Глава 3 Гордость Ставинского

Темно-синий катер с номером 777 легко сел на площадку возле академии Космофлота. Димка открыл купол и с удовольствием потянулся. Он сидел в кресле пилота, а Эл в кресле пассажира. Он привез ее в академию по ее просьбе после двухнедельного отпуска на острове. Рассел Курк не усердствовал в наблюдении за ней, просил поставить в известность, когда она покидала остров и с какой целью. Эл оценила деликатность Курка.

– Ну вот, Альма Матер, – сказал Дмитрий, – я привез твою блудную дочь. Принимай.

Он вылез, обошел катер и галантно подал Эл руку. Она улыбнулась, вежливо кивнула, но вылезла сама. Ее форменный костюм и знаки отличия блеснули на солнце. Димка осмотрел ее с головы до ног критичным взором.

– Отлично смотришься, – заключил он. – Внушительно. Твоя серьезная физиономия картины не портит.

– Димка, можешь оказать мне услугу?

– Ну вот, опять она о делах! Почувствуй момент! Ты вернулась, Эл. Неужели не рада?

Эл задумалась.



– Мне все равно. Даже чувствую, что зря надела форму.

– Так-так. Давай о делах. У меня хорошее настроение. Слишком хорошее, чтобы его омрачать твоим самокопанием. Сама не гордишься, дай другим погордиться. Ты мой друг. Я вожу дружбу с настоящим капитаном. Виват, капитан!

На звук его голоса люди на стоянке стали оборачиваться.



– Дмитрий.

– Меня распирает от гордости.

– Еще слово и я напомню, что я старше по званию, пилот.

Дмитрий не обиделся. Он искренне ощущал гордость. Она капитан! Она его друг. Даже больше, чем друг. Что это больше, Димка еще не осознавал. Он считал, что это большая победа, что она добилась своего и теперь он уверен, что все эти годы прошли не зря. Люди на катерной стоянке смотрели на них. Дмитрий с удовольствием ловил вопросительные взгляды, делал вид, что поглощен беседой, а в душе был рад играть на публику.

– Хватит купаться в лучах чужой славы. Я хочу поручить тебе небольшое расследование, в рамках нашего заговора, – начала Эл. – Найди информацию, когда командор Ставинский познакомился со Светланой Бернц. На почве чего они познакомились. Узнай, что он привез на Марс тогда, ты понимаешь. Димка, нужно сделать быстро, но это опасно.

– Я не боюсь.

– Врешь.

– Не совсем. Я чувствую неуверенность, страха нет. Не зря же мы готовились. Сама – осторожно. Светлана Бернц может быть здесь. Вчера столкнулся с ней – мороз по коже, Алика вспомнил.

– С тобой этого не случиться.

– Почему? – удивился Димка.

– Ты думаешь иначе, меньше сомневаешься. У тебя другой склад мышления. Ко всему прочему, я ее предупредила.

– Ты?! – опять изумился он. – Эл, она такая, что не очень будет тебя слушать.

– Если она поняла меня, а я уверена, что поняла, то ссориться со мной она не станет. Это мне придется терпеть ее присутствие на обследовании, но до него нам лучше нам не видеться. Я унизила ее, я ей угрожала, теперь жду подлости. Для встречи с ней нужен козырь – незаконное медицинское обследование, нужно узнать, откуда у нее такие подробные сведения обо мне, когда и кто провел тесты. Но эту информацию я поручила Игорю. Он аккуратный и зря рисковать не будет. Попробуем установить факт, что меня обследовали без моего ведома, и она в этом замешана. Она перестанет диктовать условия.

– Ох, Эл, не слишком?

– Димка, ты плохо представляешь, что будет, если меня осмо-о-о-трят. Я о себе ничего не знаю, я могу объяснить, откуда у меня аномалии, но их свойства мне непонятны. Мне не хочется, чтобы во мне копались как в находке. Я хочу первой знать, что из себя представляю.

Для Димки это все были слова. Он видел Эл, изменившуюся, но и ту, которую знал с детства. Это были ее манера говорить и двигаться, ее сдержанность. А взгляд? Димка хорошо помнил, как она смотрит, иногда казалось, что она видит сквозь него. В душе не возникло сомнений, что она – та самая. Наблюдения последних дней укрепили его уверенность.

– Как ты собираешься установить, кто ты есть? – спросил он.

– Эксперимент, друг мой, только эксперимент. Если бы нашелся добрый дядя, который объяснил бы все, ушел и забыл, о том, что я вообще живу на свете, я бы ему поклонилась в ножки. Только такого не будет.

– А Лондер? – прищурившись, спросил он.

– Лондер. Да. Он сделает что может, но я не уверена, что научный интерес или еще что-нибудь, не побудят оставить себе информацию. Боюсь, что если его допросят со всей строгостью, и начнут угрожать выселением, он меня сдаст. Я не обижусь, но и в его надежность не верю. У него сын, который много ценнее меня.

– А за что его припрут? – удивился Димка.

– Будет необходимость, найдут за что, – спокойно сказала Эл.

– Вы летали вместе. Он же живое доказательство того, что ты не подмена, не шпион.

– Стоп! – резко остановила его Эл. Она посмотрела ему в глаза и коснулась Димкиного лба. – У Лондера сын, он любит Землю и хочет спокойно заниматься любимым делом. Если вдруг Лондер захочет мне помочь и вмешается в ход обследования, предложит свои услуги, я еще хорошо подумаю, прежде чем соглашусь.

– Эл, как же так?

– А вот так. Вернемся к Ставинскому. Мне еще нужен список всех его встреч с момента моего возвращения из экспедиции. Это много информации. Будь осторожен, узнавай понемногу каждый день. Начни с Марса. Потом займись расписанием полетов, ищи любые данные, которые касаются меня или Галактиса. Могут быть другие подробности. Сообрази сам. Все отдавай мне при встречах. Осторожно.

Эл отвернула край воротника и показала Димке микроглушитель, он гасил волны диапазона, в котором работали почти все системы слежения.

– На тебе такой же. Я прицепила еще на острове. Не потеряй. Слежка бессмысленна, но если почувствуешь ее – прекращай работу. У тебя есть мое расписание, ты всегда меня найдешь. Встретимся вечером, здесь.

– Встретимся вечером, – согласился он, оттянул свой воротник, чтобы убедиться на месте ли прибор, а потом добавил, – хитрая ты, Эл.

– Привычка, – пошутила она и двинулась в сторону академического корпуса.

Димка одобрительно кивнул, провожая её взглядом. Она так осторожна, что предвидит возможные неожиданности. Живет всю жизнь, как разведчик. А кто она есть? Эл – искатель нового, неугомонная, ведомая неизвестно какой жаждой.

Он понаблюдал, как она уходит. Она шла легко, и вместе с тем уверенно ступая по земле. Димка невольно пофантазировал. А кем бы она смогла быть, если бы не капитаном, и почти рассмеялся своей фантазии – танцовщицей. Если к походке Эл добавить пластики и жеманства, точно получилась бы танцовщица.

Он услышал окрик, который перечеркнул его иллюзию.



– Димка, прекрати! Терпеть не могу, когда пристально смотрят в спину!

Она отошла не очень далеко. Окрик подействовал отрезвляюще, Димка смутился и пошел в другую сторону. Потом Эл обернулась и посмотрела в след Димке. Обиделся? Может быть.

Она вошла в здание академии, где в холле развернули огромное табло со списком назначений и вакансий. Ее в списке не было. Диплом она заберет только сегодня, только потом ей подберут место, а ее сокурсники уже числились в экипажах. Она увидела назначения Дмитрия, Ольги и Игоря, через три недели они все уйдут в первый рейс. Эл поискала назначение Алика в штурманском списке. Странно. Его там не было. Если он улетел месяц назад, то информация должна быть. Эл не собиралась с ним связываться, но на всякий случай нужно знать, где он. Эл проверила снова. Нет. Эл сложила руки на груди и подняла брови.

Следующие часы она оформляла свои документы, потом сидела в архиве под видом изучения полетных карт. Потом ее вызвал командор Ставинский.

***

Ставинский заметил фигуру на другом конце длинного перехода, соединившего два корпуса академии. Ее выдали золотистые кудрявые волосы. Она! Да, Ставинский испытал гордость. Эта девушка лучшее, что он смог «изваять» из угловатого и неграмотного курсанта. Из нее получился таки капитан, и какой! Она не подходит для мелких полетов. Ставинский мечтал о размахе. Эта девушка готова для дальней разведки. Истории столкновений Эл и Галактиса навели его на мысль о том, что, возможно, она завяжет более глубокие отношения с соседями и изменит положение вещей.

Ставинский был одним из тех, кто вместе с лучшими представителями Космофлота устанавливал первые связи с Галактисом. Позднее приняв идею об обособленности Земли, он отказался публично от своих убеждений и старых знакомств. Независимость родной планеты встала выше интереса к великой системе, но интерес не умер, а с годами перерос в мечту, что когда-нибудь его воспитанники продолжат начатое им дело, но уже на равных.

Эл и в голову не могло придти, что командор был некогда тесно связан с отцом Лилы и Уолтером Уоллесом, с которым ненадолго свела ее судьба. Что капитан Торн руки ему не подаст при встрече.

Ставинский уже решил, что время осуществления его мечты пришло, и Эл станет первым камнем в фундаменте будущих отношений. В войну, о которой так часто болтали, он не верил. Командор понимал, что война не возможна из-за разницы в уровнях. Он был уверен, что, попав на корабль Галактиса, Эл продемонстрировала лучшие качества и оставила мнение о землянах не как о дикарях. Но тогда ей без сомнения предлагали сотрудничество, вопрос в том согласилась или нет?

То, что произошло на Плутоне, и странное поведение Светланы по возвращении мало сейчас его волновали. Во всяком случае, он отложил на время мысли о возможных трудностях его ученицы. Он был уверен, что его авторитет проложит Эл дорогу к дальним полетам. Он радовался, как юноша, своему и ее успеху.

Наконец, они встретились и остановились в двух метрах друг от друга. Эл красивым жестом отдала честь.



– Хороша! – сказал командор. – Ну, здравствуй, капитан.

– Здравствуйте, командор.

– Я не приказывал тебе явиться, я просто пригласил тебя на встречу. Не за чем было так торопиться, – покровительственным тоном сказал Ставинский.

Эл внимательно его осмотрела. Какая перемена! Ставинский в новом ракурсе. Старческие глазки так и горят! Где тиран, которого она знала? Сразу всплыли в памяти их перепалки во время учебы, оскорбления, которыми он осыпал ее и других, наказания, на которые он был крут. По его рапортам ее за год раз двадцать отстраняли от полетов. Он знал, что она любит летать, и наказывал только так. У Ставинского это называлось: «Две недели ползать на пузе по земле». Унизительно. Еще унизительней выслушивать намеки сокурсников и рассказы, как они летали на орбиту. Раньше Эл думала, что никогда ему не простит. Простила.

– Хотела встретиться с вами, поблагодарить за помощь на Плутоне, вообще за все, что вы сделали для меня. Словами нельзя выразить ту благодарность, которую я испытываю. Спасибо, что поверили в меня.

– Хорошо. Принято. Давай устроимся где-нибудь. А знаешь что, пойдем в «капитанскую». Курсантам туда нельзя, но ты не курсант. Капитан! – гремел его голос. – Я представлю тебя.

– Там есть кто-то, кто меня не знает? Полагаю, состав наставников мало изменился, – улыбнулась Эл в ответ. – Нет. Лучше найдем спокойное место.

– Что же такое произошло? Не скромничай. Ты – лучшая. Я просто уверен, что однажды твой портрет будет висеть в холле среди знаменитостей. Но мне нравиться твоя скромность. Ну, хорошо, идем ко мне.

Личный кабинет командора был в другом крыле, и им пришлось пройти целый лабиринт коридоров. Каждый встречный приветствовал их. Эл кивала, отводила глаза и молчала всю дорогу. Ставинского это молчание насторожило, хотя не испортило его радостного настроения.

Кабинет Ставинского был огромен. Такое же табло, как в холле, но меньше по масштабу занимало одну из стен. Эл захотелось спросить про Алика, но она во время остановилась.

Они сели напротив друг друга за огромный стол.



– Ты молчишь. Ведешь себя сдержанно. Что-то случилось? У меня впечатление, что ты не благодарить меня пришла. Если ты о назначении, то оно, после обследования, будет наилучшим, я об этом позабочусь. Тебе полагается несколько месяцев отпуска, после твоих приключений. Воспользуйся. Отдыхай. Надоест? Скажи, я немедленно тебя устрою, куда захочешь, в любую наземную службу.

– Спасибо, командор. Я не тороплюсь с назначением. Извините, если разговор будет неприятным, – начала Эл.

– Почему же неприятным?

– У меня есть вопросы.

– Задавай.

Ставинский в разговоре любил точность и краткость. Эл готовилась задавать вопросы, которые вызовут бурю эмоций. То, что она в течение последнего часа нашла в академическом архиве, пробудило желание поиграть на нервах у Ставинского. Эл собиралась с мыслями.

– Вам известны истинные причины того, что Светлана Бернц делала на Плутоне?

– Пыталась познакомиться с тобой.

– Вам известно, о чем она говорила с Аликом?

– В общих чертах. О тебе. Я не разделяю ее опасений, я слишком хорошо тебя знаю, Эл. Ты отказалась сотрудничать с ней. Зря. Она снесла без обиды твою выходку. Ты устала, что оправдывает твою грубость.

– Ах, вот как? Грубость. Точнее, я пригрозила дать ей по физиономии и прекратить ее карьеру, если она не отстанет от меня и моих друзей со своими грязными методами.

– Не слишком ли ты резко? – удивился, яко бы, командор.

– Нет. Она не уточнила, что было с Аликом после разговора с ней?

– Я читал доклад врача. Обморок. Мальчишке хватило впечатлений. Слабая психика твоего друга – еще не повод ее обвинять Светлану.

– Командор, вы его учили. Понятие курсант Ставинского со слабой психикой звучит абсурдно. Не так ли? – спокойно рассуждала Эл. – Вы знали, что она умеет воздействовать на людей?

– Конечно.

– И считаете, что она имеет на это право?

– Я не знал, что тебя можно так раздосадовать.

– Раздосадовать? Я была вне себя от злости. Мне придушить ее хотелось.

– О синяках я знаю. У тебя завидная хватка, но это не делает тебе чести в подобной ситуации. Ты дала волю эмоциям, чувства к другу руководили твоим разумом. Алик не тот, за кого стоит так сражаться. Он мужчина, сам должен решать подобные вопросы.

– Значит, вы эти методы оправдываете?

– Я не совсем уверен, что она воздействовала на Алика, но я и не исключаю что влияние Светланы, побудило твоего друга на такую реакцию. Пусть вопрос останется без ответа. Ты должна смотреть в будущее.

– Я друга потеряла.

– А может, ты сама виновата. Завралась.

Эл встала. Она хотела взглянуть на командора, но сдержалась, вспомнив его обморок. Ярость стала нарастать внутри как ком, Эл почувствовала, как теряет контроль.

– Может, вы верите и во все, что она предположила? Вы одобрили исследование?

– Более того, я был целиком за это исследование, я знаю, что Светлана – профессионал, он будет беспристрастна. Да, я верю, что возможно у тебя аномалии, и ты сама можешь это не подозревать. Ради твоего же блага, помирись с ней.

– Нет, – уверенно сказала она. – И вы знали?!

Эл понимала, что командор слова «нет» не признает. В назревающем конфликте она теряла самого важного своего союзника.

– Ты не похожа на глупую курсантку. Не делай вид, что не понимаешь, чего мне стоило выучить тебя. Будь благодарна. Не заставляй меня менять мнение о тебе!

Опять он употребил слово, которое Эл слышала в свой адрес не впервые, презрительное – «курсантка». Командор злиться. Эл почувствовала, как ее гнев действует на него. Эл не нашла сил справиться с эмоцией.

– Вы с самого начала не были уверены, что я – это я? Пресловутые исследования, о которых намекала Светлана, проведены не без вашей помощи? – зачем она это сказала.

– Что?! – возмутился командор.

– Вы прилетели ко мне на Марс и не сказали, что Димка был с вами. Вы лишили меня права увидеть друга. Зачем?

– Потому, что его не пустили к тебе. Я просил.

– А исследования. Они сделаны на Марсе?

– Откуда ты знаешь?

– Догадалась.

– Ерунда.

– А если я попытаюсь затребовать их? Сам факт, что они проводились без моего ведома, уже наказуемо. Это нарушение закона.

– Ты мне угрожаешь? Кого же ты хочешь наказать?

– Тех, кто в этом замешан.

– А ты не думала, что можешь сильно пострадать, – в голосе командора слышалась угроза.

– Поправка. Я уже пострадала. Думаете легко чувствовать себя под постоянным подозрением, легко чувствовать себя чем-то непонятным. Легко друга терять, потому что у него сил не хватило вылезти из своих страхов? Меня трудно обидеть, но можно, если перестать верить. Командор, мне бы не хотелось, чтобы недомолвки в дальнейшем мешали нам понимать друг друга. Мне стыдиться нечего, я действую в согласии со своей совестью. Вы принимали участие в обследовании?

Ставинский заметил, как желваки заиграли на ее скулах. Он видел, с каким трудом она сдерживала себя. Такую Эл он еще не знал, она изменилась за последние месяцы. Он вдруг почувствовал что-то близкое, к тому его состоянию на Плутоне, когда он видел бездну в ее глазах. Ему стало трудно дышать. Он подумал, что, если сейчас не скажет, то задохнется.

– Да, – почти выдохнул он, и дурнота отступила.

Эл сдвинула брови.



– Я хочу знать всю правду. Вы, наверняка, все знаете. Ведь так?

Командор посмотрел на нее снова. Суровое лицо девушки казалось сделанным из мрамора. Эл была очень бледна. Она ушла от него подальше села на мягкую подставку у двери. Он пытался понять, что с ней происходит и не смог, не смог оценить состояние.

