Глава 1 О чем молчал Том Мисс

Курк который раз штудировал досье Эл, ему не хватало подробностей, слишком сухо и официально. Он видел ее в действии и хотел понять, откуда в ней такое завидное сочетание качеств. Непростая у него задача.

Записи академических наставников не отличались оригинальным изложением, язык отчетов был очень сухой, преобладали хвалебные записи, но на ее деле было больше красных пометок, чем у всех ее сокурсников. Эл любила и умела шалить, с чувством осторожности у нее явно было плохо. У Курка сложилось мнение, что ей прощали то, за что других выгнали бы с курса, и ей удавалось балансировать на грани. Бурная «неуставная изобретательность» курсанта Элли Светловой компенсировались изрядным трудолюбием. Чтобы развлекаться при такой нагрузке и успеваемости, нужно иметь запас сил.

Курк навестил Академию Космофлота, опросил кураторов курса, на котором практиковалась Эл, но зная его должность, они не спешили откровенничать, только вскользь кто-то упомянул, явно от былой досады, что, если бы все выходки ее компании заносились бы в досье, Эл никогда не закончила бы академию.

Курк переключился на бывших сокурсников Эл, в паре случаев ему удалось скрыть должность и разговорить молодых людей. По неосторожности и молодости они поведали Курку не мало интересного. Эл на курсе не любили, завидовали ее успехам, но очень переживали из-за неудавшейся экспедиции. В итоге Курк пришел к заключению, что Эл, при всех противоречиях, на курсе лицо весьма уважаемое. Бывшие курсанты были единодушны в том, что она честный человек с принципами.

Родителей у Эл не было, точнее они были колонистами, девочка их не знала, так как ее вернули назад после неудачной колонизации. Курк принял эту версию, как ловкий ход. Он обратил внимание, что до десяти лет Эл, словно, не существовало. Не поэтому ли о первых годах ее жизни не было известно, точнее данные никто не искал. Он нашел в академических хрониках имя – Том Мисс с пометкой «воспитатель». Этот человек сыграл незаметную, но важную роль в жизни Эл, это он помог ей попасть в академию, он выступил опекуном, хотя подтверждений опекунству тоже не было. Курк вернулся к самому началу. Он всегда старался быть осторожным в суждениях, поэтому не определился в вопросе, какие точно отношения были у Тома Мисса и Эл. Он стал вызнавать все, что касалось Тома Мисса. Он оказался исследователем в области древних цивилизаций, сотрудничал с археологическими университетами всего мира и институтом Времени. Он не был широко известен и производил впечатление одиночки. Его связь с Эл показалась сомнительной, может он вообще ее не знает. Курк уже мог поверить, что с Эл сталось бы подделать документы. Он стал искать Тома Мисса и нашел.

Том жил на уединенном острове в Тихом океане. Мягкий климат и обособленность могли вызвать зависть у кого угодно, остров был искусственный, и как выяснилось совсем маленький.

Курк прилетел без приглашения, надеясь на удачу. Том Мисс был дома и вежливо разрешил приземлиться.

Этот островок напоминал музей, здесь было полно экспонатов, преимущественно из древних культур Европы, Азии, реже Америки. Мисс заметил интерес инспектора и, обведя очень смуглой рукой все вокруг, сказал:

– Это точные копии, точные на столько, насколько возможно… Но копии. Некоторые уменьшены, – он улыбнулся и продолжил – Я вас, кажется, узнал. Раз вы здесь, то знаете, как зовут меня, а я знаю, как зовут вас – Рассел Курк. Если позволите, я буду называть вас по имени.

В той среде, где общался Рассел Курк, принято было называть друг друга по званию, но перед ним был человек далекий от устоев Космофлота, Курк был не против обращения по имени, поэтому предложение Мисса одобрил ленивым кивком.

Том Мисс был человеком за тридцать, хотя ему могло быть и больше. Он был очень тощий, имел рост такой же, как у Рассела. Курк обратил внимание на его худые тонкие руки с красивыми кистями, как у женщины. Одет он был в странную одежду сделанную вполне из современных тканей, не комбинезон, в котором ходила половина жителей Земли, а обрезанные штаны и куртка без рукавов на голое тело. Он был из Европы, Курк навел справки, но загорелая дочерна кожа скрывала европейское происхождение. Этот человек жил на острове, в субтропиках уже лет семь, не удивительно, что кожа стала такой темной. Лицо с узким квадратным подбородком, широкий нос, широко посаженные глаза. Кроткие волосы выгорели, как и брови. Лицо Мисса имело беззаботное выражение, что насторожило Рассела. Он двигался с изяществом танцора. Рассел решил, что этот человек кроме интеллектуального труда ничем не занимается. Том производил впечатление человека оторванного от жизни, но Рассел не торопился верить первому впечатлению.

Еще на стоянке для катеров Мисс спросил:



– Ведь речь пойдет об Эл?

– С чего вы взяли? – без удивления отозвался Курк.

– Вы инспектор Космофлота и вряд ли интересуетесь историей, археологией и прочим из моей специализации. Отсюда я заключил, что речь пойдет о моей подопечной. Особенную проницательность здесь иметь не надо, – прокомментировал Том Мисс и посмотрел на Курка в упор.

– Да. Я хотел бы поговорить о ней и о вас.

– Чем же я-то вас заинтересовал, Рассел? – спросил Том и прищурил глаза.

Произнесенное имя, его имя, заставило Курка стряхнуть с себя официальность.

– Вы не поверите мне, если я скажу, что это не для протокола. Впрочем, ваше дело, – пробормотал он.

Мисс снова улыбнулся.



– Идемте в дом, здесь жарко, а вы в форме, – предложил он.

И они двинулись вверх по склону. Рассел искусственный остров видел впервые. Удивительно, на что способен человек. Остров не выглядел искусственным. Здесь росло огромное множество растений, пели птицы, в ветвях тропических деревьев играл ветер. Дорожка под ногами была из белого песка, от которого слепило глаза. Все это было забавно. Мисс смотрелся вполне естественно во всем этом окружении. Они приблизились к деревянному строению – хижине, ее словно притащили сюда с раскопок, довольно маленькая, но зато абсолютно отличавшаяся от нынешних жилых комплексов и высоток. Когда они вошли внутрь, Рассел надеялся увидеть, наконец-то признаки цивилизации, но не тут-то было. Это напоминало жилище дикаря. Немного столь же примитивной мебели, полки на стенах, через большое окно без фильтра солнечный свет падал на пол. По вертикальным сторонам окон висели куски ткани. Рассел изучил плетеные кресла и грубый стол из деревянных толщиной с ладонь полос. Полки на стенах были из того же материала, на них горшки и плоские изображения. На одном Курк узнал Эл, личико детское, а взгляд все тот же – нахально-дерзкий. Рассел осмотрелся еще раз. Антураж выглядел неестественно игрушечным.

Мисс вовремя понял его недоумение и прокомментировал:



– Внизу есть лаборатория, и жилые комнаты, они вполне в современном духе. Я иногда там работаю, но живу здесь.

– Зачем все это? – спросил Курк.

Вот теперь Курк был действительно удивлен. О Миссе говорили, как о человеке оригинальном и хорошем ученом, но такой образ жизни вдумчивому Расселу Курку показался странным и нерациональным.

– Я историк, – пояснил Мисс. – Я открыл для себя оригинальный, но простой способ понять людей прошлого, надо пожить в той же обстановке, что и они. Я упомянул лабораторию внизу – это место, где я могу смоделировать иную эпоху, любую, какую мне нужно.

– Зачем?

– Что бы лучше понять жизнь людей того времени, их потребности, информационную среду, уклад и ритм жизни. Это помогает мне работать, я погружаюсь сам, и погружаю в ту эпоху моих учеников и коллег.

– Я не знаком с вашими работами, – признался Курк.

Мисс не был разочарован.



– Это не страшно. Я же не читаю отчеты Космофлота, за исключением новостей об Эл. Давайте поговорим о ней, чтобы не задерживать ваше внимание.

– Еще один вопрос, – попросил Курк. – Кто построил этот остров?

– О-о-о. Это целая эпопея. В основном остров построен мной, точнее проект мной, я нанимал специалистов, – ответил Мисс и смутился, он поднял вверх ладони, словно создавая стену между ними.

Он держался очень раскованно и Курк позавидовал ему.



– Неужели? – удивился он.

– Это звучит странно и очень не современно. Но так оно и было. Это и инженерная, и биологическая, и геологическая система, очень хрупкая, зато я могу гордиться. Есть участки, которые еще не завершены.

– Как вам пришло такое в голову? И зачем? – Курк задал вопросы и вдруг столкнулся с сочувствующим взглядом Тома.

– Это иррационально, да? Просто давно, очень давно, еще ребенком я хотел нечто подобное. Не уединенности, нет, скорее это была потребность влиться в целую систему, природную, настоящую. Пожить в другом измерении, самому его создать. В результате я получил забавное сочетание острова и лаборатории, природы и научного эксперимента. Если вернуться к Эл, то многое из того, что здесь есть, подсказано ею.

– Что, например? – заинтересовался Курк.

– Растения, образцы птиц и насекомых, почвы, минералы – она хорошо разбиралась в них. Она была в восторге от этой идеи и кинулась мне помогать. В ход шло все, что Эл узнавала в академии.

Следующий вопрос Курка был не случаен. Он хотел увидеть реакцию Мисса и, наконец, понять притворяется он, эта отстраненность от мира искусственная или он действительно таков.

– Вы ведь хорошо поняли, зачем я прилетел и кто я. Речь пойдет об Эл и ее прошлом. Кажется оно у вас общее.

Он замолчал. Мисс грустно улыбнулся. Курк был для него слишком цивилизованным. Но Мисс остался невозмутим, не стал метаться. Он спокойно посмотрел Расселу в глаза и сказал:

– Однажды, когда Эл должна была улететь на Тобос, мы сели вечером в этой комнате, нагрели молока и поговорили о будущем. Я всегда знал, что когда-нибудь сюда придет человек вроде вас и задаст вопрос о ней. Эл тоже знала. Я мог бы сейчас потребовать ее присутствия или согласия, но не стану, потому что она разрешила мне рассказать все, что знаю. Она связалась со мной и сказала, что вы, Рассел Курк, обязательно придете ко мне. Я отвечу на все ваши вопросы, она разрешила, но лишь о том, о чем вы спросите.

– Знаете о ее прошлом? – спросил Курк напрямик.

– Не все, но знаю, – с утвердительным кивком ответил Мисс.

Том придвинул инспектору плетеное кресло. Курк не без опасения погрузил в него свое тело, качнулся один раз и остановился.

– Как вы познакомились? – спросил он.

– В порту. Где еще можно встретить будущего капитана Космофлота? – засмеялся Мисс.

– Опишите, как это было.

Том задумался, постепенно его лицо расплылось в улыбке, как у человека, который вспомнил что-то очень приятное.

– Я историк, по призванию наблюдаю и настоящее тоже. Однажды я встречал экспедицию в Восточно-европейском порту, возвращался мой знакомый. Экспедиция была не то с Марса, не то с Плутона, тогда многие интересовались Плутоном. Я не стал обращаться в справочную, а решил сам поискать причал. Вот тут то я и увидел девчушку, такую необычную. Она стояла у огромного табло со звездными картами, держала в руке датчик. Такой… Универсальный. Я удивился, что такой есть у ребенка. Она явно не знала, что со всем этим делать. Потом она дождалась, когда кто-то из взрослых начал перелистывать карты, а когда он ушел, начала делать то же самое. Но в ее поиске не было никакого порядка. Она просто смотрела. Тут я догадался, что она смотрит все подряд. Я обошел ее осторожно, чтобы разглядеть лицо.

Мисс остановился. Он снова задумался или вспоминал. Потом опять рассмеялся и продолжил:

– Такого восторга я не видел у обычных детей. Она вся светилась. Любовался я недолго, она тут же меня заметила. Мы встретились глазами. Она обернулась, высмотрела кого-то среди посетителей и затерялась в толпе. Это произошло быстро, я тут же пожалел, что спугнул ее. Но мне повезло. Мы наблюдали встречу экспедиции с одной площадки. Тогда я не стал церемониться, подошел и положил ей руку на плечо. А потом гонялся за ней по порту минут двадцать! Она оказалась очень шустрой!

Мисс громко рассмеялся. Курк слушал его и все больше погружался в события его рассказа. Мисс говорил с интонацией, как в театре. Он решил не перебивать Тома.

Тот снова заговорил:



– Я даже ругал ее про себя «белокурой бестией». Служитель порта помог мне. Когда я наклонился к ней, то увидел, что у нее на лице такое выражение, будто она будет биться на смерть. Не знаю, что больше на меня подействовало в тот момент ее отвага или жалость, но я солгал, что это мой ребенок, что я ее обидел. Она больше не отставала от меня ни на шаг. Мы досмотрели встречу экспедиции, я сделал всю работу что планировал, а она тенью скользила за мной… Если не интересно я могу покороче.

Мисс обратил внимание на полусонное лицо Курка, он не знал, что у Рассела была такая манера слушать и изучать из-за полуоткрытых век, так он лучше усваивал информацию и вникал глубже в суть.

– Нет. Мне интересно, – сказал Рассел и приоткрыл глаза. – Не обращайте внимания, у меня такая привычка слушать. Мне очень важно ваше видение всех событий. У меня складывается впечатление, что она вам чем-то дорога.

– Дорога? – переспросил Том. – Эл, словно часть моей жизни. Она – моя семья.

Он замолчал, дожидаясь очередного вопроса. Рассел понял не без разочарования, что охладил пыл собеседника своим видом. Да. За долгие годы официальных отношений Рассел разучился воспринимать беседы, кроме деловых. Живое описание Тома заставило его не только увидеть события, но и пережить их знакомство самому. В сухих пунктах отчетов и записок, такого не найдешь. Будь он на месте Мисса, повел бы себя иначе. Том оказался чутким человеком, его манера говорить и вести себя была утонченной, а артистизм делал его обаятельным. Раскованность, которую Рассел принял за игру, оказалась отличительным качеством Тома Мисса.

– Извините, – пробурчал он. – Я привык к более официальным беседам. Продолжайте. Я хочу все подробно услышать.

Но, увы, он понял, что ситуация не поправима. Мисс стал рассказывать сдержанно и кратко.

– Я привез ее домой.

Он стал без особых подробностей рассказывать, как Эл стала его подопечной, но Курк остановил его.

– Знаете, Том, – Курк перешел на более теплый тон. – Я все это читал. Все. Даже то куда обычный инспектор не полезет. Ответьте на один вопрос, но очень искренне. Если знаете. Откуда она взялась? Это, возможно, предвосхитит многие мои будущие вопросы, а, возможно, настолько прояснит ситуацию, что я их не задам.

Мисс взглянул в глаза Курку.



– А вы правды не боитесь?

Тут Курк неожиданно ощутил себя неуютно. Он уже составил впечатление об Эл, ему нужно было дополнение к уже существующим данным, а не их опровержение. Мысль, что после признания придется начать сначала, Расселу Курку не понравилась. Эл все-таки связана с Галактисом, и она – чужак. Тогда зачем Мисс так рискует или он так же смел, как его воспитанница? Но то, что Рассел услышал, оказалось ошеломляющим.

Мисс не дождался ответа и сказал:



– Она из двадцатого века. Она гость в нашем времени.

– Что?!

Мисс пожал плечами.



– Она из прошлого.

Курк изначально произвел на Мисса впечатление очень спокойного человека, даже слишком. Том сразу навел о нем справки, как только Эл произнесла его имя. Этакий, ко всему готовый инспектор, прожженный в делах, исследовании неординарных ситуаций. Мисс и подумать не мог, что известие произведет на инспектора оглушительное впечатление. Глаза Курка из ленивых очей стали шальными. Он замер и было понятно, что он не в силах «переварить» то, что услышал.

Мисс подождал немного, потом принес стакан воды. Курк пить не стал. Мисс решил разрядить атмосферу и немного прокомментировать сказанное.

– Я сразу заметил, что она мало говорит, но если говорит, то очень четко выговаривает слова. Она знала кое-что, фразы, из межгалактических языков, из нескольких сразу, суррогат. Я позже заподозрил, что она не совсем знает наш язык, но она умудрялась меня понимать. Я решил, что она колонистка. Но чтобы не напугать – не спрашивал. Она настолько настороженно относилась ко мне, что я чувствовал себя неспокойно. Она много раз пыталась уйти, но я схитрил, прицепив ей на тело датчик, прямо на волосы, раза три мне удалось ее найти. Потом она предъявила мне датчик, вместе с прядью своих кудряшек и заявила, что нам надо серьезно поговорить. Я ожидал, что она расскажет, кто она и откуда. Не тут-то было. Прозвучал ультиматум из двух четко выговариваемых длинных предложений. Она не собиралась у меня оставаться, если я не перестану ее выслеживать и буду к ней не так внимателен, потому что ей не нравиться, видите ли, что я ее все время изучаю, но ей нужна помощь и она согласна остаться, если я ей помогу. Раз уж я хочу о ней узнать, то должен иметь терпение и ждать, когда она расскажет сама. И она действительно рассказала. Она по неведомой случайности попала из прошлого в наше будущее. Оказалось, что она семь месяцев живет в нашем времени. Я был потрясен не менее вас. Я поверил только потому, что видел ее трудности в контакте с внешним миром. За это время она умудрилась не попасться ни одной из официальных служб. Она могла бы написать учебник по приспособленчеству. Она наблюдала, учила язык, изучала наши нравы. Потом нашла банк информации, и он оказался ее лучшей находкой. Она умудрилась по незнанию частично выучить пару межсистемных языков, пресса была для нее основным источником информации. Она училась быстро. Рассел, это надо было видеть, как она училась, засыпая на ходу и падая от усталости. Когда она хорошо выучилась говорить, и мы легко общались, состоялся еще один разговор, до которого я очень сомневался, что она сказала правду. Я нашел ее брелок с именем и данными, какие носят все дети в ее возрасте. Я тайком узнал, что ее родители погибли, а она пропала без вести. Я решил, что ее поведение последствия перенесенной травмы, но должен сразу предупредить, я никогда не видел в ней сумасшествия. Я предъявил ей брелок. Изображение в шифре брелка было похоже на нее, но не точь-в-точь, зато биологические данные подходили ей. Оказалось, она следила за девочкой похожей на нее и видела катастрофу, помочь не смогла, но нашла в их доме запасной брелок. История правдивая, я потом обо всем справлялся. Понимаете, Рассел, она могла бы выдать себя за ту, но не смогла. Когда я спросил почему, то она ответила, что ей стало очень больно за тех людей. Она попользовалась брелком один раз, а потом сохранила на память. Если бы она солгала соврать, то мы сейчас не разговаривали бы о ней в таком ракурсе.

