и расправить плечи. Голову выше. Это всего лишь вечеринка. Не прием у королевы. Не судебное заседание. Даже не обед у миссис Фэлькон. Ве-че-рин-ка! Для моего же собственного удовольствия. Выпью, потанцую, расслаблюсь, может быть даже пококетничаю немного с каким-нибудь не особо противным кавалером… Это же все проще пареной репы! Если другие могут, то и я тоже могу.

Подбадривая себя, таким образом, Эллен пересекла холл и, преодолевая смущение, приоткрыла дверь в гостиную, где уже собралось изрядное количество гостей. Просторную комнату освещало несколько бра, укутанных пестрыми шалями. Пол устилал красивый бежевый ковер. Из скрытых где-то динамиков звучала томная негромкая музыка.

— А это кто еще?.. Эллен! Неужели это ты? Ну и красота! Вот уж не ожидала от тебя! — Бриджит, в чем-то зелено-серебристом и трепещущем, радостно помахала подруге рукой. В другой она держала треугольный бокал, наполненный пузырящимся золотистым напитком. — Познакомьтесь, девочки: Эллен, моя коллега по каторге. Эллен — это Мира и Элизабет. Мы учились вместе. А там, у камина, — Ричард, Марк и Донахью. Ричард — муж Миры, так что не вздумай к нему клеиться. Еще должны приехать двое моих друзей, но они что-то запаздывают.

— Гм… Рада познакомиться, — пробормотала девушка, разглядывая полупрозрачное розовое платье Миры, видимо старательно подобранное под цвет волос, белокурых, коротко стриженных и с бледно-розовым мелированием, завитых отдельными неровными прядками.

Разве так можно ходить? Эллен в смятении перевела взгляд на Элизабет. Какие прекрасные темно-каштановые локоны! Как в рекламе шампуня. А вот топики для вечеринок теперь делают из полупрозрачных бисерных нитей? О…

— Надеюсь, я не опоздала?

Девушки одарили вновь прибывшую светскими улыбками. «Бейлис» совместно с сильным волнением создавал непонятный шум в ушах.

По крайней мере, мужчины решили одеться вполне консервативно. И то хорошо.

— Вот так платье! И где только ты его прятала? Какая прелесть! — полюбопытствовала Бриджит.

— Ну… подарили на день рождения, давно еще, да все не представлялось случая надеть. Правда, миленький костюмчик? — зачем-то соврала Эллен, непроизвольно поправляя кружево на рукавах, потом вгляделась в самый укромный угол комнаты, где в кресле одиноко темнела еще чья-то фигура. — А кто это там сидит? Ох…

Отрешенно вертевший в руках бокал вина мужчина поднял голову, и девушка осеклась. Знакомые зеленые глаза мрачно мерцали, отражая огоньки свечей. Черный пиджак в сочетании с темно-зеленой, почти черной рубашкой не производил такого уж праздничного впечатления.

— О, мистер Гоффмайер…

— Рад вас видеть, мисс Дэвис. — Эти слова прозвучали сухо и холодно. — А мы тут развлекаемся. Как легко можно заметить. Бурное веселье просто-таки бьет ключом. Присоединяйтесь, не пожалеете.

Да уж, с таким выражением лица скорее можно хоронить кого-нибудь из близких. Радости хоть отбавляй.

Лови момент, шепнула великолепная и уверенная в себе блондинка, с некоторых пор самым нахальным образом поселившаяся внутри скромной преподавательницы. А то через две недели приедет мама. Угадай, откуда она спустит твое зеленоглазое приобретение? Правильно, с лестницы. Вместе с кошкой… Но прежде запакует их по кускам в целлофановые пакеты для мусора. Потому что носится с идеей твоего брака с Эдвардом. Невзирая на пассивное сопротивление обеих сторон. Почему бы Эдварду, скажем, не найти себе кого-нибудь получше? Или не уехать на край света? В Антарктиду — ему там самое место…

А, пропади оно все пропадом! Эллен расправила плечи, гордо откинула голову назад и с голливудской улыбкой выплыла на ярко освещенную середину комнаты. Длинная юбка, напоминающая по цвету насыщенное красное вино, загадочно шелестела, скользя по мягкому, глушащему шаги ковру.

