Глава 6

За эти два дня успел подойти большой отряд из Геннегау под командованием барона Альбрехта; удалось набрать ополчение из других городов, вызвали остатки боеспособных отрядов из дальних земель, но герцог Дюренгард постоянно сравнивал численность наших войск и пиратов, мрачнел все больше.

— Люди моря высадились уже все, — сообщил он мрачно. — Перевес больше чем десятикратный. Два дня нас не спасли, сэр Ричард. Скорее наоборот…

— Что так?

— Разъярятся, — пояснил он. — Где мы могли бы отделаться простым грабежом, там теперь оставят одни дымящиеся развалины.

Я покачал головой.

— Простите, дорогой герцог, но здесь вы ошибаетесь. Они готовятся оставить развалины в любом случае. Уже убедились, что мы опасны. А в этом случае постараются от всего королевства Сен-Мари оставить руины.

Он побледнел.

— Господи, помоги нам!

— Господь с нами, — напомнил я. — Но драться за нас не станет.

— Но что мы может противопоставить?

— Нашу отвагу, — ответил я тяжелым голосом, — и веру в правоту нашего дела. Ладно, второй день заканчивается, надо ехать…

— С чем?

— С новой легендой, — ответил я.

Он сказал невесело:

— Как же вам, полагаю, отвратительно врать!

— И не говорите, — вздохнул я. — Это настолько не рыцарское дело, что иногда чувствую себя простолюдином, а то и вовсе каким-нибудь адвокатом, что уж совсем вершина падения для благородного человека…

Он проговорил с мукой:

— Тогда, может быть, не стоит себя окунать в такие нечистоты? Может быть, обнажить мечи и ринуться в красивый и славный бой, о котором сложат столько песен и баллад?

Я тяжело вздохнул.

— Мне это тоже постоянно приходит в голову, дорогой герцог! Но останавливает такая мелочь, что в Сен-Мари уже некому будет петь и складывать, а сами пираты та-а-а-акое о нас насочиняют, что лучше не надо!

— Вы правы, — проговорил он. — Такое лучше не надо. Они и сочинять не умеют, разве похабное что-то…

Два пышно одетых конюха с гербами герцога Дюренгарда на одежде подвели мне Зайчика.

— Пожелайте мне удачи, — сказал я. — На успех не очень уже надеюсь…

Он перекрестил меня в спину, как мне почудилось, когда я понимался в седло, Зайчик красиво тряхнул гривой и гордо пошел немножко боком, элегантный как придворный хлыщ.

— Не выпендривайся, — сказал я. — Не на танцы едем.

На том же месте я оставил его копать копытом песок, сам прошел вперед и, остановившись, помахал в сторону лагеря пиратов руками.

— Майордом Ричард к верховному ярлу Бреггерту Гартеру!

Часовые задвигались, один крикнул:

— Жди там!

— Никуда не денусь, благородные Люди Моря, — ответил я с почтением. — Хоть сто лет ждать буду!

Вскоре в лагере зашевелились, забегали, а в мою сторону двинулась группа воинов, что остановилась рядом с внешними часовыми, а дальше двинулся сам верховный ярл, суровый, могучий, в кольчуге до колен, короткий меч на поясе и непривычный здесь конический шлем, надвинутый по самые надбровные выступы.

Я не дал даже сказать «драсьте», нужно все время держать инициативу в своих руках, потому сразу закричал ликующе, с горящими глазами и расплывающимся в широчайшей улыбке ртом:

— Король согласился! Осталось только собрать все деньги, погрузить и привезти!

Он прорычал:

— Ну? Так делайте это!

— Уже делаем, — сказал я радостно. — Начали погрузку. Одну телегу загрузят сегодня. Еще на две придется собрать из летних резиденций. Не знаю, как у вас, но у нашего короля пять дворцов, и в каждом свои хранилища. Самое большое, конечно, в столице, оттуда уже грузят, но надо собрать еще из летних дворцов…

Он поморщился, хотел махнуть рукой и дать еще время, я уже видел, потом вдруг что-то изменилось в его лице, он задумался, вперил в меня бешеный взгляд.

— А не врешь ли ты?

Я вскричал обиженно:

— Мой лорд! Как я могу? Ведь половина последнего сундука моя?

Он рыкнул:

— Не половина, а треть… а то и вовсе четверть. И поторопись, а то будет еще меньше… Нет, постой, сделаем чуть иначе!

Я напрягся, но спросил все тем же радостным голосом, дескать, четверть содержимого сундука с серебром — тоже хорошо:

— Как?

Он сказал решительно:

— В этом городе ведь тоже есть деньги? Прекрасно! Первую телегу грузите отсюда и отправляйте ее немедленно! Остальные завтра и послезавтра.