Вдруг Курк не выдержал. Он слушал речь Мисса, чем больше, тем сильнее тон историка раздражал его. Расселу показалось, что его держат за дурака. Немыслимая история. Чудовищная ложь. Как взрослый умный человек, ученый может верить в то, что говорит? Он почти закричал, если при его натуре такое вообще было возможно.

– А вам никогда не приходило в голову, что она лжет?! Что она просто подставка, а это легенда, рассчитанная на вас, историк?!

***

На долю Тома Мисса – наблюдателя Галактиса среднего уровня выпали непростые задачи. Первая заключалась в том, чтобы преодолеть свое старое воспитание и смириться с мыслью, что Земля и Солнечная система только часть огромного Космоса. Вторая, чтобы научиться жить иначе, наблюдать и быть беспристрастным. Третья, не выдавая себя, оказывать помощь тем, кто находился под покровительством Галактиса или попадал под покровительство.

История с Эл, тянувшаяся до этих дней, была одной из ярких в его жизни. Можно было сказать, что, благодаря случившемуся, он окончательно почувствовал себя гражданином Галактиса.



– У нас странный случай, – в то утро старший Наблюдатель разбудил его еще до рассвета. – Мы заметили временное аномальное проникновение. Вам Том надо отыскать место и носителя аномалии. Не торопитесь. Задание трудное. Ищите и не ограничивайтесь во времени.

Том не без содрогания вспоминал те семь месяцев, что искал объект. Он дошел до депрессии, до отчаяния. Встреча походила на чудо, а сам Мисс чувствовал, что его понимания не хватает, чтобы просто поверить.

Смешным ему казался случай в порту лишь теперь, когда прошло несколько лет, он ликовал вовсе не от пережитой погони, а оттого, что сама судьба, одними только ей известными путями свела их. И кто? Белокурая кудрявая девочка! Когда он засек ее, то не поверил, как сейчас не верил Рассел. Еще более странным и невероятным оказалось распоряжение планетного наблюдателя – главного представителя Галактиса на Земле: оставить Эл у себя, и не мешать действовать. Мисс был благодарен этому приказу. Ему не терпелось изучить свою новую знакомую. Эл была находкой для историка, наблюдателя, ученого и человека, каким был Мисс. Человек из прошлого. То время, что Эл пользовалась его покровительством, было самым лучшим на его памяти. Оно подарило Тому массу подробностей о прошлом, а потом детскую мечту – остров в океане, а Космофлоту – нового капитана. Мисс даже не сомневался, что Эл станет космическим путешественником, едва она заявила об этом. Он поверил, что она добьется.

Он, не покидая Землю, знал о том, что Эл вступила в контакт с Торном и про Уолтера Уоллеса, доставившего паспорт Эл по назначению.

Том сейчас делал все, чтобы Эл вернулась на Землю. Вот только что будет, если об этом узнает Эл? Том опасался, что она развернется и уйдет, слишком много скрыто от нее. Он день за днем ждал с надеждой их встречи. В Космос улетела почти пятнадцатилетняя, по документам, девочка. А какой она вернется после Тобоса, Марса, Плутона, Галактиса? Том не знал. Эл – мудрая душа, на это и уповал Том.

То, что перед ним сейчас сидел инспектор Космофлота, не болван и не чинуша, а вдумчивый человек, было хорошим знаком. Эл дала ему верную характеристику, ей свойственно чувствовать людей. Курку надо было дать понять, что Эл не опасна. Об уговоре с Эл Том не солгал, она действительно согласилась с тем, что и ей, и Тому когда-то придется отдуваться за эту тайну. Час настал.

***


Том посмотрел в лицо взволнованному Курку и понял, что буря началась. Надо сделать так, чтобы Курк не улетел в таком состоянии, надо оставить его на некоторое время на острове.



– Нет, Рассел, она не подмена, не шпионка Галактиса, как вы полагаете. Эл была до мозга костей землянкой с самого начала. Космос составлял ее мечту. У меня есть доводы.

Курк свел брови, но возражать не стал.



– Она отлично знает древний язык, один, и неплохо говорит еще на двух. У нее были неплохие знания по некоторым естественным наукам, популярным в прошлом, точнее в двадцатом веке, она точно знала названия, факты из своего времени. И подобных фактов очень много… Я все тщательно проверял, это моя специальность и обязанность. Рассел, она из прошлого.

– Как? Каким образом?

– Я не знаю. Она не может объяснить. Какая-то аномалия.

– Том вы совершили преступление. Вы понимаете? Это не мыслимо. Как ребенок, честное слово, нашел игрушку и оставил себе! Нет. Невозможно. Вы обязаны были заявить о ней, связаться со службой времени. Представить ее миру.

– Я пытался. Она отказалась. Я уважаю ее право. Рассел вы мыслите, как инспектор. А вы поразмышляйте, как человек. Как свободный человек. Не внутри ваших инспекторских шор. Взгляните глазами постороннего. Чтобы вы сделали на моем месте?

Курк задумался. Смятение не сходило с его лица. Он имел право сомневаться, но и Том не мог отступить. Речь шла о слишком масштабном деле, чтобы дать Курку право думать о давней связи Эл с Галактисом. Он понимал, как опасно его признание. Все было не кстати, и то, что Эл стала капитаном, и авария «Тобоса», и находка Эл в Космосе. Эл попала в полосу невезения, клубок запутывается и без скандала не обойдется. Но он доверял Эл, по понятной только ей причине, она позволила рассказать Курку правду. Том надеялся, что жалеть не придется. Не нужно ждать скандала, а отправить Эл либо в Галактис, либо обратно в ее время. Это было его, Мисса, мнение. В Галактисе думали иначе. Он понимал, что ему не все известно. Главный наблюдатель не дал конкретных указаний. Эл тоже не торопилась исчезнуть, а она не меньше, чем он, должна понимать, как рискует. Том напоминал себе, что он – наблюдатель. Как бы ему не хотелось помочь, самой Эл предстоит разрешить все проблемы.

– Том, я скажу то, что не должен бы говорить, – сказал Курк и перешел на шепот. – В эту историю я не верю, никто не поверит. Вам тоже будет угрожать беда, если Эл заявит о своем прошлом. Я нарушу инструкции и подожду развития событий. Но если вы солгали – берегитесь, я обвиню вас в соучастии.

Он говорил тихо, нервно, не мог обрести равновесия, его слова не звучали угрозой.

– Затрудняюсь пока ответить. Я обязан принимать любые версии. Я повидал много необычных ситуаций, – продолжал Рассел. – Мне показалось, когда мы общались, что в ее отношении к жизни есть какая-то архаика. Некоторые ее сослуживцы употребляли не столь популярное понятие, как кодекс чести, когда характеризовали ее поступки. Не многие могут похвастаться такими крепкими моральными убеждениями. Она производит впечатление честного человека с задатками дикаря. Но только впечатление. То, как она хорошо вжилась в роль современного человека, имея, я только допускаю, такое прошлое, говорит о том, что ваша Эл умеет играть. Кстати об учебнике по приспособленчеству вы зря сказали. Я учту эти слова.

Мисс добро усмехнулся:



– Убеждения – не отпечаток эпохи, это часть Эл. Они – не тленные качества человека, Рассел. А талант уживаться в чужой культуре и себя не потерять – дорогого стоит. Командор Ставинский безошибочно увидел в ней способность к контактам. Это хорошее качество не только для исследователя космоса, но и для любого человека.

– У меня и на счет человека есть сомнения, – сказал Рассел.

– Вы и до медицинской стороны докопались. Ну, инспектор, вы меня повергаете в отчаяние. – Том Мисс театрально всплеснул руками.

– Я собираю материалы воедино. Все, что нахожу. Мне нужен полный портрет человека. Я ищу только истину, в любом виде.

– Аномалии в теле Эл, ее энергетике и прочем, были и раньше. Я могу это доказать. Девочка с самого начала имела странную кровь и мутабельную природу ДНК. Изменения мог вызвать переход через время и пространство. Неизученная область.

– У вас есть подтверждения. До полета ее данные были нормальными.

– Она умеет быть нормальной, Рассел. Когда Эл спокойна, нет никаких прецедентов, она – человек. В экстренных случаях мы имеем уже другое существо вышедшее за пределы человеческих основ. Если вы примете переход во времени, как факт, он многое объяснит.

– Или оправдает. Она – мутант. Даже вы не отрицаете.

– Не так грубо.

– Тогда почему вы до сих пор убеждены, что она из прошлого? Там такие все?

– Успокойтесь, Рассел. Каждый из нас, так называемых нормальных людей, обладает всеми теми же задатками, что есть у Эл, но у нас они в потенциале. Они еще не развиты, спят, а в Эл они уже начали просыпаться.

– О, Космос, – пробормотал Рассел. – Что же мы получим? Она может быть опасной?

– Вы тоже можете быть опасным, если вас начать травить. В каждом человеке сидит зверь и во мне, и в вас. Эл дисциплинированный человек, вы сами сказали, что она руководствуется моральными принципами.

– Принципами? – возмутился Рассел. – Она, не задумываясь, нарушает инструкции и приказы. Не о дисциплине речь. Она умеет манипулировать уставом. В академическом архиве достаточно доказательств.

– Она нарушает инструкции писанные людьми. Вы же общались с ней. Не могли не заметить. Она себя не выгораживает.

– Заметил. Самонадеянность и бунтарство, – парировал Курк. – Она через чур много берет на себя.

– Рассел, но ведь она вам нравиться?

Мисс пристально посмотрел на Курка. Курк вопросительно посмотрел на Мисса.

– С чего вы взяли?

– А вы загляните себе в душу. У вас на руках информация, которой достаточно, чтобы уничтожить Эл, но вы этого пока не сделали. Значит, что-то вас остановило, и вы пришли ко мне. Вы могли бы сделать из нее то, что вас больше устраивает, предателя, мутанта, но вам нужна истина. А она заключается в том, что Эл – другая, не такая как все. Вы хороший инспектор и должны понимать, что сила предубеждений всегда может перевесить истину, но истина все равно будет существовать. Ради этой истины Эл не пожалеет даже своих капитанских знаков, а я не пожалею своего имени, чтобы ей помочь. Рассел, она не встречалась с Галактисом до экспедиции «Тобос», если вас только это интересует. Хотите – верьте, хотите, не верьте.

Курк оценил откровенность историка. Он, как и Том понимал, что в таком состоянии ему не следует делать выводы. Курк был опытным психологом и в отношении себя то же. Он не мог отыскать четкий вариант решения вопроса. Он всегда знал, когда его панцирь, в котором он обычно держится, дает трещины. Происходит это тогда, когда его ум сталкивается с проблемой, не имеющей однозначного решения, когда он не может согласиться с очевидным ответом на вопрос. Сейчас было именно так. Все эти месяцы ему приходилось строить целые системы выводов и умозаключений. Он старался быть логичным, но что-то ломалось в этой стройной цепи.

«Курк, ты перетрудился», – говорил он самому себе.

Он ощущал тупик. Чему он должен верить, и на что опираться? Эл из прошлого, тогда вопросов возникало еще больше. Если она внедренный агент – все встает на место и легко объясняется. Просто. Но именно этой простоте Рассел Курк не верил. Не верил! Что-то внутри говорило ему, что Мисс не просто искренен, он обдуманно преподнес факт, который может погубить его воспитанницу. Мисс насколько ему позволяет положение готов сотрудничать. Зачем? Почему он не защищает ее?

Тысяча мыслей пронеслась в голове у Рассела, потом он почувствовал отупение, и эмоции отхлынули. Сейчас он не мог и не хотел делать выводы. Мисс многие годы наблюдал за ней. Почему бы, не заняться тем же. Наблюдать, наблюдать, наблюдать. Стало легче, он даже не заметил, как уходил Том и возвращался, оставляя его одного. Его мучения заняли около двух часов. Он еще какое-то время задавал Миссу вопросы, а потом попросил разрешения остаться. Историк был рад. Уже почти стемнело. Рассел быстро заснул, а Том спустился в лабораторию, чтобы заняться делами. Ему оставалось ждать утра.

Потом он отвлекся от работы и отправился взглянуть на звезды. Он лежал на лужайке перед домом, на спине, и смотрел на скопление ярких точек. Где-то там был неведомый Космос, Галактис, Эл с сумасшедшими мечтами.

Он лежал и думал, что с завтрашнего дня его жизнь пойдет по-другому. Все, о чем он мечтал прежде, уже сбылось, теперь наступала пора новых событий и дел. Ему, скорее всего, придется оставить часть нынешней работы, а может быть и остров. Может быть, он улетит с Земли. Он спросил, чего же он хочет в ближайшем будущем, в том будущем, до которого уже мог мысленно дотянуться. Увы, оно не казалось Тому лучезарным. Эл выросла, его могут отстранить от дальнейших наблюдений за ней. Хорошо, если он не окажется втянутым в будущие конфликты Галактиса с его родным миром. В том, что конфликты будут, Том не сомневался, события миновали то время, когда все еще только зарождалось, сейчас уже точка возврата пройдена. Нужно настоять, чтобы Эл осталась под его опекой. Ему стоит подумать о том, как уберечь ее и хватит ли ему, Тому Миссу, сил, Эл уже не ребенок. Вот именно, что не ребенок!

Вдруг Том ощутил чувство свободы. Она имеет достаточно опыта и сможет найти выход. Он понял, что чтобы он не делал, теперь события пойдут своим чередом, ему не под силу остановить ход истории, он лишь посильно будет участвовать во всем, а главная роль теперь принадлежит Эл. Таких испытаний у нее еще не было. Главное почувствовать ту минуту, когда он действительно будет ей нужен. В его обязанности не входит опекать ее, как прежде. Капитан Эл не струсила ни в схватке с пиратами, ни при встрече с Торном, она возвращается на Землю на свой страх и риск.

Какая она теперь? Он видел ее во время сеанса связи. Картинка мало, что покажет. Повзрослела.

Том улыбнулся, сел и сразу же подскочил на ноги. В двух шагах от него, не выдавая своего присутствия, сидел его куратор, наблюдатель Галактиса.



– Прости, что прервал твои размышления. У тебя есть, о чем размышлять.

– Вы давно…

Он прервал его:



– У тебя инспектор?

– Да.

– Значит тайна – уже не тайна.

Том кивнул.



– Что ж, все очень кстати. Эл летит на Землю.

– Что будем делать?

– Исчерпаем инцидент.

– Как?

– Отправь ее обратно в двадцатый век. Пусть отдохнет.

– Отдохнет? – удивился Том.

– У нее будет отпуск, так это, кажется, называется.

– Она не согласиться.

– От тебя зависит. Убеди. Она должна на время исчезнуть, а если станет упрямиться, нам придется ее оставить. Мы не можем рисковать. Мне пора. Я назначаю тебе встречу на следующий день после ее прилета. Наблюдай очень внимательно. Но не предпринимай ничего без разрешения. Девушка подозрительна, будь осторожен. Галактис сообщил, что у нее очень возросли возможности. Она легко может разоблачить тебя.

Он исчез. Том опять откинулся на спину. Становилось прохладно, это бодрило. Голова была ясная, Том посмотрел в сторону океана.

– Очень интересно. Элька, ты даже не представляешь, как тебя тут ждут. Она меня поколотит, если узнает правду.

***

Когда Курк проснулся, то не сразу понял, где он. Над ним был не привычный потолок жилого блока, а бревенчатая конструкция хижины. Необычно. Минуту он лежал, отходя ото сна. Потом вернулись в память события вчерашнего дня. Рассел решил, что не стоит омрачать такое пробуждение плохими мыслями.

Рассел расслышал пение. За стеной хижины кто-то бодро напевал песню. Это мог быть только Том Мисс. У него был зычный голос, но со слухом не очень. Рассел пытался понять, что он поет, но так и не узнал мотив. Курк встал, надел комбинезон, куртку и вышел. Снаружи было уже жарко. Он сразу понял странность своего вида, когда на лужайке перед домом увидел Мисса, голого по пояс в его вчерашних, коротких штанах. Его худощавое, но крепкое и мускулистое тело заставило Рассела вспомнить о его грузной фигуре, «тело в упаковке». Он шумно вздохнул, что привлекло внимание Мисса, он обернулся и приветствовал его:



– Доброе утро.

– Что?

– Доброе утро, говорю.

– Да. Спасибо.

Том скрыл улыбку.



– Хотите искупаться? – спросил Мисс.

– Где? – Рассел выразил недоверие.

– Хоть в океане, хоть в водоеме в центре острова. Вода чистая. Я гарантирую. Только, соленая.

