13

Так уж получилось, что через четыре месяца в «Лисьей норе» праздновали сразу две свадьбы. Марта выходила замуж за Пэда, а Эллен все-таки решилась сочетаться законным браком с Тиллем. Влюбленный мужчина, раз и навсегда признавшись себе в том, что ему никто не нужен, кроме прекрасной белокурой англичанки, открыл настоящую наступательную кампанию. К рыжим волосам он так и не привык, и подруги, недолго думая, перекрасились обратно, а Ри из солидарности сделала себе красное мелирование.

Так вот, крепость продержалась ровно четыре месяца, а потом сдалась под натиском букетов прекрасных зимних роз, ночных фейерверков, долгих-долгих конных прогулок… и весны.

Окончательно Эллен сменила гнев на милость, когда Тилль, доведенный почти до отчаяния, пообещал каждый вечер распевать под ее окном баллады древнего немецкого трубадура Вальтера фон Фогельвайде.

— Я буду петь очень громко, — угрожающе предупредил он, — и все ваши клиенты разбегутся!

— А мы превратим тебя в местную достопримечательность и дадим объявление в газету, — не растерялась предприимчивая Эллен, для которой забота о «Лисьей норе» вошла уже в плоть и кровь. — И повысим арендную плату на двадцать фунтов — за музыкальные номера в вечернее время суток!

— Ну почему, почему англичанки так несносны! — простонал бедняга. — Хотя посмотри на своего милого дружка Пэдрайга Маккени. Ударил ли он хотя бы палец о палец, чтобы завоевать прекрасную Марту? Нет, он только постоянно таскает ее по заснеженным полям и цитирует какие-то стишки!

— Так Пэд же никогда не убегал сломя голову, бросив несчастную девушку на произвол судьбы, — меланхолично заметила Эллен, сворачивая в трубочку тончайший сандвич с подкопченной шотландской семгой, которой Тилль усиленно снабжал будущую жену, справедливо считая, что путь к сердцу женщины тоже лежит через желудок.

— Но я искупил!

— По-моему, еще нет. — Эллен с наслаждением откусила от деликатеса и протянула руку к бокалу с белым вином. — А ты почему не ешь?

— Я не могу! Ты сводишь меня с ума! Назначь, наконец дату бракосочетания!

— А я еще не решила… — лукаво произнесла проказница, с удовольствием потягивая вино. — И вообще, мне сегодня нужно рано ложиться. Завтра моя очередь дежурить в пабе с утра.

— Брось эту ужасную работу официантки!

— Ни за что! — отрезала Эллен. — Мне нравится смешивать коктейли. Мне нравится «Лисья нора». Мне нравится моя свобода. И никто, слышишь, Тилль, никто не будет мне отныне приказывать! Я очень тебя люблю, но в этой жизни отныне решать я буду сама, нравится это кому-нибудь или нет! Теперь можешь меня бросить.

— А я не хочу, — мило улыбаясь, ответил Тилль, похитив кусок семги у собственной невесты. — Ведь я тоже люблю тебя. Наверное, полюбил в тот самый момент, когда ты разбила о мою голову вазу. С такой женщиной точно не соскучишься, понял я. И именно с такой я хотел бы прожить всю жизнь. Выходи за меня, Нэлле, не пожалеешь.

— Ну, не знаю… Надо подумать, — продолжала тянуть волынку негодница, давно уже приняв решение.

К тому же внезапно она обнаружила некоторое обстоятельство, которое сильно поколебало чашу весов в пользу брака с очаровательным немцем. По утрам ее стало слегка, но весьма регулярно поташнивать.

Так или иначе, бракосочетание состоялось. То ли Эллен наконец-то сменила гнев на милость и согласилась слегка поступиться недавно обретенной свободой, то ли ее избранник постарался спрятать властный характер до поры до времени, однако в итоге в маленькой церкви венчались сразу две пары.

— Мы здорово сэкономим на свадебном пироге, — пошутил Пэд, поддерживая невесту под локоток так, словно бы та была хрустальной.

— Конечно, но пекла-то его все равно я, — фыркнула новобрачная, не растерявшая под ослепительно белой газовой фатой ни капли язвительности. — Так и знала, что ты женился на мне по расчету!