– Я участвовал в исследованиях только тогда, когда был на Марсе, потом я отвез данные на Землю. Ничего толкового они не нашли. Изменение генокода и психики, биологический состав клеток – это еще не основание для того, чтобы считать тебя опасной. Подобное происходит со всеми, кто долго пробыл в космосе. Причиной тому – катастрофа. Никто тебя не винит. Ты делала, что могла спасая экспедицию. Остальное – последствия. Я горжусь тобой. Я участвовал в исследовании, потому что чувствую свою ответственность. Я послал тебя туда. Единственное, что осталось загадкой, так называемый, «эффект аккумулятора», неумеренное накопление энергии твоим организмом. Аномалия, которая требует изучения. Если эффект пройдет с возвращением тебя на Землю, то никто не посмеет требовать дополнительных исследований. Светлана настояла на том, чтобы тебя вернули. Она уверена, что реабилитация возможна.

Эл упрямо молчала, командор продолжал.



– Видишь ли, даже я сделал предположение, что твой организм нуждается в энергии, потому что идет какой-то процесс. Больше всего человек тратит сил на адаптацию. На самом деле я не склонен обвинять тебя в шпионаже, измене и прочих грехах, более того я против этих обвинений, но то, что ты скрыла что-то о катастрофе, мне – очевидно. Я очень много летал Эл, надо быть почти полубогом, чтобы выжить там, где выжила ты. Я допускаю, что вас спасли, потому что у тебя был контакт, а Лондер был тебе больше всех симпатичен.

Командор был прав, вопрос лишь в силе его уверенности, в том, как он использует свои догадки. От этого у нее возникло желание не только молчать о тобосцах, но и вообще попытаться увести разговор от этой темы.

Ставинский хотел ее успокоить, но понял, что прежние способы не годятся. Эл сейчас формально уже не находилась под его командованием, она подчинялась из уважения к нему. Командор рассудил, что если он не направит ее, потеряет контроль над ней, тогда никакая сила не удержит ее от предстоящих глупых поступков. Повинуясь старой привычке, он мысленно остановился, чтобы эмоции и мысли не запутали его. Командор был готов к такому разговору давно, он неминуемо состоялся бы, если не теперь, то позже. Она, бесспорно, имела право знать об исследовании с самого начала, он разделял ее недовольство так же, как понимал, почему от нее скрыли сами исследования и их результат. Эл пришла в ярость, что не свойственно ее натуре. Действительно, что-то в ней происходит.

Плоды этого «шпионажа от медицины» были ничтожны. Заключить, что она – нечеловек, никто бы не решился. Единственно разумный выход, который он видел – продолжение исследований. Правда, для этого согласие Эл было обязательным. Тогда-то Ставинский и согласился на настойчивые требования Светланы Бернц, провести исследование. Требования носили научный характер, ей была интересна Эл не как его воспитанница, а как человек переживший катастрофу. Светлана убедила его, что исследования надо вести ей лично и их знакомство с Эл – часть этих исследований. Она ждала доверия и участия, а получила грозный отпор предполагаемой пациентки. Чтобы Светлана сделала ошибку? Ставинский не мог предположить. Инициатором конфликта, по его мнению, была Эл. Переутомление и психологический кризис довели ее до срыва. Тут командор ошибался, но ошибался искренне, он не догадывался, что реакция Алика не только для него загадка, но и для самой Светланы Бернц. Поэтому командор готов был настаивать на примирении со всем своим упорством. Приказать он не мог, оставалось убедить Эл, используя самые разумные аргументы.

Ставинский выдержал свою паузу и перешел к процедуре убеждения.



– Давай рассудим здраво. Исследований тебе не избежать, тебя с этим условием пустили на Землю, только тут есть лучшие средства. Тебе самой хочется знать правду? Наверняка. Если Светлана тебе не по вкусу, пусть будет другой врач, но тогда мы не сможем контролировать ситуацию. Я говорю «мы», потому что перед тобой виноват, что тайком участвовал в экспериментах. Сознаюсь, и если возможно, прошу простить меня, но только за то, что скрывал так долго. Повторяю, я – за исследования. Представь, что тебя исследовали и сделали заключение. Я не поручусь, что исследователи будут беспристрастны, если будет отрицательный результат, то тебе грозит навсегда покинуть Землю. Если тесты проведет доктор Бернц, то я смогу повлиять на ход событий раньше, чем результат будет обнародован, и возможно вытащу тебя из этой ямы, пусть мой авторитет даже частично падет, мне важен твой талант, а не твои биологические нюансы, разбирайся с ними сама.

– Подождите, командор, – остановила его Эл. – Я хочу понять, какую цель или цели вы преследуете? Вставая на мою защиту, вы делаете мне честь, но мотив я не могу понять.

Пауза Ставинского дала ей шанс остановиться. Гнев схлынул, тело стало греться. Эл ощущала, как кожа покрывается испариной. Она почувствовала, что нужно закончить разговор и задала последний вопрос, самый важный.

Ставинский этого вопроса не ждал. Видимо потому, что считал, что стремление Эл в еосмос – ее единственное желание. Причем здесь его мотивы, зачем ей знать? Он считал, что рано посвящать ее в его планы, возраст не тот. Вопрос смутил командора.

– Причин много, – отговорился он, – считаю, что они не слишком важны.

– Я так не считаю, – заявила Эл. – Все, с кем я соприкоснулась в этой истории с катастрофой и Галактисом, имели определенный интерес. Я не хочу, чтобы меня использовали.

– Это, моя дорогая, твоя плата за капитанские знаки и вранье о прошлом.

Эл криво усмехнулась.



– Я-то думала, что в будущем люди станут возвышеннее и чище. Значит, я ошиблась… Но вы не ответили на мой вопрос. Каков ваш мотив?

Ее настойчивость задела командора. Первым его желанием было прекратить разговор.

– Давай договоримся, – сказал он сурово, – мы оба преследуем свои цели, и надеюсь, благородные, давай оставим эту тему. Мои мотивы – это мои личные соображения. Тебе их не понять, в силу возраста и отсутствия опыта.

Эл подняла одну бровь, бросила на Ставинского колючий, полный сарказма взгляд и заявила:

– Все решается просто. Я не соглашусь на исследования, уйду в отставку и отправлюсь домой. У меня будет другое будущее, не то, которое домыслили вы или кто-то еще.

Ставинского обдало холодной волной.



– Что?! Как?! – его грозные вопросы эхом разнеслись по кабинету.

– Я сделаю, как сказала. Этим я решу целую массу вопросов и прекращу всю цепочку неурядиц, причиной которых была.

Командор впился в нее взглядом. Эл была готова лезть в драку, даже если будет одна против всех, ее решимость он знал и испытывал много раз.

– Значит, сбегаешь? – неожиданно заключил он. – Позволь узнать, ты немедленно исчезнешь или дождешься конца беседы?

– Боюсь беседа у нас не получиться, командор. Слишком много эмоций и у вас, и у меня. Я опасаюсь очередных домыслов в свой адрес, а вы не хотите сказать правду. Так мы только поссоримся. Единственный выход – сказать друг другу искренне о своих намерениях или остановиться, каждый на своем.

– Хорошо, – уже раздраженно согласился Ставинский. – Что ты хочешь услышать?

– Какую цель вы преследуете, помогая мне. В свою чрезмерную одаренность, в ваших глазах, я уже не верю. Каков мотив?

Ставинский грохнул кулаком по подлокотнику кресла и буквально заорал:



– Да кто ты такая, чтобы допрашивать меня?! Хочешь выжить – слушайся и делай, что тебе говорят!

Он еще что-то говорил, когда Эл вдруг озарило. Галактис! Ему нужен Галактис! Откуда пришла эта мысль она не знала. Ни тени сомнений. «Осторожно, Эл», – сказала она сама себе.

– Не будем продолжать, – успокаивающим тоном предложила она. – Извините за резкость. Я прошу отпустить меня. Мне бы не хотелось ссориться с вами, хоть я и не до конца вас понимаю. Разрешите мне уйти.

– Иди, – сухо сказал командор, понял, что она упрямится и бесполезно препираться со взбалмошной девчонкой. Вот чего он выбить из нее не смог.

Эл вышла из кабинета и со всех ног бросилась к лифту. Только бы добраться до катера.

***

Димка слонялся по площадке, назначенный час настал, Эл задерживалась. От нечего делать он заглянул в кабину катера. Он проходил мимо, ему показалось, что в грузовом отсеке за креслами пилотов, кто-то есть.



– Эл? – Он ринулся в салон.

Она лежала на полу абсолютно бледная и периодически корчилась. Димка растерялся и пару минут стоял над ней, как истукан. Наконец, присел на корточки и протянул руку. Мощная ярко голубая волна прокатилась по телу Эл и по его руке. Она застонала, словно от мучительной боли. Руки были холодными, а лицо напоминало серо-мраморный бюст. Он отскочил в сторону. После очередных конвульсий Эл резко вытянула руку, будто показывала на ряд приборов между сидениями. Ее кисть то сжималась, то разжималась, как у просящего ребенка. Он зажал рот, чтобы не закричать.

– Уходи! – выдавила Эл.

Димке долго объяснять было не надо, он шарахнулся к дверям.

Хлопок. Осколки кристаллов полетели во все стороны. Он едва успел прикрыть лицо, споткнулся и сильно ударился спиной о запертую дверь. На мгновение в глазах потемнело, и он потерял ориентацию. Чтобы не потерять сознание он укусил себя за руку. Боль отрезвила его. Специфический запах заполнил салон. Дыма не было, и он увидел, как Эл беспомощно опустила руку. Димку поразило, что на ней не было ни царапины. Он сидел, не шевелясь в ожидании продолжения. Эл не двигалась, и не дышала. Так продолжалось некоторое время, потом раздался шумный вдох, и кулаки сжались. Димка вздрогнул. Струйки холодного пота по спине, он почувствовал, как комфортный костюм впитывает влагу. Он заставил себя приблизиться к ней, встретил грустный взгляд.



– Прости, – прошептали сухие губы. – Я не хотела, чтобы кто-то это видел.

Димка сел рядом.



– Тебе плохо? – спросил он.

– Еще как, – ответила она. – Пройдет.

– Почему такое произошло?

– Я не смогла себя сдержать. Ставинский вывел меня из себя.

– Часто бывает? – поинтересовался он, старясь быть мягким.

– Нет. Три, может четыре раза.

Она снова шумно вдохнула. Он помог ей сесть и подставил плечо. Она склонила голову, и кудри закрыли лицо.

– Страшно было? – спросила она.

Димка помедлил.



– Да. Я испугался, что ты умрешь, – ответил он.

– Ты первый, кто это видел. Если появятся сомнения – обижаться не стану. Я не знаю, что происходит.

Димка обнял ее одной рукой за плечи, другая болела от ушиба.



– Ведь тебя не убило, даже не ранило. Он посмотрел на ее руки, а потом вокруг на мелкие обломки прибора.

– Сама удивляюсь. Я плохо соображаю сейчас, – сказала она, пытаясь улыбнуться.

– Давай помолчим, – предложил он.

Ее молчание означало, что она не возражает. Он соображал, как ему действовать. В голове было пусто. Отсутствие какого-либо опыта на этот счет породило чувство беспомощности. Единственное, что он мо –г, это поддержать ее не только плечом, но и своим участием. Ему было очень ее жаль. Ни тени сомнения, что она не настоящая, не легло на душу. «Эл – это Эл, пусть немного другая», – повторил он про себя в который раз.

Она ожила быстрее, чем он ожидал, дотянулась до пульта на подлокотнике кресла и набрала комбинацию. Заработали уборочные устройства катера, осколки исчезли, запах тоже. Система приступила к наращиванию утраченного блока.

– Хороший катер. Сам следы заметает, – своим обычным голосом сказала она. – Ты как? Сильно пострадал?

Она посмотрела на него.



– У-у. Лицо в крови и рука. Не вовремя ты появился. Я тебе всегда говорила, что ты – «лисий хвост», вечно суешься, куда не следует и попадаешь в неприятности.

Она нашла салфетку, воду и стала отмывать его лицо. Раны были неглубокие, только царапины, а вот из Димкиной руки пришлось извлечь пару осколков.

– Оставь. Заживет, – протестовал он.

– Это единственное, чем я могу извиниться перед тобой.

Димка наблюдал, как она отмывает кровь и смазывает рану, аптечка у нее была всегда. Ловкие руки Эл стали вдруг мягкими. Он не ощущал ни боли, ни прикосновений. Димка чувствовал, что с ним что-то происходит. Эл показалась ему тонкой и хрупкой, такой родной, что он забыл о случившемся. Ему захотелось ее обнять.

Она подняла глаза и посмотрела ему в лицо.



– Дим, ты чего? Вид у тебя очумелый.

Видение пропало.



– Показалось, – сказал он.

– Ты головой не стукнулся?

– Нет. Хребтом, – со смехом сказал он. – А у тебя не бывает так, что ты видишь людей по-другому?

Она смутилась и, помедлив, сказала:



– Очень часто бывает. Люди и не подозревают, какие они бывают разные.

– Вот ты показалась мне нежной и утонченной. Беззащитной.

– У тебя контузия, Димка, – прокомментировала она.

– Брось, Эл, не притворяйся. Ты сама давным-давно рассказывала, что видишь через стены и ходишь во сне, что люди разные тоже говорила.

– Я придумывала, чтобы было интереснее.

– Врала?

– Ну, да, – смутилась она, – немножко врала.

– Ты не врала.

Она насторожилась.



– Кто-то идет, – сказала она.

Димка ничего не услышал. Как она догадалась? Действительно шаги за бортом.

Эл сразу изменилась и с интересом заглянула, как работает преобразователь, выращивая кристаллы для нового блока.

В окне кабины появилось лицо инспектора Донована. Димка сразу проклял его. Свою физиономию он кому-кому, а Доновану предъявлять не хотел.

Он увидел их и спросил, его голос за окном прозвучал глухо.



– Вот вы где. Случилось что-то?

Эл потянулась к панели на двери и открыла ее. Донован заглянул внутрь с нескрываемым любопытством.

– Вон. Деятель, – сказала Эл и кивнула в сторону Димки. – Сунулся, при включенном двигателе, испортил блок, чуть без глаз не остался.

Донован посмотрел в лицо Димки, скрыл недоумение.



– Как это ты умудрился? Катер новый.

– А ему что новый, что старый, лишь бы разобрать, – сказал Эл изображая недовольство.

– А чего на полу сидите? – хитро спросил Донован.

– Просто сидим и все! – резко заявил Димка.

Он понимал, что Эл сочиняет оправдание на ходу, но он не очень-то хотел выглядеть дураком. Тон Эл слегка задел его, а любопытство Донована добавило раздражения.

– Не груби, – сделал замечание Донован. – Эл, а ты разве не ограничена в перемещении?

Эл спокойно поправила волосы и с кокетством сказала:



– А сегодня у меня праздничный день – возвращение в родную академию. Великая радость! Инспектор Курк знает, что я здесь. А вечером мне вручат диплом на заседании Совета Космофлота и награду за Тобос. Только вот заседание закрытое, вы не увидите моего триумфа. А что вам здесь надо?

– Проходил мимо.

– До-оно-ван! Чтобы снять копию с памяти машины достаточно попросить у меня. Или вы хотите испытать прилив адреналина, копируя ее дрожащей рукой, чтобы я не видела? Так я могу отвернуться.

– Зря ты так, – сказал он. – Это моя работа.

– Избрал свой путь – терпи, – язвительно провозгласила Эл. Она извлекла из незаметной ячейки в потолке пластинку и бросила Доновану. Он едва успел поймать. – Дарю. Мне она не нужна.

Донован ушел. Он знал, что Эл разбирается в технике, но катер был новый, поэтому пластину пытались скрыть, чтобы она не нашла. Он лично искал укромное место. То, что она обнаружила тайник так быстро, сильно уязвило его. Он ненавидел ее в этот момент. Еще одно доказательство, что она не совсем человек. Слишком легко ей все дается.

– Зря ты так, Эл, – сказал Димка, когда Донован отошел довольно далеко.

– Прости, что свалила аварию на тебя.

– Я не про то. Он же инспектор, а ты его унизила. Зря.

– Надо было спровадить его. Согласна, способ не очень хороший, но иначе он бы догадался, что тут неладное.

– Он и так поймет. Пластина у него.

– Пустая, – сказала Эл спокойно. – Я подпортила следящее устройство.

– Ты с ума сошла! – со смехом воскликнул он.

– Знай наших, – рассмеялась Эл. – Еще одну найду, пожалуюсь на него в ведомственную комиссию. Он не имел права следить за мной.

– А вдруг у него разрешение.

– Я узнавала. Меня курирует Рассел Курк, а Донован ему помогает. Он не имеет права следить за мной. Я не обвиняемый, за мной записано только дисциплинарное нарушение. Будет приставать к вам впредь, отсылайте его к пункту семь инструкции двенадцать «Ответственность инспектора службы безопасности». За эту пластину его могли отстранить от должности, пусть благодарит, что я ее отдала.

– Эл, ну ты даешь! – Дмитрий пришел в восторг от ее поступка. Эл прижала инспектора. – Здорово!

– Помоги мне сесть в кресло. Ноги плохо слушаются.

Димка сразу перестал веселиться. Если бы Донован пробыл бы здесь еще немного, ей пришлось бы встать, чего она сделать не могла. Трюк с оскорблением стал ему более ясен. Димка покачал головой. Она сыграла верно.

Он усадил ее в кресло второго пилота, туда, где она сидела раньше, сел на соседнее и внимательно посмотрел ей в лицо. Оно было обычным, даже румянец появился на щеках. Будто не было ничего, он не видел той ужасной сцены.

– Удивляешься? – спросила она. – Сама удивляюсь. Пока летела с Плутона, два раза так было. Мука жуткая, а потом живешь дальше, и никто не заметит. Кровь у себя брала, ткани проверяла… Ничего. Может, Лондер докопается.

– Ты хоть приблизительно знаешь, почему такое случается? – с интересом спросил Димка.

– Можно сказать, что нет, но это не правда. Можно сказать, знаю чуть-чуть и опять совру, – туманно ответила она.

– А сейчас почему было?