– Я как-то не привык, – ответил Рассел.

Большую часть времени он проводил не на Земле, и купаться в море ему казалось дикостью.

– Бросьте предвзятость, Рассел. Когда еще вам удастся вот так вот искупаться, как наши предки.

Рассел недоверчиво посмотрел сначала на Мисса, потом на воду до горизонта. Усмешка Мисса задела его, и Рассел двинулся на берег.

– Здесь глубоко? – бросил он через плечо.

– Нет. Не очень. Тут искусственный шельф.

Рассел разделся и вошел в воду. Был штиль, и вода еле колыхалась. Рассел поплыл. Его скепсис быстро исчез. Удовольствие не поддавалось сравнению. Рассел, наверное, долго не вышел бы на берег, если бы не неожиданное происшествие. Он плыл на спине с закрытыми глазами, чтобы ощутить воду, когда вдруг что-то скользкое и большое толкнуло Рассела в бок. Он вскрикнул. Толчок повторился, и течение развернуло его. Огромный плавник проплыл рядом. Акула! Расселу стало страшно. Он изо всех сил поплыл к берегу, с сожалением понимая, что ему не уйти от погони. Еще один толчок в живот и Рассел решил, что сейчас пойдет ко дну. Том уже плыл ему на встречу, потом встал на мелководье и крикнул:

– Не пугайтесь, это дельфин!

Рассел облегченно вздохнул и остановился. После следующего толчка он опять решительно поплыл к берегу.

Когда он выбрался, увидел как Мисс, заплывший уже далеко, играет с дельфином. Они оба нашли себе достойную компанию и самозабвенно резвились, пока Рассел успокаивался. Вчерашний день и сегодняшнее утро вырвали Рассела из обыденной жизни. Словно он еще спал. Под солнцем тело высохло и покрылось солью. Рассел почувствовал, как портится настроение.

Том тем временем вернулся, вылез из воды и повалился на белый песок. Курк увидел, как песок тонкой зернистой пленкой прилип к телу Мисса и подумал, что это не гигиенично.

– Это Машка, – пояснил Том.

– Кто? – не понял Рассел.

– Дельфиниха. Ее Эл приручила. Они часто купались вместе. Эл научила ее выполнять команды.

Рассел напрягся. Инспекторская хватка опять вернулась к нему. Он почувствовал, что Том сейчас расскажет важные подробности, и превратился в слух.

Том продолжал:



– Она ее очень ждет. Приплывает сюда почти каждый день, когда хорошая погода и нет шторма. Выписывает разные пируэты, чирикает по-своему. Когда Эл улетела, Машка плакала, как плачут дети, я спокойно слушать не мог. Иногда она со мной играет, когда захочет. А вы ей понравились.

– Она меня чуть не утопила.

– Это не так. Она только спасает.

– Неужели она приплывает каждый день?

– Не каждый. Она ждет. Я живу здесь давно, и так никого и не приручил, – в голосе Тома скользнула грусть.

– Вы тоже ждете? – спросил Рассел.

– Конечно.

Курк смотрел, как прыгает над водой Машка, и тут ему в голову пришла идея.

Глава 2 Встреча


Том не смог вычислить точно, когда вернется Эл. Было известно, что она покинула место службы. Каждый день он справлялся о ней. Она не прилетела в срок, который он приблизительно установил. Том начинал нервничать.

Однажды после полудня к берегу причалил катер. Кто-то воспользовался водным транспортом, чтобы добраться до острова. Том подумал, что это опять инспектор, но ошибся. Трое ребят в форме курсантов академии Космофлота выскочили из кабины. Среди них он увидел девушку и понял, что это приятели Эл.

Тройка решительно шла к дому. Том двинулся через низкий кустарник им на перерез.



– А вот и хижина дяди Тома, – пафосным тоном сказал один из троих.

Это был Димон. Том не смог не улыбнуться. Он знал, что это название, придуманное Димоном, прочно прилипло к его домику, и в их компании он иначе не назывался.

Девушку звали Ольга, а другого молодого человека – Игорь.

Они одновременно заметили его, и после церемонии приветствия Ольга сказала:



– У нас очень важный разговор, Том. Вы должны нам помочь.

– Что ж, идемте в дом, – пригласил их Том.

Они вошли. Димон, для друзей Димка, без труда нашел, где сесть, Ольга и Игорь стушевались, потому что здесь в этом допотопном жилище ориентировались неуверенно.

Пока все рассаживались, Димка собирался с мыслями.



– Том, – начал он смущенно или с опаской, – у нас важное дело. Нам известно, что ты знаешь о прошлом Эл.

Он остановился и посмотрел в глаза Тому. Историк поднял брови.

Вмешалась Ольга:



– Она нам рассказала, на всякий случай, перед отлетом «Тобоса». Она сказала, что, в крайнем случае, к вам стоит обратиться.

Том молчал. Эти трое были настроены решительно. Только вмешательства молодежи тут не хватало. Друзья у Эл бойкие, ей подстать, но молодой задор здесь лишний.

– Я рад, что мне оказана такая честь, – пошутил он. – Значит, экстренный случай настал. И какой?

Они видимо подготовились и поделили роли. Продолжил Игорь:



– Вы знаете, что у Эл сейчас трудное время. Тут стали всплывать некоторые тайны. Нам нужна ваша помощь, поэтому мы предлагаем объединить усилия.

– Давайте сначала разберемся, о какой тайне Эл идет речь. Для меня она всегда была загадочным человеком, – попросил разъяснений Том.

– Вы же знаете, что она не из нашего времени, – сказала Ольга, – она из прошлого.

– А вы откуда знаете? – поинтересовался Том. – Если от Эл, то где гарантия, что это не выдумка.

– Я гарантия, – заявил Димон. – Я точно знаю.

– Точно? – с улыбкой спросил Том.

– Точно. Только экспертизу мы сейчас проводить не будем. Сейчас нужно ей вовремя помочь. У Эл действительно проблемы.

– Хорошо. Только все-таки давайте подробнее, – сказал Том.

– Дим, – обратилась Ольга к смутившемуся другу. – Чего тянуть. Выкладывай.

– Нет. Постойте, – вмешался Игорь. – Скажите сначала вы. Вам известна история Эл? Только правду.

– Известна, – кивнул Том.

Игорь кивнул Димону в знак того, что он может говорить.



– Дело в том, что по академии давно ползут грязные слухи о ней, – Дмитрий скривил губы и недобро ухмыльнулся. – Болтают-то, пусть болтают, но недавно появилась ассистент у Ставинского. Ее зовут Светлана Бернц. Цепкая зараза.

– Не ругайся, – одернула Ольга Димона.

– Ладно, – как бы извинился он. – Эта Светлана вынюхивает про Эл. Она врач и еще кто-то. Приставала она и к нам, но мы прикинулись болванами.

– Не болванами, – поправил его Игорь. – Мы старались вести себя честно, но осторожно. Мы же Эл с момента отлета в экспедицию не видели. Бернц интересуется ее прошлым. Самое страшное, что Ставинский ей доверяет.

– Понимаете, – продолжила Ольга, – она копает очень специфические вещи. Я ее отслеживала, а поскольку медицина – моя область, то могу судить довольно точно, какого рода она собирает информацию, она может сильно навредить Эл. Даже главное не это. Димка, расскажи.

– Все бы ничего, – начал Димон. – Только несколько месяцев назад наш общий друг Алик летал на Плутон. Оказывается эта Светлана и командор там были. Одновременно. Алик общался с ними, знаю наверняка. Алик оттуда такой вернулся, словно его на изнанку вывернули. Я думал, он бредить начал или болен на голову, но Ольга говорит, что это последствия какого-то потрясения. Он видел Эл. Мы месяц от него ничего добиться не могли. Он даже плакал. Я в жизни не видел, чтобы он плакал. Потом я из него стал выдавливать по капле. Он упирался. О полете молчал и уходил сразу. Мучался я с ним, мучался, а потом чуть не побил. Знаете, я злой был до невозможности. Одним словом, я его разговорил. Говорили мы полчаса не больше. Он убежден, что Эл обладает какими-то специфическими качествами, он именно так сказал, он думает, что Эл больше не существует, и что она может быть опасна, якобы ему это Светлана доказала. Он говорит, а чувствую, что он сам не верит, не хочет, сопротивляется. Он сам не свой, словно не Эл, а его подменили. Он доходит до некоторого момента в их общении и путается. Он таким никогда не был. Он был уверенным в себе человеком, у него нормальные мозги, иначе бы он штурманом не стал. А тут такие заявления! Мы не знаем причин, в связи с Эл нам отказали. На Плутоне что-то случилось.

Димка умолк. Было видно, как ему трудно говорить. В нем закипало раздражение. Том насторожился.

– Он… – пытался продолжить Димка, – он… трещину дал. Слабину… – Вдруг он поднял голову и почти крикнул. Его голос разнесся по дому. – Трус он! И предатель!

– Димка, ты что! – воскликнула Ольга.

– Брось Димка. Не время, – сказал Игорь.

– Что не время?! Он единственный знал, что случилось. Он ничего не объяснил! Эл не могла ему не рассказать … А он просто сбежал! Сбежал! В экспедицию улетел. Его, видите ли, штурманом взяли. Предатель.

Димка с силой стукнул себя по колену.

Том был поражен. Эта вспышка встревожила Тома. Он упустил момент, когда следовало отследить Алика. Том пожалел, что не настоял на встрече в момент их связи, но тогда молодой человек вовсе не показался ему странным. Димон преувеличивает, человека после нервного потрясения никто штурманом в рейс не возьмет. В одном они правы, что-то произошло. Инспектор промолчал.

Наступила долгая пауза. Димон сидел, опустив голову. Ольга переводила взгляд то на него, то на Тома, то на Игоря, с надеждой, что они что-то скажут. Ей было страшно. Она вскрыла посылку, которую получила с Плутона. Не из любопытства. Она была уверена, что это от Эл, не обратив внимания на предостережение. Она была так рада, что просто не увидела надписи сопровождения. В посылке был блок от памяти, очень похожий на те, которыми пользовались на кораблях для записи. Она воспроизвела данные и … Ольга знала о полете Эл, то, что ей пришлось пережить, убедило Ольгу в том, что Эл теперь совсем другая. Ольга не сомневалась, что это настоящая память корабля и послала это не Эл, но то что в записи Эл – безусловно. Она боялась, что у нее не хватит духу хранить тайну при таких обстоятельствах, но она пообещала себе победить сомнения и ждать Эл. После возвращения Алика, она перестала надеяться, что Эл вернется, что делать с блоком она не знала.

Том нарушил молчание:



– Вы считаете, что Эл, больше не Эл?

– Нет. Мы так не считаем, – сказал Игорь. – Как мы можем судить? Просто мы надеялись, что вы посоветуете, как себя вести. Нам надо объединиться и помочь.

Том оглядел этих троих. Они знали о той Эл, которая когда-то улетела с Земли больше, чем он. Вот так. Там где ему нужны были трудные наблюдения, им потребовалась только дружба. Они были готовы ей поверить и защищать. Они сами в состоянии почувствовать, если Эл изменилась непоправимо. Хорошо, пусть помогают. Сотрудничество – хороший способ наблюдать за ними и знать их возможные поступки.

– Прежде всего, молодые люди, вам стоит понять, что если Эл вернется, то это будет уже взрослый человек. Другой. Мутант или нет – это только экспертиза сможет установить.

– Экспертиза, – возмутился Димка. – Да пусть у нее хоть четыре уха, три ноги и молнии из глаз, она не перестанет быть моим другом. Я Эл всегда узнаю.

– Ты не представляешь, о чем говоришь. Как ты ее узнаешь? – спросил Том. – Алик не смог.

– Я знаю то, что никто не знает.

Том удивленно посмотрел на него. Димка закрыл лицо руками и стал покачиваться. Видимо, это помогало ему обрести равновесие. Том почуял тайну. Ольга закусила губу и недоверчиво посмотрела на Тома, она думала, что он знает, что Эл рассказала о Димоне и Алике. Ольга боялась расспросов.

Том молчал. Игорь не выдержал и спросил:



– Что будем делать?

– Будем ждать, пока она вернется на Землю, – ответил Том.

– А она вернется? – спросила Ольга.

– Вернется, – покивал Том.

– Нечего тут думать, – сказал Димка. – Надо отправить ее назад в прошлое.

– Мы будем ждать Эл, – настойчиво сказал Том. – Ничего не предпринимайте. Ведите себя как обычно.

– Дело плохо, потому что инспектора Космофлота дважды уже нас вызывали. Сколько нам еще валять дурака? – сказал Игорь.

– Пока я вам не скажу, что делать, никакой самодеятельности, – предупредил Том. – Слышите? Все понятно? Вам не терпится, понимаю. Чему вас учили? Мы ничего не знаем. Чистейшая правда. Вызовут вас хоть в десятый раз – повторяйте одно и тоже. Ничего не предпринимайте, вы можете навлечь на Эл еще большие подозрения. Здесь был инспектор. Ее подозревают не в мутациях, хотя и это правда, главное подозрение – связь с Галактисом. Проблема совсем другого уровня. Останьтесь ей просто друзьями. Эл вернется, и мы услышим правду, нам она не станет врать. Эл вернется, она достаточно умна, чтобы разобраться в ситуации. Вы знали Эл лучше меня. Ей нужно наше доверие.

***


Том проснулся рано. Тревожное состояние не давало ему думать и действовать спокойно. Накануне он твердо решил, что не поедет в порт встречать Эл, чтобы не привлекать внимания. Она сама должна навестить его, но, едва проснувшись, он понял, что не может усидеть на месте. С трудом дождавшись на меченного часа, Том махнул рукой на осторожность. Он натянул на себя «приличную одежду», посмотрелся в собственное отражение, одобрительно кивнул.

Через час он был в порту и искал в списках прибывающих свою воспитанницу. Среди пассажиров Эл не оказалось. Том пересмотрел списки экипажей прибывших кораблей. Экипаж «грузовика», на котором она прилетела, прошел карантин и тридцать минут назад, получил разрешение на выход в порт. Сердце часто билось. Он опоздал. Том побежал на указанную площадку. Порт был наводнен людьми и прочими гостями. Том не замечал ничего, кроме препятствий в виде потока людей.

Он добрался до смотровой площадки, перевел дыхание и пошел по выходному рукаву прямо на поле. Оно было пустым, корабль вдалеке был окутан дымкой защитного купола. Никого. Все уже высадились или еще на борту? Том пошел к кораблю, но его обогнала платформа со служителем, который не совсем тактично дал понять, что ему на площадке делать нечего. Тома выдворили с поля самым настойчивым образом. Он вернулся на смотровую площадку. На поле по-прежнему было пусто.

***

Эл не вышла в порт сразу. После карантинной проверки и прививок ее отпустили на все четыре стороны. Эл на память попросила список медицинских показателей, заполучив заветную пластинку, она отправилась в каюту за вещами.

Садиться на пассажирский лайнер она не хотела, скучно лететь и спать всю дорогу, поэтому просто записалась помощником техника на один грузовой рейс. Это сэкономило ей двое суток. Виза и визовое подтверждение были при ней.

Как только Эл вступила на плиты площадки, комок подступил к горлу. Она никого не хотела видеть и побежала в сторону старинных площадок, с которых когда– то стартовали «старые корабли», в том числе и «Тобос».

Она шагала по плитам, еще плохо осознавая, что она дома. Земная травка пробивалась сквозь трещины. Это означало, что площадками не пользовались давно. Ветер. Огромное голубое небо над головой. Воздух, напоенный запахами порта и природы. Утреннее солнце только начинало греть. Шквал ощущений. Восторг!



– Я дома, – прошептала она. – Я дома.

Эл испытала острое желание стянуть с себя форму. Она обернулась, вокруг никого, только корабли.

Сумка шлепнулась на землю, Эл отключила гравитационную подушку, до этой минуты вещи плавали за ней, к этой забаве, она еще не могла привыкнуть.

Порывшись в скудном гардеробе, Эл извлекла тонкую рубашку из шелка и шорты. Она с удовольствием переоделась. Ветер трепал просторную рубашку – это чувство расшевелило в Эл забытое состояние, как в детстве. Она засмеялась осматривая себя.

– Это я?

Она огляделась вокруг, закрыла глаза и вслушалась. Ветер. Живой ветер, а не искусственный сквозняк. Упоительная музыка в ушах. Запахи. Острое обоняние точно отделило от запахов порта и цивилизации аромат трав и близкого леса. Она знала, что вокруг порта есть поле длинной с километр и кустарники, высаженные как ограждение, а там дальше нетронутый лес. Здесь людям в голову не придет лезть через кусты, все пользуются корпусом порта. У нее возникло сильное желание удрать через эту живую изгородь и побыть где-нибудь инкогнито. Но начнут искать, физиономию идентифицирует первый встречный патруль, в порту ее точно ждет парочка инспекторов. Эл не без грусти поняла, что ей надо идти в портовые корпуса и заявить о прибытии.

Она нахмурилась, оглядела себя и, осознав нелепость вида, натянула снова форму, прицепила капитанские знаки отличия. Вот вам. Встречайте не просто Эл – обычного человека, а капитана Космофлота – достойную единицу в Космической системе Земли. Эл криво усмехнулась, включила антигравитацию сумки и пошла широкими шагами, как на битву, туда, где ее, наверное, ждали одни неприятности. Так, во всяком случае, она представляла.

