Глава 2

Когда я выбрался наверх, Зайчик с меланхоличным видом что-то жует, прислонившись боком к отвесной стене, хруст такой, словно работает мощная камнедробилка, от Бобика только толстый зад из ямы, откуда с бешеной скоростью вылетают твердые комья, а это вот само погружается в землю, словно тонет.

— Подъем, — скомандовал я. — Хватит мышек обижать!..

Бобик вылез, морда вся в песке и глине, вот уж землеройная собака, в глазах недоумение, почему это мышек нельзя гонять, они ж такие смешные…

Зайчик привычно подставил бок, я поднялся в седло и разобрал поводья.

— Ну, кто быстрее в Савуази?

Они шли наравне, но за несколько миль до Савуази я сбросил скорость до скачущего галопом обычного коня. На мой взгляд, ничего не изменилось, никакой войны не было, по всем дорогам точно так же тянутся в обе стороны телеги, идут нагруженные тюками кони, возницы переговариваются лениво либо дремлют.

Гиллеберд создал очень успешную систему, торговля процветает, несмотря на смену правления, все работают, как и прежде, кто в поле, кто на рудниках, кто в лесу. Но это еще ничего, меня больше радует, даже восторгает, что Савуази, где все должно быть пропитано духом и волей Гиллеберда, функционирует слаженно, даже королевский двор начал заполняться, как только пришла весть, что король убит, а это значит, все освобождены от клятвы верности прежнему правителю…

Савуази после нашего штурма отстроен полностью, вернее, отстроена и восстановлена стена, а дома внутри города так и остались целыми. Редко какая война проходит с таким минимальным ущербом для столицы и вообще экономики.

Стражи в городских воротах вытянулись при виде властелина королевства, я проехал мимо со спокойным и надменно-величавым видом. По дороге народ узнавал и кричал довольно, я вслушивался и не слышал страха или ненависти. Вообще-то простой народ редко чувствует разницу при смене королей, это вельможи весьма чувствительны, их такое касается иногда весьма заметно…

На площади появились передвижные лавки, торгуют пирогами, жареным мясом, пивом и вином. С той стороны высокий забор из стальных прутьев с острым концами, такие же металлические ворота, за ними роскошный сад из цветущих кустарников и клумбы с розами, а еще широкая, выложенная плитами дорога к дворцу, что высится там вдали, огромный и величественный, поразивший меня как размерами, так и вычурной архитектурой еще в первый приезд.

Монументальность и легкость, умелый дизайн и практичность — такого не видел в прочих северных королевствах.

Вымуштрованная стража распахнула ворота королевского сада с такой быстротой, что мы могли бы пролететь, не сбавляя скорости, но это Бобик унесся вперед огромными прыжками, а мы с Зайчиком проехали достаточно неспешно, давая возможность всем встречающим утереть слюни и застегнуть ширинки.

У дворца на стук копыт развернулся статный рыцарь, в доспехах, но с непокрытой головой. На меня в упор взглянули очень светлые глаза, похожие на чистейший лед, укрывающий вершины гор.

Он заколебался: то ли преклонить колено, то ли, напротив, выпрямиться, он же на службе, а я сказал благожелательно:

— Сэр Ортенберг, сообщите членам Высшего Совета, что я прибыл. Пусть без особой спешки соберутся. Но опоздавшим будем рубить головы на площади и объяснять, за что именно.

Он чуть склонил голову.

— Все будет выполнено, ваша светлость.

На его губах на миг пробежала улыбка, мол, шутку и понял, и оценил в том смысле, что властелин благосклонен, у него все хорошо, а это значит — и в королевстве все хорошо.

Оставив Зайчика, я взбежал по широким ступеням вверх, в холле навстречу по-носорожьи ринулся Бальза, все такой же грузный, толстомордый, щеки на плечах, восемь подбородков на груди, однако толстые ноги натренированно опустили его на одно колено.

— Государь!

Я смерил его насмешливым взглядом.

— Помнится, — сказал я с легкой угрозой, — ты говорил, что всегда успеваешь? Говорил?.. Говорил… Так что успел за это время?

Он умоляюще простер ко мне руки.

— Государь, все сделано!

— А что? — спросил я.

— Все, — сказал он преданно. — Все-все!

— Ладно, — сказал я, — встань и трудись дальше как божья пчелка, хоть ты и похож больше на шмеля, что жужжит много, а меда не носит… Да, кстати! Встань и больше не преклоняй колено. Ты служащий, а не рыцарь. Не забывайся!

Он воскликнул с великой благодарностью:

— Слушаюсь, мой государь!