В безучастных потухших глазах Тилля появилось подобие легкого интереса.

— Мистер Гоффмайер, — внутренне обмирая от ужаса, произнесла Эллен, — я давно мечтала пригласить вас на танец. Нечего просиживать штаны в кресле. От этого полнеют. Смотрите, фигуру испортите.

За ее спиной послышалось сдержанное фырканье. Бриджит еще не приходилось сталкиваться с Эллен в ее бесшабашной ипостаси. Вероятно, она считала, что большее, на что способна ее закадычная подруга, характер которой давно и хорошо был известен кокетке, это миленько покраснеть и спрятаться где-нибудь в темном углу.

Нет уж, дудки, подумала про себя девушка. Я хочу вот этого. Последний шанс. И я его использую.

Тилль не спеша поднялся, видимо тоже приняв какое-то решение. Интересно, какое? Снова броситься наутек? Однако он пересек комнату и подошел к Эллен.

Да-да, вот так. Ближе. Ты же держал меня на руках, помнишь?

— Смелее, герр Тилль. Англичанки не кусаются, — ехидно заметила Бриджит.

— Да, но они обладают оружием, сражающим наповал, — галантно отозвался немец, не сводя глаз с Эллен. — Не всякий решится приблизиться к такой ослепительной девушке. Но я из рода храбрецов, мисс Бриджит. — Он, наконец улыбнулся. — К тому же панически боюсь располнеть.

— Танцы, танцы, — защебетала темнокудрая Элизабет, щеголяющая в прозрачном топе и обтягивающих парчовых брючках, вцепляясь в своего спутника мертвой хваткой. — Бриджит, поставь ту новую кассету. Она такая романтичная. Могу ее слушать часами, честное слово.

Через несколько мгновений заиграла медленная ритмичная музыка. Эллен протянула руку своему партнеру. Тот осторожно обнял ее за талию, вдыхая сладкий аромат духов. «Прикосновение» — вот как они назывались. Прикоснись ко мне. Просто прикоснись.

Через несколько мгновений Эллен забыла обо всем на свете, наслаждаясь близостью его тела, сдержанным объятием сильных рук.

Мы виделись всего три раза. Отчего же мне кажется, что мы знакомы всю жизнь. И если он отпустит меня снова… что-то исчезнет, мелькало в ее мозгу.

Музыка завораживала. Красноватые отблески светильников делали происходящее нереальным. Тепло его ладоней…

Что со мной, мы же просто танцуем? Эллен неуверенно подняла взгляд. Тилль смотрел на нее с опасной жаждой. Куда только подевались вся его сдержанность и мрачный вид. Сейчас на его лице легко читалось… желание. Страсть. И странная тоска.

«Позволь мне увидеть тебя нагой» — напевал глуховатый баритон, доносящийся из искусно спрятанных динамиков.

Зеленые глаза мерцали. Эллен, заворожено глядящая на Тилля снизу вверх, невольно приоткрыла губы. Его рука на ее талии сжалась крепче.

Позволь мне, просил его взгляд.

Да, отвечал ее. Только не уходи. Не уходи.

Сплетение рук. Медленный ритм. Мерцающие огни.

Пальцы Тилля разжались. Музыка кончилась.

— Прошу меня извинить, — быстро сказал он, тряхнув головой, будто наваждение отгонял, и торопливо вышел из комнаты.

— Ну вот, ты его все-таки напугала, моя дорогая… — насмешливо протянула Бриджит, склонив коротко стриженную головку на плечо высокого и темноволосого Марка, который явно не имел ничего против. — Слишком сильно обняла? Или просто наступила на ногу? Ты же вроде бы неплохо танцуешь.

— Я сейчас! — выпалила Эллен и вылетела в коридор примерно со второй космической скоростью.