– Ставинский разозлил. Мы повздорили, я не сдержалась. Раньше пропустила бы мимо. Теперь не могу. Не знаю, что он подумал, но я прервала разговор и ушла. Лондер предупреждал меня, а я не придала этому значения. Случись приступ при командоре – мне конец. Это нервы. Я стала чувствительной. Эмоции не могу сдержать, особенно гнев. Если бы люди знали, какая это зараза, то поклялись бы никогда не злить друг на друга.

– Что значит повздорили? Что значит нервы? Это у тебя есть нервы? – спросил он. – Да у тебя нервы железные, капитан. Да в тебя хоть из пушки стреляй, ты не сдвинешься.

– Я что не человек?! – воскликнула она, потом осеклась и засмеялась – Да, звучит сомнительно из моих уст. Давай посмотрим, когда сможем взлететь.

Димка опередил ее, нажал вызов бортового секретаря. Восстановление блока уже завершалось.

– Много повреждений? – спросила она.

– Нет. Только этот блок. Мы можем летать без него, – пояснил он. – Что произошло между тобой и командором?

– Я хотела честного разговора.

Димка криво улыбнулся в ответ.



– Эл, ты как дитя. Командор – фигура икс, никто не знает, что у него на уме.

– Я только хотела понять, почему он за меня так уцепился? Таких, как я, хватает, даже лучше.

– Он верит в тебя, потому и защищает.

– Можно не проверять, это он помогал проводить исследования без моего ведома. Это меня и разозлило. Твердит о доверии, а сам. Результаты ему известны. Результаты надо добыть. На первый раз они ничего не нашли. Но что будет во второй?

– Тогда зачем требуют исследований?

– Во всем, что происходило последнее время, есть какая-то тайна, словно не хватает важной детали, как в мозаике. Я сегодня смотрела архивы по «Тобосу». Мне не понравилось то, что я нашла. Там мало сведений, меньше, чем я давала. Гибель корабля – крупная катастрофа, а проводиться самый минимум работ и исследований. Отчеты экспедиции оседают где-то, но не в архивах Космофлота. С самого начала что-то происходит. Лондера тестируют и пускают на Землю, а меня – нет. Я даже академические экзамены сдавала на Марсе. Ни с того, ни с сего Ставинский ввязывается в историю с незаконными исследованиями. На него не похоже. На Марсе он узнает, что я из прошлого. Уж не знаю, что он подумал, но он продолжает двигать меня в капитаны, и нужно сказать очень удачно. Но! Накануне окончания академии я совершаю, с точки зрения устава, должностной проступок, который приравнивают сначала к измене, а потом к халатности. У Леона, моего начальника на Плутоне, поджилки тряслись. Донован и Курк пытались отыскать следы измены, но потом произошло что-то необычное: комиссия обвинения сняла. Я думала, что надо мной смеются или шутят, когда мне отдали капитанские знаки. Я капитан! Плюс монстр, по описанию Светланы Бернц. Обманщица – по мнению командора. Шпионка Галактиса – по версии Донована. И все-таки капитан Космофлота! Ставинский запихает меня в дальнюю разведку. Словно неведомая сила дергает за ниточки и вертит всем как хочет. Будущее зыбко и не предсказуемо. Знаешь, что злит меня больше всего? Что каждый норовит использовать меня и извлечь пользу. Светлане Бернц нужна тема для исследований и карьера. Донован напал на скандальную и интересную тему, стычки со мной разогревают его кровь и вызывают азарт. Он жаждет разоблачений. А командору нужны мои связи с Галактисом. Это все предположения, но не беспочвенные. Надоело, не хочу так. Неужели никто ничего не делает бескорыстно!

– Стоп, Эл. Должен тебе напомнить, что ты тоже кое-кого использовала для своих целей. Тома – для обеспечения своей безопасности; командора, который тебя учил. Судьба возвращает тебе должок. Так что обижаться – не справедливо.

– Ой, Димка! Есть тут, с чем поспорить. Я то делаю, и делала из любопытства и бескорыстно, кроме сделки с Томом, но мы не очень-то обманывали друг друга. Он узнал кто я и откуда. Что до остальных, то в их высокие мотивы я не верю. Хотя нет, не так. Рассел Курк, кажется, единственный, кто хочет докопаться до истины честно.

– Ты прямо таки безрадостную картину рисуешь. Кругом одни враги. Ложись и умирай. Ты не объективна и не последовательна.

– У меня есть неплохой план. Риск велик, но зато, какой будет опыт!

– Не разделяю я твой азарт, – сказал Димка. – Зачем это все? Что ты хочешь доказать?

– Ничего. Я хочу потягаться с обстоятельствами. Сама кашу заварила, сама ее и буду расхлебывать.

– Какая самонадеянность! Я. Я. – с пафосом сказал Димка. – Не ты, Эл, будешь расхлебывать, а мы.

Эл облокотилась на подлокотник. Лукавый взгляд устремился на Димку. Он смотрел ей в лицо и не мог предугадать, что она сделает.

– Во всяком случае, я на вас очень рассчитываю. Одной мне не справиться.

– Хочу плату за услугу, – потребовал Димка.

– Какую? – Эл подняла брови, делая вид, что не знает.

– Домой хочу. Дай слово, когда все кончится, мы вернемся.

– Даю слово, – Эл решительно протянула ему ладонь.

Димка хотел ее пожать сильно, по-мужски, и ощутить в ответ крепкое элькино рукопожатие. Нет, он этого не сделал, а поднес пальцы Эл к губам и поцеловал.

Он смутился в тот же миг, ощутив горячую волну и то, как краска заливала лицо. Эл тоже не ожидала, но скрыла удивление, сощурив глаза. Потом она улыбнулась.

– Сообщение, капитан, – хриплым голосом сказал бортовой секретарь.

– Ну что еще? – вдруг вырвалось у нее.

Опять эти голоса. Эл их не любила и надеялась, что хоть тут его нет. Ошиблась.

– Совет Космофлота отложил заседание на некоторое время, точно не указано. Приносят вам извинения.

– Так!

Эл откинулась на спинку кресла с такой силой, что оно закачалось.



– Злишься? – спросил Димка.

– Не-а, – ответила она. – Восхищаюсь Ставинским, это он. Не выпускает меня из цепких лап.

– Ну, Эл, ты приписываешь ему чрезмерное могущество. Он не в силах влиять на совет. Узнать бы, что стало истинной причиной.

– Летим к Лондеру, – встрепенулась она. – Все к лучшему.

Она задала курс автопилоту.

Димка тактично молчал, не обсуждал, что видел, не донимал ее расспросами. Она была очень ему благодарна. Он испугался. Удивительно, как быстро он справился с собой. Эл оценила его мужество. Старый друг сдержал удар.

Эл подумала о том, каково ему было эти годы. Они договорились не хныкать и не жаловаться, когда все трое готовились пересечь время. Она вспомнила, как с первых дней он из рук не выпускал симулятор полетов. Он заявил, что будет пилотом, ни что другое его не интересует. Алик прилежно учил язык, изучал окружающую обстановку, вживался в новую роль. Димка жил только полетами, язык учил по командам на экранах и имитации бортового голоса. На тестах в академию его не приняли ни на один курс, кроме летного, в то время как она и Алик учились сразу по шести дисциплинам. Он и в пилоты бы не попал, но Димка удивил будущих воспитателей курса тем, что сходу запомнил пилотажную инструкцию и поднял вверх учебный катер, на котором летали старшекурсники. Он внимательно выслушал, как летать и взлетел, до Димки никто из начинающих таких трюков не показывал. Первый год Димка только летал. Сердиться на него было не возможно, он с таким азартом занимался любимым делом, что ему прощалась безалаберность в других дисциплинах. Эл и Алик писали за него тесты, ремонтировали его учебный катер. Ругаться с ним было бесполезно, он выслушивал их претензии, кивал, соглашался, извинялся и летал дальше. Потом Дмитрий словно очнулся. Одного пилотирования стало недостаточно. Он бросился нагонять упущенное, прошел технический курс, курс разведки, на котором они с Эл стали лучшими, потом ему приглянулись астрофизика и химия, попутно он увлекся историей, философией и теорией контактов с другими цивилизациями. Так к концу обучения Дмитрий освоил все то же, что остальные. С выбором специализации вопроса не возникло – только пилот, зато с припиской в дальнюю разведку. Он мечтал, что они полетят всей компанией в одну экспедицию. Поэтому он поссорился с ней перед отлетом на Тобос. Дмитрий был возмущен ее поступком. Она летела одна, без друзей. Обиделся, устроил настоящий скандал, назвал ее предателем, заявил, что знать ее больше не желает. За день до отлета он вдруг смягчился, пришел провожать, попросил прощения и смотрел, как побитая собака. Только тогда Эл поняла, что поступила с друзьями несправедливо, оставила их ради призрачной мечты.

Эл искоса посмотрела на него. Теперь Димка возмужал, не был похож на прежнего мальчишку, в его облике читался сильный характер. В деловой обстановке он был собран, суров и серьезен, но вдруг ему приходила на ум шалость и вся серьезность слетала. Эл всегда ценила в людях благородство и доброту. Димка без ложных преувеличений обладал и тем, и другим. Единственное, что смущало ее, то, что он ничего не делал сам, а все больше по просьбе или за компанию. Чтобы не затевала их команда, Дмитрий никогда не был лидером, он только следовал за ней или за Аликом, который всегда относился к Димке, как к младшему и учил его, что делать. Димка от жизни на вторых ролях не страдал. Скорее наоборот. Зато он был надежным другом, что снова доказал во время ее приступа. Димка был надежен.

Она припомнила полигон, тот самый, о котором Том говорил Курку. Димка был одним из тех, кто туда попал. Это он пел песни, сидя в нише. Димка с ней не пошел, чуть ли не единственный раз, когда он согласился остаться, потому что он был уверен, что их обязательно найдут. Она поручила ему ребят, а сама ушла искать выход, шла и была уверена, что он не сдвинется с места, а значит, они все будут живы. Каждый из них тогда определил свою судьбу и манеру добиваться результатов. Эл пробивала дорогу, а Дмитрий предпочитал только помогать.

Впереди трудное время. Теперь она не сомневалась, Дмитрию она может доверять, как самой себе. Интересно посмотреть на него в новых обстоятельствах, каков будет Димка? Она стала улыбаться своим мыслям, он это заметил и с любопытством посматривал в ее сторону.

Его удивило, что отмена Совета не произвела на Эл впечатления. Когда он представил себя на ее месте, начал волновался. Он не смог бы так спокойно погрузиться в свои мысли. У Эл получилось. Он повернулся и стал откровенно рассматривать ее. Ее лицо оказалось так близко. Спокойные ясные глаза и легкий румянец на щеках придавали ее внешности безмятежность. При том, она улыбнулась ему улыбкой все понимающего друга. Сколько всего таилось в этой голове. Он вспомнил, что она говорила о каком-то плане.



– А какой у тебя план, Эл?

– Кто-то хочет сделать из меня предателя и нелюдь. Это не правда, ни одно, ни другое. Моя задача добиться, чтобы меня оставили в покое, а значит, и вас тоже. Только добиваться я стану всего исходя из тех правил, которые мне задали в этой игре. Я не могу сказать, что буду предельно честной. Но правду я найду.

– У тебя не план, а цель. За правду, знаешь, как можно пострадать? – замотал Димка головой, выражая свой протест.

– Это совсем не значит, что я буду изливать душу любому. Вопрос о выборе средств борьбы. Вранье о моем происхождении уже порядком мне навредило. Потому, любую ложь надо исключить. Тайны при этом не отменяются.

Димка засмеялся. Она любила тайны, и они были, конечно, даже от него.



– А вдруг спросят напрямую?

– Главное – как задать вопрос. Ответы могут быть разными, зависит от точности вопроса. Как сказал Лондер: «Главное, что ты чувствуешь в момент ответа».

– Например? – спросил Димка с задором.

– Например, вопрос: откуда ты? Вот спроси, – сказала она.

– Ну и откуда же ты? – спросил он.

– Я лечу из академии Космофлота, – ответила она. – Разве я лгу?

– Я не это имел в виду.

– А я в свою очередь не знаю, что ты хотел узнать. Но я не лгала. Ты был неточным в своем вопросе.

– Кругом недураки, и такие вопросы никто тебе задавать не станет.

– Это же пример, Дим, – пояснила она.

– Нам нужно договориться, что можно говорить, а что – нет.

– Мы уже договорились.

– Мы, я и ребята, можем сильно навредить тебе, если расскажем лишнее.

– Я так не считаю, – успокоила она. – Что такого лишнего вы обо мне знаете? Могу поручиться, что Рассел Курк знает больше. Вы знаете только то, что слышали от меня, Алика или других. Главное не строить предположений и не высказывать версий. Вся каша вокруг меня заварилась из-за версий. Кто-то, где-то, так-то предположил. Я уже думала, как избежать обследования, даже хотела просто сбежать. Только знаю, что нельзя. Буду доказывать, пока не надоест. Способ найдется.

– А потом?

– Потом будет видно.

– Не хочу спорить, – возразил он, – но твои размышления наивны.

– Мне так не кажется, – спокойно сказала она.

– Еще бы, это же твои рассуждения. А как на счет двадцатого века? Что скжешь?

– Я это признаю.

Димка ощутил, как холодок бежит по спине.



– Эл. А что делать мне?

– Сам реши, – ответила она.

Это была первая неожиданность, которая его подстерегла. Вопрос застыл на его лице. Снова молчание. Димка ощутил, какими вдруг вязкими стали его мысли и не одной стоящей.

– Неужели так сложно? – подождав, спросила она.

– Я хотел тебе помочь, – недоумевал Димка. – А тебе, похоже, все равно.

– Да, – согласилась она. – Мне все равно. Факта, что я из прошлого, уже не изменить. Прими, как должное, и не мучайся этим вопросом. Га счет слов о своем прошлом – решай сам.

Легко говорить. Для Димки это оказалось дилеммой. Он внутренне готовился защищать Эл, бороться, хранить тайну, даже под пыткой. Что она задумала?

Глава 8 Время неожиданностей

Лондер вышел из своего ангарчика, когда услышал звук двигателей. Синий представительский катер, явно капитанский, завис над куполом его фермы. Он не понял кто они. Он открыл купол и катер плавно сел на площадку, облако пара закрыло его, только когда две фигуры вышли из тумана, он узнал шевелюру Эл. Она выглядела солидно в индиговом новеньком капитанском костюме.

Он салютовал ей жестом, принятым в Космофлоте, а она ему. Второго он не знал.



– Здравствуй, капитан! Для такого катера моя площадка маловата. Какая солидная посудина! Представь своего пилота.

– Знакомьтесь. Это Димон – мой друг. Это Лондер, биолог, – коротко представила она. – А где Камилл?

– Учиться, – пояснил Лондер и жестом пригласил гостей в дом.

Он сразу понял, зачем она прилетела. Присутствие постороннего насторожило его.

– Я ничего не послал тебе, Эл. Лучше забери сама, – начал он.

– Я жду результатов. Очень.

Лондер не хотел говорить при постороннем.



– Это мой друг, – пояснила Эл, видя его замешательство. – Мы обсуждаем меня, он вправе знать. Я так хочу.

Димка не слышал этой фразы, потому что засмотрелся на экзотическое растение под колпаком сразу у входа.

Лондер покосился на него.



– Про меня ни слова, – предостерег он.

Эл утвердительно кивнула, и они молча пошли в лабораторию, где Лондер не так давно тестировал Эл. Димка оторвался от растения и догнал их.

Лондер зажег большое объемное изображение – это была она, испещренная какими-то знаками и символами. Димка ничего не понял. Эл смотрела на себя, как на призрачное видение.

– Далеко ты продвинулся, – это был не то вопрос, не то замечание по поводу увиденного.

Эл не отводила глаз от собственной копии.



– Я сделал матрицу, – сказал Лондер и глубоко вздохнул. – Знаешь, Эл, над этим можно голову сломать.

Он выключил большое изображение и перенес его на плоский экранчик.



– Следи внимательно, видишь, как меняется. Пройдет совсем немного, несколько секунд и картина измениться.

– Верно, – согласилась Эл. – Мне сложно понять, я формально вижу изменения, но смысла не понимаю. Я пыталась ознакомиться со всем, что нашла, мне не хватает подготовки.

– Когда ты говоришь «ознакомилась», имеется в виду, что ты проштудировала кучу трудов? Биогенетика, биоинженерия, методики мутаций и прочая чушь? Эл, это не подходит. Такого нет ни в одном труде.

– А мои данные до полета?

Лондер криво и с сожалением улыбнулся.



– У меня не такие большие возможности. Я добыл в академии твои тесты в период учебы. Мне стало ясно, что ты обладаешь завидными потенциалами, включая физическое здоровье, но ты не выходишь за человеческие рамки. Большего я не могу сказать.

– Как? – удивилась Эл. – Столько времени.

– Да. Я бессилен.

Он включил еще экраны и еще, и еще. Их стало штук пятнадцать.



– Все эти схемы принадлежат одному человеку – тебе. Человеку, Эл, я настаиваю. – Лондер обходил экраны. – Но есть существенное замечание. Все они составлены в то время, когда ты была спокойна и жила в неведении относительно своей природы. Жаль, что нет ничего из обследований сделанных на корабле.

– Почему нет? Почему не посылали данные? Сводки с борта шли ежедневно. Я сегодня читала рапорты о себе, они есть в архиве.

– А медицинские карты не посылали, – заметил Лондер.

– Быть такого не может.

– Я не нашел.

– Есть рапорт капитана о моем психологическом кризисе. У меня брали анализы, я помню. Я тоже не видела своей медицинской карты. Я думала она в другом разделе.

– Карт нет, Эл. Я проверял.

– Очень интересно.

Лондер посмотрел на Эл и взглядом указал на Дмитрия, на его лице отразилась просьба не продолжать разговор.

Наступило молчание. Димка ничего не понял. Все эти изображения, как темный лес, ничего ему не говорили. Он пожалел, что в свое время упустил эту область из своего образования.

Эл терла пальцем подбородок. Потом она подошла и решительно встала в круг.

– Сделай тест сейчас, – сказала она.

Лондер выполнил ее просьбу.



