ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Из всех невыносимых, грубых, наглых, бессовестных ковбоев это самый… — шипела сквозь зубы Пенелопа. Как ему удавалось в течение двух лет возглавлять целую корпорацию, с его-то непредсказуемыми выходками, она понять не могла. Один из двадцати пяти ведущих бизнесменов Америки? Ха!

Яростно прошагав — хотя это было нелегко в туфлях на шпильках — через ухоженную лужайку, Пенелопа направилась дальше, через круглую площадку перед домом, через луг, к главной конюшне. Там она рассчитывала найти Бру — так ей посоветовала горничная. Он отлично знал, что сегодня, ровно в пять, у них занятие, и не подумал явиться.

— Из всех непрофессиональных, упрямых, бестолковых… — продолжала она бормотать, уже подойдя к загородке, разделявшей луг и загон для лошадей. На минуту остановившись, Пенелопа сдвинула очки на кончик носа и поверх них начала высматривать, как ей лучше обойти ограду и добраться до конюшни. И до Бру.

Хмм. Ворот нет. Они есть только на другой стороне. Около мили отсюда. Чудесно! Но ничего страшного. Она достаточно разъярена, чтобы перескочить через ограду, как добрая лошадь. Только вряд ли ей это удастся. Не хватает навыка.

Проворчав что-то сквозь зубы, Пенелопа сунула очки в карман и осмотрелась. Надо было решить, что делать. Из конюшни доносились мужские голоса, но никого видно не было. Она подняла юбку делового костюма повыше. Что за чертово место, ей все время приходится где-то лазать, со злостью подумала Пенелопа. Раздраженно передернув плечами, она оценила свои возможности. Легче пролезть внизу, решила она.

Нагнувшись пониже, Пенелопа продралась через часто поставленные колья ограды. Грязные колья. Покрытые Бог знает чем. Безнадежно испортившие ее единственную в своем роде блузку от модельера. Белую. Подходившую к любому костюму. За которую она выложила целое состояние. Ничего, решила она, проползая через ограду, можно будет отправить счет из химчистки этому невыносимому… отвратительному… совершенно нестерпимому Бру.

— Вот, — сказала она, падая на траву с другой стороны ограды. В носу у нее засвербило от едких запахов, исходивших от земли.

Отбросив волосы с глаз — заколка сломалась, — Пенелопа схватилась за перекладину ограды и с усилием подтянулась, чтобы встать. И упала на колени, зацепившись за ограду шарфиком. Чулки безвозвратно погибли, это точно.

— О-о-о, — простонала она и стиснула зубы. — О, черт подери… — Наконец, потеряв терпение, она приподнялась и с силой рванула шарфик, чуть снова не упав при этом. Удержав, однако, равновесие, Пенелопа расправила плечи и сделала глубокий вдох.

Расслабься. Соберись. Успокойся, напомнила она себе, стараясь хотя бы отчасти вернуть профессиональную сдержанность. Тряхнув головой — теперь без заколки ее волосы падали на глаза, — она быстро осмотрела себя, стараясь определить степень повреждений. Стянув порванные чулки, она затолкала их в карман, к сломанной заколке и очкам. Потом, одернув юбку, сунула ноги в туфли на шпильках.

И тут от ужаса у нее зашевелились волосы на голове. Голоса, доносившиеся из конюшни, умолкли. За ней наблюдали. Призвав на помощь все свое достоинство, она не спеша обернулась и увидела, что целая толпа работников стоит, опершись на старую деревянную телегу, и ухмыляется во весь рот.

А среди них, конечно, этот невыносимый Бру, с ямочками на щеках.

Подавив в себе горячую волну гнева, Пенелопа героически направилась по неровной земле к толпе мужчин. А что ей еще оставалось? Уэйнрайты никогда не бегут прочь, какой бы грозной ни была опасность.

— Привет! — радостно прощебетала она, стараясь, чтобы не были заметны молнии, которые метали ее глаза. Завоевывать друзей, напомнила она себе. Подчинять людей своему влиянию. Пенелопа приветливо кивнула кучке широко ухмыляющихся из-под ковбойских шляп мужчин. — Можно вас на пару слов? — жестко контролируя свой голос, произнесла Пенелопа, остановившись прямо напротив Бру. Она понимала, что в ее глазах отражается искреннее желание его убить, но теперь это ее мало волновало.

— О-о, босс, похоже, у тебя небольшие проблемы с учительницей, — сказал работник с густой бородой. По всей конюшне эхом разнесся гулкий смех.