— Конечно, по расчету. Я рассчитываю на счастливую и долгую жизнь с тобой, моя дорогая, — галантно ответствовал Пэд, без конца поправляя то галстук-бабочку, то белую розу в петлице.

Тилль, стоящий рядом, казался невозмутимо спокойным. Но по его глазам всякому было совершенно ясно, что, если кто покусится на белокурую красавицу, которая так нежно улыбается своему избраннику, то того ждут серьезные неприятности. Ужасно серьезные.

Обе невесты были нежны и обворожительны. Ради такого случая они сшили платья одинакового покроя, с завышенной талией и смелым декольте. Впрочем, Марта прикрыла его фатой, а Эллен обошлась без нее, украсив высокую прическу маленькими белыми розами, напоминающими жемчужины.

Платье Марты было из шелковой парчи, затканной мелкими золотыми цветами и листьями. Платье второй невесты украшало необычайно искусное серебряное шитье. Стоя на ступенях церкви, с благоухающими букетами первоцветов в затянутых в кружевные перчатки руках, они походили на прекрасных фей, по какой-то неизвестной причине решивших осчастливить двух смертных мужчин своей любовью.

Весна пробудила дремавшие доселе токи живой природы, напитала землю талой водой, вызывая к жизни цветы, листья и травы. В смешной старинный дом у старого дуба пришло безмятежное счастье. Впрочем, уже потом, оглядываясь назад, Эллен поняла, что счастье никогда и не покидало эти стены.

Обитатели «Лисьей норы», теперь рекламировавшейся в туристических проспектах как «уникальный старинный пансион с чарующей атмосферой», всегда старались поддерживать друг друга и никогда, никогда не пускали в свои души холодный расчет, ядовитую насмешку или подлые сплетни. Они просто старались выжить в негостеприимном и довольно холодном мире и объединились ради этого в неожиданно крепкое и верное содружество.

Теперь, стоя рядом с Мартой на выеденных временем каменных ступенях маленькой, невообразимо древней церквушки, в которой, должно быть, венчались еще лендлорды давно прошедших столетий, окруженная ликующей, благоухающей, только пробудившейся от стылого зимнего сна природой, Эллен думала о своей прошлой жизни.

Она думала о том, чего можно добиться, если проявишь характер. Да что там, если просто перестанешь безвольно плыть по течению, в ужасе глядя на приближающиеся пороги, и хотя бы возьмешь в руки весло.

Действуй — вот какое напутствие она могла бы дать своему еще не родившемуся ребенку, который пока даже не начал толкаться в ее чреве, хотя уже рос внутри нее, незримо, неостановимо… и довольно быстро. Точно так же, как росли на яблонях и вишнях почки, за одну ночь, волшебным образом превращаясь вдруг в душистые и прекрасные бело-розовые цветы.

Действуй — даже если ты испуган и не ждешь от жизни ничего хорошего. Действуй — и никогда не сиди сложа руки. Действуй — и ни за что не сдавайся. Действуй — тогда тебе некого будет винить в своих несчастьях, но и удачами и радостями своими ты будешь обязан только себе. Не поддавайся. Не робей. И будь счастлив, несмотря ни на какие препятствия и жестокости мира. Будь счастлив.

О, мое дитя, думала сияющая новобрачная, улыбаясь сквозь слезы такому же сияющему и не подозревающему еще о том, что счастье его так полно, избраннику. О, мое любимое дитя, я постараюсь сделать так, чтобы ты унаследовало землю, полную радости. Но самое главное — я научу тебя, как прожить свою жизнь самому.

Чувствуя, как сильно бьется под серебристой парчой сердце, Эллен рассмеялась, размахнулась и изо всех сил бросила букет в толпу разнаряженных гостей. Следом полетел и букет Марты. Последовала небольшая, но энергичная свалка, в которой участвовали в основном молоденькие родственницы виновников торжества.

— Это возмутительно! — послышался вдруг из толпы негодующий голос Ри. — Это просто немыслимо!

— Что случилось? — хором спросили Марта и Эллен.

— Что случилось? Смотреть надо, куда кидаете!