– С тобой что-то случилось. Примерно час назад, – заключил он.

Димка нашел сидение и сел. Он собрал все внимание и силы, и старался ничего не упустить.

– Верно, – кивнула она.

Лондер снова вздохнул и улыбнулся ей.



– Эл, после приступа ты стала нормальной. Эти данные отличаются от тех, что я сделал раньше.

– Нет аномалий?

– Никаких. Постой там еще немного. Ответь мне, как часто случаются приступы. Есть периодичность.

– Я еще не заметила. Их было всего несколько.

– Вспомни, что было во время приступа.

Лондер заметил, как друг Эл втянул голову в плечи. Он посмотрел на молодого человека. Дмитрий не сводил глаз с девушки, он был встревожен. Значит, парень знает. Они встретились взглядами.

– А что в них разного? – подал голос Димка. Этот вопрос крутился у него внутри и рвался наружу. – Вы сказали, что это люди. Что в них разного?

Лондер посмотрел на Эл. Она кивнула, разрешая сказать. Лондер указал на первый экран.

– Это обычный ребенок. Только для человека нашего времени слишком здоров. Костная ткань без следов облучения, нет следов инъекций, которые делают детям. Мозг очень развит для такого возраста, его некоторая часть даже слишком… – Лондер перешел к другому экрану. – Эта интересная. Идеальная матрица. Никто не поспорит, что это человек, но он идеален, все в таких золотых пропорциях, что дух захватывает.

– Это после полигона? – спросила Эл.

– Видишь. Сама догадалась. Дальше, – он указал еще на одно изображение, – Вот! Я назвал их «марсианские хроники», Элли тебя незаконно анонимно исследовали. Это единственный копромат на тебя, который существует. Но даже по этим тестам нельзя доказать, что ты мутант. Исследования нерегулярны и отрывочны, сделаны в считанные часы. Идет сильный метаболизм, а температура тела в норме. Поле организма очень мощное, но магнитное поле комнаты в порядке, ты не влияешь на приборы, ты вообще не чувствуешь перемены. Все можно объяснить неправильной работой датчиков, например, свалить вину на технику.

– А последнее? – спросила Эл.

– Ты обычный человек. Низкий гемоглобин и минералы по минимуму, проще говоря – человек очень давно не был на Земле. Это только биология, Эл. Она ничего не объясняет. Если хочешь, мы продолжим.

– Не надо, – остановила Эл.

– Почему? – удивился Димка. – Это интересно.

Эл проигнорировала его протест.



– Какой смысл, если нет ответа, – сказала она.

– Ответ есть, Эл, но он не из моей области. Твое тело реагирует на те процессы, которые идут в твоем сознании. Если бы к этим матрицам дать точное описание того, что ты испытывала, то картина стала бы более полной.

– Значит, я – человек.

– Вполне. Кроме одной особенности, которую скорее можно считать исключением из общих правил. Это можно назвать как угодно – быстрым изменением, мутацией. Суть в том, что состояние любого нормального человека меняется с течением времени. Он страдает и радуется, устает, испытывает триумф, каждое состояние души имеет соответствующее отражение в его организме.

– На этом с древности строилась медицина. Лечили не тело, а душу, – вмешался Дмитрий.

– Отлично, молодой человек, – Лондер с уважением посмотрел на Дмитрия. – Только у нормальных людей процессы протекают медленно. Тело – инертный механизм. Только не у тебя Эл. Твое тело за кратчайшее время перестраивается под новое состояние. Нужно немедленно начинать эксперименты, чтобы немного разобраться в том, что твориться.

– О, Великий Космос! У меня исследование на днях. Лондер, что мне делать?

– Научиться управлять своим состоянием. И попытаться оттянуть исследование. Элли, ты прошла отличную подготовку в академии. Тебе не нужно учится заново. Используй тот опыт, который у тебя есть. Держи себя в некоторых рамках, как я объяснял тебе раньше.

– Легко сказать, – Эл всплеснула руками.

– Найди способ избежать исследований еще недели три, лучше, месяц. Все равно нет другого выхода. Тебя никто не изучал, мой скудный опыт недостаточен. Тебе придется заняться собой всерьез.

– Ты ничего не скрываешь?

– У меня есть гипотезы. Но чтобы их подтвердить пары тестов недостаточно. Нужны тысячи опытов, ежедневно.

– Лондер, грамотный биолог твоего уровня может прийти к таким же выводам, исследуя меня? – спросила Эл.

– Смотря, какие результаты он получит. – Лондер задумался. Потом стал сильно нервничать. – Я бы не советовал тебе обследоваться прямо сейчас. Требуй реабилитационного периода. Плутон, где ты пробыла почти год – не лучшее место для того, чтобы оправиться от катастрофы. Требуй отпуск, как минимум два месяца. За это время мы что-нибудь совместно сообразим. Я тебе помогу. Стану тебя исследовать.

– И мне придется согласиться… Я понимаю, что просьба не совсем уместна, но я решилась просить именно тебя оказать мне честь и согласиться провести эти исследования. Ты имеешь право, твоей квалификации вполне хватит. Наши интересы совпали.

Она очень элегантно склонила голову, словно кланялась Лондеру.

Лондер задумался и прикрыл ладонью губы.



– Почему ты должна соглашаться? – спросил он, не отнимая руки. – Мой результат может оказаться печальным, и я обязан буду его признать на официальном исследовании. Меня призовут, как эксперта и человека, который тебя знает. Академия прислала мне такую просьбу. Не поздно избежать исследования?

– Это условие, с которым меня пустили на Землю. Я дала формальное обещание. Исследуй меня.

– Это слишком серьезно, Эл.

– Ты опасаешься, что будет скандал? И из-за Камилла? Что ж я не могу настаивать, – сказала она. – Я подыщу другой способ.

– Тебе будет не безынтересно кое-что знать о Светлане Бернц. Она имеет непосредственное касательство к исследованиям Службы Времени в этом направлении. За официальной темой кроется целый пласт других изысканий. Тзбегай контактов с ней. Она будет тебя провоцировать.

Эл снова покивала в ответ.



– Это хорошая новость. Клубок стал распутываться.

– Так, ты времени не теряешь. Напала на след?

– Возможно. Лондер, ты можешь поручиться, что я смогу пройти обследование?

– Сможешь, но нужно очень много работать. Разумная идея – опередить официальное исследование и провести добровольное, независимое. С твоего согласия оно намного законнее того, что сделали на Марсе. Я согласен.

– А что делать с приступами? – вмешался Димка.

Лондер вопросительно посмотрел на Эл.



– Он видел мой приступ, – пояснила она.

Лондер широко открыл глаза и посмотрел сначала на Димку, потом на Эл.



– У вас очень крепкие нервы, молодой человек.

– Что вы! Я перетрусил, как щенок перед бульдогом, – отозвался на похвалу Димка.

Лондер засмеялся. Димка подождал несколько секунд и тоже засмеялся.



– Приступы – это совсем отдельный разговор. Они будут возникать. Эл тебе следует быть внимательной. Следи за эмоциями. Ты сама должна найти причины. Сейчас, ты не избавишься от них, сможешь их предотвращать, считай, сделала огромный шаг.

Лондер открыл ящик стола и достал зеленую кристаллическую, гибкую пластинку.

– Возьми, прилепи на тело и носи. При следующей встрече отдашь и получишь новую. Если, конечно ты не против, потому что я буду знать о тебе все. Это новейший датчик, я его создал.

Эл уверенно взяла пластину.



– После исследования ты отдашь мне всю информацию. – Она спрятала пластину в карман.

– Разумеется, Эл.

Лондер провожал их после ужина. Димка добежал до катера первым, легко заскочил в кабину. Эл собралась последовать за ним, когда Лондер тронул ее за локоть.

– У тебя замечательный друг… – сказал он, а потом улыбнулся и добавил. – Тебе очень идет эта форма, капитан.

– Благодарю, – сказала Эл и подала руку на прощание.

Мгновение и она уловила его напряжение. Лондер очень нервничал, он сказал не все. Эл отвернулась, чтобы не выдать свою тревогу. Эл поняла, знание снова явилось ниоткуда, они улетят, у него может быть приступ от волнения не менее мучительный, чем испытала она. Пусть не говорит, считает, что рано ей знать правду.

– Ты почувствовала? Мое напряжение. – Он смотрел печально. – Ничего не поделаешь. Я очень разволновался. Не вини себя. Чувства будут усиливаться. Не паникуй. Спокойно. Узнаешь много интересного.

Он чувствовал то же, что и она – недоумение и тревогу от неизвестности.

Они мягко взлетели. Эл откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.



– Он найдет ответ, – сказал Димка.

– Найдет, – отозвалась она тихо.

– У нас мало времени.

– У нас достаточно времени, давай подумать о чем-то другом.

– О чем? – удивился Димка.

– О том, как здорово было бы сражаться на мечах, пострелять из лука, залезть на каменную башню. А?

– И ты об этом думаешь? – удивился он.

– Почему нет?

Эл сделала жест, словно натягивает тетиву лука.



– Знаешь, куда мы попадем в следующий раз? В какое-нибудь древнее время или в средневековье.

– Ага. И нас сожгут на костре как колдунов, – драматизировал Димка. – Ты еще из этой передряги не выбралась, а уже в другую собираешься. Эл, ты сумасшедшая, ты когда-нибудь остановишься?

– Разве плохо знать чего ты хочешь? – спросила она и снова закрыла глаза, и приняла безмятежную позу.

Катер слабо покачивался, как люлька.



– Но мы же путешествуем не ради того, чтобы пострелять из лука, – сказал он.

– А почему, как ты думаешь? – спросила она.

– Не знаю, – пожал плечами Димка. – Наверное, чтобы что-то узнать. И зачем было учиться летать в космос, если ты собираешься в средневековье? Зачем мы здесь?

– Ты впервые задаешься этим вопросом? – с улыбкой спросила Эл.

– Вовсе нет. Только он звучал иначе. Зачем я только ввязался в это?

– А-а. Вот ты и попался. Дело-то в самом вопросе. Почему?

– Потому, что ты здесь, – решительно ответил Димка.

– А если завтра я умру, ты тоже умрешь? Чего ты сам хочешь, друг мой?

Димка обиделся.



– А сама-то ты зачем здесь?

Эл улыбнулась, не открывая глаз, ее лицо приобрело мечтательные черты.



– Потому, что однажды звезды позвали меня, и другого способа я не нашла, как оказаться здесь. Это было так же, как с моей первой сказкой, которая позвала меня. Там были чудеса и Махали.

– Ну, нашла ты, что искала? – съязвил Димка.

– Если я еще здесь, значит, нет, – ответила она.

– Значит, ты вовсе не знаешь, зачем ты здесь. Только выдумываешь. Хотела в космос и добилась своего.

Димка вдруг осекся, потому что понял смысл того, что сказал. Правда заключалась в том, что не совершилось еще то, о чем она мечтала. Все только начинается.

– А что дальше? – с опаской спросил он. – Что мы будем с этим делать?

– Не надо обобщать, Дим. Что ты будешь делать?

Димка широко открыл глаза и посмотрел на Эл. Та же поза. Те же закрытые глаза. Он ждал, что она ответит, а Эл молчала.

Эл было его жаль. Однажды ей самой уже пришлось мучиться этим вопросом. Он верно угадал, Эл не знала что же в действительности ею движет, что будет. Не отыскав внутри себя ответа, Эл оставила вопрос в покое. Верден неожиданно дал на него ответ, что быть полезной – единственное оправдание ее присутствия где-либо. Так было в детстве, так было и сейчас. Может потом она узнает еще что-нибудь о том, куда ей двигаться. Вот и до Димки докатился этот вопрос, и только он сам в силах был найти ответ, потому что он заключался в нем самом.

Она чувствовала, как он смотрит и ждет. Ее не оставляло желание дать ему совет. Она уже открыла глаза и собиралась сказать, но Димка заговорил сам.

– Я тут, потому что ты тут, – сказал он.

– Ты это уже говорил.

– Я не сказал до конца. Когда ты исчезла, и мы с Аликом остались одни, я помню, как я мучался. Стоило подумать, что ты не вернешься, и я хотел кричать. А еще твои родители, я им в глаза не глядел. Но потом твоя мама…она меня встретила, поздравила, тогда был мой день рождения, и в который раз спросила, не знаю ли я что-то о тебе. Я будто ежа съел. А потом она вдруг сказала, что так оно, наверное, и должно было быть, как появилась, так и исчезла. Я ничего ей не сказал, не мог, мотал головой и злился на тебя. Потом я сочинил для них письмо. Неделю учился писать твоим почерком. Вышло криво, но, похоже. Написал, что хочешь стать горным спасателем, и вернешься когда станешь. Глупо, конечно. Тебя тогда уже год не было. А когда ты вдруг появилась и сказала, что можешь взять с собой, я только этого и ждал.

Эл внимательно слушала его и уже с открытыми глазами.



– Значит, ты сбежал от ответственности? – спросила она.

– И да, и нет. Я думал, что нужен тебе, как друг. Конечно, летать я то же хотел, но это детское.

– Тяжело становиться большим? Да, Димка?

Он думал, что она шутит, и посмотрел в глаза. Она была серьезной.

Эл не ждала, что он ответит. Такое обсуждать трудно. Тем не менее, она ощутила свою вину. Димка стал жертвой ее детского безрассудства. Тогда она не задумалась о том, имела ли право вовлекать его и Алика в эти события. Это уже была не вина, это была боль острая и сильная, словно только вчера она втащила полумертвого друга в кабинет врача.

Они молчали. Каждый ушел в свои мысли.

Она неожиданно встрепенулась.



– Давай полетим по-настоящему! – громко сказала она.

Эл шлепнула ладонью по экрану, отключила автопилот. Катер дал крен, серебристые подлокотники кресла ожили, образуя рули.

Катер болтало и крутило. Такого пилотажа Димон еще не видел. Скоро он потерял всякую ориентацию. Ни лево, ни право, ни верх, ни низ – все перемешалось.

– Прекрати! – заорал он. – Что с тобой?!

Он понял, что они сели. Точнее приводнились. Катер качало, и волны шумели за бортом.

– Ну, ты даешь, – выдохнул он.

– Извини, – ответила она, и перегнувшись через проход между креслами коснулась рукой его плеча. – Я верну нас домой. Я сделаю. Скоро.

Они были около острова. Уже стемнело, когда катер прибило к берегу. Выходка Эл с полетом была попыткой унять эту острую боль, избавиться от нарастающего внутри напряжения. Напряжение усиливалось, потому что она думала об Алике. Картинки с Плутона мелькали перед глазами: встреча, его лицо сквозь туман усталости, улыбка и испытующий взгляд, поцелуй такой неожиданный, но осознанный, потом его безжизненное тело на тротуаре, где-то в закоулках портового городка и темнота. Она стала нервничать сильнее, вспомнила про датчик. Она вытащила пластину из кармана, расстегнула куртку, оттянув ворот тонкой безрукавки, Эл прилепила датчик на грудь. Она хотела понять, что с ней произойдет. Воспоминания и все, что она испытывала сейчас, предвещали новый приступ. Оставив катер на попечение Димки, Эл убежала в глубь острова. Два приступа за день – это было уже слишком. К счастью сил после первого скопилось немного и трясло ее недолго, не так сильно.

В какой-то момент она поняла, что совсем ничего не чувствует, а тело лежит внизу. Было светло, свет и звезды одновременно. Земля внизу, а кругом сонм звезд ярких, как глаза. Понятия цвет, свет и все возможные состояния смешались. Появилось ощущение растворения во всем окружающем и способность принять любую форму. Ощущение свободы! Чье-то присутствие, возникшее через какое-то время, или ее способность это осознать, заставило Эл вспомнить о том, что она Эл, что она не одна, кто-то был близко.

…Привкус крови во рту, она прикусила язык, трудность дыхания и онемение по всему телу. Только что свобода и вдруг – оцепенение. Она понимала, что поза неудобная, но заставить тело шевельнуться оказалось невозможным. Одной щекой она касалась песка, поэтому глаз пришлось закрыть, второй глаз видел тот же песок. Ни тепло, ни холодно.

Когда тело начало ломить и колоть, словно все обрастало иглами, Эл обрадовалась. Такое чувство было уже ей знакомо, так болели долго не двигавшиеся члены тела, значит, скоро она сможет пошевелиться. Иглы кололи и голову – эта боль оказалась самой мучительной. Она была бы рада потерять сознание, только не теряла, вынужденно перенося все эти муки. Резкий громкий вздох. Да, она вернулась.

«Плохо, что я не могу плакать и кричать», – подумала она.

Еще минута и она почувствовала верхнюю половину тела, пальцы впились в песок. Нужно двигаться. Эл изловчилась заползти в воду. Форменный костюм не промок, и воду не пропускал. Волны обдавали ее, стараясь вытолкнуть тело на берег. Намокла голова, когда волна накрыла тело. Стало легче.

«Представление» могло занять не меньше часа, время тянулось сначала в ожидании, когда пройдет боль, потом когда тело начнет двигаться, потом когда она сможет нормально сосредоточиться и вновь понять, как работают мышцы. Зато каждая группа мышц ощущалась отдельно. Эл даже подумала, что еще несколько подобных происшествий, и она будет знать анатомию на себе без справочника. Тело словно освободилось от всего лишнего, что в нем было. Закончилась процедура восстановления, вернулась способностью ощущать холод ночи, песок в руках и воду.

Эл умылась и сплюнула кровь. Вкус был гадкий, и пришлось набрать в рот морской воды. Заныла укушенная в приступе губа.

Эл стянула костюм, его волной прибило к берегу. Накатившая волна обдала ее пеной со всех сторон и сбила с ног. Эл упрямо снова забралась в воду, волна накрыла ее с головой. Как хорошо!

Наконец, все ощущения вернулись в полную силу. Она позволила волне вынести ее на берег. Вышла из нее. Она натянула костюм на мокрое тело, ощутив приятную теплоту. Прежние притупленные чувства, удивительно и странно. Эл набрала в руки песка вперемешку с камушками, растерла на ладонях, смыла с рук. Лондер прав, она менялась.

