Глава 12

Яблочко сидел в очень неудобной позе: его руки были связаны за высокой спинкой старого деревянного стула тонкой, врезавшейся в кожу веревкой, и поэтому он не мог пошевелиться. Все тело затекло, плечи болели из-за почти вывихнутых суставов. Он сидел так уже третий час. Лицо Яблочко было разбито до неузнаваемости, от постоянных ударов по печени и в солнечное сплетение внутренности, казалось, полыхали огнем. Допрашивали его двое, вопросы, как и удары, сыпались градом. Но Яблочко словно закусил удила и молчал. Он сам не ожидал от себя подобного упрямства и выносливости.

— Смотри ты, какая Зоя Космодемьянская! — мрачно пошутил один из мучителей, невысокий и плотный мужик в синей футболке с короткими рукавами, обтягивающими мощные бицепсы. Несмотря на крепкие мускулистые руки, бить он не умел. Неповоротливый и тяжелый, он, скорее всего, был штангистом или качком. Шея у него почти не двигалась, и когда надо было посмотреть в сторону, он разворачивался всем телом, вместо того чтобы просто повернуть голову. А вот его напарник, худощавый и жилистый, тот прикладывался со знанием дела. Удары у него были хлесткими и точными, и после каждого хотелось заскулить и спрятаться куда-нибудь под стол.

— Слушай, Яблочко, пока твоя морда не превратилась в сплошную задницу, лучше расколись. — За словами последовал короткий удар по печени, а вслед за ним — стон несчастной жертвы. — Ты же понимаешь, что, если не расскажешь нам все, отсюда не выйдешь!

Снова удар и эхо болезненного стона.

— От кого деньги и за что?

Удар, стон, молчание.

— Куда спрятал бабки?

Удар, стон, молчание.

— Повторяю: куда спрятал бабки?

Удар, стон, молчание…

Прошел еще час. В какой-то момент Яблочко заметил, что перестал ощущать боль. Все его внутренности и лицо так болели, что мощные удары, которые продолжали наносить его мучители, ничего добавить не могли. Только каждый раз, когда директора били по печени, его голова болталась, как у тряпичной куклы, и безвольно падала на грудь.

— Вот гадюка… — процедил сквозь зубы тот, что был в синей футболке. — Слушай, он, по-моему, вырубился.

Его напарник приподнял голову директора за волосы и пристально посмотрел в пустые глаза. Затем он молча принес из кухни ведро воды, намочил тряпку и положил Яблочко на затылок.

— Ну и что будем делать? Если мы его не расколем, засмеют же! Интеллигента расколоть не смогли! Полный атас…

— Что тут смешного? Попробовали бы сами. Он из меня всю кровь выпил своим упрямством, сволочь…

— От кого и за что бабки? Где ты их спрятал?!!

* * *

Бабка, у которой Серега ночевал последнюю ночь, получила от него щедрый задаток в пятьдесят гривен. Аванс был выдан с жестким условием: сегодня на вокзал за постояльцами не ходить. Бабка колебалась недолго и на вокзал все равно пошла.

«Подумаешь, — размышляла она по дороге. — Он что, купил меня за этот полтинник? Ничего страшного не произойдет, если я на вокзал схожу. А вот не приду, и Тамарка беспокоиться начнет, уж не случилось ли чего? Подумает, что этот Сережка бандит, и в милицию заявит. Это у него неприятности могут быть, если я на вокзал не явлюсь. Он просто этого не понимает, потому как молод и глуп! А может, этот Сережка сегодня и не придет вовсе, так что же мне, заработка лишаться? Как бы не так… Вдвоем переспят, если найду кого. Тоже мне, барин нашелся!»

Так она успокаивала свою совесть, которая все-таки бунтовала против нарушения договоренности, под которую был получен аванс. На вокзале, часов в одиннадцать, всех бабок, стоявших с объявлениями о сдаче квартир и комнат на ночь, незаметно сгребли в кучу и без лишних слов запихнули в микроавтобус. Спустя несколько минут туда же, согнувшись, зашел молодой на вид человек и учтиво, исключительно на «вы», попросил внимательно посмотреть на фотографию одного юноши. Этот симпатичный с виду паренек оказался ужасным преступником. Напившись в стельку, он угнал машину и сбил насмерть человека, отца двоих малолетних детей. При этом помощи пострадавшему не оказал, что могло бы спасти гражданина, а скрылся с места происшествия. Бабка, когда очередь дошла до нее, икнула от неожиданности. С фотографии на нее смотрел вчерашний постоялец.

— Вот бандюган! — воскликнула бабка. — У меня он останавливался! У меня, негодяй!