Главная подружка обеих невест, недовольно поводя плечами, выглядывающими из сильно открытого золотистого платья, выбралась на открытое пространство, тщетно пытаясь поправить прическу.

— Заговор невест, вот что это такое! Нарочно спланированное покушение. Вы угодили своими дурацкими цветами мне прямо по голове! А я вовсе не собираюсь замуж, потому что еще не нашла своего нефтяного принца, а вы тут букетами бросаетесь.

Прекрасные метательницы дружно хихикнули. Ри подняла на них не предвещающий ничего хорошего взгляд огромных зеленых глаз.

— Ну, подождите! — с чувством пообещала она. — Подождите немножко, зловредные негодяйки. Вот сейчас вас начнут осыпать свадебным рисом, и уж тогда я в долгу не останусь!

Медовый месяц новоиспеченная чета Гоффмайер решила провести на родине Тилля в Тюрингии.

Сборы были недолгими. И вот уже Эллен уютно устроилась в кресле салона первого класса с кошачьей корзинкой на коленях, в которой безмятежно мурлыкала Лулу. Перелет ее нисколько не взволновал. Тилль неподвижно застыл в соседнем кресле, осмысливая сообщение о будущем наследнике, которое только сейчас сделала его жена.

— Знаешь, Нэлле, я будто в сказку попал, — произнес он наконец, ласково целуя молодую женщину в подбородок. — И не хотелось бы из нее выбираться.

— Ну, за чем же дело стало?

Счастливая супруга улыбнулась и, с нежностью глядя на своего избранника, сказала:

— Самолет вскоре приземлится по ту сторону пролива. Мы сядем в золоченую карету и поедем по дороге в самую чащу буковых лесов, где нас ждет просторный дом, в котором всем хватит места. И прелестным шаловливым девочкам со светлыми локонами, и серьезным русоголовым мальчикам. Мы будем ездить верхом по тенистым аллеям, кормить голубей… и любить друг друга. Можно также умереть в один день, если хочешь, но только дожив до ста двадцати лет.

— Таким старым я, пожалуй, тебе не буду нравиться? — осторожно предположил Тилль, слушавший жену с каким-то странным выражением лица.

— Ты будешь нравиться мне всегда, милый. Даже когда превратишься в дряхлого старца, восседающего в кресле-качалке и грозящего правнукам суковатой палкой, — уверенно заявила Эллен.

— А если паралич меня разобьет?

— Всенепременно! В сто девять. И ты сможешь самую чуточку понаслаждаться покоем, сидя у камина.

— Что ж, у нас в запасе еще осталось лет девяносто, — с облегчением подытожил молодой супруг, подсчитав что-то в уме. — Надеюсь, этого нам хватит.

— Ты так думаешь? Лично я собираюсь жить вечно.

— Нет, это уже слишком.

— Ну, хорошо. А какая у нас программа на ближайшие девяносто лет?

— Что же, насчет золоченой кареты ничего не могу сказать, не припомню, была ли у нас такая… А насчет всего остального ты не ошиблась ни на йоту.

Молодой мужчина учтиво поцеловал ручку Эллен, украшенную роскошным фамильным кольцом Гоффмайеров.

— Как-то все к слову не приходилось, милая, но теперь скажу: ты можешь по праву похвастаться титулом баронессы. И леса вокруг нашего дома растут — именно буковые. Я только хотел уточнить одно: сколько русоголовых серьезных мальчиков и шаловливых белокурых девочек намечено в проекте?

— Ну, не знаю, — пробормотала Эллен, ошеломленная неожиданно свалившимся на нее титулом. — Это как получится. Что там, в сказках об этом говорится?

— Столько, сколько мы захотим, — твердо произнес Тилль, обнимая жену за плечи. — Но ты забыла сказать одну фразу.

— Какую?

— И они жили долго и счастливо. Так кончаются все сказки.

— Да, вот только я не хочу, чтобы наша кончалась. Впрочем, думаю, ты прав.

— Так скажи это. Я хотел бы услышать, — улыбнулся счастливый муж и будущий отец.

— Хорошо, милый. Так вот, если кому-то вдруг интересно… они жили долго и счастливо и умерли в один день.

Оглавление
Обращение к пользователям