— Ага, — пророкотал другой, краснолицый малый. — Пари держу, я и «мама» не успею сказать, как она с тобой разделается, старина Бру. — Смех стал еще громче.

— Не знаю, — сказал ковбой с угрюмым лицом и шрамом на щеке. — Может, ее саму надо кое-чему научить.

Изогнув бровь, Бру только отмахнулся от веселящихся дружков.

— Заткнитесь и возвращайтесь к работе, вы, клоуны.

С разочарованными вздохами и восклицаниями ковбои — все равно не переставая глупо ухмыляться, — послушались приказа.

— Чем могу помочь? — развязно спросил Бру, поворачиваясь к ней спиной и направляясь к конюшне.

Пенелопа некоторое время стояла с отвисшей челюстью и смотрела на него.

— Чем вы можете мне помочь? — Она зашагала вслед за ним, несмотря на резкую боль в оцарапанных коленях. — Чем вы можете мне помочь?! — прошипела она, совсем не так, как должен профессионал, и отбросила с лица волосы.

Остановившись в раскрытой двери конюшни, Бру обернулся. На какое-то мгновение на его лице мелькнуло странное выражение, пока он оглядывал ее волосы, перепачканную блузку и, наконец, оцарапанные ноги. Пенелопе показалось, что такое же выражение она видела у него вчерашним утром, когда их взгляды впервые встретились. Но Бру резко тряхнул головой, и все исчезло.

— Вы ведь здесь, не так ли? Значит, вам что-то нужно.

— У вас что, склероз? — яростно прорычала она, пробираясь на своих изуродованных шпильках между свежими кучами навоза. Пожалуй, с туфлями можно попрощаться.

— С чего вы взяли?

— У нас сегодня утром назначено занятие.

— Одна поправка. Это у вас сегодня утром занятие. — Бру, не оглядываясь, прошел по широкому проходу посреди конюшни.

Стараясь его догнать, Пенелопа вошла в широкую дверь конюшни и приостановилась, ничего не видя в неожиданном сумраке после яркого света. В лучах пробивавшегося снаружи солнца медленно поднималась пыль. Пенелопа глубоко вздохнула, и от запаха лошадей, сена и кожи у нее захватило дух. Какое чудесное место! — благоговейно подумала она, начиная понимать, почему Бру так привязан к своей работе на ранчо. А как, интересно, чувствуешь себя верхом на лошади? Наверняка это просто восхитительно.

Но даже страсть к этой работе не извиняет Бру за то, что она проснулась в такую рань для занятия с ним, а он не явился. Ее наняли для работы, и, черт возьми, она ее выполнит. Прошагав по широкому проходу между стойлами, Пенелопа догнала Бру уже в другом помещении, где он выбирал седло и уздечку. Коротко кивнув, Бру обогнул ее и исчез в стойле с надписью «Молния».

— Вы не могли бы на минуту остановиться? — воскликнула, не выдержав, Пенелопа, догоняя его в стойле, где стояло очаровательнейшее создание, вероятно, по кличке Молния. Не удержавшись, Пенелопа протянула руку к шелковистому гладкому носу.

Отодвинув Пенелопу в сторону, Бру привычным жестом накинул на голову лошади уздечку. Уверенно затянув ее, он развернул лошадь, вывел ее из стойла и привязал к столбу.

— Говорите. Мне вас слышно, — донесся его голос до Пенелопы, оставшейся в стойле.

Лошадь перегородила ей выход. Это он нарочно. Хам! Лошадиный хвост мелькал прямо перед глазами Пенелопы.

Протиснувшись между лошадью и стенкой загона, она выбралась к столбу, где была привязана лошадь.

— Не могли бы вы сказать, почему вы во второй раз заставили себя ждать? — спросила она, завороженно наблюдая, как Бру седлает Молнию.

— Мне не нравятся эти занятия.

— Вам не нравятся? Не нравятся! — Просунув голову под веревку, которой была привязана лошадь, она уставилась на Бру. — И это вы называете ответом? — Тут Молния склонила к ней голову и уткнулась носом в ее волосы.

— Мне не нужны уроки по имиджу, — Бру пожал плечами.

