Глава 7

Он ушел от других волков и их запаха, оставив позади себя тех, кто еще наверняка спал в логове, скрытом в корнях старого граба, поваленного ветром в одну из бурь.

Сам он не застал той грозы, когда огромное дерево было повержено на землю. Это случилось до того, как волк появился на этой земле, до рождения его памяти и до того, как он начал познавать окружающий мир.

Сейчас здесь было безопасно. Рядом с хорошо укрытым логовом не проходили дурно пахнущие люди и не сновали с лаем и визгом лохматые собаки, которые преследовали их пращуров с самого первого дня. Здесь, на замерзшей и прогнившей земле, подрастали многочисленные щенки, не имеющие другого запаха, кроме запаха теплого молока своей матери, исходившего из сосцов на ее животе. Затем они матерели и покидали насиженные места в поисках волчицы или же находили ее тут и долгими ночами выли, отмечая голосом и собственным запахом территорию своей новой семьи.

Он обвел взглядом землю, которую они решили занять. Его волчица, с большим и круглым животом, предвещающим скорое появление трех маленьких волчат, выбрала это место, чтобы дать жизнь их детенышам.

Волк уверенно осмотрелся по сторонам, зная, что уже давно возвестил всех здешних обитателей о своем присутствии. Чтобы сейчас не беспокоить ни себя, ни волчицу, он подал голос тем, кто его слышал и понимал. До этого он целый день отгонял наглого барсука, который воспротивился, не желая уходить отсюда, и в конце концов рыкнул на него, злобно оскалив пасть. Кроме этого барсука ему пришлось пугнуть еще и нескольких лис. Теперь это место было настолько пропитано их присутствием, что оно как бы стало их неотъемлемой частью: его и его самки, а также детенышей, которые вот-вот должны были появиться на свет. Это будет дом только для их семьи. И подрастающие волчата смогут найти свое логово в завихрениях ветра, дождя и снега после того, как они, преследуя очередную жертву, предназначенную для их молодых розовых пастей и едва прорезавшихся молочных зубов, будут возвращаться домой. Здесь, грея друг друга своим теплом, они будут наблюдать за беззвучным падением снега, кружащегося в потоках холодного ветра.

Сидя неподалеку от логова, скрытого в корнях, что выступали из каменистой земли, большой волк широко зевнул. Ласкаемый ветром, который подстегивал и подгонял первых мух, появившихся сегодня днем, – в последний день до наступления настоящих холодов, – он громко щелкнул зубами и захлопнул пасть.

Затем он принюхался. Чтобы лучше сосредоточиться, зверь прикрыл глаза и уже в следующее мгновение в черно-белом окружении заметил едва различимое движение и учуял легкие запахи, которые донес до него ветер. Морозные запахи.

Казалось, что ветер уже не был прежним, он как будто изменил свое дыхание, развеяв его в тусклом небе. Ветер дул теперь с других гор, стал мягким и плотным и более не нес на своей широкой спине сизых дождевых туч. Небо очистилось, и только кое-где можно было увидеть легкие, как пушинки, облака, принявшие диковинные формы.

Волчица, за которой он шел и которая была его постоянной спутницей, выскользнула из зарослей и направилась к нему, освещенная редкими лучами солнца, поднимающегося над кромкой горизонта. За ней неуверенно, путаясь в траве, ползли два новорожденных щенка с едва прорезавшимися глазами, которые еще никогда в жизни не видели снега, идущего долгими холодными ночами.

Остальные оставались в глубине убежища среди иссушенных древесных корней – самка со своим волчонком, которому скоро исполнится два года, и два самца, пережившие уже три зимы, но которые продолжали следовать за своей семьей по ее территории.

Огромный серый волк и его подруга шли бок о бок в красноватых лучах солнца, едва показавшего свой край за седыми вершинами гор. Их зрачки горели, отражая свет, а длинные лапы отбрасывали огромные призрачные тени.

Их уши одновременно вздрогнули, как будто обе пары принадлежали одному существу. Раздув ноздри и прислушавшись, волки глубоко вдохнули, чтобы распознать запахи этой местности.

Они дружно повернули головы, всматриваясь туда, где раздавался приглушенный шум, который, как подсказало им дуновение ветра, был довольно близким. Волк сделал короткое резкое движение, заслышав громкие звуки маленького зверька, а затем замер.

Ему удалось различить и нечто другое, и это не было ни шелестом сухой травы, ни шорохом падающих с деревьев желтых листьев. Доносившиеся сейчас звуки невозможно было точно опознать, но они были похожи на тихий говор, тяжелое дыхание и приглушенный смех и напоминали при этом шум, который можно услышать иногда холодным промозглым утром. Эти звуки ему уже приходилось слышать на рассвете, когда бледное зимнее солнце показывалось из глубин расколотого неба, освещая неровным светом каменистые склоны, кустарники и деревья, растущие на горных уступах, груды иссушенных камней, пустыри и равнины. И тогда, один за другим, покидая глубины мрачного холодного леса, здесь проходит целое множество людей, вооруженных вилами, железными ломами или же деревянными палками, обитыми железом, различными приспособлениями для облавы, а также мушкетами и пистолетами.

Оглавление