Да что со мной такое? Бегаю за мужчиной…

В дверном проеме неподвижно темнел широкоплечий силуэт. С улицы доносился горьковатый тоскливый аромат палой листвы и поздних цветов. Стылый ночной ветерок заползал в дом, тесня теплые и чувственные ароматы благовоний.

Эллен нерешительно тронула беглеца за локоть.

— Тилль…

— Прошу меня извинить, — глухо повторил ее великолепный немец.

— Но что…

Он стиснул рукой дверной косяк.

— Я не хотел тебя оскорбить, — наконец выговорил он. — Я не знал, что ты помолвлена.

Хотела бы и я об этом не знать.

— И не знал, что придешь сюда.

— Ты меня ничем не оскорбил. Даже помолвленные девушки имеют право танцевать.

Да? — спросили зеленые глаза. Ты так думаешь?

Нет. Но… Сейчас — или никогда!

— Поцелуй меня, — решительно выговорила Эллен. — Я не рассержусь.

— Нет.

Ты что делаешь? — взвыл пробудившийся вдруг рассудок. С ума сошла?

Этот удивительный мужчина повергал ее в бездну безумия. Или просто заставлял ощутить себя женщиной. Голова кружилась. Неважно. Только бы это не кончалось…

Эллен коснулась его щеки. Провела пальцем по плавному контуру рта. Губы невольно дрогнули, отвечая.

— Идем. — Девушка потянула ошеломленного Тилля за собой, не ожидая сопротивления.

Наверх. На второй этаж. Там их никто не потревожит. Справа от лестницы есть комната для гостей.

Незамеченными они проскользнули в дверь. Щелкнул дверной замок. И заперла его вовсе не Эллен. Девушка вдруг похолодела. Сквозь блаженный туман опьянения и жаркую волну желания пробился страх.

Ну и что она теперь будет делать? Вряд ли такому мужчине, как тот, что стоит сейчас перед тобой, можно просто сказать «извини, шутка» и удалиться прочь. Не слишком ли далеко она зашла?

Эллен поспешно отступила вглубь комнаты — к сожалению, та была совсем маленькой. Тилль, продолжая загораживать собой дверь, неуверенно провел рукой по лбу, отбрасывая увлажнившиеся от испарины волосы.

— Что ты со мной делаешь? — пробормотал он. — Я ничего не понимаю… Колдовство какое-то… Я же не пил…

На мгновение девушка ощутила торжество. Неужели это ее присутствие так действует на него? Ну и где же хваленое немецкое самообладание? Она решительно шагнула вперед, заставила его наклонить голову и нашла губами его губы, ощутив их солоноватый вкус.

— Да, колдовство… — прошептала она, задыхаясь. — Фамильный рецепт… Теперь ты никуда не денешься…

Его пальцы зарылись в густые золотистые локоны. Затылок Эллен слегка покалывало, будто от слабых электрических разрядов, теплая волна опустилась вниз, по позвоночнику, согревая живот. Девушка приподнялась на цыпочки и обняла Тилля за шею. Тот прижал ее к себе… и целовал, целовал, не в силах остановиться.

Сладостное прикосновение языка к нёбу, его рука, сминающая легкую ткань юбки, ласкающая бедро, налившееся сладкой тяжестью… Вот каково это, когда тебя обнимает желанный мужчина. Будто тонешь в пульсирующем сиянии наслаждения… Эллен жаждала уже только одного: гладить его шелковистую, обжигающую пальцы кожу, ощущая напрягшиеся мышцы, целовать терпкие опытные губы, перебирать густые русые волосы, разметавшиеся в беспорядке.

С первого этажа до ее слуха туманно доносилась музыка, какие-то голоса… Все это было совершенно неважно. Не вполне отдавая себе отчет в собственных действиях, опьяненная страстью Эллен поспешно расстегивала пуговицы на темной рубашке, не прекращая обмениваться со своим избранником жадными и жаркими поцелуями.

Дальнейшее как-то сумбурно смешалось в ее сознании… Напрягшиеся мощные плечи под ее ладонями. Треск отлетающей пуговицы. Его руки на ее талии. Шелест сброшенной одежды. Торопливый шепот. Налившаяся от желания грудь под его настойчивыми пальцами… Корсет был расстегнут за пару мгновений. Юбка задралась до неприличия. Низ живота томительно ныл.