Насчет «государя» я промолчал, можно бы и поправить, но это уже совсем мелкие придирки, быть государем вовсе не значит — королем. Любой мелкий самостоятельный феодальчик уже государь в своих владениях, так что пусть, я в самом деле чуть было не стал настоящим государем, но все-таки удержался: хоть и дурак, но не настолько же.

Если по уму, то надо бы удержаться от загребывания и этой части Турнедо, да еще с Савуази, но тут уж так карта легла, что нельзя не взять, а теперь не знаю, как удержать это все, не по моим силам пока такая громада, хоть я и самый умный на свете и вообще красавец, но не понимаю, как всю эту громаду, расположенную по обе стороны Великого Хребта, удержать и не дать рухнуть в пучину гражданских войн.

На лестнице, что ведет на второй и прочие верхние этажи, среди стражи половина арбалетчиков, ну это и понятно, здесь начальник внутренней стражи Тэд, он же Эдвард, глава всего вспомогательного войска арбалетчиков и лучников.

Он сам, в кожаном панцире, как и все его люди, только с тонкой золотой цепочкой на груди, встретил меня наверху лестницы, бодро выкрикнул:

— Ваша светлость, все спокойно!

— Пусть так и будет, — согласился я. — Но ты бди, Тэд, не расслабляйся.

Он заулыбался во весь рот, гордый, что его помнят, а я быстро поднялся еще на этаж; сверху сбегает встревоженный барон Саммерсет.

— Ваша светлость!

— Быстро отчет, — велел я в стремительном темпе. — Кто, как, где, когда, с кем и почему?.. Кто позволил?.. Почему не остановили?

Он ахнул, но ответил так же быстро:

— Вы позволили, сэр Ричард!

— Почему отвечаете с конца? — спросил я с подозрением. — Рыльце в пушку? Что успели украсть? Или полкоролевства сожгли?

Он отшатнулся.

— Ваша милость! Да без вас мы вообще боялись взяться даже за холодную воду. Вот сидели сложа ручки и ждали, когда примчитесь и возопите: кто, как, где и все прочее, такое непонятственное здравому христианину… Вы христианин, сэр Ричард?

— Не похож? — спросил я с угрозой.

Он замахал руками.

— Похож, еще как похож, даже смотреть страшно!.. Не мир я принес, как там сказано, а двуручный меч, а также саранчу и мух… или это где-то в другом месте? Знаете, моя голова давно перестала вмещать всякие там учения, но зато я исполнитель, сэр Ричард! Все что угодно не исполню, только прикажите!

Я сказал неодобрительно:

— Все бы вам ха-ха. Как почуяли, что все уладилось?

Он сказал с широкой улыбкой:

— По вам видно, ваша светлость! От вас прям искры летят, как от наждачного камня.

— Эх, — сказал я с досадой, — снова потерял государственное выражение лица… Ничего, вот сяду на трон, всех вас заставлю маршировать и петь мне хвалу.

Мы поднялись к моему кабинету, двое слуг застыли неподвижно у двери, они и распахнули — прогресс, в прошлый раз это делали стражи, а сейчас стражи просто бдят и стерегут, не отвлекаясь на работу лакеев.

Я вошел в кабинет быстро и по-хозяйски, теперь это все мое, кивнул барону на кресло с краю от стола, но он оставался в почтительно согнутой позе, пока я не сел сам и не водрузил локти на край стола.

— Сейчас буду шкуры спускать, — предупредил я.

— Да, — ответил он, — а как же, конечно!

За дверью послышался топот, с разбега влетел лорд Вайтхолд, лицо его сразу вспыхнуло радостью.

— Ваша светлость!.. Ваша светлость?

Я успокаивающе помахал рукой.

— Раз уж вам выпала нелегкая доля побыть моим личным секретарем, то вам сесть не предлагаю, перебьетесь, не положено. Но как лорду Вайтхолду указываю вот на кресло рядом с благородным сэром Саммерсетом. Садитесь и докладайте.

Он сел, но на меня смотрел умоляюще.

— Как… там?

Я успокаивающе помахал рукой.

— Лучше не придумать. Все прошло как нельзя… в смысле замечательно! Со стороны Варт Генца полные гарантии, они хотят остаться лучшими друзьями.

— Точно?

— Никуда не денутся! — заверил я. — Им теперь долго разбираться со своими проблемами. Дорогой сэр, все-таки вам придется приподнять свою задницу, раз уж вы не только лорд Вайтхолд, но и мой секретарь. Тащите все карты, какие у нас есть! И каких нет, тоже тащите. Раз на вас свалилось такая трудная, но почетная работа, надо поразбираться с нашим окружением.

Барон Саммерсет слушал молча, а Вайтхолд перепросил:

— С соседями Турнедо?