Она пылала праведным гневом и тыкала в фотографию кривым грязным пальцем, а сама мысленно представляла новенький хрустящий, с фиолетовым отливом полтинник, оставленный Серегой в качестве задатка за сегодняшний ночлег.

— Вы, бабуля, останьтесь, — вежливо попросил молодой человек и добавил: — А все остальные свободны.

Бабки отчаянно не хотели выходить из микроавтобуса. Не имея никаких развлечений в теперешней жизни, они были бы рады оказаться в центре настоящего уголовного расследования. Встреча с опером для них — то же самое, что американскому бомонду сходить на церемонию присвоения всемирно известного «Оскара». А тут их бессовестным образом оттирали от захватывающего шоу. Но молодой человек был неумолим, и бабок безжалостно высадили из микроавтобуса, кое-кого даже силой. Бабку-свидетельницу оставили, а все остальные немедленно воспылали к ней самой черной завистью. Тут же началось оживленное обсуждение происшедшего. Сбившись в небольшой кружок, женщины сразу все, одновременно вспомнили, как Сережка подходил к Тоське. А Тамарка, та самая, которая должна была переживать, если ее подруга пропустит хотя бы один день вокзальных бдений, с такой «точностью» описала молодого человека, что любая спецслужба мира, даже знаменитый израильский Моссад ни за что в жизни не смог бы определить, как все-таки выглядел этот «бандюган», «убивец» и, конечно же, «маркоман».

Когда за товарками закрылась дверь микроавтобуса, на бабку подул холодный ветер, от которого шевельнулись шелковые занавески на окнах. Бабка поежилась и удивилась, откуда в жаркий летний день такой холодный, почти ледяной ветер? Для сквозняка не было никаких причин. Она в недоумении осмотрелась по сторонам, но, поскольку был только один короткий порыв, бабка про него сразу и забыла. Да что там ветерок, если дальше началось самое интересное. Этот молодой и симпатичный человек стал ее расспрашивать. Он вежливо задавал вопросы и выпытывал самые мельчайшие подробности.

Наибольшую заинтересованность вызвал у него самый, как показалось бабке, маловажный факт: были ли при постояльце, ночевавшем у нее, сумки, а если были, то какой величины? Бабка ответила, что сумка была одна и не очень большая. Молодой человек настырно выспросил у нее все детали: как выглядела сумка, какого цвета она была, каких размеров, куда ставил ее постоялец, не видела ли бабуля случайно содержимое сумки. После этого он задал ей еще целую бездну вопросов. Бабка удивилась, сколько же можно говорить об одной-единственной сумке. Уточнив у бабки адрес и записав его в небольшой, в кожаном переплете блокнот, молодой человек вежливо ее поблагодарил и открыл дверь микроавтобуса.

В предвкушении того, что уже через несколько минут она станет центром всеобщего внимания и расскажет своим товаркам о своей роли в поимке опасного преступника, бабка попыталась вылезти из микроавтобуса, как и все люди, лицом вперед. Однако у нее не получилось — стара была, плохо слушались ноги, болела спина, — поэтому она повернулась спиной к выходу и, кряхтя, ступила на землю одной ногой, потом другой. Сделав шаг назад, бабка услышала короткий визг тормозов. Удар был несильным, но она неудачно упала, затылком на острый край каменного бордюра. Ее тело мгновенно обмякло, в голове мелькнула горькая мысль о том, что она так и не успеет ни побыть в центре внимания привокзального женского общества, ни потратить деньги, которые ей удалось собрать, сдавая в наем ту самую комнату, в которой ночевал Сергей. Она умерла.

* * *

Серега сидел на лавочке и ждал Алексея. Тот должен был привезти деньги. Встречу, как обычно, назначили в метро. Серега прислонился к приятно прохладному мрамору и нетерпеливо поглядывал на часы: Алексей опаздывал на пятнадцать минут. Наконец тот выскочил из очередного остановившегося поезда с двумя большими сумками в руках. Сергей встрепенулся, но встать не успел. Гонец бухнул сумки перед ним и со словами «Тут все» впрыгнул в вагон этого же поезда.