— Вот как! — Из ее сжатых губ вырвался недоверчивый смешок, и она отвела от морды Молнии прядь своих волос. Наверное, сегодня придется как следует вымыть волосы, раз Молния спутала их с сеном. — Простите, не поняла. А по мнению вашего отца, очень нужны. Если ваше поведение сегодня утром — пример того, как вы управляли «Брубейкер интернэшнл», то мне остается только сказать…

Громкий грохот заставил ее вздрогнуть. Бру швырнул скребницу в стену загона. Наверное, лошади привыкли к подобным вспышкам гнева, потому что Молния даже не моргнула.

— Послушать моего отца, так мне очень много чего нужно, — подозрительно спокойно сказал Бру. — И как раз то, без чего я отлично обхожусь.

Двое любопытных работников как будто по своим делам прошли мимо них между стойлами. По их хитрому виду и шепотку было понятно, что им до смерти хочется узнать, что происходит между их боссом и этой маленькой аккуратненькой консультантшей. Еще целая толпа изнывающих от любопытства ковбоев ожидала у ворот конюшни, попивая кофе и отпуская похабные шуточки. Очевидно, Бру посвятил их в причину ее присутствия на ранчо, и они нашли это презабавным.

— Фаззи! — окликнул Бру.

Пенелопа посмотрела на двоих работников, застывших на месте, словно нашкодившие дети.

— Да-а? — отозвался Фаззи.

— Что вы, ребята, тут забыли?

— О-о… ну, мы с Редом здесь просто… мы здесь, э-э, просто искали… — Фаззи покосился на своего смутившегося товарища. — А что мы тут искали?

Ред сунул нос в загон Молнии.

— Ну, мы искали здесь скребницу.

— Их полным-полно в кладовке, — буркнул Бру, закидывая на спину Молнии седло.

— Да, конечно, полно, — закивал Фаззи, — но нам нужна была хорошая скребница.

— Особенная, — поддакнул Ред.

— Проваливайте отсюда, — приказал Бру, широко улыбаясь Пенелопе. Оба парня немедленно развернулись и поспешили к ожидающей их с нетерпением компании. Прислонившись к стене загона и жуя соломинку, Бру смотрел им вслед.

Глаза Пенелопы невольно остановились на уголке его рта, где медленно качалась соломинка. Она сглотнула. Что-то в его ленивой манере заставляло ее замирать. Она подняла глаза, их взгляды снова пересеклись. Что такого есть в Бру Брубейкере, от чего в одно мгновение все внутри у нее переворачивается?

— Им нечасто приходится видеть красоток здесь, в конюшнях. Вы для них в некотором роде новинка.

Отступив назад, за лошадь, Пенелопа подождала, пока от щек отхлынет горячая волна. Он считает ее красоткой? Ее? Она поморгала и перевела дыхание.

— Лесть вам не поможет, — сурово сказала она, чувствуя, что ей все-таки приятен комплимент.

— Это меня не удивляет, — отозвался Бру, затягивая ремни седла.

Отступив назад, Пенелопа завороженно следила, как Бру умело застегивает бесчисленное количество ремешков и пряжек. Упершись в живот лошади коленом, он ласково успокаивал ее и одновременно затягивал подпруги. Потом, вставив в зубы лошади удила, он ловко застегнул еще какие-то ремешки, закинул поводья и взял их в одну руку.

Бру стоило только негромко щелкнуть языком, и сильное животное покорно последовало за ним.

Ошарашенная, Пенелопа молча смотрела ему вслед.

И это все? Это и есть его объяснение, почему он не явился на урок номер один — обучение успешному ведению беседы? Он просто заявил, что ему это не нравится, и счел возможным повернуться и уйти, решив, что этого достаточно? Пенелопа снова почувствовала, как бешено колотится ее пульс.

Ну ладно, нахал, подумала Пенелопа, последовав за ним, мне тоже многое не нравится. В первую очередь ей совершенно не нравится заниматься его имиджем. Но все равно она это сделает. Потому что она — профессионал. Потому что она — Уэйнрайт. Потому что… ей нужны деньги.

— Мис-с-стер Брубейкер, — прошипела она ему в спину.

— Да, продолжайте, — бросил Бру через плечо. — Я вас слышу.

— Вы так и не ответили на мой вопрос. — Она шла настолько быстро, насколько позволяли высокие каблуки.

Выйдя из конюшни, Бру остановился и, ухватившись за луку седла, вскочил на спину лошади так ловко, словно был рожден в седле.