Я заставил себя держать ту же улыбку, а голос таким же угодливым:

— Как скажете, мой господин!..

— Я вышлю охрану, — пообещал он.

— Да-да, — подтвердил я, — отберите самых доверенных…

Он отмахнулся:

— Сам знаю. А ты иди и проследи, чтобы ни один из сундуков не исчез. Я лично пересчитаю все до последней монеты!

И хотя понятно, что считать бы пришлось несколько месяцев, но достаточно счесть в одном сундуке, а потом умножить на количество таких же скрынь, так что да, обмануть трудно, — я поклонился и отправился к Зайчику.

Наши встретили с сильнейшим беспокойством, бледные, в глазах тревога, а герцог сказал с надеждой:

— Удалось?

— Нет, — ответил я честно.

Простодушный сэр Растер сказал бы, как же так, мне ж все удается, но герцог меня знает не так близко — помрачнел, огляделся, словно в поисках абсолютной защиты.

— Сколько у нас времени? — спросил он коротко.

— Полдня, — ответил я.

— Больше никак?

— Полдня понадобится, — ответил я, — тяжелогруженой телеге добраться от города до их лагеря. Но телеги с выкупом не будет. Так что через полдня либо они атакуют нас, либо мы ударим сами. Первыми…

Он кивнул, глаза вспыхнули боевым азартом.

— Ясно. Мы им покажем настоящий бой!

Солнце с утра жжет спины и головы, ветерок утих, и весь мир застыл, только на дорогах клубится пыль, а в ней поблескивают холодные злые искры.

Я пронесся вдоль городов, что издавна благоразумно строились вдали от берега, отовсюду из распахнутых ворот выходят отряды вооруженных горожан, мрачные и сосредоточенные, идут в сторону моря.

Из города Клеондаль вышел большой отряд под началом трех рыцарей, один издали крикнул:

— Сбросим пиратов в море!

— И не дадим выплыть! — прокричал я.

Через несколько минут стремительной скачки я наткнулся на группу копейщиков и лучников, их ведет городской старшина.

Я помахал рукой, закричал:

— Это последняя война!.. Отныне города будем строить и на побережье!

Он перекрестился.

— Дай бог, ваша светлость, дай бог!..

— Господь на нашей стороне, — прокричал я и понесся в сторону Тоннеля.

Со стороны Большого Хребта я увидел с вершины холма в долине длинную искрящуюся гусеницу, толстую и бесконечную, хвост еще не показался из черного зева Тоннеля. Ползет она медленно и упорно, вся разукрашена крохотными цветными пятнышками знамен и баннеров.

Сердце мое забилось радостно, Бобик гавкнул, все поняв, и ринулся вперед раньше, чем я сообразил, что пошлю коня следом за ним во весь опор.

Рыцари в голове колонны вздрогнули, когда впереди из внезапно возникшего облака пыли вынырнул их верховный лорд.

— Сэр Ричард!.. Сэр Ричард здесь!

Я быстро подъехал к графу Рейнфельсу, он приложил руку к шлему, я отмахнулся и прокричал:

— Граф, немедленно разворачивайте своих людей в боевой порядок!.. Враг всего в трех милях!.. Это пираты! Ударьте на них со всей мощью!

Граф вскрикнул обалдело:

— Пираты? Но не достаточно ли туда одного отряда, пусть разгонят плетьми?

— Граф, — крикнул я, — выполняйте!

И, повернув Зайчика, послал его в галоп, потом в карьер. Граф Рейнфельс человек исполнительный, он немедленно повернет всю армию в сторону моря, а когда увидит, сколько их… что ж, он умеет ударить со всей мощью.

Обратно я понесся другой дорогой, тоже встречал все отряды — рыцарские или городское ополчение — и торопил на защиту гавани. Армия герцога Вирланда и отряды герцога Сулливана обороняются упорно, но если бы не постоянно подходящее подкрепление, их бы уже смяли.

Пиратов настолько много, что даже эта их часть попыталась обойти армию Вирланда и со спины. Я возглавил один отряд, с наслаждением врубился, люди дико заорали и пошли остервенело размахивать всем, что в руках.

Яростный порыв подхватил и понес меня, и хотя я умница и расчетливый политик, но до чего же сильно в нас это древне-хвостатое «упоение в бою и бездны мрачной на краю», я орал, визжал в ярости, рубил, рассекал, повергал и все время стремился пробиться в ту часть их лагеря, где видел шатер верховного ярла, однако пираты стоят стеной, прорубываться все труднее.

Мы прорвали их кольцо вокруг Тараскона, дальше я промчался быстро к группке военачальников, их видно по изысканно дорогим доспехам и множеству знамен над головами.