Немного поодаль рос кустарник, а за ним была лужайка из растений с длинными стеблями. Эл двинулась туда. Рядом – никого. Эл легла на спину.

Маленькие огоньки звезд безразлично подмигивали, а трава шелестела от ночного ветра, словно кто-то шел по ней. Здесь были другие звезды, далекие, холодные, земные. Она смотрела вверх в состоянии полного покоя. Она знала, что если долго-долго лежать, не шевелясь, то появиться иллюзия, что вокруг только звезды и ничего больше. Она скоро оставила это занятие, пусть себе мигают эти хитрые обладательницы иных миров. Для нее сию минуту не существовало ни прошлого, ни будущего, было только здесь и сейчас. Вот бы всегда пребывать в этом состоянии. Эл задумалась. Нет, не получиться. Колесо ее жизни сделает очередной поворот, может через минуту это блаженство станет сном. Эл закрыла глаза. Она не ощутила момент перехода в сон.

Берег, песок, все тот же прибой, но остров – уже не остров Тома. По всем ощущениям он был больше, и она знала это. Вдали на волнах качался парусник и какая-то посудина, неизвестной конструкции – космический корабль, ну и сочетание. Она пробежалась взглядом по полосе дюн. Вдруг радость наполнила ее, и она вскочила на ноги, едва не запутавшись в длиннополом платье, таком белом, что слепило глаза. Из-за дальней дюны показался темный силуэт. Первым было желание броситься на встречу, она, кажется, и имя произнесла, только шепотом.

Это была вовсе не она, такое чувство беззаботности ей было чуждо, и эта все заполняющая радость тоже не свойственна ей.

Он сам побежал навстречу, легко преодолевая сопротивление песка. Она махнула ему рукой и тоже побежала.

За метр до него она споткнулась, но этот человек легонько подхватил ее. Его черный костюм, очень похожий на изящный костюм вельможи отблескивал на солнце и резко контрастировал с ее одеянием. Он легко держал ее на руках, как ребенка. От него исходила невероятная сила.



– У нас мало времени, – сказал он.

– Это ничего. Никто и не заметит, – отозвалась она.

– Заметит, – возразил он. – Пусть заметит.

Он продолжал держать ее.



– Опусти, – попросила она.

– Ты такая легкая, – засмеялся он. – Я счастлив видеть тебя.

Его смех был удивительным.

Она осторожно коснулась его лба, сначала пальцами, потом губами, ощутив теплую полосу обруча.



– Мой король, – засмеялась она.

Его глаза блеснули, улыбка пропала.



– Не буду, не буду, – заговорила она быстро.

– Оставь это. Не нужно. Будешь опекать меня, когда время придет.

Он сказал это просто, спокойно, без тени раздражения. Он насмешливо улыбнулся.

– Такая ты мне тоже нравишься.

Она не сразу поняла, только когда вместо белого тонкого полотна платья увидела длинный, выше колен сапог, удивилась, что произошла перемена.

Он осторожно опустил ее на песок. Она сильно смутилась.

Он осторожно погладил ее волосы.



– Когда-нибудь эта голова перестанет воевать? – хитро спросил он.

– Прости. Я хотела сделать тебе приятное. Мне шло платье?

– Очень… Но так ты больше похожа на себя. Зато эти глаза и улыбка никогда не меняются.

Он поцеловал ее.



– Прости, – повторила она. – Я не буду думать о будущем. Давай помолчим.

Они долго сидели на песке спина к спине. Она чувствовала тесную связь между ними и всем, что происходит, и опять время перестало существовать.

Эл глубоко вздохнула и села, потерла глаза. Сон. Она видела сон. Она помнила все, хорошо тренированное сознание запоминало сны. Удивительное видение. А сон ли? Она пожала плечами. Она совсем не похожа на героиню своего сна. Она не может быть такой.

Эл прислушалась. Она могла поклясться, что слышит, как Том ходит по дому. Он думает о Галактисе и как ей помочь, но незаметно, чтобы она не обиделась на него, за долголетнюю слежку. Эл удивилась. Том – наблюдатель?!

Где-то по берегу брел Димка. Хотел ее найти и вернуться в дом. Он недоумевал по поводу ее полета. Он думал, что так летать нельзя, невозможно.

Близи острова спокойно плавала Машка, занималась своими дельфиньими делами, ожидая утра, чтобы поиграть с Эл.

Жизнь на острове не замерла даже ночью. Все вместе это составляло единый аккорд, который проще было назвать дыхание жизни. Если бы не тревога Димки и метания Тома, это ощущение было бы идеальным. Невозможно постоянно жить в таком состоянии, она не готова. Это мука.

Только теперь она ощутила, что происходит нечто ненормальное. А что собственно не так? Она много раз слышала и читала о подобных состояниях. Ее смутило, что она невольно услышала Тома и Димку. «Надо бы освободиться от оцепенения», – подумала она. Эл поднялась и нетвердо пошла навстречу Димке. Песок под ногами напомнил сон. Эл улыбнулась.

Димка увидел ее, когда Эл выбрела из-за низенького кустарника. Ему показалось, что она идет из глубины острова. Он поспешил подойти ближе.

– Извини, что я заставила тебя волноваться, – певуче прозвучал ее голос. Он был какой-то неестественный и мягкий.

– Ты чего убежала? – спросил он.

– Мне было плохо. Не хотела, чтобы ты видел, – ответила она.

– Опять?! – У Димки был и без того взъерошенный вид, к этому добавилось выражение сострадания на лице. – Не слишком ли для одного дня?

– Слишком, – согласилась она.

Он подошел ближе, обнял ее за плечи и прижал к себе.



– Что-то не так, Эл, – он взял ее за подбородок и заглянул в лицо. – Ты и не ты. Изменилась.

– Что изменилось? – она хотела знать.

– Ты не такая как всегда, что ли. Взгляд шальной, словно пьяный. Улыбаешься. Ты что-то чувствуешь. Я угадал? Лицо у тебя удивительное.

«Димка, Димка, тебя не обманешь. Ты так прав, хоть и придаешь своим словам иное значение. Если бы ты однажды понял, что мир вокруг не так уж устойчив и реален…» – думала Эл.

– Я такой сон видела. – Из ее груди вырвался вздох.

– Когда ты успела? Прошло пятнадцать минут. Пойдем-ка. Надо отвести тебя домой, – говорил Димка. – Не могу остаться, брошу тебя на попечение Тома. Эл, я не сказал, что меня отправляют на днях на стажировку. Забыл совсем этим. Нужно в Академию, закончить дела, вещи собрать. Сразу как вернусь, найду тебя. Я очень волнуюсь. Не сходи без меня с ума. Хорошо?

Он врал. Она видела сегодня его назначение. Это экспедиция. Зачем он врет? Ему нужно время, чтобы что-то сделать. «Стоп, Эл. Это нечестно. У него секрет. Не нужно лезть в чужие секреты», – остановила она себя.

– Хорошо. Я буду здесь ждать, – согласилась она.

– Чего ждать? – удивился он.

– Мне есть чего ждать, и есть чему учиться. Только это мне и осталось.

– Эл, ты не в себе. Ты что задумала? – насторожился Димка.

– Не задумала, не бойся, пока ничего, – улыбнулась она. – Но собираюсь задумать. Планы меняются каждый день. Столько неизвестного.

Димка отшутился:



– Ты же говорила, что часто догадываешься, что будет.

– Верно. Это называется предвидение.

– Наверное, тяжело знать наперед, – заключил он.

– А я не знаю, секунда и, оп, – ясно как день. Но бывает крайне редко.

Димка пожал плечами.



– Какое же это предвидение? Это называется ясновидение.

Эл опять улыбнулась. Они пошли прочь от моря, туда, где озабоченный Том ходил по дому.

Том встретил их коротким приветствием:



– Добрый вечер.

Потом замолчал. Димка осмотрелся и сразу стал прощаться.



– Я вернусь скоро. Не провожайте. Не надо. Эл, возьму твой катер? Он вернется утром. Обещаю. Выспись, Эл, и эмоций поменьше.

Он ушел в темноту, час был уже поздний. Он летел на запад, ожидая, что еще увидит солнце, догонит закат.

– Где вы были? – спросил Том, – Я слышал двигатели. Давно. Искать не пошел. Где вы причалили?

Эл не думала о времени.



– У нас была поломка. Потом летали к Лондеру. Потом просто летали. Так время и прошло.

– Ты какая-то странная.

– Наверное. Земля полна неожиданностей.

Ответ Эл показался ему бессвязным.



– Ты была на Совете?

– Нет. Отменили. Перенесли.

– Надеюсь, ты ничего больше не натворила?

– Ровным счетом ничего. Клянусь.

– Ты здорова?

– В моем положении этот вопрос неуместен. Каковы критерии здоровья? У меня ничего не болит.

– Я вижу, что ты вообще не здесь.

Эл закивала головой.



– Том, это правда что ты связан с Галактисом? – спросила она, и ее взгляд стал ясным.

Том растерялся. Он хотел ей это сказать сегодня, предложить помощь, а она опередила его. Оказалось, трудно ответить: «Да». Он так давно осторожничал, что даже не думал о своей причастности. Работа, которую он делал существовала отдельно от его обычной жизни. Теперь вопрос задан в лоб. Он решился.

– Да, – твердо, сколько было духу, ответил он.

– Давно? – спросила она.

– Давно.

– Значит, ты за мной следил?

– Эл, только не думай, что я лгал. Я не притворялся. Ты мне дорога.

– Том, не надо. Я пойму. Дай мне привыкнуть к этой мысли.

– Хочу сразу внести ясность. За тобой наблюдали как за необычным явлением, но использовать тебя никто не собирался без твоего ведома. Твое знакомство с Галактисом частный случай. Его никто не планировал. Это судьба, своего рода. А вот местная Служба Времени пришельца ищет до сих пор. Они знают, что есть чужак и не один. Трое, как минимум. Ты их знаешь?

Эл отрицательно замотала головой.



– Значит, меня ищут. Есть целая служба. И много нарушителей ты опекаешь?

– Твой случай единственный в моей практике. Я знаю ход твоих мыслей. Я всегда на сколько мог был искренен. Я как человек привязался к тебе, я забыл что я – наблюдатель. Эл – ты моя семья.

– Значит, за мной следили вы, чтобы уберечь? – недоверчивым тоном спросила она.

– Ты уникальна. Ты пересекла время, внесла аномалию в этот мир, но столь незначительную, что тебя оставили. Ты встроилась в эту реальность, словно процесс естественный для тебя. Я оберегал тебя от земных служб, чтобы из тебя не сделали жертву экспериментов. Земная техника несовершенна, они не поняли, что это был скачек реального существа, но они ищут тебя.

– Зато все припомнят, когда найдут.

– Нет доказательств, – заключил Том. – Тебе нельзя сознаваться. Зря я рассказал Расселу. Ошибка. Я пошел у тебя на поводу.

– А я не доказательство? Ум Рассела на столько развит, что смог переварить эту новость. Рассел попытается узнать о Службе Времени, а, значит, и я буду знать.

– Тебя сейчас должно волновать обследование. Пока ты официально не призналась, ничего с тобой не сделают.

– Меня когда-нибудь оставят в покое, как ты думаешь? Что такое надо сотворить, чтобы меня оставили в покое? А?

– Не знаю, что будет. Эл ты не боишься, потому что не знаешь возможных последствий. От таких перемен люди либо ломаются, либо становятся сильнее. Желаю тебе второго.

Она показалась ему потерянной. Том уже не относился к Эл как к младшей. Она была взрослой в его глазах. Он внимательно вгляделся в ее лицо. Юная девушка, совсем не подумаешь, что за ее спиной трудные испытания. А сколько предстоит? К таким как она судьба сурова, в общем понимании этого слова. И если не будет трудностей естественных, она начнет искать их сама. Восемнадцать лет – не возраст, не время для глубоких размышлений и анализа, это время надежд и планов, время движения вперед. Нельзя допустить, чтобы ее жизнь превратили в кошмар. Следуя своим мыслям, он спросил:

– О чем ты мечтаешь? Вообще, не только сейчас.

– Я хочу помочь Земле.

– У-у-у, – протянул Том. – Желание достойное великого человека.

– Не смейся. Все очень серьезно. Ты же наблюдатель, должен знать ситуацию, – сказала она.

– Откуда ты знаешь, что я наблюдатель?

– Уолтер Уоллес посоветовал, если станет трудно – искать наблюдателя. Искать не пришлось.

– Я не наблюдатель, а его сотрудник, помощник, если угодно.

– Ты – наблюдатель. А кроме меня ты еще кого-нибудь пасешь?

– Некрасивое выражение, – возмутился Том.

– Извини, наблюдаешь, – поправила сама себя Эл, потом добавила, – Давай поговорим за ужином. Я, оказывается, с утра не ела.

Недолгие приготовления и разговор продолжался.



– Я ни за кем специально не слежу, – говорил Том, а сам наблюдал, как она аккуратно и медленно ест. Он старался оценить опасность своего разоблачения. Том занервничал.

Эл не была сильно голодна, просто она ощутила потребность разрядить обстановку и дать Тому время собраться с мыслями. Поэтому она осторожно отправляла в рот фрукты маленькими кусочками и медленно жевала. Говорить не торопилась. Она ждала, когда он сам продолжит беседу. Ему было нужно ее сотрудничество. Том продолжал:

– Я могу только сказать, что моя обязанность помогать тем, кто терпит несправедливость от тех или иных служб. Очень узкая функция. Помогаю людям переправляться в Галактис, но сам никого не отправляю. Человек, порою, сам не знает, что я ему помогал. Все должно выглядеть так, словно произошло стечение обстоятельств.

– А я?

– Ты другое дело. С тобой было легко. Мы жили по взаимной договоренности.

– Я не о договоре. Как меня обнаружили?

– Проникновение заметили. Подробностей я не знаю. Такое в моей практике больше не повторялось. Надеялись, что ты исчезнешь. Время шло, ты оставалась здесь, будто так и должно было быть.

– За мной с самого начала следили?

– Нет. Найти тебя было трудно. Ты просто гений приспособленчества. Если бы не моя удача в порту, неизвестно что с тобой произошло бы.

– Значит, мое поступление в академию, учеба, капитанство, с вашей помощью?

Том уловил возмущение.



– Ну, нет, – отрицал он. – Таких услуг мы не оказываем. Это ты. Здесь ты сама всего добилась, можешь быть спокойна.

– Плутон, тоже ваших рук дело?

Она кажется, ему не поверила.



– Ей Богу, про Плутон не знаю.

– Значит, аномалия, – задумчиво произнесла она. – Надо крепко подумать, что со всем этим делать.

Она замолчала не надолго.



– У меня выбора не остается, надо возвращаться назад, туда, откуда пришла. Только проясню, что происходит с телом. Если все вернется в прежнее русло и никаких проблем, я уйду, но не такой как теперь. В моем времени нет способа изучения подобных аномалий. Чем дольше наблюдаю ситуацию, тем больше убеждаюсь, что иного пути нет, мне придется уйти. Вчера была уверена, что нужно сражаться, еще утром была уверена и днем, а сейчас вдруг словно проснулась. Я только подвергну всех опасности, всех, кто мне дорог. Я попросила Лондера исследовать меня, если он частично прояснит, в чем дело, мне будет легче ориентироваться, а я попробую разобраться со своей стороны. В конце-концов, это мое тело.

– Эл, тебя в покое не оставят. Теперь на Земле есть средства, чтобы отследить временную аномалию. Теперь знаешь, что Служба Времени – реальность. Найдут – неприятностей прибавится.

– Но это будет на моей территории, то есть я буду знать возможности и варианты осложнений, – она помолчала. – Значит, существует нечто похожее на машину времени.

– Звучит смешно – «машина времени», – смеясь, сказал Том.

– Человечество всегда мечтало об этом. Неужели возможно?

– Не совсем. Тебе, как я понимаю, она не нужна. Ты сама – ходячая машина времени. Только подумай, ты исчезнешь, а что будет здесь? Не торопись уходить. Ты что-то пообещала в гостях.

– Если я останусь, могут пострадать близкие мне люди и ты в том числе. Я этого не желаю.

– А Земля? Галактис? Ты же хотела помочь.

– Уходить нельзя и оставаться опасно. Посмотрим. Ты знаешь об угрозе? Ты должен знать. О возможном захвате? Уолтер рассказал мне.

– Знаю. Конечно, знаю. Ты как-то можешь помочь. Не спрашивай, откуда мне известно. С твоими возможностями, умом, свойствами, можно изменить ход событий. Мне трудно поверить, но я доверяю своим наставникам. Эл, Ставинский не ошибся, у тебя способность на контакт.

– Какими способности, Том! – воскликнула она. – Я ничего о них не знаю! И у меня минимальный бал в шкале коммуникации. Представляю, как сложно мне будет набрать экипаж.

Она чуть не рассмеялась. Потом снова принялась есть.



– Так как на счет машины времени? Она существует? – с интересом спросила она, возвращаясь к прежней теме. – Ты ушел от ответа.

– Существует. Но это не совсем «машина», я не занимаюсь такими проблемами, мне сложно объяснить. Что-то связанное с переброской. Я не разбираюсь в этой области.

– А как я здесь оказалась?

– Тебе-то лучше знать, – ответил Том и хитро улыбнулся. – Неужели не знаешь?

– Понятия не имею, – спокойно сказала она.

– Обманываешь, – не поверил он. – Тогда откуда такая уверенность, что ты вернешься?

– Всегда возвращалась.

– Что значит, всегда?

– Такое было и до попадания сюда. Меня швыряло раньше, Том.

– Швыряло? Слово-то нашла. Эл, за столько лет ты не попыталась разобраться? За столько лет, Эл! На тебя не похоже.

– Ты не поверишь, но это детское суеверие. Я думала, если пойму, потеряю дар. Я и теперь так думаю. Понятия не имею, – повторила она.

– Вот так дела, – лицо Тома вытянулось. – А как же ты собираешься вернуться?

– Еще не знаю. Поэтому и спрашиваю.

– Эл, может тебе подумать о местном будущем, затея с возвращением выглядит ненадежно. Ты как-нибудь объясняешь себе процесс? Что ты чувствовала?