Том заметил шагающую по площадке фигурку. Издали невозможно было разглядеть, кто это был. Одинаковая для всех форма цвета индиго не давала даже разглядеть мужчина это или женщина. Только смутное чувство подсказало, что это она. Он снова бросился к выходному рукаву. Терпение лопнуло, он чувствовал себя несдержанным мальчишкой и не корил себя за это, а дал волю накопившемуся ожиданию. Он остановился в метрах пятидесяти, когда уже четко разглядел лицо. Она. Ее походка была легкой, пружинистой, но не женской.

– Том!

Она сорвалась с места и побежала на встречу. Она налетела на него, как вихрь. Он ощутил крепкие объятия. Потом волна смущения захлестнула его, он обнимал не девчушку с кудряшками, перед ним была взрослая девушка. Она выглядела уставшей и взрослой.

– Эл, – тихо произнес он. Слова от волнения застряли в горле.

Она отстранилась и смотрела на него круглыми широко открытыми глазами. Она улыбалась ему, изучала его лицо, потом снова прижалась.

– Я так ждал тебя, а теперь не знаю что сказать, – признался он.

– Ничего не говори. Не нужно, – сказала она. – Лишнее. Главное, что я снова дома. Я дома! Я хочу на остров и никуда больше. У меня право на отпуск. Я обоснуюсь у тебя?

Том все еще молчал.



– Ты против? – спросила она.

Том ожил, словно кто-то снял оцепенение.



– Я…Конечно можно. Что ты, – он улыбнулся. – Не могу поверить, что это ты.

– Изменилась?

– Очень.

Эл улыбнулась.



– Ты на катере? – спросила она.

– Нет. Прилетел пассажирским, – ответил он. – И у меня два места на обратный рейс.

Эл поморщилась, едва ли ей позволят лететь на лайнере, а потом сказала:



– Только отмечусь. Ну, пошли, чего стоишь. Сейчас нас погонят отсюда.

Эл потащила его к выходу. Она выглядела решительной. Том ощутил гордость, какую чувствуют родители за своих чад. Она отлично смотрелась в новенькой форме. Осанка. Стать. Взгляд был жесткий, даже когда она улыбалась. Никакого страха или неуверенности.

Они прошли пару сотен метров, и Эл обернулась.



– Мы не одни, – сказала она. – Инспектор уже на смотровой площадке. Он еще на орбите со мной связался, попросил разрешения встретить. Вежливый. Я хотела удрать через кусты в лес. Раньше непременно бы удрала. Не правильно поймет.

– Кто? – спросил Том.

– Рассел Курк. Человек, который выпытывал и выкапывал обо мне все, что возможно найти. Дотошный и очень серьезный тип. Мне бы злиться на него, но почему-то он мне очень симпатичен. Снаружи – тюфяк, а внутри супермен.

Том не понял последнего слова. Она по-прежнему употребляет древние слова.

– Кто? – переспросил он.

– Герой. Большой человек, не в физическом смысле.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, – Эл пожала плечами. Это было единственное объяснение, которое она дала.

Они вошли в зал порта и сразу наткнулись на Курка.



– Здравствуйте, инспектор, – приветствовала Эл первой и даже чуть-чуть шутливо поклонилась.

– Здравствуйте, капитан, – кивнул ей Курк.

– Здравствуйте… – Том чуть не позвал инспектора по имени.

– Здравствуйте, – коротко сказал Рассел.

– Вы знакомы? – спросила Эл и посмотрела на обоих. – Вижу. Знакомы.

– Да, мы беседовали, – подтвердил Том.

Рассел ощутил неловкость. Он чувствовал себя лишним, потому что видел их встречу. Она была слишком дружественной. Как, интересно, чувствует себя Мисс? Кажется, счастлив. Она тоже. У капитана игривое настроение, она счастлива, что вернулась, еще бы четыре года прошло. Больше.

Том очень боялся, что появление Рассела испортит светлое чувство от их встречи. Эл очень снисходительно отнеслась к его появлению. Радость возвращения суровый вид Курка не испортил.

Она осмотрела обоих.



– Хотите, угадаю. – Она сделал вид, что напряженно думает, а в глазах хитрость. – Вы говорили обо мне? Не отрицайте. Знаю, что это единственная тема, которую вы могли обсуждать вместе. А вы, инспектор, будете как тень, везде со мной?

– Это условие, – согласился Курк.

– Условие? – удивился Мисс.

– Моего пребывания на Земле, – пояснила Эл. – Хорошо, что не Донован. Пара дней и мы бы подрались. Нет, я бы его… – Эл вовремя осеклась, потому что Курк изменился в лице.

– Подождите, – обратился Том к обоим. – Это наблюдение? Официальное?

– Да, – кивнул Курк.

– И ты согласилась? – воскликнул Том, обращаясь к Эл.

– А что мне было делать? У меня даже был выбор. Светлана Бернц из академии или инспектор Космофлота. Я выбрала Курка. Да, не удивляйтесь, я сама вас выбрала.

– Я не знал, – спокойно сказал Курк. – Мне представили, как назначение.

– Подозреваю, что у нас есть катер, – провозгласила Эл. – Так что можно снять бронь с наших мест, два на троих маловато. Я отмечусь и выйду на стоянку.

Она развернулась и пошла прочь. Том поднял брови. Курк посмотрел ей в след. Он был удивлен и еще раз убедился, что с ней не будет легко. Она предвидит события.

Эл не задержалась долго. Она спокойно вышла на стоянку в сопровождении контейнера с багажом. Он был маленький.

– Эл, откуда ты знаешь про катер? – спросил Том.

– Я персона подозрительная, – она хихикнула. – Удивляюсь, как меня вообще сюда пустили. Не подумайте что у меня мания преследования, но кто возразит, что наблюдение будет. Так, инспектор? Гадостное чувство, надо признаться. Чтобы я не села в лайнер мне выделили катер для личных нужд. Капитану нулевого уровня явно не по рангу. Скоростной. Вон там. Даже номер подходящий – 777.

Эл подошла к синему катеру с названным номером и взялась за корпусной выступ.

– Доброе утро, капитан, – проговорил зычный четкий голос машины.

– Доброе утро, 777– ой, – приветствовала его Эл. – Счастливый номер.

Она легко открыла купол катера, поместила контейнер прямо внутрь, туда, где сидел бы четвертый пассажир, и пригласила спутников.

– Прошу. – Она сделала пригласительный жест. – Чур, поведу я, чтобы вы не очень приставали ко мне с вопросами. Я устала и не хочу больше говорить.

Они уже подлетали к острову. Эл вела катер на низкой высоте, метрах в семи над водой. Волны внизу стремились к маленькому островку Тома Мисса. Эл поглядывала вниз через нижнее окно. Внезапно она схватила руку Тома, сидевшего рядом.

– Машка! – закричала она. – Том! Держи управление!

Она резким движением водрузила руку Тома на рычаг, а сама хлопнула ладонью по точке останова на панели.

Ни Курк, ни Том не успели ничего сказать, как она распахнула купол, привстала и прыгнула вниз, в воду.

– Эл! – крикнул Том и перевалился через борт.

– Садимся! – скомандовал Курк. – Сумасшедшая!

Внизу еще расходились круги, когда Эл вынырнула на поверхность, а вместе с ней из воды высоко выпрыгнул дельфин. Совершив пируэт, Машка бухнулась обратно в воду, подняв столб брызг, волна накрыла Эл.

Мисс улыбался и кивал. Он был рад, чего Рассел не мог ни понять, ни одобрить.

– Вот и дождалась, – спокойно сказал Том.

Катер сел на воду и плавно покачивался в нескольких метрах от девушки. Она подплыла и нырнула. Том и Рассел не поняли, что происходит. Потом за борт зацепилась ее рука, потом показалась голова и плечи.

– Вот, – сказала она, переводя дыхание. На пол салона упали два мокрых ботинка, следом форменная куртка. – Я плыву к берегу сама. С Машкой. Летите.

– Здесь далеко, – возразил Курк недовольным тоном.

– Инспектор, я не только летаю в космос, я и плавать умею. К тому же со мной Машка. Мы не утонем.

Она оттолкнулась от борта, рядом с ней проплыл мощный плавник, и она ловко ухватилась за него. Над водой виднелась лишь ее голова.

Том приподнял подбородок и улыбался.



– По-моему, лучшего доказательства, что это настоящая Эл, не нужно. Машка узнала бы ее, даже если сотня человек оказалась в воде, а Эл узнала бы Машку не только с борта катера, но и из стаи дельфинов. Сердце не обманешь, Рассел.

Курк как раз думал над этим. Сегодня ему необязательно было лететь с ними, можно было найти массу способов наблюдать заочно, но он сам хотел увидеть узнает дельфин Эл или нет. Рассел согласился с Томом. Она настоящая.

Церемония встречи длилась минут сорок. Рассел с берега смотрел, как Эл возится с дельфином. Том ушел в дом, а Курк с тревогой наблюдал за этой дикой парочкой. Эл сломала его прежнее представление о ней. Рассел склонялся к мысли, что Эл расчетлива, она хорошо обдумывает свои поступки, а опасные действия совершает, чтобы проверить свои возможности. Рассел только что убедился, что она способна на порыв. Прыжок в воду с катера, и ее полет в Галактис отдавали безрассудством, вряд ли она делала это с умыслом.

Она вышла на берег. С нее струями текла вода. Рассел наблюдал, как она смешно прыгает то на одной ноге, то на другой, вытряхивая воду из ушей. Рассел Курк – сорокалетний мужчина только сейчас понял, что перед ним совсем молодая девушка. Сейчас мокрая и счастливая она и вовсе больше была похожа на азартного подростка. Какой бы путь она не прошла, она очень молода. Сколько вам лет? – спросил он.

– Вы же знаете, – ответила она.

– На самом деле.

– Пятьсот шестьдесят семь. Могу ошибаться.

– Вы так спокойно заявляете мне об этом.

– Бросьте интриги, инспектор. Вы говорили с Томом, и он точно рассказал, что я из прошлого.

– И вы не считаете, что он вас предал?

– Я ему сама разрешила. Если бы на вашем месте оказался другой, то он вряд ли рассказал обо мне.

– Почему?

– Том разбирается в людях.

Она подошла совсем близко и встала лицом к океану, скрестив руки на груди. Эл смотрела вдаль. Курк невольно посмотрел туда же, для него там ничего не было. А Эл все смотрела и смотрела туда. Она вспоминала свой любимый сон, как она стоит на берегу моря, плеск волн смешивается с шумом ветра и криками птиц. Это не тот пейзаж, но ветер и птицы здесь есть. Ей стало грустно. Здесь чувства обострились. Родная планета, частью которой она себя считала, наконец-то, подпустила ее к себе. Присутствие Курка нисколько ее не беспокоило.

Он вежливо отошел подальше, туда, где была трава и сел. Он просто наблюдал за ней. Непринужденная обстановка – лучше не бывает. Эл стояла, широко расставив ноги, ступни были в песке. Мокрые волосы вились мелкими кудряшками и их нещадно трепал ветер. Курк видел ее спину, но этого было достаточно. Уверенность виделась в этой позе и спокойствие. Она видела свой родной мир. Пять лет скитаний – огромный срок, чтобы соскучиться. Она не прыгает от счастья, она спокойно смотрит. Рассел сомневался, что она также спокойна внутри. Так Эл стояла долго. Рассел смотрел ей в спину и даже не представлял, как он мешает ей насладиться пейзажем. Эл терпела этот взгляд, сколько могла, потом решила уйти в дом.

– Что вы чувствуете? – спросил Курк, когда она проходила мимо.

– Усталость, – ответила она, встала рядом и опять всмотрелась в даль. – Говорите мне «ты». Субординацию вы не нарушите, здесь не перед кем. Две недели я буду отдыхать и не улечу с острова, только, если наскучит, что мало вероятно. Скучать здесь невозможно. Вы тоже можете слетать куда-нибудь, нет нужды следить за мной воочию, у вас есть надежные системы.

– Я говорю «вы» из уважения, – пояснил Курк. – И перестаньте считать меня соглядатаем.

– У-у-у, вы начитались древней литературы, инспектор. Соглядатай. Готовились.

Она была права. Он действительно пересматривал разделы по истории. Он изучал язык, которым она могла владеть. Уловка сработала.

– Значит, вы из прошлого? – озвучил он свою мысль.

– Как вы отнеслись к этому известию? – спросила она в ответ.

– Был поражен. И не поверил. Как это вышло?

Эл, наконец, обернулась. Ее карие глаза блеснули, только сейчас Курк обратил внимание, что они по идее должны быть голубыми или серыми.

– Все что я скажу, пойдет в рапорт, а сейчас я не хочу объясняться. Вся эта возня очень мне надоела. Я предпочту отдых. Можно?

– Я хочу помочь, и открыто говорю об этом. Рапорта пока не будет.

– Единственное, чем вы можете помочь – объективностью. Никаких пристрастий и увлечений. Вы хороший человек, поэтому я не хочу, чтобы вы пострадали. Я доверила вам тайну, распорядитесь ею разумно. Ведите расследование, наблюдайте, собирайте факты. Только не угрожайте мне, как Донован, а то я разозлюсь.

Она не дождалась ответа и пошла широким шагом к дому.

Том был в лаборатории. Эл спустилась к нему и спросила:



– Тут еще есть нормальный душ?

– Да. Где и обычно. Твоя одежда в шкафу, я приобрел кое-что. Контейнер там же.

Эл подошла и облокотилась на стол.



– Что моделируешь на этот раз?

– Двадцатый век. Самый конец.

– Специально?

– Да. С момента твоего исчезновения многое изменилось. Думаю, тебе будет интересно, – сказал он.

– Ты будто мысли мои читаешь.

У Тома все дрогнуло внутри.



– Наши интересы совпадают? – спросил он.

– Да. Только пока я не знаю, как это осуществить. Не сразу. – Последние слова она сказала самой себе.

Она удалилась. Том решил навестить инспектора.



– Вы голодны? Скоро будем обедать, – сообщил он. – Вам удастся поесть настоящие продукты, а не синтетику. То, что ели наши прадеды. Это даже не гибриды.

Реакция Рассела выбила его из равновесия.



– Том, вы хоть от части понимаете, что ей грозит? – пристально глядя на историка, спросил Курк.

Он был напряжен и не казался грузным увальнем, взгляд был не сонным, а резким.

– Я знаю, что ей будет очень тяжело, но исход всей этой истории целиком зависит от нее. Ни вы, ни я, ничего сделать не сможем, а если что-то и сможем, то это лишь облегчение, а не решение вопроса. Рассел, не поддавайтесь эмоциям, это плохо кончиться. Делайте свое дело, я буду делать свое, а Эл пусть сама найдет выход, потому что кроме нее – некому. Поверьте, мы знаем одну Эл, а она может оказаться и другой. Никто, даже она сама, не знает, на что способна эта миловидная особа. Она осмелиться на то, что нам покажется безумством. Осторожно инспектор, я сейчас говорю не для рапорта. Успокойтесь и дайте ей передышку. Не спросили, сколько суток она опять не спала?

В это время Эл вышла на террасу в легкой блузке и брюках. Она выглядела необычно домашней в этом наряде.

– Сплетничаете? – со смехом сказала она. – «Эта особа» зовет вас обедать. А если мозги кипят от нетерпения, мокните свои головы в океан.

Обед состоял из свежих фруктов и овощей, настоящего риса и чая. Они сидели за маленьким столиком и все трое сосредоточенно жевали.

Курк никогда не ел таких продуктов и пробовал всего понемногу, опасаясь за желудок. Эл ела с закрытыми глазами, удовольствие было написано на ее лице. Прежде чем отправить кусок в рот она принюхивалась и облизывалась. У Курка к середине трапезы при взгляде на нее сводило скулы. Эл ела с наслаждением, но без жадности.

– Том, я хочу обыграть тебя в шахматы, – доедая яблоко, сказала Эл.

– Ни за что, – парировал историк.

– Если вы сыты, инспектор, предлагаю быть нашим секундантом. Шахматы – это древняя тактико-стратегическая игра… – стал объяснять Том.

– Не надо. Я знаю, что такое шахматы, – сказал Рассел.

– Тогда к столу! – воззвала Эл.

Они достали настоящую доску и старинные антикварные фигурки. Игра началась.

Эл проиграла партию через полтора часа.



– Я слишком устала, – оправдывалась Эл. – Том, у тебя найдется сухое дерево на этом островке жизни и изобилия? Страсть как хочется костер запалить.

– Я это предвидел. Рассел, вы когда – нибудь жгли костер?

– Нет, – пожал плечами Курк. – Ни к чему было.

– Вы не попадали в катастрофы, не бродили в одиночку в лесу, не охотились? – удивилась Эл.

– Никогда, – ответил Курк.

– Вы родились инспектором, – заключила Эл. – Это надо исправить.

Затея Расселу не понравилась, он был воспитан в других условиях.



– В двадцатом веке это уже было развлечением для так называемых цивилизованных людей. Сейчас об этом вообще никто не думает. Хотя не стоит обобщать, люди разные, – размышляла Эл.

– А что обычно делали с костром?

– Грелись, готовили еду, пели песни. Много чего.

– Песни? – спросил Рассел. – Ты умеешь петь?

– Все умеют петь. Люди не могут не петь, если только у них не черствая душа. Идите за мной, – позвала она.

Они нашли место для костра в дальней части острова. Эл выбрала место, где ветер дул не сильно. Тщательность и быстрота, с которой она развела огонь, говорили об опыте. Рассел наблюдал ее манипуляции и думал, что так она спасается от мыслей о надвигающейся проблеме.

– Ты хотела спеть, – сказал Том. – Спой что-нибудь, какую-нибудь древнюю песню.