Уперев руки в бока, Пенелопа смотрела на него снизу вверх. Как она может делать свою работу, если клиент убегает? — негодовала она, чувствуя, что подбородок начинает дрожать. Как ей удастся достичь удовлетворительных результатов и получить от Большого Дедди вознаграждение? Вознаграждение, так необходимое ей для оплаты операции матери, для покупки учебников Рэнди… Как ей изловить этого Бру Брубейкера, как научить его хоть чему-нибудь? Она яростно сморгнула слезы, чтобы их не заметил Бру. Это просто непрофессионально. Уэйнрайты не плачут на людях.

Мягко тронув каблуком бок лошади, Бру подъехал к Пенелопе, остановился и протянул ей руку.

— Давайте, — сказал он, не выпуская изо рта соломинку.

— Что?

— Дайте мне руку.

— Зачем? — удивилась Пенелопа. Что еще он может выкинуть?

— Поедем.

— Куда?

— У вас всегда столько вопросов?

— Да.

— Какая разница, куда, — проворчал Бру, наклоняясь и беря ее за руку.

Прежде чем Пенелопа успела что-либо понять, она оказалась на спине лошади, в кольце рук Бру.

— А как же первый урок? Успешное ведение беседы? — пробормотала она, потрясенно глядя вниз с высоты, на которой оказалась.

— Кому это нужно?

Держа ее за талию, Бру натянул поводья и вывел Молнию с пастбища на дорогу, уходящую в необозримую даль, туда, где голубое техасское небо сходилось с волнующимся бескрайним морем травы. Молнию не нужно было погонять дважды. Выскочив на дорогу, лошадь перешла с тряской рыси на ровный, стремительный галоп, от которого у Пенелопы диким восторгом захватило сердце.

О Боже мой! Мы просто летим!

Не в силах сдерживаться, Пенелопа, счастливо улыбаясь и светясь от восторга, откинулась на широкую грудь Бру. Хотя она впервые в жизни сидела на лошади, однако совсем не боялась, уверенная, что Бру не даст ей упасть, и чувствовала себя в его руках в полной безопасности.

Восхитительно, подумала она, оглядываясь вокруг. Здесь, на спине лошади, так высоко! Она никогда не предполагала, что при верховой езде чувствуешь себя на седьмом небе. Неудивительно, что Бру не согласен променять это на прокуренный кабинет в «Брубейкер интернэшнл». Какой разумный человек согласится на добровольное заточение, когда он может… летать!

Они, казалось, промчали уже не один десяток миль по дороге, ведущей в никуда. Пенелопа, наконец приспособившись к ритму скачки, принялась наслаждаться красотой, окружавшей их. При виде бесконечного простора владений Большого Дедди захватывало дух. Один золотистый холм сменялся другим, и казалось — им не будет конца. Пенелопа уже не понимала, отчего у нее так колотится сердце — то ли от восхитительного вида, то ли оттого, что мускулистые руки Бру прижимают ее к сильному телу, закаленному жизнью на ранчо.

Смешение самых разнообразных чувств опьяняло ее. Никогда раньше она не переживала ничего подобного.

О чем Бру сейчас думает? Верховая езда для него — родная стихия. А держать в объятиях женщину — не менее родная стихия, это точно. Он гнал Молнию вперед, через холмы и долины, словно ему принадлежало все время на свете. Волосы Пенелопы, больше не сколотые заколкой, теперь свободно развевались по ветру, лезли в глаза и хлестали по щекам. Отбросив их с лица, она повернулась, подняла голову и осмелилась поглядеть на Бру. Он медленно наклонил к ней голову и улыбнулся, с тем уже знакомым ей выражением, от которого приподнялась верхняя губа, а по углам рта появились ямочки. Если от одного его взгляда с другого конца комнаты она тает, то от его поцелуя просто сгорит, думала Пенелопа.

Боже праведный! Откуда такие непрофессиональные мысли? Он ведь ее клиент! Никогда прежде, за все годы ее успешной работы консультантом по имиджу, у нее не возникало и мысли о том, чтобы поцеловаться с клиентом. На ее щеках вспыхнули два ярких пятна румянца, и Пенелопа резко отвела глаза, чтобы не видеть его опасных губ. Бешеное биение сердца породило в глубине ее души что-то новое. Боль. Желание. Потребность в чем-то, чего до сих пор не было в ее жизни.

Еще сильнее сжав ее талию, Бру привлек Пенелопу к себе и коснулся подбородком ее щеки. Руки, огрубевшие от работы на ранчо, прижимали к ее бедру кожаные поводья.