Сумки оказались на удивление тяжелыми. Это не на шутку озадачило Серегу. Он не ожидал, что физический объем денег будет таким большим. Из-за этих торб он будет бросаться в глаза издалека. Сумки надо было где-то спрятать, но где? Мысль о том, чтобы оставить ценный багаж в камере хранения на вокзале, Сережка отмел сразу же. Если уж вычислили квартиру проститутки, у которой он ночевал, то можно ни секунды не сомневаться, что все вокзалы под колпаком. Его там срисуют моментально. На вокзалы желательно вообще не соваться. Это только кажется, что в людском водовороте легко затеряться, а на самом деле там все просматривается ментами вдоль и поперек. Но что делать с сумками? Может, оставить у бабки? Спрятать где-нибудь на чердаке, чтобы она не знала и не видела, и пусть лежат до поры до времени! Старая на чердак, наверное, вообще не в состоянии залезть, так что это будет вполне безопасно и достаточно надежно.

Серега дождался поезда и втащил в вагон тяжелую поклажу. На поверхность он вынырнул только на остановке метро «Шулявка». Взмахнув рукой, он остановил частника, и они поехали по улице Индустриальной в сторону Соломенки. Еще издали, метров за двести, Серега увидел у бабкиного дома милицейский «уазик». «Черт! Неужели и тут вычислили? Да как же они успевают?» — подумал он. Сказав водителю повернуть направо, Серега подождал, когда машина отъедет от бабкиного дома на порядочное расстояние, и только тогда попросил его остановиться.

Он сидел, крепко задумавшись. Что же ему делать-то? У него целая куча, в прямом и переносном смысле этого слова, денег, но никакой радости нет, скорее наоборот. От той тысячи долларов, которую он получил от Яблочко несколько дней назад и которую начал вполне легально тратить, организовав в отделе легкий сабантуй, радости, к слову, было значительно больше.

— Ну что, шеф, будем ехать или сидеть? Мне же семью кормить надо…

Очнувшись, Серега с недоумением посмотрел на шофера. В голову пришла простая мысль. Как он раньше до этого не додумался? Это было очень простое и эффективное решение.

* * *

Передав деньги Сереге, Алексей прыгнул в вагон. Механический голос объявил, что двери закрываются, неразборчиво назвал очередную остановку, и поезд продолжил свой путь. Карманы распирало от двадцати пачек сотенных евро. Несмотря на жару, Алексей надел пиджак — надо же было куда-то спрятать деньги. Он простой исполнитель, его дело — принять заказ, передать по цепочке, потом по той же цепочке получить деньги и отдать заказчику. Больше ему ничего знать не полагалось, да он и не стремился. Меньше знаешь — крепче спишь. С каждого заказа «гонцу» полагалась небольшая сумма, но вот так, сорвать по-крупному, ему удалось впервые. Клиенту было наплевать на эти пять процентов, а Алексею сулило обеспеченную, по его понятиям, жизнь. Даже если положить эти деньги просто на депозит, мысленно подсчитал он, полпроцента в месяц — это тысяча евро! За такие деньги люди вкалывают с утра до ночи и далеко не всегда их получают. Алексей спешил домой, радуясь столь удачно начатому дню. Он строил невероятные планы и мечтал о будущем.

«А вдруг мне еще раз повезет на такие же бабки? Тогда получал бы две тонны евро каждый месяц… Вот было бы классно…» — довольно улыбаясь, думал он.

Когда Алексей распахнул металлическую дверь подъезда, установленную благодаря общим усилиям жильцов, ему в лицо ударило ледяным холодом. «Что за черт? — удивился он. — Кондиционер в подъезде поставили, что ли? Только уж на это дело я точно сбрасываться не буду! Совсем ополоумели!»

Он легко взбежал по грязной, давно не мытой лестнице на второй этаж, заранее вытащив из кармана висевший на тяжелом брелоке из нержавеющей стали ключ от квартиры. Ему не терпелось насладиться видом денег, которые грели душу и приятно оттягивали карманы. Двести тысяч! Двести тысяч! Евро! Елки-палки! Его родители вдвоем за всю свою жизнь столько не заработали, сколько он снял за один день! Вот это круто! Пятая часть миллиона! По дороге домой Алексей уже думал, как использовать свалившееся на голову богатство. Купить квартирку? Обставиться и жить по-человечески, на проценты? Может, в институт поступить? Или просто купить диплом? Завести себе клевую телку и мотнуться на юга, чтобы оттянуться по полной программе? Вот так, мечтая о приятном, он открыл дверь, зашел в квартиру, и когда повернулся лицом к двери, чтобы защелкнуть замок, его схватили. Крепко заломив руки назад, так что он уперся лбом в дверь, предупредили:

— Вякнешь — пришибем! — В голосе звучала вполне серьезная угроза. — Понял или повторить?

— Понял.

Хватка ослабла, и его развернули. Налетчиков было трое: двое стояли по бокам, не отрывая глаз от его рук, а один, видимо, главный, прислонился к двери. Он стоял, сложив руки на груди, и смотрел на Алексея суровым взглядом, от которого по телу побежали мурашки. Нехороший это был взгляд, тяжелый. Алексею стало страшно.