– Переход. Мгновенный. Но перед ним… Не найду определения. Знаю, что получиться. Место вижу. Место ухода. Это как притяжение испытывать. А потом, как сквозь стену. Я была ребенком, что я понимала?

– А сейчас испытываешь что-то подобное?

– Нет.

– Стоит подумать о будущем. Ты теперь – капитан. Большие возможности.

– Капитан, – усмехнулась Эл. – Сегодня есть, завтра знаки снимут. Я особенно не обольщаюсь.

– Ты умеешь управлять кораблями и много знаешь – это ценнее нашивок.

– Не. Дело не в этом. Я научилась жить, справляться с трудностями, заработала опыт. Путешествовать можно и без корабля. Для меня сейчас совсем не важно, буду я летать или нет.

– Ты шутишь? – удивился Том.

– Нет. Пусть я не буду капитаном, я найду другое занятие.

– Ты больше не хочешь в космос?! – почти крикнул Том. – Почему?

– Какая разница кем я стану. Сейчас главное понять, зачем я вообще нужна? Куда теперь? Ты говорил о способностях. Какой в них толк, если не применять с умом. Решить эти проблемы для меня важнее благополучного будущего. Каковы будут решения, таким и будет дальнейший путь, будущее. Мое будущее решается вот-вот. Мгновение. Неверный шаг и я себя потерю.

Том замер. Вот так юная девушка! С такими мыслями люди старятся. Том задумался.

– Можно я завтра возьму меч из твоей коллекции? – спросила она.

– Возьми, – равнодушно сказал.

Даже не удивился. Эл прокрутила в голове весь разговор и решила, что он совсем не в ту сторону пошел. Она так и не узнала, поможет ли он ей? Том растерян. Ну и денек!

Том тут же поднял голову и ответил на вопрос:



– Я тебе помогу. Только дай мне слово, что ты никуда не исчезнешь.

– Тогда я хотела бы узнать, зачем я нужна Галактису? – спросила она.

– Ты поверила тому, что я сказал? Или нет? Мне нужен ответ сейчас.

– А если я совру?

– А ты не ври. Знаешь уже, чем это оборачивается. Ты понимаешь, какой масштаб проблем тебя ждет. Я не могу просто тебя отпустить, поскольку ты знаешь, что я – наблюдатель. На мне лежит ответственность. Эл, я ничего тебе не смогу объяснить, если ты мне не веришь, и если я не пойму, что могу тебе доверять. Сама понимаешь, что я сильно рискую, объясняясь с тобой.

– А почему ты думаешь, что мне нужна помощь, Том? Речь ведь не о помощи. От меня нужно сотрудничество, своего рода благодарность за мою безопасность. Ты предлагаешь мне уход на сторону Галактиса. В качестве кого?

– Я могу обидеться. С чего ты взяла, что я вербую тебя. С тобой что-то твориться. Чем дольше ты здесь находишься, тем больше неясностей. Тебе понадобиться помощь и защита, а способности здесь не главное. В качестве кого? – повторил он ее вопрос. – Обычного человека. Ты вольна выбирать свою судьбу. Для меня не секрет, что ты произвела на торнианцев и их принца большое впечатление. Мы для них животные. Уж не знаю чем, но ты вызвала у них чувство близкое к любви, уважение, во всяком случае. Что случилось во время твоего визита?

Она не ответила.



– Том, дело не в Галактисе, не в том, что меня ждет. Я хочу понять, почему так происходит. Я не первая, кого обвиняют в подобных грехах. Измена? Не было измены. Да, я формально приняла гражданство – это честь для меня, но я никого не предала. Симпатия к Галактису? А что такого, это мое личное мнение, оно есть у многих, но если надо, ради пользы дела, я его озвучу.

– Тебя тут же отстранят от полетов, – вмешался Том. – Потом арест. Если ты сдашься, Рассел Курк тебя похоронит. Все равно, что добровольно встать под обвал.

– А то, что происходит последние месяцы – это не отстранение. Капитан, а космоса не видела, ни корабля, ни экипажа. Если так дальше пойдет, я сочту, что ждать не стоит и уйду, куда получиться. Томить меня неизвестностью – жестоко.

– А что бы ты предпочла: отправиться в Галактис или вернуться в прошлое, то есть домой? Только в том, и в другом случае – навсегда.

Он увидел, как она улыбнулась по-доброму.



– Проверяешь? – спросила она. – Догадываюсь, что мое возвращение домой никого не радует. Я слишком много знаю и могу навредить.

– Мне было трудно тебе это сказать, но догадка верна. В прошлое тебе дорога закрыта, это плата за твои знания. Чем раньше ты сживешься с этой мыслью, тем легче будет жить дальше.

– Неужели мне не дадут вернуться? – удивилась она.

– Сама сказала: знаешь много, – пояснил Том. – Только если…

Он умолк, язык не поворачивался сказать ей такое.



– Договаривай, – настояла она.

– Только если тебе сотрут память.

Эл взъерошила волосы, словно помогала им встать дыбом. Перспектива, обрисованная Томом, шокировала ее.

Том ждал, что она скажет. Эл приподняла подбородок чуть-чуть вверх. Она делала так, когда уже приняла решение и собиралась сообщить. Она обвела взглядом комнату в древнем стиле, остановилась на проеме окна, потом посмотрела на Тома. Он ждал.

– Я должна подумать.

Том кивнул в знак согласия. Он надеялся, что уже завтра будет знать ответ.

Глава 4 Повод для побега


Вот уже целый месяц Том наблюдал с утра одну и туже картину. Едва солнце начинало подниматься на востоке, как Эл с мечом в руках и современным арбалетом уходила в глубь острова. Она была неизменно одета в легкую просторную рубашку и широкие брюки.

Он ни разу не последовал за ней, вежливо не задавал вопросов. Он ждал. Она так и не дала согласия или отказа. Эл ушла в себя. Разговаривала мало, почти не вылетала с острова и, кажется, совсем забыла про так и не состоявшийся Совет Космофлота.

В это утро терпение историка лопнуло. Он дождался, когда Эл уйдет, взял наблюдательную камеру и вскоре отправился следом.

Он укрылся за песчаной дюной. Эл стояла, широко расставив ноги посреди небольшого пустыря, он предназначался под посадку широколиственных деревьев, Том все откладывал озеленение острова. Площадка была гладкой.

То, что предстало его глазам, было чарующей картиной. Она держала меч то в одной руке, то в другой, то в обеих, при этом совершая замысловатые движения. Двигалась Эл так легко и грациозно, что все вместе это напоминало танец. Шум волн добавлял впечатления. Том залюбовался. Он отснял ее движения, чтобы проверить какой техникой, какой культуры она пользуется. Он знал, что Эл и раньше баловалась мечом, но то, что она делала теперь, на баловство совсем не было похоже.

Так продолжалось долго. Она двигалась то быстрее, то медленнее, то совсем замирала.

Том пошевелился первый раз только тогда, когда ощутил, что затекли ноги. Он сменил положение, и наблюдал дальше. Некоторое время спустя Эл убрала меч в ножны и взялась за арбалет.

Сочетание оружия навело Тома на тревожные мысли. Она подняла арбалет и через несколько секунд выстрелила. Он не видел, куда полетела стрела, мишень была вне его поля зрения. Выстрелы повторялись с разной частотой из разных положений. Том решил, что так она доведет себя до исступления. Он не выдержал, встал и пошел к ней.

Эл стояла боком к нему, подняла в приветствии свободную руку. Он приблизился, тогда она сказала:



– Я все жду, когда ты решишься выйти из засады.

Он удивился ее веселому тону, бодрому, после напряженной тренировки. Она не улыбнулась. Лицо было спокойным и светлым.

– Значит, заметила? – спросил он.

– Ты сильно пылил, когда шел сюда.

– А мне казалось, что ты так увлечена тренировкой, что ничего не видишь.

– Значит, ты ничего не знаешь о сражениях, – заключила она.

– Ты ловко с ним управляешься, – похвалил ее Том или подумал, что похвалил зря.

Эл безо всяких эмоций подняла арбалет и выпустила стрелу в центр мишени. Там уже торчало несколько. Том кивнул в сторону лежавшего на песке меча.

– Зачем тебе это? Уж, не собираешься ты ли ты пустить его в ход? – спросил Том, и хитро улыбнулась. Он лукавил, пряча за шуткой свое беспокойство.

– Я думаю, ты сам ответил на первый вопрос. Если придется драться – буду драться. Это ответ на второй вопрос, – опять бесстрастно сказала она.

Эл снова выстрелила. Стрела вонзилась рядом со своими предшественницами. Том пожалел, что разрешил ей взять оружие. Появилось раздражение. Последние дни он много думал о ней и о накалявшейся вокруг ее возвращения обстановке. Он давал ей сводки, Эл бесстрастно их изучала и молчала, он не чувствовал себя уверенно. Беспокойство немного его выбивало из обыденного ритма работы. Работы хватало всегда, а еще Эл, чем дальше, тем страннее. Он старался понять, что происходит в ее голове, спрашивать не решался. Вот уже месяц ее жизнь идет по размеренной схеме. Она, как механизм, повторяет свои действия. Эл стала бесстрастной, холодной и чужой, он терял с ней контакт. Эл точно готовилась к войне. Он решил, что пора вмешаться, внести ясность в ситуацию, напомнить о разговоре, о вопросах, которые остались без ответа. Он был достаточно терпелив.

– О чем ты думаешь? Если не тайна? – спросил он. – Ты замкнулась.

– Я вспоминаю, как могу точно, все, что случилось за эти годы, – ответила она.

– Годы? Ого, – удивился Том. – А оружие причем?

– Оно дисциплинирует, – ответила Эл, снова подняла арбалет и выстрелила. Конечно, попала.

Том указал на мишень.



– Какой в этом смысл? Ты ни разу не промахнулась. Там уже десяток стрел. Ты отлично стреляешь.

– Точнее тридцать две. Дело в том, как стрелять, – неопределенно ответила она. – Я должна попадать всегда, сто, тысячу или один раз. Стрела только инструмент.

– Уж не собралась ли ты в средневековье? – спросил Том, стараясь улыбнуться.

– Думаешь, решила сбежать? – отозвалась она. Механизм взвизгнул, она вскинула руку и прищурилась. – Не беспокойся. Если я решусь, ты узнаешь одним из первых.

Она скосилась, заметила, что ему не по себе.



– Оружие, – продолжала она, – нужно мне для того, чтобы вспомнить.

– Как это? – поинтересовался Том. – Например.

– Например, – стала объяснять Эл. – Когда мне было десять лет, я познакомилась с замечательным, может даже лучшим из воинов. Я заявила, что тоже хочу владеть мечом. Он дал мне свой. Он оказался тяжел для меня, и я поранилась. Было очень больно. А он сказал: «Прежде чем причинять боль другим, пойми сама, что это такое». Потом он взял мои руки в свои. Он показал мне азы своего искусства. Не искусства убивать, а искусства владеть собой.

Эл показала жестом, как это было, чуть присела. Она закрыла глаза и начала двигаться. Все выглядело правдоподобно.

– Вот так это было. Он помогал мне, передавая свое учение. Я до мелочей вспомнила каждое его движение. Он пообещал, что я стану воином, когда вырасту. – Эл ткнула себя пальцем в лоб. – Сначала все происходит здесь. Если бы он знал, в какой неожиданной форме мне пригодиться его мастерство.

– Не подумал бы, что ты будешь жить сказкой.

– Совсем не сказкой. Я залезла в твой архив, там нашлось много полезного в разделах по боевым искусствам. Со всей вашей цивилизацией я забыла, каким опытом наградило меня прошлое. – Она усмехнулась

– По-моему это не совсем то, что стоит делать. Мне представить страшно, что ты пустишь в кого-то стрелу, а еще страшнее, что не промахнешься.

В тоже мгновение Эл подняла арбалет и прицелилась в Тома. Движение было таким же, какое он видел на протяжении всего их разговора. Том рефлекторно сгруппировался. Страх овладел им.

Она выстрелила ему под ноги, опустив конец стрелы в землю.



– Это твой страх, а не мой, – пояснила Эл. – Ты не понял, о чем я говорю.

Она увидела его глаза, изумленные с остатками страха. Такого она себе никогда не позволяла, но как иначе доходчиво ему объяснить, что она не собирается убивать. За каждым выстрелом стояло сосредоточение воли, контроль мыслей и эмоций, точнее их отсутствие. Она училась владеть собой одним из доступных, понятных ей способов.

– Я учусь контролировать себя и изучаю. Это трудно. Хотя, кажется, я всю жизнь только это и делаю. Я ничего о себе не знаю, все, что было со мной, иногда действительно напоминает сказку, я жила в ней как живу здесь. Оказывается, я очень многое забыла. Этот мир – всего лишь одна из реальностей, в которых я жила. Нынешняя моя жизнь немало этому способствовала. Я чуть не убила в себе живого, любопытного, искреннего человека. Я хочу вернуться к себе самой, а не быть тем, что из меня хотят сделать, только в этом случае я смогу действительно быть полезной. Тогда я сделаю, что должна и вернусь. Так было всегда. Так будет.

Том внимательно ее слушал. Испуг прошел, он уже понял, что она хотела сказать своей выходкой, но раздражение, возникшее раньше, осталось. Он очень хотел ее понять, даже обязан был в сложившейся ситуации.

– А зачем оружием махать? – снова вернулся он к своему беспокойству.

– Да пойми ты, Том, я никогда не смогу так просто пустить его в ход.

– Не уверен, – решительно возразил Том.

Она промолчала, глубоко вздохнула и положила оружие на песок, отстегнула от пояса запасной колчан. Том оценил, что в нем не меньше двух сотен тонких стрел. Арбалет был современный – заряжался автоматически из магазина.

– Эл, когда ты такая, это означает, что принято решение, которое ты очень хочешь воплотить в жизнь. Может, поделишься. Я не посторонний.

– Если ты ждешь ответа на свой недавний вопрос, то я не готова дать ответ. Время еще не пришло.

– Чего ты ждешь?

– Дальнейшего развития событий. Многое еще осталось невыяснено, поэтому запасись терпением, – спокойно пояснила она. – Впереди обследование, я к нему готовлюсь.

– С оружием в руках, – добавил Том.

– Да. Я умею сражаться и не позволю себя легко уничтожить.

Он ощутил непроходимую границу, которую она провела между ними. Внутри Эл что-то творилось, и Том стал опасаться, что скоро потеряет способность понимать то, что с ней происходит. Прежде он приписывал странность поведения пережитому, от того, может быть, он престал обращать внимание на те мелочи, которые окружали его с момента возвращения Эл. В ее манере держаться, взгляде, стали очевидны изменения, и Том с досадой понял, что не уловил момент перемены. Какой она вернулась, и какая теперь. Она изменилась за такой короткий срок.

Он не обращал внимания на то, что она вешает тайком датчики-экраны на его и свою одежду, защищаясь от слежки. Откуда ей знать, что инспектора получили разрешение на слежку за островом. Она избавлялась от любых мелких энергоносителей в своем окружении, убрала опознавательные и сканирующие устройства из дома, от этого он стал совсем первобытным. Том стерпел все это, понимая ее нелюбовь к слежке. Она ела только определенные продукты в строго определенное время, плюс эти тренировки. Происходило непонятное ему действо.

– Эл, я хочу получить внятные ответы на все вопросы. Мне многое непонятно. Как я могу тебе помочь?

Она сделала два шага ему на встречу, встала в плотную, и заглянула в глаза.

– Когда нужна будет помощь, я обращусь за ней, – холодным тоном сказала она. – Будешь давить на меня – уйду.

Она была спокойна, никакого раздражения, просто дала понять, чтобы он отстал.

***



– Наши подопечные, кажется, ссорятся, – сказал Донован, обернувшись в профиль к Курку.

Курк вошел пару минут назад и наблюдал как раз ту сцену, когда Эл выстрелила под ноги Тому. Рассел обошел стерео изображение.

– О чем они говорят? – спросил он.

– Не знаю. Она везде таскает с собой эхоглушитель, по периметру острова она тоже наставила глушителей. Она точно чувствует, где их ставить и меняет положение каждый день, – ответил Донован с недовольством в голосе. – Она использует блуждающие шумы. Научили в академии на нашу голову. Непонятно, о чем они говорят. Он, по-моему, хочет понять, зачем ей тренировки. Том Мисс тоже странный, почему он ей позволил махать этой штукой.

– Какой смысл следить, если она знает о слежке? – намекнул Курк.

– Все очень аккуратно, – хвастливо заявил Донован.

Курк был не уверен. Все что он узнал, изменило его отношение к Тому и Эл. Том может и не знать о наблюдении, вел он себя обычно, а Эл – наверняка. Это не они аккуратны, а она. Она вредит из принципа.

– Этот спектакль происходит каждое утро, – заговорил Донован. – Как думаешь, она собирается в кого-нибудь стрелять из этого?

Донован ткнул пальцем в арбалет.



– Зачем ей это? – снова спросил он, не дождавшись ответа. – Как думаешь, сколько может весить эта железяка?

– Это меч, – наконец, сказал Рассел.

– Зачем он ей?

Курк посмотрел на Эл. Она еле шевелила губами. Том видимо задавал вопросы и не получал ответа, от этого раздражался. Не зная эту пару, можно было решить, что они действительно ссорятся. Эл меняла позы и поворачивалась, Том двигался за ней, и от этого изображение менялось, иногда прыгало. Рассел давно понял, что толку в этом нет, и не следил за Эл. Будет время и она подпустит его ближе к своим тайнам. Он ей нужен. Рискует. Знать бы, что задумала? Донован отслеживал все, искал подтверждения, что она опасна. При современном развитии техники ее упражнения выглядели наивной забавой. Они нужны ей для концентрации. Надо навестить ее, воспользоваться правом. Возможно, она скажет, что затевает.

Донован посмотрел на скучающего в кресле Рассела, его злило равнодушие Курка к слежке. Он подумал о том, что ему давно пора сменить напарника. Только Донован не решался заявить об этом, слишком выгодная компания Курк, удачлив и очень умен, он еще не провалил ни одного дела.