Откинувшись назад, Пенелопа позволила себе посмотреть туда, где соприкасались их бедра: ее в легкой летней юбке, его — мускулистые, обтянутые поношенными джинсами, мягкими, как кожа ребенка. Пенелопа чувствовала, это обнаженной ногой. Его рабочая рубашка тоже была мягкой и до того удобной, что Пенелопа не удержалась и прильнула к груди Бру, прислушиваясь к его мерному дыханию. Девушка снова почувствовала, как его руки сжались вокруг нее, и сердце ее забилось быстрее.

Можно будет заняться обучением эффективности диалога в другой раз, решила она, отбрасывая все опасения. А сейчас она постарается понять причины непокорности Бру. Знать своего врага всегда необходимо для успеха в борьбе.

Молния легко поднялась на склон холма, словно не замечая двойного груза на своей спине. Солнце только поднялось с золотого ложа у самого горизонта и теперь озаряло мягким светом все владения Брубейкеров. Остановив лошадь у развесистого дерева, Бру широким жестом указал на другую сторону холма.

— Вон та серебряная лента внизу, в долине, — прямо над ее ухом пророкотал низкий голос Бру, — это оросительный канал. На другом его берегу — водопой для скота. Мы в детстве часто там купались. Да и сейчас иногда случается.

Пенелопа улыбнулась, представив, как весь многочисленный выводок Большого Дедди блаженствует в воде в жаркий день. Как бы счастлив был ее брат Рэнди, если б в его распоряжении был такой простор. Не решаясь поглядеть на Бру, она упорно смотрела вдаль.

— А что там, дальше? — спросила она.

Из его груди вырвался смешок.

— Там, сколько видно глазу, лежит земля ранчо — около десяти тысяч акров. По большей части это пастбища. Кое-где есть огороженные поля, там кормовые травы. А там — вышки, видите? Это нефтяные скважины. Наши ребята зовут их жеребцами, потому что со стороны они похожи на пасущихся лошадей.

Пенелопа чувствовала, как Бру улыбается рядом с ее виском. Его подбородок терся о ее волосы, и, подняв руку, Бру отвел пряди с ее плеча. Когда его пальцы медленно соскользнули с плеча по обнаженной руке, глупое девичье сердце опять забилось сильнее.

— О-о, — только и произнесла она, с трудом выдохнув воздух из сжавшихся легких. Когда Бру так близко, вести умный разговор совершенно невозможно. — А куда ведет эта дорога? — пропищала она, недоумевая, почему обычные приемы эффективной речи на сей раз подводят ее.

— К нефтяным вышкам, по ней подъезжают специальные цистерны и перекачивают нефть. — Его рука скользнула по ее обнаженной шее, спустилась вниз по внутренней стороне руки, до кисти, где и остановилась.

— О-о, — повторила Пенелопа. Ничего другого она не смогла бы придумать сейчас, даже если бы ей предложили за это миллион долларов.

Ее сердце гулко застучало, когда Бру прислонился подбородком к ее виску.

— Ну, мне, наверное, пора возвращать вас назад.

Нет! — хотелось ей крикнуть. Не пора. Ей хотелось посмотреть на дальние выгоны, на пастбища и на нефтяные скважины. Она согласна была ехать до самой границы владений Брубейкеров, лишь бы только не кончалась подольше эта скачка на ветру. Лишь бы провести побольше времени с Бру, в его руках, прижавшись к его сильному телу.

— Д-да, — пролепетала она, чувствуя, как тоска сдавливает ей грудь. Вздохнув, она подумала, что похожа сейчас на капризного ребенка. — Наверное, мне пора возвращаться. — Хотя к чему она возвращается? Ее ученик остается здесь, на ранчо.

— Наверное, у вас много дел, — как бы между прочим вставил Бру. Дернув поводья, он тронул каблуками бока Молнии и погнал ее назад, по направлению к ранчо, той же дорогой, какой они ехали сюда.

Пенелопа метнула на него негодующий взгляд.

Откинув голову, Бру громко расхохотался.

— Вам нечего делать? Бедняжка. Думаю, вам лучше всего вернуться домой. Или можете лежать в бассейне, отдыхать и получать свою плату.

— Я заработаю свою плату, — парировала Пенелопа. — В котором часу вы будете дома? — Не глядя на Бру, она положила голову ему на грудь и подняла подбородок. Ей очень нравилось слушать, как его голос гулко отдается в его груди.

— Не знаю… — протянул задумчиво Бру. — Вечером, надо полагать.

— К четырем часам? — высказала она предположение.