Эл задумалась. Наступила полная тишина, только костер потрескивал, нарушая молчание. Эл подняла голову и запела, на незнакомом языке. Она обладала тонким и чистым голосом. Рассел оцепенел, что-то изменилось в ней в этот момент. Она растворилась в своей песне, черты лица смягчились, взгляд стал туманным, в глазах мерцало отражение огня, и казалось, что они сами горят.

Эл закончила петь и закрыла глаза. Они некоторое время молчали.



– О чем песня? – спросил Том.

– О любви, – ответила она. – Самые красивые песни всегда о любви.

– А язык? – спросил Курк.

– Русский.

Курк вдруг понял, что за много лет монотонной работы в его жизни не было такого дня, как сегодня. Он никогда не прыгал в воду с борта катера, не приручал дельфина, не проходил сквозь время, он ничего в жизни не делал, кроме своей работы. Он исследователь-аналитик, его дело искать и сопоставлять факты, делать выводы, исследовать. Но это лишь теория. Он словно не жил. Его натуре чуждо безрассудство. Он по-доброму позавидовал Эл. Он хотел затеять разговор еще в порту, но не стал торопиться. Недавнее откровение Тома заставило его подумать о том, что Эл действительно человек, необычный, яркий, которого стоит уважать. Она не спрячется и не станет уходить от проблем. В этом деле она его соперник, достойный соперник. На всем протяжении разбирательства окружающие люди неизменно старались ей помочь, их было не мало, на Земле у нее есть более близкие люди, даже дельфин. Курк почувствовал свое одиночество. Рассел всегда жил один, его старомодные предки не стали продлевать себе жизнь. Не так давно умерла мать, с отцом отношения были натянутые. Отец, капитан дальней разведки в отставке, тоже доживал последние годы. Курк ни о ком не заботился эти годы, только о самом себе и своей работе. Нрав Рассела, его бескомпромиссность и чрезмерная замкнутость сделали из него одиночку. Начальство ценило его, а коллеги недолюбливали. В этой девушке он усмотрел часть своей натуры, задушенной в детстве и юности рациональностью и стремлением только к разумным и взвешенным, осторожным действиям. Возможно, оттого он так захотел помочь ей. И еще потому, что давно стал осознавать, что в конфликте с Галактисом многое неясно и искусственно раздуто, словно некий скрытый механизм портил и портил отношения. Эл была не виновата, что попала к спасателям. Рассел был на ее стороне, хоть и скрывал это от радикально настроенного Донована и сослуживцев, потому он и выбрал путь правды, чтобы казаться объективным.

Когда он очнулся от своих мыслей, то увидел, что Эл растянулась на песке и спит. Том смотрит на нее и улыбается. Он заметил ожившего Рассела и шепотом сказал:

– Оставим ее, пусть спит тут.

Он осторожно приподнялся. Рассел взял кусок дерева и подбросил в огонь.



– Я еще посижу, – сказал он.

Том пошел к домику. Шаги сзади, и грузная фигура Рассела выросла рядом из темноты.

– Надо накрыть ее чем-нибудь.

Том шел рядом и думал о том, что решит инспектор. Том полагал, что Рассел настроен дружелюбно, но мнение может всегда изменить. Зависит от Эл.

– Том, простите, что опять о своем. Я постоянно думаю о деле. Очень непросто доказать, что Эл связана с Галактисом, если не предположить, что она не послана во время полета «Тобоса». Все можно опротестовать, но ее экзотизм мы не сможем скрыть. Врачи докопаются.

– Я расскажу один случай. Эл тогда только год, проучилась в академии. Она же списала себе три года, по фальшивым документам ей было лет… Она год проучилась в академии. Они проходили обучение в экстремальных условиях, знаете как жестоко, никто не смотрит ребенок или нет. Эл и несколько ребят испытывались в пустыне и по неопытности заблудились. Нашли бункер старинный военный, залезли в него, чтобы спрятаться от солнца, а двери как в мышеловке захлопнулись. Оказалось это заброшенный военный полигон, напичканный психологическим оружием, излучатели, датчики страха. Их там было пятеро – две девочки и три мальчика. Мозг системы оказался целым, и вся эта машина заработала в одночасье. К счастью с наружи остались двое ребят. Вы знаете Алика, он был на Плутоне. Он подняли тревогу. Сутки по всей Земле собирали информацию, как отключить систему, а дети как мыши бегали по лабиринту. Я эти сутки до смерти не забуду. Когда систему вывели из строя, троих нашли в довольно безопасном месте. Знаете, что они делали? Пели. Эл нашла в нише следящее устройство и сломала его. Оставила ребят и подучила их петь, чтобы не бояться, а сама ходила по полигону до последней минуты. Ее нашли в камере управления. Оказалось, она не стала искать выход, потому что поняла, что его нет, и решила уничтожить систему. На ней было девятнадцать глубоких ожогов от низкотемпературных излучателей. Ей не хватило совсем немного сил и времени, чтобы уничтожить всю систему, она только повредила ее. Она была в сознании, но не могла двигаться, потому что парализующее излучение задело левую часть тела. Она прошла четыре километра коридоров. После этого у нее изменился состав крови, и открылась способность чувствовать любое наблюдение. Эксперты сказали, что это чудо, а Эл выдирала из шевелюры седые волосы. Когда я спросил, что ей помогло, она ответила: «Страх». Я попросил объяснить, а она сказала, что предположила, что, если она боится систему, то почему система не может бояться ее. Она уловила самое главное. Полигон был создан, чтобы отбирать сильных и учить. Отбирать тех, кто обладает выдержкой, и учить не бояться. Если испытуемый проявил смелость, система отключалась. Эл поняла это после десятка ожогов. Там, где она шла, были сломаны все системы управления.

– Вы сказали, детей было пятеро.

– Да. Один мальчик погиб, в него попал заряд, он умер от сердечного приступа. Ему было одиннадцать лет.

– Почему вы это рассказали, Том?

– Она выжила, понимаете? Нормальный взрослый человек при тренинге находился там только два часа, взрослый солдат. Проходили не все, я проверял. Тогда я понял, что она не простой человек. Два года моих медицинских проб это подтвердят. Этот экзотизм не искусственный, это результат тех потрясений, что она пережила. А был еще Тобос, Рассел. Вы знаете, какой кошмар ей пришлось пережить. Она невероятное существо, очень сильное. Мне совсем не хочется, чтобы ее душу загубили в битве за не совсем ясные идеалы. Она очень молода, если обозлится, то пустит свои таланты в ход. Результаты могут оказаться грустными. Я знаю, что вы могли бы сделать. Не дайте ее сломать.

Рассел прихватил одеяло и вернулся к костру. Огонь потух. Он раздул угли и добавил горючего. Он накрыл Эл, и она сразу проснулась.

– Инспектор, вас словно холодной водой облили. Вы купались?

Рассел посмотрел в сонные глаза девушки.



– Том рассказал мне про полигон.

– Про какой? – сонным голосом спросила Эл.

– В пустыне. Я читал отчет, но живой рассказ лучше.

– А-а, про этот. Не напоминайте, а то я больше не засну.

– Может пойти в дом?

– Идите, мне здесь хорошо.

Она укуталась в одеяло и перевернулась на другой бок. Рассел услышал слабое бормотание.

– Том – болтун, макну его завтра в океан… Спокойной ночи.

Рассел проснулся и увидел, что лежит на траве. Костер превратился в пепел, и легкий ветерок разносил остатки. Эл еще спала. Восход только начинался. Курк с удовольствием наблюдал, как восходит солнце. После этого сел в катер и улетел на континент.

– Том, инспектор нас покинул, – Эл просунула голову в окно. Она зевнула. Волосы ее были спутаны, торчали клочками в разные стороны.

– Странно, – отозвался Том из закутка, называемого кухней. – Что ты будешь на завтрак?

– Молоко и жирного кролика. Живого.

– Эл, ты хищник.

– Это ты хищник. Мы будем завтракать вместе. Я – молоко, а он – травку.

– Брось шутить. Я серьезно.

– Я есть не хочу. Молоко.

Том вышел в комнату.



– Ты так и спала у костра?

– Ага.

Она уже влезла в окно. Эл сидела на табурете, подобрав под себя одну ногу, и смотрела в окуляры на воду.

– Будет сильная волна, – заключила она. – Ветер усиливается. Надо бы окна закрыть.

Том отдал ей стакан с молоком, а сам поставил на стол большую чашку салата и белковый коктейль. Отпил немного и спросил:

– Как думаешь, он скоро вернется?

– Не знаю. Датчиков он не оставил, шпионить не будет.

– Благородство?

– Просто вежливость. Ты зачем ему про полигон рассказал?

– Он боится, что твой экзотизм будет серьезным аргументом против тебя.

– Я отыщу Лондера.

– Зачем?

– Он тоже страдает от этого, но как-то справился.

– Эл, на Тобосе все погибли?

– Лондер нет. Я – да. Странно звучит. Я в том числе.

– Но как? – Том не скрыл изумления.

– Не совсем. Что-то скорее всего сталось. Меня восстановили, а Лондера извлекли до взрыва, только усыпили. Ты должен бы знать.

Том знал. Удивился, что она так запросто сказала.



– Зачем ты мне призналась?

– Затем, что я действительно больше не тот человек, чтобы не питал иллюзий. Это тело не то, что было раньше. Оно – хорошая копия, досконально точная копия, и эта копия последнее время выделывает всякие трюки.

– А тебе не показалось странным, что Машка тебя узнала?

– Машка не в лицо меня узнала. Она узнала то, что внутри, в душе. Меня настоящую. Тело – это же робот.

– Смешная ты Эл, люди себе новые руки, ноги вживляют и считают своими. У тебя все осталось память, опыт, характер, привычки, знания.

– Поменьше бы этих знаний, – вздохнула Эл.

Она отпила половину стакана и вдруг спросила:



– Том, что ты знаешь о Галактисе?

– Почему ты спрашиваешь?

– Мне надо отыскать наблюдателя на Земле.

– Все-таки ты согласилась на контакт?

– Я уже поняла, что здесь меня съедят живьем. Не хочу быть жертвой предрассудков и чужих заблуждений. Вот и хочу поискать.

– Надо же? – удивился Том. – А что ты скажешь этому наблюдателю?

– Ничего. Мне нужен только ориентир. Пока я сама справляюсь, а если будет совсем трудно – обращусь к нему, знать бы только, где искать.

– Надеешься на помощь?

– Не надеюсь, но кто знает.

– Ты сильно рискуешь, – предупредил Том, – говоря об этом со мной.

– Я все время рискую. Когда сюда попала – рискнула, в академию – рискнула, на Тобос – рискнула. Это не риск – это жизнь, скучно ходить там, где все ходят, далеко не уйдешь, интересно там, где трудно. А ты свой, я не боюсь тебе признаваться. Я думаю, к тебе допроса в пристрастием не применят и память из тебя не вытряхнут. Если меня арестуют…

– И долго ты будешь проверять себя на прочность, и испытывать терпение? Сколько тебе лет? Двадцать? Больше? Меньше? Ты уже не подросток и к твоим выходкам относятся серьезно. Что за ними стоит? Желание выделиться? Желание узнать, на что ты способна? Что, Эл?

Том поймал ее пронзительный взгляд. Она стала суровой, напряглась как струна. Том редко так с ней говорил. Эл почувствовала подвох, его что-то тревожило и пугало, но это не был страх за собственную безопасность. Другое. Определенно другое. За этим вопросом стояло больше, чем обычный воспитательный ход. Том увидел, как меняется ее взгляд: изучающий, потом прищуренный хитрый, потом суровый, снова хитрый. Темные зрачки расширились. Вдруг на ее лице отразилась тревога.

Он первый отвел взгляд и спросил:



– Что? Стало не по себе? Подумай, Эл.

– Хочешь, я построю логическую цепочку выводов, от которой тебе тоже станет не по себе. Тот, кто знает, что я связалась с Галактисом, обязательно выразил свое отношение. Так или иначе, плохо или хорошо, этот вопрос задали все, кроме тебя. Допускаю, что ты его задашь. Я смею заключить, что ты лоялен в этом вопросе и допускаю, что ты на моей стороне. Курк отличается изрядной выдержкой, при его-то информированности, ему становиться не по себе, когда он думает, что со мной будет, он сам признался еще не Плутоне. Я тоже неспокойно себя чувствую от всего что твориться. Ты человек, который отличается открытым нравом и эмоциональностью, спокоен, как сфинкс. Том, ты же все обо мне знаешь… А может ты знаешь больше? Сколько живу и знаю тебя, столько задаюсь вопросом, какого лешего ты так настойчиво ловил меня тогда в порту и почему не выдал? Я же историческая находка. Нонсенс, Том! У меня нет веских доказательств, но я уверена, что ты имеешь отношение к Галактису или очень симпатизируешь им, что для землянина не покидавшего планету столько лет, весьма странно. Все, что касается отношений с Галактисом здесь – табу, даже отчетов и информации не добудешь без специального разрешения, а я вчера нахожу здесь звездные карты с графиком моего полета в четырнадцатом секторе. В простое любопытство я не верю, потому что на той карте есть данные топографии, которую я делала, а их еще не обнародовали. Это были не наши карты.

Том понял свой провал. Эл не просто вчера принимала душ. Она близка к разгадке. Он решил молчать до последнего, пока она не выложит все свои доводы. Она не стала продолжать, больше ни слова не сказала, залпом опустошила стакан, встала, мягко поставила его на стол и спустилась в лабораторию. Через несколько минут она вернулась одетая в серенький неприметный комбинезон, волосы были тщательно убраны под такую же серую шапочку.

– Я лечу к Лондеру. Пора разобраться с моим здоровьем. Я возьму твой катер, моя посудина очень приметная.

Том остался сидеть за столом, только утвердительно кивнул и проводил ее взглядом. В дверях она обернулась.

– Я подумаю над твоим вопросом, а ты подумай над моими домыслами. Если вернется Рассел Курк, соври что-нибудь. Я быстро.

Она ушла, оставив Тома в замешательстве. Зверек в образе белокурой добродушной девушки больно его укусил. Том почувствовал, что расстроен. С самого начала он испытывал неловкость оттого, что их отношения имеют подоплеку. Он боялся, что он привяжется к ней, а она к нему, и обоим будет больно, когда истинная причина их встречи выйдет наружу. Для Эл чистые искренние отношения значили очень много, были определяющими. Она мало кого подпускала близко к своей душе. Том оказался таким человеком, и тем труднее ему было скрывать свою миссию наблюдателя. Она была его семьей несколько лет. Теперь близок был тот час, когда она либо простит его, либо он ее потеряет.

Она обо всем догадывалась. В ней никогда не дремал маленький умненький и очень внимательный человечек. Том забыл об этом, от радости встречи чувство осторожности притупилось. Эл намекнула, но в атаку не пошла, предоставив ему право решать. Что ж он совершил ошибку, не спросил то, что спрашивали все, но не жалел. Она ищет наблюдателя.

***

Лондер жил в центре северо-американского континента, в микроклиматической зоне. Общее похолодание на Земле заставило создавать искусственные тепловые участки. Здесь уже стемнело. Эл сориентировалась без мозга катера, по светящемуся куполу. Она отключила в катера все, кроме ручного управления, так за ней практически невозможно уследить, а если следят, то почему бы ей не навестить именно Лондера, бывшего коллегу по экипажу.

Эл подогнала катер к самому куполу, открыла кабину и съежилась, было очень холодно после острова Тома. Шаг из катера она провалилась по колено в снег, комбинезон явно не подходил для этого климата. Эл втянула голову в плечи и стала пробираться вдоль заградительной линии, пока не обнаружила вход. Проход в куполе открыл смуглый темноволосый мальчик лет четырнадцати.



– Входите, – коротко сказал он.

Эл вошла в зону микроклимата, костюм, лицо и руки сразу покрылись каплями влаги. Она сняла шапочку и стряхнула воду.

– Я вас узнал, – улыбнулся мальчик. – Вы летали с отцом на Тобос.

– Ты Камилл, сын Лондера?

– Верно. Отца нет, он улетел на юг в Анды, улетел давно, скоро вернется. Будете ждать?

– Да.

– Тогда заведите катер под купол.

Эл так и сделала. Когда она вернулась, то застала Камилла за ремонтом похожего катера. Он увлеченно копался сначала в двигателе, а потом в системе управления. Он так увлекся, что забыл, видимо, о ее существовании. Эл не вмешивалась, только наблюдала. Камилл хмурился, по лицу видно – зашел в тупик

– Помочь? – обратилась к нему девушка.

Она оперлась на пластиковый панцирь машины и заглянула туда, где рылся Камилл.

– Я сам. Он очень старый, но летать будет. Правда, у него нет мозга, он будет молчать.

Он извлек увесистый блок с кристаллами. Причудливая конструкция засверкала полированными гранями. Камилл достал из кармана анализатор и стал тыкать стержнем в кристаллы. Их было штук четыреста, и Эл заключила, что так он долго провозиться. Она пошла к своей машине, достала чемоданчик с ремонтной оснасткой и вернулась.

Камилл придирчиво осмотрел ее.



– Вы техник?

– Что-то вроде того. Я капитан. – Она открыла чемоданчик, взяла блок из рук Камилла и вставила в ячейку анализатора. – Он работает.

– Здорово! – восхитился Камилл. – А еще можно?

Поиск поломки занял минут десять, ремонт и того меньше.



– Здорово! – повторил Камилл по окончании работы.

– Пробуй, – с улыбкой предложила она.

Мальчик юркнул в кабину и без труда поднял катер.

Эл едва успела отскочить на безопасное расстояние.