Тренировки Эл заставили Донована еще раз пересмотреть ее досье. Он обнаружил много нового, то, что раньше считал незначительными деталями. Теперь на многом бы он заострил внимание комиссии.

Ее увлечением в академии была верховая езда и особые виды гимнастики. Она отлично знала примитивную механику и простейшую химию. Она на спор прошлась с завязанными глазами по тонкой двадцатиметровой трубе на высоте пятнадцати метров. За это ее отстранили от занятий на две недели, хоть спор она и выиграла. В колонке «любимые занятия» наставниками были отмечены: геология, раздел «драгоценные камни», она сама выращивала кристаллы. Эл любила историю – это объясняло ее дружбу с Томом Миссом, потом шло перечисление мелких занятий. Эл явилась Доновану в ином свете. Вместо дерзкой и самонадеянной девчонки перед ним предстал образ хорошо обученного шпиона с большим кругозором. Она походящий объект для вербовки. Ее надо было арестовать еще до возвращения на Землю. Она через чур быстро освоилась на Земле. В глазах Донована Эл была опасна, если в юности она так себя вела, то каковы ее способности теперь. Удвоенные? Утроенные? Арест не разрешат, у него нет доказательств. Донован ждал, когда она себя проявит.

Ее наставников за попустительство и потакание ее выходкам следовало бы привлечь к ответственности. Но Донован не рискнул бы затевать еще одно расследование, Ставинский, будучи явным покровителем, неумеренной на выходки ученицы, сомнет его авторитетом. Тут очень нужна поддержка Рассела.

Он рассказал об этом Курку. Курк разве что не зевнул в ответ.



– Ну и что? – сказал он.

– Она опасна, – недовольным тоном заметил Донован.

– Это всегда было известно. Даже ты опасен, особенно тогда, когда в твоей голове такая каша.

Ответ Курка обидел Донована и тот зло высказался.



– Не пойму тебя. Ты что-то нашел? У меня не напарник, а болото, что туда не упадет, все исчезает бесследно. Что ты знаешь? Не говоришь. Знаешь, Курк, это последнее наше дело вместе, я буду искать другого напарника…

Рассел вздохнул. То был вздох облегчения. Он все ждал, когда Донован решиться на такой шаг. Избавиться от него он давно хотел. Отвечать на заданные вопросы Курк не стал. Когда Донован успокоился и сел, Курк подошел и выключил изображения.

– Что ты делаешь? – воскликнул Донован.

– Избавляюсь от глупого занятия. Ты можешь хоть всю жизнь за ней следить, но ты никогда не поймешь, о чем она думает. Ты за это время ни разу с ней не говорил. Ты суешь ей датчик в катер, а она великодушно отдает его тебе. Не воспользовалась случаем заявить на тебя, будь благодарен. Она угадывает те примитивные действия, которыми ты пытаешься уличить ее во лжи. От твоих трудов проку – ноль. Досаждай ей дальше и, если ей удастся оправдаться, то она заставит тебя и меня публично извиниться, а может, найдет умный способ нас унизить. Наше ведомство и без того непопулярно, так еще и хихикать будут за нашими спинами. Ты исходишь на злобу, а дело так и стоит на месте. Еще месяц и его закроют, как бесперспективное, а может быть и раньше, если обследование покажет положительный результат. Донован, прости, этот соперник не по твоим зубам. Предоставь дело мне, а сам подыщи себе пару.

– Она себя выдаст. Ее поступки говорят сами за себя, – парировал Донован замечание Курка.

– И о чем, по-твоему мнению, она думает? – спросил Курк неопределенным тоном.

– Она ждет. Совет не решил ее дело. Она выжидает и надеется, что проскочит эту ситуацию. У нее есть план действий. Она надеется найти лазейку в инструкциях и думает, что командор ей поможет. Пока она на острове мы держим ее под контролем, но если она выберется оттуда, тогда придется усилить бдительность. Скоро закончится ее отпуск, и ее можно будет допрашивать снова. Светлана Бернц нам поможет. Она подготовила очень хороший план исследований. Она сможет выявить все существующие в Эл аномалии и прояснить их происхождение.

Курк вздохнул. Донован и Бернц объединились. Этого еще не хватало. Эл не мешало бы знать об этом. Курк подумал, что ежедневные тренировки – это попытка Эл подготовиться к будущим мытарствам. Курк не совсем понимал их смысл, но чуял, что думает верно.

Он решил, что Донован не навредит Эл, а если перейдет дозволенную границу, Курк найдет способ его остановить. Вот доктор Бернц – гораздо опаснее. Рассел решил не мешкать и навестить ее.

Светлана встретила его радостно.



– Я жду вас очень давно, инспектор, – сказала она со сладкой улыбкой. Вид у нее был весьма располагающий. – Я была уверена, что вы войдете в эту дверь.

– Донован сообщил мне, что появилась на свет программа исследований Эл. Можно взглянуть? – сразу перешел Курк к сути визита.

– Раньше вас не очень интересовали мои исследования, – так же улыбаясь, сказала Светлана.

– Ошибаетесь. Я знаю о них, – пояснил Рассел.

– Я ничего не публиковала, только детали и некоторые заключения.

– Вот с некоторыми заключениями я и знаком.

Светлана понимала, что Курк – высокий ранг в инспекторском корпусе, он профессионал, ему доступны тайные данные. Курк вызывал у нее интерес. Он был словно айсберг. Только малая часть инспектора была доступна окружающим, остальное – загадка. Привлекала его беспристрастность в этом деле, которой она очень хотела воспользоваться. Она отдала ему планы исследований. Рассел бегло просмотрел их при ней.

Он читал, а Светлана ловила его состояние. Рассел остался спокоен, ни что не вызвало в нем напряжения.

– Не нужно меня изучать. Я работал с синзитивами мощнее вас. Не тратьте свои способности. Ваш вариант тестирования мало чем отличается от обычных исследований, от тех, что уже проводились, с той разницей, что больше проб, – высказался Рассел.

– О-о-о. Вижу, вы уже разбираетесь в подобных тонкостях, – удивилась Светлана.

– Я видел предыдущие. Смею заключить, что эти исследования займут место тех незаконных, или частично незаконных. Марс был для Эл, как тюрьма с парком? Ведь так? Ваше имя еще не появилось на горизонте, но ваше влияние уже было, доктор.

– Вы наблюдательны, – она не сменила тон и продолжала быть очень внимательной.

– Я очень наблюдательный, – заметил Рассел. – Поинтересуйтесь, что бывает за незаконные исследования. Я отвечу. Эл теперь не курсант вашего хорошего знакомого Ставинского, она – капитан. Я могу и Ставинского привлечь к ответу. Я как инспектор могу не только расследовать, но и защищать. Сделайте мне копию. Если будете вносить изменения, поставьте меня в известность. Я – куратор расследования. Я имею право знать о тестах все. И я особенно попросил бы вас не использовать в своих целях моего коллегу, в нашем ведомстве это не принято, довольно с вас Ставинского. Еще, если вы при Эл хоть раз упомяните имя Алика Славина во время исследований, я начну расследовать, что так потрясло мальчишку во время его встреч с Эл и вами. Он пострадавший. Эл рассказала, и я склонен верить. Я заставлю исследовать его, если докажу вашу причастность, а я докажу, сами знаете что будет. Она пригрозила вам на Плутоне – вы ей не поверили. Я достаточно узнал, кто такая Эл, она не склонна ненавидеть людей. Вы редкий человек, кому удалось вызвать у нее ненависть, я знаю за что. Мое предупреждение не менее серьезно, чем ваши намерения. Я не буду оправдывать ее проступки, но ее человеческое достоинство я буду защищать. Не рассчитывайте, что я позволю Доновану объединиться с вам. Запомните, победа над Эл вам дорого достанется.

– Вы мне угрожаете?

– Я не Эл. Праведный гнев мной не движет, только интересы дела. Я не позволю вам использовать незаконно сделанные тесты. Проводите новые, если разрешено. Всплывут старые – я подам на вас рапорт в коллегию врачей.

– Значит, угрожаете, – заключила Светлана. – Предположить не могла, что она вас уже обаяла. Инспектор, инспектор, она испортит вашу карьеру.

– Она испортит вашу карьеру, как обещала, а я не стану ей мешать, – при этом Курк вдруг улыбнулся.

– Инспектор, не ожидала от вас таких поступков. Эта девушка меняет людей. Осторожно. Она опасна.

Курк ушел. Светлана подняла брови.



– Какой неожиданный поворот. А он уверен, именно уверен, что она честный человек. Эл, Эл, какая проникновенность. Не думала, что Рассел Курк купится на твои темные глаза.

***

Том не сразу понял, что произошло в то утро. Накануне они уже всерьез поссорились. Она ушла спать недовольная разговором. Он хотел увезти ее с планеты, а она отказалась наотрез.

Том встал рано, надеясь опередить Эл и возобновить разговор. Он принял как факт, что за ними следят, и уже осторожно подбирал слова. Надо было успеть затащить Эл в секретную комнату и убедить.

Она проследовала мимо и слова не сказала. Том двинулся за ней. Она не обернулась на шум его шагов и шла дальше к своему излюбленному месту.



– Может, уделишь мне минутку? – спросил Том, – и, кстати, доброе утро.

Она не отреагировала. Том не отставал. Они дошли до места обычных тренировок. Эл машинально положила свои вещи на песок, извлекла из ножен меч и встала в стойку.

Том встал и уставился на нее. Пусть попробует сохранять свое спокойствие, когда он пристально смотрит. Он зря ждал – Эл тренировалась.

Том сел на песок, продолжая сверлить ее взглядом.



– Хватит дуться. Мы погорячились вчера. Давай поговорим.

Эл никогда не устраивала бойкотов, не ее манера. Том удивился, во времена гораздо больших раздоров Эл оставалась вежлива. Сегодня она вела себя странно. Она повернулась к нему лицом. Наконец-то. Но смотрела Эл не на Тома, а куда-то мимо и очень уж отстранено. Тут Том уже не утерпел, встал на ноги и пошел на нее. Лезвие угрожающе блеснуло. Только в это мгновение Том уловил странность. Солнце было еще над горизонтом еле-еле и так отразиться от стали не могло. Он застыл.

– Какого черта, Эл! – сказал он сам себе.

Перед ним была отличная, точная квадрографическая копия девушки, делала она, обычные упражнения, которые Эл повторяла регулярно.

Том быстро ушел. Около часа он бродил по острову, потом обшарил дом. Эл исчезла. Как? Катера на месте, никто не прилетал и не приплывал на остров. До ближайшего порта пятьдесят километров. И все-таки ее нет.

За пятнадцать минут Том оделся, собрал вещи, зарядил катер необходимым, и взлетел. Напоследок он увидел, как копия Эл стреляет из арбалета. Том чувствовал досаду, он с трудом сдержался, чтобы не стукнуть по чему-нибудь кулаком, что есть силы. Ему ничего не оставалось, как исчезнуть с острова, чтобы ее не выдать, отправиться на поиски.

Тому было невдомек, что у Эл и ее компании полно в запасе подобных трюков. Этот был не сложный. Незаметно исчезновение с острова Эл репетировала много раз.

***

За многие годы пребывания здесь Эл, Алик и Димка соорудили сеть укромных мест, они называли их норами. Нора – это местечко, куда нормальный обычный землянин ни за что не полезет. В норе было все необходимое для скромной жизни, на случай, если нужно будет исчезнуть. Нора была устроена примитивно по меркам этого времени. От источника питания, до систем коммуникации, все было продумано так, чтобы не заметили и не обратили внимание, все пряталось и убиралось. Нор было много, добраться до них легко, а найти нельзя, если не знаешь хитрость. Бывали времена, когда они уставали от повседневности и просто сбегали в одно из таких мест по одиночке, и очень редко втроем. Отдых сопровождался, как они называли, «выпадением из цивилизации».

С годами нор стало еще больше, и они были совершеннее. Каждая имела имя, которое хранилось только в памяти. Существовали собственные тайные углы, в которых вообще никто, кроме одного не знал.

В одной из таких нор собрался маленький совет. Они собрались тайком, чтобы подвести итоги своей шпионской операции.



– Знаешь, Эл, – говорил Димка, – чего я только не накопал. Ты просила о Ставинском. Тебе понравиться, уж поверь мне.

Димка не улетел в рейс, сказал, что попросил отложить назначение, но Эл не очень ему верила.

Когда-то Ольга улетала от Эл с острова, она «шпионское» задание, с этого момента работа не останавливалась, план Эл за месяц он был пересмотрен, усовершенствован и воплощен в жизнь. Поскольку Совет Космофлота отложил ее дело, и информация усиленно затаивалась, Эл решила собрать ее до того, как ее совершенно засекретят. Без друзей, разумеется, было не обойтись. Ольга, Игорь и Димка стали тайными агентами.

Все время пока Эл изображала иллюзию отпуска на острове, они выуживали информацию доступную и тайную, засекреченную и публичную. Набралось немало. Потом все отсортировали, отфильтровали, и остался суррогат из фактов.

Сейчас перед Эл лежало пять кристаллических брикетов с информацией.



– Что, страшно стало? – спросила она ребят.

Все трое пожали плечами.



– Мои исследования показали, – стал рассказывать Игорь, – что тебя фактически не в чем обвинить. Только в толк не возьму, почему они в тебя вцепились? У них на тебя ничего нет.

– Это как посмотреть, – усомнилась Ольга. – Ясно одно, они заставят тебя носить датчики, чтобы исследование получило окончательную форму, они потребуют непрерывного сеанса. Они приставят к тебе человека. Так что держись, если что в тебе не так – это легко обнаружат. Хотя, ты можешь отказаться. Имеешь право.

Димка молчал.



– А я заметил, что полемики больше, чем обвинений или опасений, одни споры, – наконец сказал он. – Впрочем, ты сама все посмотришь. Скажи что дальше? Какие действия?

– Наши соперники, честь им и хвала, – сказал Игорь. – И какие соперники. Светлана Бернц спит и видит тебя в колбе для опытов, оказывается, она всю жизнь работает с экзотизмом, я откопал ее связь со службой времени. Эл, тебе понравиться, что я нашел. Ставинский. У него очень туманная позиция. Порою, кажется, что он вообще не на твоей стороне, но что касается контактов с Галактисом, он держит нейтралитет. Инспектора. Особенно Курк. Дотошный до невозможности. У него, наверное, больше всего данных на тебя. Я его отследил, он близок к тому, чтобы тебя разоблачить, но он подозрительно медлит.

– Он уже знает, – усмехнулась Эл. – Пусть копает, не бойтесь. Он наш.

– Что значит наш? – с ужасом сказала Ольга. Она сделала неопределённый жест руками. – Он знает, что ты из прошлого? Что ты…

– Он наш союзник. Пока. Он уничтожит меня, если разувериться. Я не дам ему разувериться. Сама им займусь. Вас не обнаружили?

– Не знаю. Может быть, – сказал Димка.

– Я остался неизвестен. Дело чисто, – отрапортовал Игорь.

– Тоже не уверена, – замотала головой Ольга.

– Я не смогу себе простить, если вы пострадаете, – сказала Эл.

– Оставь. Какой смысл называть наши отношения дружбой, если мы бросим тебя в беде, – сказал Игорь.

– А мне нравится, – сказала Ольга. – Как в старые времена. А знаете, что я нашла? Не поверите. Оказывается лет сорок-пятьдесят назад мы были дружны с Галактисом. Целая компания капитанов занималась контактами. Представьте и наш командор тоже. Там был список. Много имен, но на Земле живут только трое. Ставинский, кстати. И… О, сила совпадения! Отец Рассела Курка, сейчас капитан в отставке.

– Оля, ты настоящее сокровище! – воскликнула Эл. – Это здорово!

– Список там, – Ольга указала на кристаллы. – Третьего не вспомню.

– Молодчина!

– Любишь же ты свои древние словечки, – засмущалась Ольга.

– Ну и дела… – протянул Димка. – Если во все вдуматься, голову сломаешь. Я тоже заинтересовался этой связью Ставинского. Он говорил, я хорошо помню, что Галактис – наш соперник в освоении космоса. Что нам не дают заселять колонии. Хотел бы я слетать хоть в одну.

– Давайте так, – сказала Эл. – Галактис оставим в покое. Мою связь с ним они не докажут ни за что. Фактов нет. Что у них есть, кроме реставрированного корабля? От Совета Космофлота стоит ждать формального одобрения заключений заседания на Плутоне. Они ждут результатов исследований, потому и медлят. Они будут задавать вопросы, пусть задают. Лондер просит потерпеть эти мытрства еще неделю. Я буду честной. Мне таить нечего, подробности они все равно не узнают. Исследование идет полным ходом. От меня не отстали по сей день, за мной следят. Я не понимаю почему.

– Нужно исчезнуть, Эл, – заключил Димка.

– Опять ты за свое, – возразила Эл. – Куда бежать? Как? Оставим это на крайний случай.

Эл стало неуютно, она вспомнила разговор с Томом и намек, что ей сотрут память. Какой шум поднимет Том, если узнает, что их трое.

– Давайте решим что-нибудь на этот самый крайний случай, – предложил Игорь.

– Провала не будет, – сказала Эл. – Уж, поверьте. Деваться мне некуда. Только перед. Получиться.

– Откуда такая уверенность? – спросил Димка.

– За меня не переживайте. Самое печальное, что может быть – мы потеряем друг друга из виду, может быть на несколько лет.

Они замолчали. На их лицах отразилось недоумение и недовольство. Только встретились, и опять расстаться? Такая перспектива не устраивала никого. Димка облизал сухие губы и посмотрел на время. Через десять минут он должен уйти.

По «правилам пользования «норами»» Димка уходил первым, чтобы проверить все ли в порядке снаружи, и не обнаружен ли их тайник. Он должен подать знак дождаться выхода еще двоих. Последним уходил Алик, но теперь это была Эл.

– Мне скоро, – грустно сказал он. – Скажи, что я еще могу сделать для тебя?

– У тебя рейс. Куда ты полетишь? – спросила Эл.

– К Венере. Вторым пилотом. Хорошая практика. Вернусь быстро.