— Да. Потом мне надо сделать несколько телефонных звонков. Потом я поеду в город на аукцион скота, чтобы узнать цены. Потом заеду к ветеринару и договорюсь с ним насчет прививок и опрыскивателя от мух. А потом, — в его голосе зазвучала усмешка, — я должен встретиться с одним парнем насчет лошади.

Отодвинувшись, Пенелопа недоверчиво подняла брови.

— Честное слово, — рассмеялся Бру.

— Вы успеете все это сделать до половины пятого? — со значением спросила она.

— Может быть.

— О’кей. Мы встретимся с вами в пять часов в библиотеке и просмотрим то, что вы уже прочитали.

Бру только фыркнул.

Пенелопе показалось, что до дома они доехали невероятно быстро. Но она понимала, что ее наняли вовсе не для того, чтобы она изучала жизнь и работу на ранчо, целыми днями катаясь верхом с непокорным сыном работодателя. Сердито тряхнув головой, она приказала себе не распускать нюни и взяться за работу, как подобает профессионалу. Впереди уже показались конюшни.

Бру провел Молнию мимо конюшен к главному дому и, остановившись у порога, взял Пинелопу за талию, снял и поставил на ступени. Не дыша, она вцепилась в перила, чтобы не упасть, и подняла на него глаза.

Он с таинственным видом наклонился к ней, и у Пенелопы замерло сердце. Может быть, он собирается ее поцеловать, подумала она, чувствуя, как от подобных мыслей начинают полыхать щеки.

— Не говорите моей матери, что я ездил на поля, — с улыбкой прошептал он. — Ей это никогда не нравилось.

— Не скажу, если вы придете в пять, — парировала она с такой же улыбкой.

— Эй, босс! — раздался голос Фаззи. — Ты где был?

За спиной Фаззи стоял ковбой со шрамом на щеке, ничуть не пытавшийся скрыть своего интереса к голым ногам Пенелопы.

— Катался, — бросил Бру, не сводя глаз с Пенелопы.

В смущении Пенелопа попыталась найти, что сказать перед этими любопытными ковбоями. Что-нибудь профессиональное. Что-нибудь такое, чтобы все уразумели: если она и провела утро в полях с их боссом, то это совершенно нормально.

— Не забудьте, в пять часов вы должны вернуться, — сказала она. — Сегодня мы начнем с самых азов: как производить хорошее впечатление. — Она решила, что Бру это нужнее, чем ведение эффективной беседы. Если ей предстоит выкраивать для занятий с ним минуты из его времени, то лучше заняться самым главным.

— Хорошее впечатление!.. — Он закатил глаза.

— Да, — глянув на Фаззи, подтвердила она. Старый нахал откровенно смеялся. — Моя простая методика сотворит с вами чудо, и самые крупные ассоциации станут для вас просто ручными.

Бру потер подбородок о плечо и оглянулся на Фаззи:

— Фаззи, ты слышал?

— Меня тебе не приручить, — хмыкнул Фаззи и, отвернувшись, двинулся прочь от дома. — Пошли, Джим, — окликнул он своего приятеля со шрамом. — У нас полно работы.

— Работа, работа, работа… — заворчал Джим и, напоследок еще раз глянув на ноги Пенелопы, зашагал следом.

Пенелопа закусила губу. Когда-нибудь им придется принять ее всерьез. Когда-нибудь они поймут важность имиджа. Сохраняя полный достоинства вид, она повернулась и пошла по ступенькам вверх.

— В пять, — бросила она через плечо, надеясь — и не только исходя из профессиональных интересов, — что Бру не забудет. Остановившись на верхней ступеньке, она обернулась, но Бру уже и след простыл.

* * *

Уставший и измотанный после долгого, жаркого и трудного дня, Бру остановил свой пикап где обычно — в самом конце площадки перед большим домом — и выключил мотор. Посмотрел на часы и передернул плечами. Седьмой час. Пенелопа в ярости. Очень хорошо.

Весь день Бру думал о ней и о том, что она делает. Его не раз одолевало искушение вернуться домой, принять душ и вовремя явиться на занятия, но он устоял и не поддался этому желанию. Бру потер подбородок. Что такого в этой маленькой Мисс Прим, что ей удалось так прочно засесть в его мыслях?

Бру застонал при воспоминании о том, как она стояла у загородки, с бешеными глазами, взлохмаченными волосами и в изодранных чулках, как яростно она запихивала их в карман, шагая к ним. Ее ноги были выше всех похвал, и Бру достаточно было только глянуть на остальных ковбоев, чтобы понять — они тоже заворожены ее щиколотками. Ее икрами. Ее коленями. Ее… бедрами.