– Отец обещал мне новый, – стал рассказывать мальчик, когда спустился, – Но он только обещает. Говорит, что я и этот не могу отремонтировать, а новый и подавно. У меня не технический ум, сколько он меня не учит, я с трудом понимаю принцип действия. Вот биология и сопутствующие ей науки, другое дело. Хотите, я расскажу, что мы вырастили?

– Один мой друг утверждает, что техника и биология одно и тоже, – высказалась Эл. – Показывай.

Эл с удовольствием согласилась. Этот мальчик ни сколько не смущался ее присутствием. Большие темно-карие глаза напомнили героя ее самого первого в жизни путешествия. Ей было десять лет, а ему чуть более того. Он был рабом, учил ее языку и наблюдал за нею исподволь. Восточная внешность Камилла, явно материнская, очень резонировала с тем образом из ее детства. От этого внутри появилось чувство чего-то давнего, забытого, и очень родного. Эл не чувствовала разницы в возрасте. Камилл пробудил в ней воспоминания, словно связал два мира удаленных друг от друга. Осознание того, что в ней самой встретились прошлое и настоящее, вызывало у нее состояние безвременья. Камилл глядел с любопытством. Любопытство возросло, когда гостья с блуждающей улыбкой на лице изучала его. Вид у нее был загадочный. Камилл очень захотел узнать, о чем она думает.

Он видел Эл только в составе экспедиции и один раз, когда она перед самым отлетом прилетала познакомиться. Камилл плохо помнил ту встречу. Отец об Эл не любил говорить. Камилл не понимал почему. Он мгновенно стал серьезным. Рядом стоял человек, который спас жизнь отцу. Камилл испытал чувство благодарности и смущения.

Он показал ей сад, многоярусный, устремленный под самый купол. Им пришлось пробираться по укрепленным терраскам наверх. Эл следовала за мальчиком, слушала его комментарии и с восхищением понимала, как много он знает.

– Здесь только лекарственные травы, – комментировал Камилл.

Эл ткнула пальцем в маленькие листочки неприметного кустика.



– А этот, если его растереть на ладони, быстро останавливает кровь. А вот из этого готовили настой, от которого человек засыпал и излечивался во сне, только к нему нужна особая добавка, но я не знаю какая.

– Это же редкие растения, они только в коллекциях биологов! – воскликнул Камилл. – Откуда вы знаете о них?

– Раньше они часто встречались. Это росло в юго-восточной Азии, а это даже в Европе росло. Это из Америки. Не пугайся. У меня очень специфические знания о растениях. Я когда-то давно изучала растения, что бы подобрать флору для искусственного острова.

– А-а-а, – протянул Камилл. – Тогда понятно. Тогда, я покажу то, что, клянусь, вы никогда не видели.

Они карабкались еще некоторое время.



– Отец не хочет ставить подъемники. Говорит, что лазать тут полезно для здоровья.

Эл споткнулась, и ей потребовалось усилие, чтобы не свалиться вниз.



– Не только полезно, но и опасно, – прокомментировала она.

Камилл уже огибал склон. Она догнала его только тогда, когда он остановился.

– Вот. Это гордость наша. Особый гибрид, – объяснял он, указывая на большой красно-розовый бутон. – Мы смоделировали его, даже запах, но он не раскрывается, так и остается бутоном. С ним еще много работы. Листья съедобные, а из цветка отец будет готовить кровоочищающее средство.

Эл склонилась над цветком. Аромата не было. Она осторожно коснулась бутона, словно стараясь заглянуть в него. Ей представилось, как под тонкой кожицей лепестков бутона в тончайших каналах пульсирует жизнь, почувствовала, как цветку не хватает сил раскрыться. Она представила картинку, как он расцвел бы под лучами настоящего тропического солнца где-нибудь на юге, да хоть на лужайке перед домом Тома. Эл на мгновение зажмурилась, чтобы удержать это в памяти.

– Не может быть! – закричал Камилл, и Эл встревожено посмотрела на него. Мальчик смотрел на бутон, и глаза его от удивления казались еще больше. Он перевел тот же взгляд на Эл, а она посмотрела на цветок. Он раскрылся!

В наступившей тишине Эл различила дальний шум двигателей. Возвращался Лондер. Заметив полный удивления взгляд Камилла, Эл почувствовала себя неловко. Она сама не понимала, что произошло.

– Может быть, ему чего-то не хватало? – неуверенно сказала она. – Надо возвращаться, твой отец летит сюда.

– Я не слышу двигателей, – сказал Каммилл.

– А я слышу. Может, кажется.

Камилл снова прислушался, а Эл начала спуск.



– Не кажется, – твердо сказала она.

Они были уже у самого жилого комплекса, когда звук двигателей стал слышен даже Камиллу. Эл уловила посторонний шум.

– У него поломка. Что-то с двигателем…

Камилл наблюдал за нею, как она вслушивается в звук, водит зрачками, словно в звуке можно что-то увидеть.

– У вас есть трос-ловитель? – спросила она.

– Да.

– Неси.

Камилл исчез в доме, потом выбежал, спотыкаясь, волоча за собой груду какого-то хлама. Эл поняла, что он, скорее всего не знает, что тут трос. Она нашла его сама и прицепила к аварийной стойке на площадке.

Купол распахнулся, сразу хлынул холодный воздух и клубы пара. Из этого тумана показалось тело крупного грузного катера. Эл сразу оценила ситуацию, такое в ее практике не в первый раз. Трос был ловко запущен вверх, мощный магнитный ловитель на конце троса впился в обшивку катера.

– Не садись!!! – что было сил закричала Эл, и замахала руками в знак протеста.

К туману добавился едкий дым.



– Вот невезение, – прошипела Эл сквозь зубы. – Гаси! Гаси двигатель!

Катер накренился.



– Камилл, ты знаешь, где включается аварийная система посадки?

– Что? – испуганно спросил мальчик.

– Антигравитационная подушка, где включается? – переспросила она.

– В доме, – крикнул Камилл, потому что гул двигателей стал очень громким.

Мальчик зажал уши и побежал в дом.

Эл между тем добыла второй трос из своего катера. Вторая попытка оказалась менее удачной – трос не сразу прилип к вибрирующему катеру.

«Только не торопись Камилл. Только не торопись. Не включи раньше времени», – умоляла про себя Эл.

Эл сосредоточилась. Она уже не слышала гула двигателей, не чувствовала едкий запах, целью стало круглое брюхо катера, за которое надо было зацепиться. Второй трос был более совершенен и выстреливал как гарпун, но и во второй раз он упал обратно. Катер накренило, и он готов был рухнуть. Трос уже намотало обратно. Третий бросок и трос с визгом запел под сильным натяжением. Эл со всех ног бросилась с площадки, ощущая, как антигравитационная волна настигает ее. Убежать она успела, но, споткнувшись, повалилась на какой-то куст, и ощутила, как обломанные ветки царапают лицо. Пока она поднималась катер замер, двигатели заглохли, наступила тишина.

Лондер пошатываясь вышел из кабины на крыло и ждал трап. Камилл подал его и подбежал к Эл.



– Ваше лицо… – с испугом и сожалением сказал он.

– Ничего. Могло быть и хуже, – успокоила она его. – Как ты?

– Испугался и у меня, кажется, колени дрожали. Я все видел. Это было здорово.

Эл перевела взгляд на подошедшего Лондера.



– Ты? – с неопределенной интонацией спросил он.

Эл попыталась улыбнуться.



– Ш-ш-ш, – зашипел Лондер в протест ее улыбке. – Идем в дом. Надо остановить кровь.

Через несколько минут Эл рассматривала свое новое изображение в зеркале. В комнате был только Лондер. Камилл ушел готовить обед.

– Ну и рожа, – произнесла она, разглядывая поцарапанную щеку.

– Быстро заживет. Вот теперь, здравствуй, – сказал Лондер. Он подошел и осторожно обнял ее за плечи. – Спасибо, что прилетела. Я узнал, что ты вернулась, но думал, ты здесь не появишься. Не перестаешь меня удивлять. Опять тут как тут, во второй раз ты меня спасаешь. Это знак.

– Надеюсь, в этот раз ты не будешь орать на меня? – спросила она.

– Прости, я тогда был в шоке и наговорил массу мерзостей, – извинился он.

– Я уже не злюсь. Напротив, у тебя есть шанс отплатить мне добром. У меня нет времени на долгие приветствия.

И она коротко рассказала о странностях своей жизни за последний год.

Лондер слушал, и время от времени выражение его лица менялось от удивления до насмешки.



– Глупая история, – сказал он.

– Ты мне веришь? – спросила она.

– Я тебя неплохо знаю. Ты врать не стала бы, да и такие игры не по тебе. Верю. Заодно разреши одно мое противоречие. Объясни мне… Точнее ответь. Нас спасли те, с кем ты тогда познакомилась?

– Почему ты так решил?

– Я с самого начала был в этом убежден, но я понял, почему ты это скрыла, не хотела, чтобы тебя таскали по комиссиям.

– Меня и так таскали, – подтвердила она.

– Ты не ответила, – настаивал Лондер.

Эл прикусила нижнюю губу.



– Неужели это так очевидно? – спросила она.

– Такое можно предположить, хоть ты и солгала, я кое-что нашел в своей области. Да или нет?

– Да, – сказала Эл, выдержав паузу.

– Так чем ты хочешь, чтобы я помог?

– Лондер, я собственно и прилетела именно за этим. Меня беспокоит мой организм. У меня есть подозрения, что ты испытываешь что-то подобное. Мне нужна твоя помощь. У меня нет надежного знакомого, сведущего в биологии, кроме тебя.

Лондер поводил густыми бровями, потер лоб ладонью. Эл ждала, ждала и не выдержала.

– Я прошла карантин в порту практически чудом. Службу карантина не поставили в известность кто я. Корабль грузовой, контактов – минимум. Они лениво нас осмотрели. У меня мало времени, несколько недель, потом меня обследуют. Научи меня как с этим справиться. Ведь для врачей ты – чист. Если ты не согласен – скажи. Это твоя тайна, я не обижусь. Клянусь молчать. Просто улечу.

Лондер думал еще некоторое время.



– Ты готова пройти обследование прямо сейчас? Здесь? – задал он вопрос.

– Да. Конечно.

– Идем.

Они вошли в комнату, оборудованную отличной техникой.



– Ого! Как в клинике, – воскликнула Эл.

– Становись на платформу.

Эл послушно встала в середину синего круга. Началось сканирование.



– Как ты долетела сюда?

– Удачно.

– Камилл хорошо тебя встретил?

– Да. Очень вежливый мальчик.

– Только кроме биологии его ничто не интересует. А как ты? Курсант?

– Капитан.

– О-о. Поздравляю. Я подозревал, что ты пробьешься к своей цели. Извини, что спрашиваю, ты часто вспоминаешь катастрофу? И всех…

Эл напряглась.



– Стоп, – скомандовал Лондер. – Отходи. Извини, что напомнил.

– Ничего. Бывает, что вспоминаю.

– Теперь смотри, – сказал Лондер и указал на стерео проекцию. Там было несколько ее изображений и масса медицинских данных, из которых она и половины не знала. – Это самый подробный анализ твоего тела, который можно сделать в земных условиях. Когда я задавал тебе простые бытовые вопросы, ты была в норме. Но вот последнее сканирование, сама смотри и поймешь.

– Лондер, они все разные.

– Ты уверена?

– Да. Тут и тут.

Эл указала пальцем в изображения.



– Ты внимательна. Ты улавливаешь незначительные отличия. Откуда такие познания? Не важно. Тем проще объяснять.

– Та, что последняя, это тоже я? Только что-то с ней не то.

– Не то – это мягко сказано.

– Ты понимаешь, что происходит? Объясни, прошу. Это либо прикончит меня, либо даст какую-нибудь надежду. Ты такой же?

– Не совсем. Эл, я постараюсь быть кратким, для первого раза. Когда я проведу весь анализ – мы встретимся, или я перешлю тебе все, что узнаю. А пока слушай и ничему не удивляйся. От твоей реакции многое зависит. Так вот. Ты пришла не просто меня увидеть, при других обстоятельствах вообще не пришла бы.

Эл кивнула.



– Но ты почувствовала, давно или недавно, что твое тело ведет себя странно. Ты очень мало ешь, не спишь сутками, что могло и раньше быть, но способности усилились. Дню к пятому ты ощущаешь этот мир немного иначе. К этому примешивается масса разных ощущений, необычные чувства и необычные сны. Ты ощущаешь, что твое тело живет особой жизнью, но сознание постоянно влияет на эту деятельность. Это тебе мешает. Уточнять больше не буду. Представь, что в твоем организме идет постоянный процесс совершенствования, как в любом другом, только быстрее. Ты молода и еще растешь, что усугубляет процесс. Я не удивлюсь, что на тебе нет ни единого шрама или следа ожога, полученных раньше, царапины на лице исчезнут. Все это не слишком тебя волнует, пока не происходит что-то неординарное. Пока проблема не выходит на иной уровень. Ты, невольно, оказываешься в центре событий, тебя влечет непонятно куда, специально для тебя жизнь преподносит катастрофы, поломки, сюрпризы всех мастей. Жизнь течет как бурная река, а ты несешься в этом потоке, и сегодня ты уже не вспоминаешь, что было вчера, но в момент кризиса ты словно живешь в ином измерении. Твой организм все время копит энергию. Если у тебя не было приступов, то они будут. В пиковые моменты ты можешь разнести все вокруг. У тебя в руках способен взорваться любой прибор, человек от твоего присутствия способен сойти с ума. Я только это предполагаю, такого может и не быть. Проанализируй и вспомни. Может оттого, что ты еще молода, процесс не так ощутим, но он идет, я не понял, обратим ли он, и что будет в итоге, мне неизвестно. Ты думаешь, этот двигатель на катере сам загорелся? Нет. Это я виноват. Пожар спровоцировал я сам. Меня разозлили, и я дал волю своим плохим мыслям. В итоге чуть не разбился. Это и есть аномалия. Тебе известно, при каких обстоятельствах нас спасли? Если расскажешь, мои заключения будут более точны.

– Теперь я понимаю, почему они выбрали именно тебя.

– Расскажи хотя бы немного, если с тебя, конечно, не взяли слово молчать.

– В общем, нет… Цивилизация Тобоса гибла. Они знали точную дату гибели и пытались нас остановить. Сигналы, что мы получали так настойчиво, были только предостережением, а не зовом. Кстати, Галактис предостерегал нас, еще в момент организации экспедиции, но здесь без расследования выдвигать версии нельзя, а то на предумышленное убийство смахивает. Поломка нашего корабля, вероятно, произошла по причинам близким процессам саморазрушения части пространства, в которое мы попали. Они хотели, чтобы мы вернулись. Мы с тобой не пережили взрыв. Я во всяком случае. Ты был в скафандре. Корабль рушился медленно. Взрывная волна тебя могла не задеть. Со мной другое дело. Не пугайся, это правда. Они сохранили все, что узнали о нас. А со мной общались непосредственно. Они сочли, что я достойна, чтобы жить дальше. Ты один из немногих в экипаже, кто пытался меня понять, ты биолог, и они были уверены, что ты примешь их дар с благодарностью, поможешь мне, поскольку ты – старший.

– И ты молчала?!

– Лондер. Не злись. Я тогда не смогла сказать. Как только я подумала, что из меня сделают материал для опытов, у меня отпадало желание говорить. Да и ты был не в духе, чтобы выслушивать такие откровения. Ты меня видеть не хотел. Я не хотела и теперь тебя тревожить, но мне не к кому обратиться, в моем окружении никого, кто помог бы мне в области медицины.

– Как давно это началось? Я имею виду необычные явления вокруг тебя.

– Да нет никаких явлений. Ничего особенного, чего не было до Тобоса… Хотя…

– Эл задумалась. – Нет, не буду утверждать. Точно не знаю.

– До катастрофы или после, – Лондер улыбнулся. – Не ломай голову. Оно уже есть. Привыкай.

– Лондер, почему загорелся двигатель?

– Я же сказал, все дело в том, что внутри.

– Мысли?!

– Хочешь, верь, хочешь – нет. Мысли только часть процесса. Со мной ничего не происходит такого, что не известно и не описано в опыте изучения человеческой природы. Мои способности немного сверхчеловеческие. Поэкспериментируй, может быть, у тебя будут другие явления. Нужно много себя наблюдать. Только предупреждаю – не увлекайся, не торопись их развивать и пользоваться. Боюсь, что перед тобой скоро встанет труднейшая задача, которую человечество еще не решило – подчинить свои чувства и мысли собственной воле, иначе последствия никто не сможет предсказать. Может, я зря это тебе говорю, и на твою бедную голову свалиться масса проблем.

– Значит, я – мутант?

– В каком смысле?

– Я не опасна? – Лондер молчал. Эл смотрела на него. – Так вот почему ты сюда забрался.

– Тебе надо понять одну простую вещь, – начал Лондер тихо. – Я смирился, хотя это не просто. Ты уже никогда не будешь обычным человеком. Хочешь им остаться, старайся узнать о себе как можно больше. Первое, что тебе надо освоить – это научиться обманывать врачей. Увы, Эл, именно обманывать. Ты умеешь учиться. Тебе придется, иначе тебя выгонят с планеты. Ты должна делать вид, что не выходишь за рамки обычного представления о человеке.

– Что нужно делать?

– Вспомни ощущение, с которым ты встала в круг. Давай повторим.

Лондер указал на синее пятно на полу. Эл сделала два шага.



– Я просто встала.

– Ты была спокойна.

– Мне было интересно.

– И никаких задних мыслей.

– Цветок! – воскликнула Эл.

– Какой цветок?

– Камилл показал мне его. Ваш эксперимент. Он раскрылся, – Эл перешла на шепот. – Это я.