В центре рослый человек отдает приказы и сопровождает их скупыми жестами. Со спины видно, что герцог за это время стал еще больше, в поясе шире, чем в плечах, но когда повернулся ко мне, я увидел все то же загорелое и суровое лицо профессионального солдата, что хоть и раздобрел в своей крепости Аманье, но слово «война» не приводит в ужас, напротив, воспрянул, как старый конь при звуках боевой трубы.

Я издали на ходу вскинул руку в приветствии.

— Привел подкрепление, — сказал я быстро вместо «драсьте». — Держитесь, лорд Вирланд!

Он кивнул, лицо старательно держит нейтральным, оба чувствуем предельную щекотливость ситуации; наконец он проговорил:

— И сколько того подкрепления?

Я отмахнулся.

— Городское ополчение, их можно не считать. А вот рыцарей Турнедо…

Он вскинул брови:

— А это еще кто такие?

— Добровольцы, — объяснил я. — После окончания войны в Турнедо не захотели возвращаться к коровам, а мои лорды направили их сюда. Они подоспели как раз, когда началась вторая волна атаки после двух суток перемирия… и немного внесли замешательства.

Он переспросил:

— Немного?

— Да, — подтвердил я. — Тысяча рыцарей в первом отряде, полторы во втором. Вот-вот в бой ступит третий, где больше двух тысяч рыцарей и тяжеловооруженных воинов.

Он спросил с недоверием:

— Но как их заставили сюда…

Я покачал головой.

— Зачем заставлять? Наши такого наговорили о чудесах Сен-Мари — здесь же Юг и теплый океан, — что тамошние рыцари едва дождались, когда им разрешили сюда отправиться! И, как видите, они получили сразу то, к чему стремились: жаркий бой и возможность покрыть себя славой!

Он сказал с чувством:

— Прекрасно. Рыцари… это позволит нам укрепиться. Война обещает быть тяжелой, но мы не дадим себя разгромить.

— Еще бы, — сказал я ровным голосом, — если учесть, что десятитысячная армия под руководством графа Рейнфельса уже прошла Тоннель и с ходу атаковала те лагеря пиратов, что ближе к Брабанту.

Глаза его стали шире, он переспросил:

— Десять тысяч?

— Именно, — подтвердил я с удовольствием. — Не считая тысячи арбалетчиков и двух тысяч лучников.

Он сказал, едва сдерживая радость:

— Если так… это может означать перелом в войне!

— А для завершающего удара, — сказал я, — сейчас через Тоннель проходит войско рейнграфа Чарльза Мандершайда, командующего северной армией Турнедо. Оно по своей боеспособности превосходит армию графа Рейнфельса… только ему об этом не говорите! Хотя он это знает, но наступать на больную мозоль как бы негалантно.

— Господи!

— Это еще не все, — сказал я так скромно, что чуть не лопнул. — Бок о бок с ним идет мощная ударная группировка войск под рукой прославленного полководца стальграфа Филиппа Мансфельда! Теперь вы понимаете, почему я так уверен в исходе этой войны. И почему я уже сейчас подумываю, где на побережье будем строить города!.. А вы как думаете, где их лучше расположить?

Он некоторое время молчал ошалело, под могучими надбровными дугами глаза поблескивают со странным выражением.

— Как я понимаю, — проговорил он озадаченно, — вы продумали наперед очень многое…

— Конечно, — согласился я. — Я хитро подбил короля Гиллеберда напасть на Армландию, потому что мне очень уж понадобилась его превосходная армия, самая боеспособная в этом регионе! Я имею в виду, и по ту сторону Большого Хребта.

Он вздохнул.

— И что вы собираетесь делать с этой боеспособной, как вы говорите, армией, когда закончится война с пиратами?

В голосе его звучали понятная тревога и даже тоска.

Я загадочно улыбнулся.

— Давайте сперва закончим с пиратами. Кстати, передавайте поклон своей супруге, благородной леди Изабелле. У меня самые теплые воспоминания о ее гостеприимстве, ее чуткости и материнской заботе!..

Он поморщился, но пробормотал:

— Ну да, вы же родственники… сводный брат ее дочерей?

— Все точно, — сказал я, — могу добавить, что герцог Готфрид счастлив с леди Элинор и не питает к вам никаких враждебных чувств за то, что вы увели у него жену.

Он сказал с неловкостью в голосе:

— Церковь не дает развода, так что она все еще считается женой Готфрида…

Я махнул рукой:

— Не обращайте внимания. Придет время, и разводы станут самой простой и обыденной процедурой. А пока, герцог, продолжайте удерживать гавань и город любой ценой. Мы тем временем продолжим истребление этого нечестивого полчища. Очень скоро окончательно очистим королевство, и угроза со стороны Людей Моря исчезнет совсем и навсегда!

Оглавление

Обращение к пользователям