Вот как это бывает… Да это больно! Казалось, эту боль можно утолить лишь одним способом. Повинуясь настойчивым движениям рук Тилля, Эллен опустилась на край кровати. Стыдливость куда-то улетучилась — все, что угодно, только бы он что-то сделал с этой сладкой, но такой мучительной болью меж ее бедер, только бы не прекращал ласкать ее обнаженную грудь, покусывая отвердевшие соски, опуская свои волшебные руки все ниже…

Тилль мягким толчком заставил ее откинуться на покрывало. Его ладони легли на пылающие бедра Эллен, поглаживая внутреннюю поверхность. Легкое нажатие…

О да! Сделай так еще…

Сгорающая от страсти девушка охотно развела бедра, самозабвенно отдаваясь страстным ласкам. О, как кружится голова!.. Как…

Эллен задохнулась от удовольствия, ощутив прикосновение гладко выбритой щеки к бархатистой коже своего живота. И вцепилась пальцами в волосы Тилля.

«Нет, так нельзя», — хотела выговорить она, но ничего не вышло.

Его сильные руки крепко удерживали ее бедра, не давая им сомкнуться. И секунду спустя сгорающая от наслаждения Эллен испытала какое-то первобытно-острое ощущение, пронизавшее ее насквозь…

Боже, откуда эти разноцветные круги перед глазами? Тилль, оказывается, уже успел лечь рядом — в полутьме комнаты смутно рисовались очертания мощного тела.

— Ммм… — пробормотала Эллен, осознав, что все еще не закончилось.

Поцелуи сделались более требовательными, настойчивыми. Дурманящая смесь «Бейлиса» и близости желанного мужчины кружила голову почище карусели. Тело неистово жаждало продолжения.

Внезапно Тилль с видимым трудом оторвался от своего сладостного занятия. Он приподнялся на локтях и со стоном помотал головой. Эллен удивленно открыла глаза и всмотрелась в темноту.

— Ах ты, маленькая чертовка, — пробормотал мужчина, садясь на кровати и подпирая голову руками.

— Но…

— Должен тебе сказать, что завтра я улетаю назад, в Германию. Извини. То, что мы делаем, никуда не годится.

— Ты с ума сошел?

Эллен ощутила приступ ничем не замутненной ярости. Тело ее болезненно ныло, губы горели, в висках стучали молоточки. Неожиданный перерыв в бурных ласках оказался весьма некстати.

— Я так понимаю, что ты собираешься замуж за своего сушеного червяка Эдварда. Иначе мамочка тебя выгонит из дома… Не хотелось бы лишить его удовольствия.

— Да откуда ты…

— У тебя очень болтливая подруга. — Тилль медленно застегивал пуговицы на рубашке. — Не хочу портить тебе жизнь, Нэлле. Вероятно, право первой брачной ночи стоит оставить будущему мужу… как бы мне ни хотелось совершенно иного… Извини.

— Негодяй! Урод! Немецкая свинья! — прошипела взбешенная девушка. — Что ты понимаешь!

Если бы не звуки веселой вечеринки, отчетливо доносящиеся с нижнего этажа, она закричала бы во весь голос и ударила бы мерзкого типа стулом. Или еще чем-нибудь тяжелым.

Эллен выпрямилась, забыв прикрыться. Глаза ее сверкали даже в темноте. Если бы она могла разглядеть хоть что-то, кроме темных очертаний фигуры Тилля, то увидела бы, как сжались его губы и раздулись ноздри. Он непроизвольным движением скрестил руки на груди.

— Пошел вон! Сию секунду! Видеть тебя не хочу!

Через несколько мгновений дверь бесшумно приоткрылась и захлопнулась. Комнатка опустела. Эллен собралась было обдумать происходящее и всласть порыдать, но вместо этого снова яростно зашипела и за неимением более подходящей кандидатуры избила подушку… И от злости заснула крепким, без сновидений, сном.

Оглавление

Обращение к пользователям