Лондер вскочил и выбежал из комнаты. Эл шагом пошла за ним. Снова карабканье по терраскам с растениями. Лондер уже стоял у раскрывшегося бутона.

– Прости, я нарушила чистоту эксперимента.

– О чем ты думала?

– О чем? О том, как ему будет хорошо на настоящем солнце, на лужайке у моего друга.

Лондер посмотрел на нее. Царапины на лице затянулись и побледнели, два любопытных глаза притягивали внимание. Он вгляделся в ее лицо, взрослое и очень симпатичное. Лондер сбросил наваждение и потряс головой.

– Я прикасался к нему сотню раз. Ты смогла помочь ему. Это самая дивная аномалия, подумай об этом. Элли, боюсь, что тебе будет трудней, чем мне.

Эл переводила взгляд с цветка на биолога и обратно. Лондеру было интересно, о чем она думает, он стал испытывать внутреннее напряжение. Стоя рядом с девушкой, он подумал, что она еще более уникальна, чем он. Может быть, жители Тобоса наградили ее каким-нибудь даром, в знак благодарности за понимание. Ее нельзя выпускать из виду, и, безусловно, ей нужно помочь.

– Давай остановимся на сегодня, – сказал он и начал спускаться вниз. – Мне надо все проанализировать. Клянусь, это останется между нами. А сейчас, надеюсь, ты останешься перекусить, мне нужно дать тебе целый список, что делать с собой. Начинай тренинг немедленно. Найди тот способ, какой тебе наиболее подойдет. Какой-никакой, а опыт у меня есть, тебе очень пригодиться. Эл у тебя три недели, чтобы освоиться. Земля усилит твои способности, почувствуешь, что больше не можешь – сбегай хоть на Луну.

Эл осталась обедать. Быть уличенной в отлучке с острова меньшее зло, чем не знать, как себя вести. Эл внимательно выслушала и запомнила все советы Лондера.

Когда Лондер провожал ее, он помог вытолкать катер на обширное снежное пространство за границами купола.

– Будь внимательна, ни один мой совет не был лишним. Если тебя потащат к врачам раньше срока, думай об обычном. О том, что ты ела на завтрак, например. Вспоминай то, что тебя не выведет из равновесия, приятное, тогда у тебя получиться. Очень сложно справиться с рефлексам, с привычками. Очень сложно. Перед тобой адская задача и времени совсем нет. Не бойся тратить силы на тренировки, сил у тебя в избытке. Сложнее, если обстоятельства и люди, будут тебя провоцировать. Ты станешь нервной, Эл. Но от нервного напряжения следует избавляться в первую очередь. Здесь требуется тренировка. Не давай себе злиться. Наблюдай, постоянно наблюдай. Не давай скапливаться энергии, физические нагрузки снизят ее накопление, что хочешь делай, хоть землю копай. Ты должна найти баланс.

– А у тебя получалось?

– А как ты думаешь?

– Вдруг не получиться.

– У тебя?.. Получиться, – уверенно сказал Лондер.

Если до сегодняшнего дня он не очень любил вспоминать о ней, то теперь его душа успокоилась.

– Я бы пожелал тебе удачи, – сказал он.

– Спасибо. Она мне пригодиться, – поблагодарила она. – Я свяжусь с тобой. Я сама заберу результаты исследований или пришлю друга. За мной ходит инспектор, так что не торопись.

Эл подняла катер в воздух. Впервые за эти месяцы она ощутила, что снова обретает себя. Тяжелое бремя сомнений не давало ей покоя, Лондер сделал для нее доброе дело, заставил взглянуть иначе на свое существование, объяснил самую суть, впереди забрезжила цель, маленький просвет в темном тоннеле прошлой безысходности. Эл призналась себе, что так и не смогла побороть отчаяние. Выходка Светланы Бернц и кризис с Аликом глубоко ранили ее душу. В ней, прежде всего, видели силу характера, а про то, что ей может быть больно, вспоминали после. Эл чувствовала, что потихоньку начинает черстветь. Предстоящая борьба с собой только усугубит этот процесс. Эл не думала об этом, теперь надо было выстоять и найти выход из всех предстоящих трудностей. О пиратах, Торне, Галактисе, принце на время придется забыть.

При снижении она заметила учебный катер на посадочной площадке острова. Сердце заколотилось в груди. Ребята! Эл даже не сомневалась, что это они. У нее едва хватило терпения, чтобы ровно сесть. Спотыкаясь, она помчалась к дому. В комнатах никого, по дороге она зацепила и опрокинула табурет, шум внизу выдал их присутствие.

Эл, переведя дыхание, спустилась в лабораторию и остолбенела.

Она оказалась на пороге своей квартиры, не все здесь было так, как раньше. С кухни донесся запах свежесваренного кофе. Эл обвела взглядом узкую прихожую. В гостиной играла музыка. Ей потребовалось время, чтобы сделать первый шаг. Эл озираясь пошла на звук музыки, у двери она опять остановилась. Ей пришлось взять себя в руки, от волнения горело лицо и стучало в висках.

Она открыла дверь…



– Привет! – раздалось сразу несколько голосов. – Ура!!

И крепкие объятия со всех сторон обездвижили ее.

Лицо улыбающегося Тома привело Эл в чувство.



– Сюрприз, – сказал он.

Эл подняла брови.



– Ребята, – прошептала она. – Вы меня задушите.

– Извини, – услышала она голос Димки. – Это была моя идея.

Они отстранились и стояли рядом. Эл ощутила, как дрожат ее колени. Она забыла, что может так волноваться. Они все изменились. Эл внимательно рассмотрела их. Волосы Димки стали еще чернее, прежде круглое лицо вытянулось и выражало мужественность, хотя хранило и юные черты. Он раздался в плечах и стал выше Эл на целую голову. У него был вид этакого крепыша. Ольга отрастила волосы, и новенькая форма Космофлота очень ей шла. Она казалась смущенной и от этого удивительно женственной. Эл давно созналась себе, что Ольга обладает невероятной мягкостью, и всеми теми женскими качествами, которых у нее не было, или они так и остались в зачатке, жизненные обстоятельства тому, увы, способствовали. Она была другой. Ясные, серые с искорками глаза Ольги сейчас горели и были наполнены слезами.

Игорь посматривал из-под бровей и прятал улыбку. Игорь и она были немного похожи внешне. Они были одного роста. Волосы Игоря были светлее, чем у нее, но так же вились, он их специально очень коротко стриг, чтобы казаться взрослее. У него были мягкие, немного женские черты лица, высокий лоб, очерченный дугами светлых бровей, серые глаза с длинными ресницами. Во взгляде его была мягкость и доброта, но всегда старался казаться серьезным, хотя в душе был неисправимым романтиком. Его лицо немного изменилось, стало белее мужественным.

В отличие от Алика и Димки, Игорь имел утонченное воспитание. Он первый начал относиться к Эл не просто, как к другу, а как к девушке, чем привлек ее внимание. У них был маленький подростковый роман, и Эл было приятно вспомнить, что он писал ей стихи и назначал свидания в необычных местах. Было в нем притягательная, постоянно присутствующая возвышенность, какая свойственна творческим натурам. Он повзрослел и обрел это качество в еще большей степени.

Именно его Эл обняла первого, вовсе не потому, что он стоял ближе. Потом все четверо снова обнялись. Том смотрел на сцепленные руки ребят, слушая наступившую тишину, и понял, что Эл в этом мире далеко не одна.

– А где Алик? – спросила Эл, и все трое потупили глаза.

Ольга поборола неловкость первая.



– Эл, он улетел в экспедицию, штурманом. Ты же знаешь, он всегда хотел им быть. Ему повезло… Он улетел, – поспешил с ответом Игорь.

Снова наступила тишина. Том посмотрел на Эл. Она уяснила смысл, но не отреагировала, прячет чувства. Том постарался отвлечь ее.

– Ты не сильно испугалась? – спросил он.

– Чего?

– Этого всего.

– Немного. Удивили. Я думала…

Она, наконец, улыбнулась. Они расселись на уютном диване и в креслах. Эл время от времени казалось, что сейчас вот – вот должна войти мама и суетливо предложит всем кофе. Она поймала томительное ожидание ребят и Тома, но не знала, что сказать.

– Ну. Какое впечатление от встречи? – вмешался в молчание Том. – Мне как историку, такой момент очень любопытен. Историческая встреча старых друзей.

– Я очень рада вас видеть, я чувствую, что вернулась домой. Только предупреждаю, я теперь опасный друг.

– Перестань, Эл, – нахмурилась Ольга. – Мы знаем. Мы здесь и всегда готовы помочь, если тебя еще устраивает наша компания.

– Я действительно опасна, – утверждала Эл. – Весь тот шквал историй, которые вы слышали про меня, имеет под собой изрядную долю правды. Вам придется узнавать меня заново. Я так говорю, потому что видела, как изменился Алька.

– Не будем о нем, – вмешался Димон.

– Его надо понять, ребята, – спокойно продолжала Эл. – Ему очень авторитетно заявили с сильным внушением, что я уже не человек, с ним случился шоковый припадок, дошло до врачей, так что его нельзя обвинять.

– Неужели тебе не обидно? – спросил Димка и упрямо посмотрел Эл в глаза.

Димке не нужен был ответ, он чувствовал, как она прячет боль и старается ее побороть.

– Обидно, – неожиданно созналась она. – Я была слишком увлечена своими проблемами. Мы так и не успели толком с ним поговорить, события развивались так быстро. Мне было трудно после его отлета. Но винить его я не хочу.

– А ты говоришь, не злиться, – сказал Димка.

– Знаете, кто это был? Ассистентка Ставинского, – предупредила Эл.

– Светлана Бернц, – закончила фразу Ольга. – Она уже и к нам подбиралась.

– И Донован, инспектор Космофлота, – добавил Игорь. – И еще тот здоровяк, Курк кажется. Они говорили с нами о тебе.

– Знаю, дорогие мои, знаю, – покивала Эл. – Только будьте все-таки осторожны со Светланой.

– Что она сказала Алику? – спросила Ольга.

– Я сейчас вам сразу расскажу, постарайтесь мне поверить.

Она осмотрела ребят и Тома, потом уставилась в пол и стала рассказывать.



– Мой организм после полета к Тобосу и катастрофы приобрел способности, которые можно условно назвать аномальными. – Эл с трудом сказала последние слова. – Я вынуждена признать, что действительно обладаю экзотическими способностями, природа которых мне неизвестна. Мне придется разбираться во всем этом и очень быстро. Я действительно та самая Эл, ваш друг, если у вас есть сомнения. Меня никто не подменял, и даже Галактис не имеет никакого отношения к этому. Прошу мне поверить. Я была у Лондера, и он кратко объяснил некоторые мои странности. Хотите, принимайте меня такой, хотите, пытайтесь понять и помочь, но, ребята, я должна вам сказать, что результаты всего того, что произойдет никто не в силах из нас угадать. Я верю – сложится так, как наиболее справедливо. Сохраняйте спокойствие, будут спрашивать – говорите правду, насколько сочтете нужным. Врать опасно – запутаемся.

– Эл, ты хочешь признаться, что ты из прошлого? – воскликнул Димка.

– У меня есть смутные подозрения, что меня ищет Служба Времени. Курк уже знает, Ставинский узнал еще на Марсе. Светлана Бернц может знать от Ставинского. Я не уверена, что они сочли мое признание правдой. Я сама так вжилась в местные условия, что собственное прошлое кажется сном. Что знают двое – уже не тайна, а нас больше. Дело в том, что рано или поздно мы должны будем в этом сознаться. Тайны начнут действовать против нас. Нельзя постоянно скрывать.

– Кошмар, – только и смогла сказать Ольга.

– А что будет потом, Эл? Может пока не поздно, не ввязываться, отправить вас обратно? – предложил Игорь. – А, Эл?

– Не выйдет, – ответил ему Димка.

– Почему?

– Алика нет, – сморщился он.

Ему было неприятно имя произносить, он уже не считал Алика своим бывшим другом, и не понимал, почему Эл так спокойна. Она всегда была принципиальна в таких вопросах. Димка решил, что потом поговорит с ней наедине.

– Давайте не будем больше говорить о делах, – предложил Игорь, – отпразднуем нашу встречу. Душа требует праздника!

– Я поднимусь наверх, посмотрю, нет ли гостей. Рассела Курка нет – подозрительно, – сказал Том и быстро вышел.

– Эл, тебе и Димке надо исчезнуть, – шепотом сказала Ольга. – Мы поможем.

– Ни за что, – отреагировала Эл с азартом. – Начинается самое интересное. Может быть потом. Не сейчас.

– То, что тебя вот-вот возьмут под арест – это ты называешь интересным? – возмутилась Ольга. – Эл ты не тот человек, который рискует из-за порции адреналина. Ты что-то не договариваешь.

– А чего вы ожидали? Думаешь, вы к этому готовы? Я должна думать и о вашей безопасности. За себя не боюсь. Я с самого начала живу на грани провала. Сначала мне было страшно, потом я устала бояться, теперь мне уже все равно. Предстоят серьезные перемены в моей жизни, влетит мне от местных властей точно, но это все же не такая большая плата за тот опыт, что удалось получить. Вы должны быть осторожны, вы будете втянуты в расследование, чем меньше вы знаете обо мне, тем меньше из вас вытянут. На Плутоне уличить меня не удалось. Нет доказательств. Одни домыслы инспектора Донована. На Плутоне решили, что я невиновна, у меня на руках заключение моего начальника, целой комиссии и инспекторов, но на Земле события приобретут другой оборот. У Ставинского на меня большие планы, перед Советом Космофлота за своего курсанта будет отчитываться он, а я рядом постою. Опасность в другом. Меня обязали пройти полное клиническое обследование. Вот от чего в дрожь бросает.

Снова пауза. Димка почувствовал, как трудно ему в этой тишине. Рушились его старые представления о встрече. Она казалась старше и «больше самой себя». Ей бы сейчас серьезное трудное дело, тогда она себя покажет, а предстоящая возня – не для нее. Эл не любит выяснять отношения, обстановка давит ее.

– Значит, буду трудные времена. Я другого и не ждал, командир. Не вспомню, когда мне рядом с тобой было легко жить. Только не будь такой суровой, – сказал он и толкнул Эл в плечо. – Расслабься. Отобьемся. Не впервые.

– Знайте, чтобы не случилось, даже если мы крепко повздорим, знайте, что у меня нет людей ближе, чем вы. Я вас всех люблю, – сказала она.

Эл поймала взгляды смущенных и удивленных глаз. Никто из них прежде не слышал от Эл подобных признаний. Эл свои чувства в слова не облекала. Они удивились. Она чувствовала потребность сказать им теплые слова. Они ей поверили. Она от всей души была им благодарна. Последние месяцы прошли в одиночестве. Эл чувствовала потребность в близких людях, особое родство с ними. После Вердена она ни с кем не могла поговорить по душам, никому не могла доверить своих опасений и сомнений. Ей придется выглядеть сильной.

– И я очень вас прошу, чтобы я не делала, как бы не поступала, пытайтесь меня понять. Не сможете помочь, тогда не мешайте. Я теперь живу по другим правилам. Мое поведение может казаться странным. Не удивляйтесь. Договорились?

Ребята замерли, словно их просили давать клятву. Эл почувствовала их неуверенность. Пройдет время, эйфория первой встречи схлынет, что потом? Неужели и над ними нависала, как над Аликом, пелена сомнений.

– Нет, – решительно сказала Эл. – Ничего не говорите.

– Я согласен, – сказал Димка. – Я буду драться за тебя.

– И я, – опустив низко голову, сказала Ольга.

– Я тоже, – достаточно громко сказал вернувшийся Том. – Если мне будет дозволено, сударыня, выступить одним из ваших пажей.

– Я как все, – широко улыбнувшись, кивнул Игорь.

Эл осмотрела всех и улыбнулась в ответ. Она обняла за широкие плечи сидевшего рядом Димку. Тот посмотрел ей в лицо. Димка напрягся, когда увидел ее взгляд. Вот оно! То самое в ее глазах, чего он боялся больше не увидеть. Это дерзкое выражение с лукавым огоньком.

– А Димка говорил, что у тебя три уха и искры из глаз, – хитрым язвительным тоном сказала Ольга.

– Не правда, я не так сказал, – громко возразил Димка.

– Говорил, говорил, – подтрунивал Игорь.

– Я не про это говорил, я сказал, что…

– Я тоже слышал, – скрывая улыбку, с поклоном сказал Том.

– Эл, они…Они пытаются очернить меня в твоих глазах! – возмутился Димка.

– Дим, тебя нельзя очернить, ты брюнет, – пожала плечами Эл и потрепала Димку по волосам. Ее слова вызвали смех. Она подняла руки и сделала в его сторону устрашающий жест. – А что до искр из глаз, такое очень может быть.

Димон сильно отстранился и повалился на бок, изображая обморок, и смешно вздрагивал. Он открыл один глаз, покосился на Эл, увидел, что она смеется, поднял голову и тоже засмеялся по-детски задорно. Вот теперь он видел, она радовалась по– настоящему. Внутри ослабла туго натянутая струна. Потом улыбка так же быстро сошла с ее лица, она воспоминание об Алике. Она осмотрелась, словно искала его глазами. Димка все это время следил за ней и не мог не увидеть этой перемены. Он догадался, о ком она думает. Вздохнул, злость опять закипела у него внутри. Неужели она не понимает, что он ее предал.

Эл снова слабо улыбнулась.



– Ждете рассказа? Чего только не было, – бодрым тоном сказала она.