Бру до сих пор не мог понять, что заставило его схватить ее и посадить перед собой в седло. Все равно что разговаривать с врагом о дружбе и братстве. На его рубашке все еще держался запах ее духов.

Бру с раздражением стукнул кулаком по рулю.

Если он хочет выиграть этот раунд у Большого Дедди, нужно составить план. Если он не станет таять от вида пары стройных женских ножек, все будет нормально. Бру не хочет, чтобы она ему нравилась. Не хочет, чтобы она его интересовала. Чтобы привлекала его. Она — из лагеря Большого Дедди, и он не желает иметь с ней никакого дела. Тогда почему, отстегивая ремень безопасности, он думает, где разыскать ее? Что она для него такое? Он покорно идет в ловушку Большого Дедди, словно овца на бойню. А должен бороться. Да. Бороться.

Сейчас он разыщет ее и скажет, чтоб она забыла обо всяких уроках имиджа с ним. Пусть начинает с Мака. Или с Бака. Или, черт подери, с Фаззи, если хочет. А его, Бру, пусть оставит в покое.

Услышав смех, доносившийся из-за дома, Бру вышел к бассейну. Стайка его братьев носилась вокруг бассейна, крича, хохоча, визжа и брызгаясь. Весь этот спектакль был устроен ради Пенелопы, которая сидела в шезлонге, смеясь и подзадоривая их. Подойдя ближе, но оставаясь не замеченным за кустарником, росшим около бассейна, Бру еще немного понаблюдал за происходящим.

— Эй, Пенелопа! Смотри! — крикнул младший брат, Хэнк, и прыгнул с вышки в воду.

Бру покачал головой. Обворожила даже его одиннадцатилетнего братишку, отметил он, глядя, как Хэнк вынырнул и смотрит на Пенелопу в ожидании одобрения.

— Ого, Хэнк! — воскликнула Пенелопа. — Это был самый большой плюх за весь день.

Хэнк, широко заулыбавшись, поплыл к ней. Тем временем Джонни и Вилли усиленно старались обратить на себя ее внимание.

— Смотри, Пенелопа! — кричал Джонни, поднимая брата и кидая его через плечо на Уэйлона. Тот, выпустив из рук обруч, схватил брата за ногу и швырнул его, визжащего и брыкающегося, в воду. Бру почему-то вдруг ощутил укол зависти к братьям. Эти лоботрясы имели удовольствие провести с ней целый день, пока он мотался по делам. Все они положительно очарованы ею, кисло заметил Бру, глядя, как Мак и Джонни выскакивают из бассейна с явным намерением окунуть Пенелопу в воду. Если его братцы будут так угождать ей, ему никогда не удастся отделаться от «Уэйнрайт имидж консалтинг». Она же должна сидеть здесь в одиночестве и злиться!

Пенелопа протестующе взвизгнула, когда они подняли ее и потащили к бассейну.

— Перестаньте! — кричала она, отчаянно брыкаясь и извиваясь. Братья дотащили ее до барьера, бросили в воду и сами прыгнули за ней, словно околдованные морской русалкой.

— Мальчики! — крикнула Мисс Кларисса со второго этажа веранды. — Хватит купаться. Шеф сказал, что ужин будет подан через полчаса в патио. Пожалуйста, идите одеваться.

Как ни странно, все братья послушно выскочили из бассейна и исчезли в раздевалке. Наверное, Пенелопа и впрямь обладает какой-то магической силой, влияющей на всех, подумал Бру, чувствуя, как на его лице появляется печальная гримаса.

Подплыв к краю бассейна, Пенелопа нехотя выбралась из воды. Она собрала с шезлонга одежду, журналы мод и флакон с лосьоном для загара и сунула все это в большую цветастую сумку.

Покачав головой, Мисс Кларисса улыбнулась гостье.

— Надеюсь, вам понравятся «такос», Пенелопа. Мальчики еще с утра заказывали.

— Звучит отлично, — улыбаясь, сказала Пенелопа. — Я скоро буду готова.

— Не спешите, дорогая, — мягким и нежным голосом южанки сказала Мисс Кларисса и улыбнулась. — Несмотря на лучшие намерения, мальчики всегда опаздывают. Особенно Бру. — Мисс Кларисса снова улыбнулась и ушла в дом.

Пенелопа осталась одна.