— Кому и сколько отдал денег? — спросил главный, не меняя позы. Разговаривал он странно, почти не разжимая губ, словно чревовещатель.

— Знаю, что зовут Сергей, сколько бабок — не знаю, но до фига, две сумки.

— Больших?

— Приличных, кило по десять каждая… А может, и больше, я не взвешивал. А сколько в них денег — мне знать не положено.

— Врешь, заказы же ты принимаешь?

— Я, но при передаче деньги не пересчитываю. Это же целый день надо потратить! Две здоровенные сумки!

— Сколько заказывали?

— Почти четыре лимона евро.

Стоявшие по бокам парни переглянулись. Главный даже глазом не моргнул. Он начал расспрашивать, как и где произошла передача, как выглядели сумки, что собой представляет Сергей, которому сумки были переданы.

— Лет двадцать — двадцать два? — недоверчиво переспросил главный, отлепившись наконец от двери и сделав шаг в сторону Алексея. Теперь он стоял так близко, что Алексей почувствовал исходивший от него неприятный запах перегара. — Такой молодой?

— Да студент, честное слово! Вчерашний выпускник…

— Как ты сказал? Повтори!

— Что повторить?

— Ну, как он выглядит.

— Зеленый пацан совсем, может, только вчера школу окончил, может, в институте учится… Одним словом, студент.

Главный помолчал, осмысливая полученную информацию. Его глаза блеснули, и он еще раз внимательно посмотрел на Алексея.

— А чего это ты, Леша, в такую жару в пиджаке ходишь? Неужто холодно? — Он кивнул бойцам, и те в одно мгновение сорвали с Алексея пиджак. От резкого движения из кармана выпала и шлепнулась на пол тугая пачка цветных иностранных денег.

— Оля-ля-ля, как говорят французы! — Главный сделал движение рукой, и пиджак был тут же подан ему одним из бойцов. Выпавшую пачку боец сунул обратно в карман и, взвесив пиджак на руке, пробормотал: — Ого…

Главный повернулся и зашел в комнату, куда уже заволокли Алексея, находившегося в полуобморочном состоянии. Главный, держа на весу пиджак Алексея, начал выкладывать из него на стол пачки денег. Закончив, кивнул бойцам. Те, все так же молча и согласованно, отчего Алексею стало еще страшнее, обшарили пленника и бросили на стол еще четыре пачки, вынутые из карманов брюк. Главный неторопливо пересчитал пачки, горкой лежавшие на столе.

— Хм… Двести штук евро… Неслабо хапнул, а? Ну и что ты молчишь? Разве тебе не говорили, когда ты на работу устраивался, что крысятничать нельзя?

Не спеша, с улыбочкой главный подошел к Алексею и неожиданно, без размаха, со страшной силой ударил его под дых. Алексей согнулся пополам, у него перехватило дыхание. Один из бойцов схватил его за волосы и заставил выпрямиться. Главный вперил в него свой страшный взгляд, который, казалось, проникал в самую душу. И Алексей понял, что спасения нет. И даже не потому, что он присвоил эти двести тысяч. А потому, что так распорядилась судьба: поманила красивой жизнью, а когда он в это поверил, повернулась к нему спиной.

— На двести штук клиента обжулил! Кто же нам потом верить будет? А ты знаешь, кто этот клиент? Может, это эсбэушники себе на масло к черствому хлебу подрабатывают, а ты у наших друзей последнее забрал? Чтобы они нам потом вендетту устроили? Или это кто-то из окружения Президента детишкам на молочишко тяжким трудом зарабатывает, а ты у детей крадешь, а? Грешно у детей воровать, ой как грешно! Что, не так?

— Мне клиент сам дал, за срочность… — пытаясь хоть как-то оправдаться, промычал Алексей.

— Ах ты ж, свиненок! А что надо было сделать, если клиент деньги дал? Ну? Тебе что, не говорили? Отвечай, гаденыш!

Алексей молчал. Крыть было нечем, да и незачем. Крой не крой, что докажешь? А за двести штук…

Негромкого хлопка выстрела он не услышал. Просто на стене, куда он смотрел, вдруг образовался огромный огненный шар. Он наливался сиянием и мощью, и в нем проступали контуры какого-то лица, но Алексей не успел разобрать, чьего именно. Широко открытые глаза, укоризненные и печальные, блеснули на прощание, а потом шар потух. Наступила темнота и покой, и никакие деньги ему теперь не были нужны.

Оглавление

Обращение к пользователям