Самое время было развлечь друзей интересными историями. Эл принялась рассказывать забавные или опасные случаи из своей практики. Про бой на границе с Галактисом рассказывать не стала. Ее друзья задавали и задавали вопросы, разговор перешел в профессиональное русло: о полетах, о технике, об условиях жизни далеко от Земли. Эл в подробностях рассказывала, что знала. За разговорами они не заметили, как наступил вечер.

После шумной беседы все проголодались. Том призвал на помощь Ольгу и Игоря, и эта творческая группа с шумом удалилась готовить ужин.

Эл и Димка остались вдвоем, вышли из дому, обогнули его и направились в садик. Тут то Димка не выдержал.

– Ты вообще когда-нибудь собираешься вернуться? – спросил он.

Эл села под деревом, прямо на выпирающих корнях, прячась от солнца. Димка сел рядом.

– Да. Когда-нибудь я вернусь, – ответила она.

– Когда?

– Не знаю. Нужно во многом разобраться.

– Эл, мы выросли. Как станем выкручиваться? Это тут мы себе лет убавили, повезло, что местные дети по сравнению с нами – акселераты, а там, как станем оправдываться?

– Еще не думала. Потом, когда время подойдет. По обстановке. Сейчас мне других вопросов хватает.

– Мы вернемся вдвоем?

– Нет, мы дождемся Алика. Без него никак нельзя.

– Видеть его не желаю, – резко сказал он.

Эл взяла его руку, Дмитрий повернул голову, Эл и заглянула ему в глаза. Там был холод и презрение.

– Димка, он правильно поступил, – сказала она тихо.

– Он тебя бросил. Ты его оправдываешь?!

– Нет. Сама бы я никогда так не сделала. Но мы не знаем, что происходит у него внутри. Я его жалею.

– С чего это?

– На его психику было оказано давление человеком, который обладает даром заглядывать в чужие души. Может я преувеличиваю способности этой дряни, но не могу не признать, что с Аликом произошло сильнейшее потрясение. Я его видела. Его несколько часов выводили из шока.

– Я не знал. Так и не добился ничего.

– Какой он был? – спросила она.

– Потерянный. Даже слабый. Хмурился. Мне было страшно на него смотреть. А потом я разозлился. Мне хотелось его побить. Он твердил все время, что ты потеряна навсегда, что Эл больше нет, что ты… Да, ерунду всякую.

– А ты уверен, что я – это я? – спросила она.

Димка не отвел глаз.



– Брось, Эл. Меня не обманешь. Думаешь, я не знаю про все эти истории. Глупости. Когда это ты была нормальной? И что вообще значит быть нормальным? Как только ты вошла, я сразу почувствовал, что это ты. Другая немного, но все равно – это ты. – Он уверенно кивнул в подтверждение к сказанному.

– Димка, я действительно странная. У меня в крови инородные частицы гуляют. Я влияю на людей. Я сама себя боюсь. Я начинаю по-другому ощущать мир. К чему приду? Вдруг я на людей начну кидаться. Я Ставинскому устроила обморок. Я много думала о последних годах жизни, оказывается, я агрессивная. Ох! Как же хочется быть обычным человеком.

– Да-а-а, – протянул Димка. – Тут есть от чего впасть в психоз. – Он мотал темноволосой головой. – Эл, значит, тебя воскресили?

– Воссоздали.

– И каково это?

– Ничего особенного, я разницы не чувствую, если не считать всех тех прелестей, что выясняются в последствии.

– Да, командир. Вляпалась ты! Зачем ты полетела на этот Тобос?!

– Не ори…И не называй меня командир, не в академии.

– Простите, капитан, – хихикнул он.

– Димка! – предупредительно сказала она.

– Не буду, не буду, – замахал он руками. – И все-таки в моей голове твои откровения умещаются лучше, чем у нашего общего друга. Я бы им, с Тобоса, в ножки бросился, за то, что они тебя вернули. А Алик – болван.

– Значит, ты его простил?

– Я стараюсь, – пояснил Димка. – Как мы вернемся без него?

– Без него мы не вернемся, – пояснила Эл спокойно. – Нельзя. Раньше я стремилась к цели, а о последствиях совсем не думала. Представь, если я нарушила какие-нибудь законы, равновесие. Предпочитаю думать, что так просто ничего не происходит.

– Один раз у тебя получилось вернуться. Ты вернулась за нами. У тебя получилось. Почему ты боишься теперь?

– Я выросла. Мне мешают знания, и веры не хватает. Мне ни разу не довелось почувствовать, что пора вернуться и теперь не чувствую. Я, мы все не завершили начатое дело. Рано уходить.

– Значит, будем здесь?

– Разочарован?

– Разочарован. Глупо звучит. Я домой хочу. Поигрались, и будет.

– Вернемся. Я обещаю, но без Алика нам нельзя уходить.

Димка кивнул. Ему стало грустно. Зря он рассчитывал на скорое возвращение.

– А что тебя лично еще держит, кроме Алика? – спросил он.

– Много будешь знать, скоро состаришься, – отшутилась Эл. – Лучше посмотри как красиво. Океан. Закат. Красивый остров.

– Остров искусственный. Впрочем, тут много что искусственное. До сих пор привыкнуть не могу. Представляешь, мне даже поохотиться захотелось. Дичь или зверя поймать. Помнишь, как мы ставили ловушку на зайца, а я его упустил? Ты еще тогда учила меня искать съедобные корешки. Ну и гадость мы тогда ели. Но вспоминается, как сладкий сон.

– А в космос ты не хочешь? – спросила Эл с интересом.

– Хочу, – ничуть не смутившись, сказал он. – Тебе повезло, ты уже практикуешься, а я только на Марс летал.

– Ты был на Марсе? Когда?

Димка стал вслух вспоминать даты.



– Погоди, у меня есть полетная карта, – Димка рылся в своем карманном секретаре. – Нашел. Вот.

Он показал Эл.



– Ты летал случайно не со Ставинским? – спросила Эл.

– Да, с командором. Он сказал, что у меня плановый учебный полет.

– Что вы везли?

– На Марс? Медицинское оборудование. Ставинский привез туда какой-то ящик. А обратно мы летели пустые.

– Димка, а ты знал, что я была тогда на Марсе?

– Знал. Меня к тебе не пустили.

– Не узнал, почему?

– Я не спросил. Мне отказали – я ушел, – виновато сказал Димка.

– Тоже мне исследователь, – вздохнула Эл. – А командор?

– Он тоже к тебе не попал.

– Ошибаешься, – резко сказала она. – Значит, он обманул нас обоих. А меня обманул вдвойне. Ты был близко, а он не дал нам встретиться.

Она посмотрела на Димку. Он сидел спокойно, только бровями водил, обдумывал. Потом он повернул голову.

– Да, странно. Вообще странные дела вокруг тебя творятся. Я верю в судьбу. Ты, конечно, нарушила законы и судьба тебе мстит. События словно специально выстраиваются не в твою пользу. Инспектора копаются в академическом архиве. Эл они тебя разоблачат. У меня алиби железное – я сын погибшего капитана, а Алька официально признан родителями. Ты – другое дело.

– Откуда знаешь?

– Я вскрыл архивы. Игорь помог. Меня ловили, но не поймали.

– Ну, дела, – усмехнулась Эл. – Как вы догадались, что искать? Такое ощущение, что всем, кто меня знает или узнает, не терпится залезть в мое прошлое.

– Это твоя тайна лезет наружу, – очень серьезно сказал он. – Я когда узнал – испугался. Потом только подумал, что они с тобой ничего не сделают. Не убьют же.

– Сделают. Как оказалось мифическая Служба Времени существует. Мне с ними встречи не миновать. Что со мной сделают? И кто вперед? Космофлот, Служба Времени, борцы за чистоту генофонда? Потом еще кто-нибудь найдется.

– А может, они захотят тебя изучить?

– Этого я больше всего не хочу. Не хочу быть лабораторной мышью. Космос терять не хочу.

– А представь, – заговорил Димка, – завтра все решиться, в один день и ты свободна. Хочешь в космос, хочешь домой, еще куда. Чтобы ты выбрала?

– В том и дело, что я не рвусь назад. Я хочу родителей увидеть. Я виновата перед ними, но и судьбу свою изменить не могу. Я должна летать. Странно, когда нас разделяет не пространство, а время. Даже письмо не напишешь. Я хотела бы дотянуться до них, чтобы она поняли, поверили и приняли это спокойно. Я их люблю, но уже никогда не буду жить как обычный человек.

– А тебе не страшно оттого, что мы не вернемся? – спросил Димка.

– Мне будет очень больно. Для Алика это уже обернулось трагедией. Я в ней виновата. Поэтому злиться не имею права.

– А если все-таки… – начал снова Димка.

– Нет! – оборвала она его. – Если двери открылись сюда, то почему не могут открыться обратно. В природе так не бывает. У меня два раза вышло.

– А чтобы три болвана прыгнули во времени обратно бывает? – не унимался Димка.

Он увидел ее суровый взгляд. Димка хотел домой немедленно, и не хотел понять, что у Эл есть другие цели.

Она успокоилась и сказала:



– Знаешь, Дим, хоть триста раз спроси, я тебе отвечу, что мы вернемся. Вы, по крайней мере. Как? Я не знаю. Я не чувствую, что нам пора. Не сейчас, не такой, какая я теперь. Пусть все идет своим чередом. Бесполезно торопить события. Уверена, придет срок, я почувствую, и ты будешь рядом, и Алик, и все дела будут доведены до конца.

– Ладно. Остынь, капитан. Можно я его побью, когда он вернется? – спросил Димка. – Страсть как хочется дать ему в ухо.

– Излюбленный твой способ решать конфликты, – вздохнула Эл. – Не разучился еще? Если хочешь, побей меня, я больше виновата.

– Ты тут причина, а он – предатель, у него был выбор, – сказал Димка. – Потом, ты девушка, а я хочу по-мужски с ним разобраться.

Димка сжал кулаки.



– Умные люди кулаками не машут, – улыбнулась Эл и постучала пальцем по Димкиному лбу. – Они тут все решают. Сколько тебе повторять? Алика… Постарайся понять.

Димка прищурил глаза и глянул ревниво.



– Влюбилась, – заключил он.

– И вовсе нет. Он мне как брат, – стала по-детски отпираться Эл.

– Целовались, небось, – поморщившись, продолжил Димка. – Видел я его до отлета. Цветы тебе хотел везти. Ромео.

Эл не нашлась, что сказать, поэтому сказала первое, что в голову пришло:



– Дать бы тебе в ухо, лисий хвост.

Она назвала его детским прозвищем того времени, когда они играли в индейцев.

– Не выйдет. Я сильнее, – заявил Димка.

– Да ну. Я тебя всегда била, – с издевкой сказала Эл. – Подумаешь, вырос. Больше тумаков поместится.

– Еще чево, – подзадоривал он.

Они препирались как дети, пока Эл не вскочила на ноги и не двинулась на друга. Это была взаимная игра. Димка подскочил, гордясь тем, что теперь он выше. Он оказался ловок и уходил от попыток Эл свалить его с ног. Он побежал от нее к берегу. Она загнала его в воду, но он не сдавался.

На берег, привлеченные шумом, вышли ребята и Том.



– Эй! Спасайте! Она хочет меня утопить! – крикнул Димка.

Он отвлекся, и …вода сомкнулась над ним. Эл сбила его с ног.



– Не отвлекайся, – поучительно сказала она, когда голова Димки высунулась из воды. – Я тебя всегда била.

Она почувствовала, как его рука приближается под водой к ее щиколотке. Одержать верх над Димкой было бы обидой для него. Эл промедлила мгновение и набрала полные легкие воздуха до того, как оказалась под водой.

Она вынырнула, упрямо откинула волосы назад.



– То-то, – торжествующе заявил Димка.

Он стал выходить из воды с гордо поднятой головой.

Ольга авторитетно сказала:



– Поддалась.

– Поддалась, – согласился Игорь.

– Ничья, – заключил Том.

– У нее преимущество, – сказал Димка без тени обиды. – Она старше меня на целый год.

Это было излюбленное его оправдание, когда ему было шесть лет, десять, тринадцать. К ним ненадолго вернулось детство, уже такое далекое, что иногда казалось, что здесь они были всегда, целую вечность, и не было уютного московского двора и школы, где учили простым предметам, и сказок тоже не было. Им обоим стало хорошо и легко.

Ночью так никто и не уснул. Разговоры не прекращались. Говорили обо всем. Эл естественно больше всего интересовало, как изменилась жизнь здесь за эти годы.

Под утро улетели Димка и Игорь. Ольга осталась. Она помогла Тому с уборкой, потом пошла на берег искать Эл. Близился полдень, и становилось жарко. Увидев подругу, Эл вылезла из воды.

– Какое блаженство, – сказала Эл и потянулась.

– Как ты выносишь такую жару? Ты недавно из космоса, – обратилась к Эл Ольга.

– Я о ней мечтала, – ответила Эл.

– Ты изменилась, – сказала Ольга.

– Знаю. Надеюсь, ты не станешь хуже ко мне относиться.

– Мне нужно поговорить с тобой. Конфиденциально, – осторожно, почти шепотом сказала Ольга.

Эл внимательно посмотрела на Ольгу, потом посмотрела на дом и пошла к нему, изобразив замысловатый знак рукой.

Ольга помедлила вовсе не для того, чтобы обдумать разговор, это было частью их условных знаков, принятых еще в самом начале знакомства. Глаза, позы, жесты, порой красноречивее слов. Этот язык понимали все в их компании, требовалось лишь внимательно следить друг за другом.

Ольга пошла в дом только тогда, когда Том появился на крыльце и громко сказал:

– Кто хочет есть?

– Через полчасика, – ответила ему Ольга.

Эл и Ольга уединились в кабинете Тома. Ольга сразу перешла к делу. Она извлекла из поясной сумочки кристаллическую призму и положила в руки Эл.

– Узнала?

Эл посмотрела призму на свет.



– Недостающая деталь от всей истории и от моего бывшего корабля. – Эл подбросила кристалл. – Правда.

Ольга задумчиво закивала головой.



– Я должна сознаться, что знаю содержание. Там была надпись, но я ее пропустила.

– Ай-яй-яй, – с усмешкой отозвалась Эл.

Ольга глубоко вздохнула. Она знала, что Эл это не понравилось, и чувствовала себя неловко.

– Как это попало к тебе? – спросила Эл.

– Пришло по пересылке. Маршрут был странный, запутанный, без имени отправителя.

Эл положила блок на колени и впилась в него взглядом, словно силилась прочесть содержимое.

– Ты хочешь что-то спросить?

Она не оторвала глаз от кристалла. Ольга сразу оживилась.



– Что это было в саркофаге? – спросила она.

– Живое существо. Очень важная персона… Оль, лучше бы тебе поменьше знать, а то будет как с Аликом. Это он послал. Видимо до того, как с ним…

– Давай утопим его в море, – предложила Ольга. – Или разобьем.

– Нет. Это – правда. Вся целиком. Пусть остается и всплывет когда надо. Отдам Тому на хранение.

– А почему ты решила, что Алик переслал его мне?

– Задача в одно действие. Он виделся с моим техником. Техник сознался, что заменил память. Блок у тебя, не нужно долго соображать, кому Верден доверил пересылку. Просто.

– Я переживаю за тебя. Я что угодно для тебя сделаю.

– Опасно, – предупредила Эл.

– Тоже мне, напугала, – с бравадой возмутилась Ольга. – Мы настроены воевать всерьез, как в старые времена.

– И не боишься? – сказала Эл.

– Конечно, боюсь.

– Я оказалась в такой глубокой яме, что уж и не знаю, есть ли шанс выпутаться. Вы трое – моя единственная надежда. Все, кто со мной общаются, окажутся на допросе в случае моего ареста. Нужно его предотвратить. За мной будут следить. За вами? Думаю, пока нет. Противозаконно. У меня есть план, в общих чертах, если выйдет, победа нам гарантирована.

– Так уж и гарантирована, – усомнилась Ольга.

Тут она увидела на лице Эл ухмылку с прищуром. Если Эл так смотрит – жди авантюры.

– Скучно не будет, – сказала Эл.

– Выкладывай.

Том видел как Ольга, обычно сдержанная, вприпрыжку бежит к своему катеру, забыв про обед.. Значит, договорились. Здание получила. То понял, что Эл, сложа руки, сидеть не будет и не теряет времени. Ольга улетела, даже не простившись с ним. Торопиться. Торопиться выручать свою подругу. Он по-хорошему позавидовал Эл. У него были хорошие знакомые, коллеги, но никого, кому бы он доверил спасать свою репутацию, в похожем случае. Он наблюдатель, обязан действовать сам. У Эл есть друзья. Они хорошо понимают друг друга и, если собирались вместе, непременно добьются своего или будут сражаться до конца.

Том их тайн не знал. Он остался вне их команды, вне общих секретов, потому что был взрослым. Он не предполагал каким арсеналом они уже обладают, что роли давно поделены, что существуют план А, Б, В, Г, придуманные на случай чрезвычайных ситуаций. Эл никогда не забывала, что она в этом мире – пришелец. Они готовились к возможному провалу или сложностям. Наученные опытом путешествий и учебой в академии, Эл и компания разработали целую систему на случай разоблачения, с массой пунктов отработанных на практике. Молодые люди вооружились не только техническими новшествами, но и известным им опытом поколений путешественников прошлого. Дополнительный курс разведки в академии был пройден не зря. Каждый умел спрятаться, добыть незаметно информацию, достать транспорт, найти жилье. Они были готовы к неожиданностям, даже смогли бы потеряться на планете, где человека можно отыскать в считанные минуты.

Ольга добралась до академии, разыскала друзей. Игра началась.



Оглавление

Обращение к пользователям