— А с кем еще? — удивился я. — Вас и так знаю. И вообще… прошло счастливое детство, когда меня интересовала только моя песочница, а потом замок и две деревни… Теперь, поди ты, размах — прям голова кружится, и десять тысяч курьеров спешат, спешат, зовут куда-то…

— Ваша светлость, — напомнил Вайтхолд, — все карты у вас в кабинете.

— Так достань и разверни, — велел я.

— Да боюсь, — сказал он, — вдруг вдарите! Вы ж теперь победитель самого Гиллеберда, а я в ваших вещах роюсь как свинья какая пернатая. Вдруг там что-то совсем уж непристойное, а вы забыли… Так и голову потерять можно. Лучше уж выглядеть дураком, чем чересчур умным.

Я хмыкнул, он аж дергается от нетерпения, щеки раскраснелись, как у девицы, руки дрожат, пока раскатывает карту на всю столешницу и придавливает края чернильницей и кинжалами.

— Не слишком мелкая? — спросил он. — А то у вас масштабы растут…

— Хорошо бы сузить, — сказал я, — как советовал некий философ, но не знаю, как это сделать, чтобы лицо не потерять. Так что, ладно, остановимся на этом. Но больше ни пяди чужой земли!

— А своей?

— Не отдадим, — сказал я, — но и чужую не возьмем. Даже если будут догонять и в сумку пихать. Та-а-ак, вот это и есть отныне наше Турнедо, что уже вообще-то не Турнедо, но будем пока звать так из неловкости перед побежденными… Поверните ее вверх ногами, а то у меня север внизу, а юг вообще непонятно где.

Он спросил:

— Ваше светлость, а не проще зайти с той стороны стола?

Я покачал головой.

— А стороны света тоже поменяешь? Мне надо, чтобы север на карте совпадал с реальным, а то некоторые уже бурчат, что правую руку от левой не отличаю, как одна известная девочка… Давайте, сэр Вайтхолд, не ленитесь, война еще не окончена!

Он сказал с восторгом:

— Правда? Слава богу, а то я уже перепугался. Как жить без войны?

Я старался смотреть на карту и увязывать эти линии и черточки с тем, что видел, когда несся на Зайчике, преодолевая реки и огибая леса. Если поместить Турнедо в центр мира или хотя бы карты, то слева Шателлен, справа Бурнанды, на севере граничит с Варт Генцем прямо по центру, а справа и слева от Варт Генца, Скарлянды и Гиксия, что касаются Турнедо самыми краешками.

Но северные границы Турнедо меня не колышут — отошли к Варт Генцу, куда важнее южная граница, что отделяет от Армландии и Мезины, но с Армландией соприкасается достаточно широким фронтом, а с Мезиной полосой в два десятка миль.

Правда, с Армландией отныне никаких границ, свободное перемещение людей и товаров, а также свобода обмена информацией… это можно разрешить в первую очередь, раз уж запретить не могу, только подать как мудрую и человеколюбивую политику заботливого государя, направленную на благо простых людёв.

— Надо провести ротацию кадров, — решил я глубокомысленно. — Срочно вызывайте более-менее мобильных лордов из Армландии.

— Что им сказать?

— Укрепим, — объяснил я, — ими слабые места в этом пока что враждебном королевстве. Местных рыцарей нужно отправлять как можно больше через Тоннель в Сен-Мари. Там критическая ситуация, как вы знаете…

— Уже сделано, — ответил он гордо.

— Что, — удивился я, — вызвали армландцев?

Он несколько смутился.

— Нет, но наши такого нарассказывали о чудесах южного королевства на берегу бескрайного океана, что местные рыцари, особенно безземельные и безлошадные, просто ночами не спали, пока не сбились в отряды! Два я уже отправил, а сегодня-завтра еще один…

— Сколько?

— Тысяча в первом, — отрапортовал он, верно поняв вопрос, — полторы во втором, а в третьем ожидается больше двух! И это только рыцари и тяжеловооруженные!.. Правда, из казны велел выдать им на снаряжение, надеялся, что вы будете не особенно против…

Я обнял его и расцеловал в щеки, хотя жутко не люблю это действо, но среди рыцарей оно почему-то в ходу. Видимо, усиленный знак христианской любви.

— Благодарю вас, сэр Вайтхолд! — сказал я с чувством. — Вы поступили совершенно правильно! Что казна! еще нагребем и попрыгаем в бассейн из золотых монет, а сейчас нужно удержаться самим и удержать то, что захапали. Да и как не хапать, когда само в руки приплыло?..

Он посмотрел пытливо, но смолчал: по их мнению, оно не совсем плыло, это я хитростью, коварством, изощренными переговорами и сталкиванием интересов вырвал из когтей более сильных львов самый лакомый кусок, а сейчас, конечно, можно подавать и так, если это соответствует политическому моменту.

Оглавление

Обращение к пользователям