Бру, волнуясь, словно школьник, вышел из-за кустов и приблизился к Пенелопе. Ему было слышно, как братья хохочут и возятся в купальне. Бру старался не прислушиваться. Необходимо сосредоточиться.

— А, это вы! — воскликнула Пенелопа, пристально глядя, как он подходит. Опустив солнечные очки на кончик носа, она прищурилась. — Вы уже в третий раз срываете занятие. — Но расслабленность после купания помешала ей сильно рассердиться.

— Мне жаль.

— Неужели?

Неожиданно он почувствовал, что это так. Ему стало очень жаль. Он с удовольствием провел бы время в ее компании. Но, напомнил себе Бру, это недопустимо. Она на стороне Большого Дедди, который стремится вмешаться в его жизнь. А он отлично обойдется без этого вмешательства.

Бру пожал плечами:

— Я не управился раньше.

— О’кей, — Пенелопа вздохнула. Она выглядела такой бесхитростной и незащищенной в своем не очень открытом купальнике, гораздо больше волновавшем его воображение, нежели самые откровенные бикини. — Я подумала…

— Да, я тоже, — сказал Бру, размышляя, как же сказать ей, что больше не будет заниматься уроками имиджа. Почему-то ему казалось, что она не очень зла на него.

Сняв темные очки, Пенелопа прикусила дужку.

— Раз мне уже ясно, что вы не из любителей рано вставать, — она задумчиво посмотрела на Бру, — и не очень любите заниматься после обеда, я подумала, что мы можем попробовать устроить занятие завтра вечером. Если мы начнем завтра, — она посмотрела на часы, — а это будет… четверг, то мы сможем поехать на вечеринку АКАИ в субботу вечером, — она ослепительно улыбнулась, довольная своей идеей.

— Куда? — Бру нахмурился. — На вечеринку? Нет уж, увольте. — Он как раз решил завязать с вечеринками. — Что это за АКИ?

Легкая улыбка тронула ее губы.

— АКАИ. В нашем штате отделение Ассоциации консультантов Америки по имиджу каждый месяц устраивает вечера, где клиенты могут попробовать себя в том, чему они научились, — под контролем консультантов, конечно. Каждый месяц вечера проводятся в разных городах, а на этот раз, что очень удачно для нас, в Далласе. Я все объясню вам завтра на занятии. Потом, в пятницу вечером, мы пробежимся еще раз по всем пунктам… а в субботу уже вечеринка.

Она выглядела такой невинной, ее честные детские голубые глаза смотрели прямо на него. Бру отчаянно боролся с искушением схватить ее в объятия и целовать с таким жаром, чтобы закипела вода в бассейне.

— Да не волнуйтесь вы так, — со смехом сказала она. — Вечеринка АКАИ — часть нашего курса. Ваши братья тоже пойдут, когда начнут заниматься. — Нагнувшись, она подняла свою пеструю сумку. — Ваша мама просила меня быть готовой к ужину. Итак, — подытожила она, поворачиваясь, чтобы уйти, — наше первое занятие начнется в восемь. Нам придется потрудиться, чтобы наверстать упущенное. Да, — она остановилась, — не беспокойтесь насчет одежды для вечеринки. Ваша мама отыскала в шкафу ваш смокинг и отправила его в химчистку. Так что вы экипированы.

Бру молча смотрел, как она махнула ему рукой и выскользнула из дворика бассейна.

— Ровно в восемь завтра вечером, — повторила она. — Я напомню вам об этом сегодня за ужином и завтра за завтраком, — в ее голосе послышался смех.

Бру почесал в затылке и вздохнул. Она ждет, что он наденет смокинг на вечеринку в субботу? Он принялся тереть натруженные мускулы шеи. Нужно отдать Большому Дедди должное за то, что он разыскал такую целеустремленную и профессиональную Пенелопу. Цепкая, как длинношерстный терьер, и в два раза упрямее. Сам того не желая, он все больше уважал ее за упорство и смелость. И чувствовал, что все больше ей уступает.

Ну что ж… завтра вечером, ровно в восемь, он придет и предложит ей заняться кем-нибудь из его братьев. Ей просто надо вбить в голову, что ему ни к чему эти уроки. И неважно, насколько он на самом деле в них нуждается.

А пока что он примет душ и попросит принести ему в комнату сэндвич. Потому что чем больше времени он проводит с Пенелопой, тем сильнее она ему нравится. А чего Бру меньше всего хотел — так это влечения к мисс Уэйнрайт.

Оглавление