– Найди послужной список инспектора Донована. Только осторожненько. Через общественные службы. Особенно не старайся с секретами, судя по его поведению, у него их может не и быть. Главное сделай быстро. Оставь материалы у себя. Я заберу.

– Начинается борьба с врагами, – пошутил Игорь.

Эл засмеялась.



– С врагами говоришь, – сказала она с широкой улыбкой. – Как тебе Курк Рассел? Хочешь потягаться?

Игорь торжественно поклонился.



– Что не сделаешь для друга, – он развел руками. – А если провалюсь?

– Я пошутила, – созналась Эл, – Рассел – моя забота.

– Эл, Эл, подожди. Я не пойму до конца, что ты затеяла? – насторожилась Ольга.

Вместо ответа она услышала:



– А тебя, Оля, я познакомлю с Максимилианом Лондером. Он лучше любой энциклопедии по космобиологии. Теперь открываю секрет. Я готова к обследованию, и я их удивлю. – Эл расстегнула ворот, оторвала от тела зеленую пластинку и протянула Ольге. – Я сказала, что ты прилетишь. Он тебя ждет. От тебя требуется одно – узнать вышло или нет. Так и спроси у него. Отдашь ему это. – Эл сунула Ольге в руку датчик и осмотрела всех. – Предупреждаю, с этого момента, вы мои глаза и уши, но не язык. Простите, что так властно, но никаких частных бесед и встреч. Отказывайте всем. У вас есть оправдание – вы готовитесь в рейсы, первые в своей новой жизни, а допрашивать вас никто не имеет права. Дело ответственное и вам не до меня. Настала моя очередь работать. Я все сделаю сама. Ваша безопасность мне дороже всего. Можете считать мои беды своими, но не афишируйте это.

Все трое кивнули. Эл улыбнулась в знак одобрения.



– Мне пора. Я пошел, – сказал Димка. – Увидимся, капитан. А вам, до завтра.

Эл встала проводить его. Ольга и Игорь заняли места у запасного выхода. Эл быстро вернулась. Все прошло хорошо. Ребята опять сели в кружок.

– Осталось еще одно дело, – заговорила Эл. – Мне надо узнать, как действует агентство внештатных капитанов Космофлота. Правила, деятельность, полеты за пределы Солнечной системы, связь с колониями. Дело для тебя Игорь.

– А это еще зачем? – спросил Игорь.

– Это на будущее, – пояснила Эл. – Вдруг придется воспользоваться их услугами. Ах, как же не терпится узнать, что вы собрали. Времени так мало.

– А ты время останови, – посоветовал Игорь.

Эл улыбнулась.



– Надо бы Алика разыскать. Мы до сих пор номера рейса не знаем, – сказала Ольга. – Можно я займусь?

– И я, – присоединился Игорь.

– У меня просьба, – заговорила она. – Если заметите даже малую слежку, прекращайте все. Дайте мне знать. Димку даже просить не стану, он не остановится. А вы… должны удержаться. Для вас – я друг, но мое спасение не стоит вашего будущего.

Ольга подумала о том, что Эл много раз заступалась за них и в драку лезла, и всегда готова помогать, но никогда не позволяла то же самое делать для нее. Вот и теперь, если бы она могла сделать все сама, то не попросила бы их. Как она не поймет, что они всегда заодно. Она им дорога. Они мечтали о ее возвращении, о начале новых больших приключений, о взрослой жизни и свободе! Вот они эти события. Начались. Какая личная безопасность, если дело важное.

Вслух Ольга ничего не сказала. Скоро уходить. Так хотелось остаться с ней и помочь, понять, поддержать. Они почти не общались. Она скучала без Эл.

Когда они с Игорем поднялись, Эл встала вместе с ними.



– Я не буду прекращать, – сказала Ольга упрямо. – Я не боюсь. Ты не враг. Ты не виновата. Кому хочешь скажу.

– Знать бы еще, какую цель мы преследуем? – спросил Игорь. – Ты не сказала. Чувствую, что не только в справедливости дело. А, капитан? Масштабы пугают.

– Масштабы и меня пугают, – согласилась Эл.

– Ты боишься? – почти в один голос воскликнули ребята.

– Да, боюсь. За вас, за Димку и Алика, за Тома, за Курка, за всех, кто соприкасается со мной. Я боюсь, что ошибусь и развязка станет непредвиденной. Невозможно учесть все. Я стараюсь, чтобы пострадало как можно меньше людей. Я за себя не боюсь. Идите. Время.

Они попрощались жестами и ушли. Эл кивнула в ответ. Зачем она сказала все это. Глупо. По-детски. Что они сами не знают?

Потом она одним жестом смахнула пластины с данными в маленькую сумку, из другой извлекла запасную одежду и быстро переоделась. У нее в запасе много времени. Пока к ее копии никто не прикасался, иначе, датчик на руке запищал бы неприятно, объявляя крах операции. Том, если догадался, не тронет копию, а отправится на поиски. Остров будет пуст. Осталось добраться до ближайшего обучающего центра и загрузить все найденное ребятами в свою память. Тогда держись Эл. Такой способ узнавать был совсем не лучшим, от объема информации можно сойти с ума или вообще умереть. Эл шла на риск, потому что потребность узнать и разобраться была выше самосохранения.

Через десять минут она покинула «нору». Свидание с ребятами прошло без неожиданностей. Напоследок Эл осмотрелась, потом вернулась в шумный мир мегаполиса и затерялась в нем.

Несколько сотен человек одновременно посещали обучающий центр. Индивидуальные ячейки, обручи и информация. Учись и времени будет затрачено немного.

Администратор поднял брови, когда Эл попросила не обруч, а шлем.



– Что изучаете? – спросил он.

Это был человек. Эл тоже удивилась, люди редко попадали на такие должности. Он был не молод.

– Математику, – ответила она.

Она не стала «обучатся» в этом центре. Помаячив у кабин минут пятнадцать, она ушла.

В двух других центрах администраторами тоже были люди. Видимо, опять пошла мода на живое общение, автомат не станет спрашивать. Кончилось тем, что Эл приобрела шлем для домашнего обучения. Чувство опасности погнало ее из этого мегаполиса в другой. Около часа полета на катере. Трудность заключалась в том, что надо искать место поближе к побережью, время идет. Небольшое поселение на берегу залива привлекло ее внимание. Эл села на стоянке, пустующей в этот час. Это был городок отдыхающих. Ей опять пришлось переодеться в кабине общего пользования, она выбрала легкий прогулочный наряд и сумку отдыхающего. Туда влезли все ее скромные вещи и шлем. Обучающий центр был отмечен на карте, и Эл незамедлительно отправилась туда.

Ее замечали. Молодые люди оглядывались. Загар, приобретенный за время «отдыха» на острове миловидное личико, небрежность в движениях и наряд не способствовали конспирации, после нескольких ослепительных улыбок отдыхающих молодых людей, Эл исчезла в дверях обучающего центра.

Удача. Администратора здесь не было. Старый центр был снабжен только окном заказов.

Эл взяла номер, уселась в удобное кресло, заправила пластины в шлем. На мгновение она остановилась. Пять носителей было много для любого человека. Но Эл понимала, что она уже не любая и, возможно, ей повезет. До возращения на остров остались часы, она торопилась. Она активировала только три носителя. Натянула шлем и включила воспроизведение. Информация шла быстро. Главное было не анализировать ее немедленно, а ждать, когда кончится загрузка. Сколько это длилось, Эл не знала. Привыкнуть к такому обучению просто, но оно одинаково было как полезно, так и вредно. Если мозг не справится, жди осложнений. После трех порций информации она не остановилась. Эл допустила ошибку. Грузить еще две порции было заманчиво, но не правильно.

Резко подступила тошнота. Голова закружилась, упало давление, и она увидела, именно увидела, как тело дрогнуло и сползло с кресла. Она оказалась на полу. Шлем слетел с головы. Абсолютно бледное лицо, если бы не загар, она казалась бы мертвой.

«Я не умерла? Пожалуй, нет. Обморок. Единственно верное решение – позвать на помощь», – думала она.

Она оказалась в коридоре. Туман кругом. Потом он рассеялся, изображение стало объемным и резким.

Удача! По коридору шагал парень не высокого роста. Мулат. От загара еще чернее, чем был на самом деле. Кричать бесполезно. Парень остановился у двери ее кабины. Ну, загляни!!! И о чудо, он открыл дверь. Сообразил быстро, поднял тело и положил на кресло. Потом собрал вещи. Умница! Блоки не выпали из шлема при ударе. Все было цело.

Что он делает! Вместо того, чтобы приводить ее в чувства, он взял сумку, поднял ее на руки и понес.

«Неужели я такая легкая?» – мелькнула мысль.

В такое время в обучающем центре безлюдно и их никто не видел.



– Что случилось? – задал вопрос человек у входа.

– Перегрелась на солнце. Удар! – сказал парень.

Он погрузил ее в катер и увез. Всю дорогу он посматривал на нее. Видимо она ему понравилась. Забавно было наблюдать за ним. Он то щупал пульс, то проверял дыхание.

Побережье. Это место она знала.

Она очнулась. Голова была пустой и ясной, а веки тяжелые. Она почувствовала озноб и поняла, что ничего не видит. Глаза закрыты. Прежде чем пошевелится, пришлось понять, что делать с руками и ногами. Тело слушалось. Эл пошевелила пальцами рук и ног, открыла глаза, повернула голову. Шорох рядом привлек ее внимание. Молодой человек с любопытством разглядывал ее. Надо бы что-то сказать.



– Где я? – спросила Эл.

Голос звучал необычно, оказывается он выше, чем она думала.



– У меня дома. Я решил, что так будет лучше, – ответил ей спаситель.

– Спасибо. Верное решение.

Было бы также хорошо, если бы он не задавал много вопросов. Эл села. Он поднял брови и улыбнулся.

– Вы хорошо выглядите для человека, записавшего себе в память пять блоков информации.

Он видел шлем. Он даже привез его сюда. Откуда она это знала?



– Где мои вещи? – спросила она.

– Все здесь, – ответил он, указывая в угол, где лежала ее сумка.

– Спасибо, – поблагодарила Эл и вежливо кивнула. – Как ваше имя?

– Марат, – ответил он.

– Необычно. Я – Эл, – представилась она.

– Я знаю. Я узнал, – как-то неуверенно сказал он. – Экспедиция «Тобос». Вы капитан. Очень молодой капитан.

Эл встала и не очень ровно подошла к сумке. Добыв часы из огромного кармана, она сказала:

– Простите мою невежливость. Мне надо успеть домой.

Эл не обрадовал тот факт, что он ее узнал. Только поздно сокрушаться. Чем раньше она вернется домой, тем больше шансов оправдаться.

– Вы уверены, что хорошо себя чувствуете? – спросил он.

– Как бы там ни было, я должна вернуться, – четко выговорила Эл.

– Я провожу. Можно? – спросил он и вкрадчиво заглянул ей в глаза.

– Вы действительно хотите мне помочь? А может это любопытство? – спросила она.

– И то, и другое, разумеется. Вы – загадка. Легенда.

– Я? Что вам обо мне известно? – насторожилась Эл

– Я работаю в агентстве внештатных капитанов Космофлота, – пояснил Марат.

Он увидел, как она просияла. Улыбка ее была удивительной, вспыхивала как яркий свет. Он старался представить, как она улыбается, пока она была в обмороке, теперь он открыто изучал ее лицо. Суровая красота. Глаза горящие, цепкий взгляд. Даже легкое платье не скрыло крепкое телосложение. Она шальная. Марат подумал, что странно подумать о ней как о девушке, перед ним капитан.

– Я в опале. Это вам известно? – спросила она, глядя Марату в глаза.

– Да. Эта тема часто обсуждается у нас. Никто не верит, что вы изменили Космофлоту, опытные пилоты говорят, что сделали бы то, что сделали вы.

– Откуда это вам известно? Я не помню, чтобы мои действия широко оглашались.

– У нас есть люди на Плутоне, там, где вы работали. Один транспортник проговорился, слово за слово всплыла история с «Тобосом». Кто-то заглянул в архивы, кто-то припомнил.

Марат скрыл улыбку. Он удивил ее, озадачил и был горд, ощущая свое маленькое превосходство.

– Либо мир тесен, – заключила Эл, – либо я и впрямь натворила бед?

– Был контакт с Галактисом, этим многие сейчас интересуются.

– Вот так живешь и ничего не знаешь, – кивая головой, говорила она. – Я слишком долго не была на Земле. Значит, не все плохо… Мне бы еще раз встретиться с тобой. Можно?

– Конечно. Вот номер, – он отдал ей вкладку с номером. Эл списала его и вернула.

– А номер агентства можно?

– Конечно.

Эл списала и его. Это была удача. Она ушла переодеваться, сделала она это так быстро, что Марат не успел сообразить, что делать дальше.

– Твое предложение принимается, – сказала она. – Летим. Я опаздываю. Но давай условимся, что ты меня не видел, что говорил со мной – забудь. Сболтнешь – мне не уйти от неприятностей. Я сама свяжусь с тобой. Договорились?

– Ты сбежала? – неуверенно спросил Марат. – За тобой, по идее, должны наблюдать. Ты сбежала.

– Да. Раз уж ты стал соучастником, могу добавить следующее. Я была бы обязана тебе, если бы ты замолвил словечко за меня в агентстве, когда я об этом попрошу. Мне ничего не остается, как доверится тебе. Все, летим.

Она вела катер сама. Марат следил как плавно и четко она управляет им. За этой четкостью чувствовалась подготовка. Над морем она ускорилась. Катер не мог сесть на воду, но мог зависнуть метрах в трех над ее поверхностью.

– Я спрыгну здесь, – сказала она.

– Спрыгнешь?! – воскликнул Марат. – В океан?

Она только кивнула.



– Удачи, – сказала она с улыбкой. – Спаситель.

Марат занервничал, но возражать не стал. Она останется одна в океане. Зачем? Спросить так и не решился.

Она спрыгнула в воду. Сумка зависла над поверхностью. Скоро из воды появился дельфин. Это вовсе казалось странным. Теперь понятно, что она не утонет. Она махнула, чтобы он улетал. Махнула еще. Марат послушался и стал возвращаться домой.

Он думал о ней. Эта встреча была неожиданной и фантастической. Он увидел сильного человека и сумасшедшего к тому же. Сбежать из-под наблюдения. Как? Зачем? Марат не мог осмыслить такое. Его всегда тянуло жить не так как все, не по правилам. Она нарушила закон и совсем не сокрушалась от этого. Теперь и он нарушил закон вместе с ней. Условие не болтать и самому Марату было по сердцу. Она поверила, что он не станет ее выдавать. Они общались так, точно знали друг друга давно. Какая девушка! Ему оставалось благодарить судьбу за эту встречу. Давно Марат хотел изменить свою обычную скучную жизнь. Ему приходилось курировать корабли с переселенцами, быть просто охранником. Такая работа была интересна только тем, что он повидал всяких людей, много общался, в остальном, в его занятии – никаких перспектив. Зато встреча с Эл дала ему шанс. У нее нет экипажа и далеко не каждый решиться полететь с капитаном-новичком. Марат надеялся, что из их знакомства выйдет толк. Как странно получилось, он просто так зашел в информационный центр, развлечься, а нашел ее. Она понравилась ему, а помочь красивой девушке – для него честь.

Мысли Марата не улетали дальше обычного самодовольства и строительства планов на будущее. Эл не давала ему повода, но Марат уже мнил себя членом ее экипажа. Не так уж плохо. Ему было двадцать два, и он считал, что заслуживает в жизни большего, чем охранять пассажирские рейсы. Он дважды подавал рапорт в академию Космофлота о пересмотре его экзаменов, но ему отказали. Марат боялся высоты. В агентство его устроил знакомый. Марат не пожалел. Капитаны, с которыми он общался – люди интересные, с характером, менее заносчивые, они отличались от строгих, вымуштрованных коллег из Космофлота. Он хоть завтра мог напросится в любой рейс, а в Космофлоте надо ждать назначения.

Если бы он мог сдать экзамены, то стал бы хотя бы помощником пилота или младшим техником, в десант его не возьмут, на это Марат не рассчитывал.

Когда вдали показалась береговая линия, стало быстро темнеть. Марат забеспокоился о своей новой знакомой. Как она там? Эйфория вдруг прошла, и он очнулся. На его лице мелькнула усмешка. Все что он себе придумал, показалось фантазией мальчишки.

Марат причалил у дома, зашел внутрь, посмотрел на кресло, где недавно она пришла в себя, вспомнил разговор.

Странная встреча. Для них обоих. Хорошо, что он вытащил ее из обучающего центра, а то ее задержали бы. Марат не стал представлять причину задержания, но пять кассет с информацией не давали ему покоя. Зачем? Это из-за них она сбежала из-под наблюдения. Отважный она человек, очнулась быстро, и обморок был недолго. Хорошо ее готовили. Марат решил, что завтра поспрашивает о ней.

***

Машка тянула Эл в темноте. Иногда вода попадала в рот, кружилась голова, и земля с небом менялись местами то и дело.

Эл знала, что остров рядом. Земля была близко, она чувствовала. Вскоре появились первые огоньки, очень нечеткие, заблестели над поверхностью волн. Это был остров Тома. Прошло с полчаса после прыжка в воду, пока ноги коснулись дна.

Машка что-то чирикнула и уплыла. Эл осталась стоять по горло в воде, волна накрыла ее и швырнула к берегу.

Эл выбралась на берег. Она сверилась со временем. Она опоздала на сорок минут, дубль уже начал исчезать. Где Том, и не явился ли кто-нибудь на остров?

Эл осмотрелась и стала быстро стягивать костюм. Сухие вещи были в сумке, которая висела рядом. Эл быстро переоделась. Разрядила шлем, а блоки спрятала в кармашки-тайники на полотенце. Сумку спрятала, чтобы забрать при случае. Последнее, что она сделала, обшарила датчиком остров. Тома не было, луч его не обнаружил. На острове был чужак. Он был рядом с домом, возможно перед ним, и у него тоже мог быть анализатор. Том не закрыл дверь по привычке, кроме кабинетов с архивом. Стоит спрятаться в мертвой зоне острова, где ее никто и ни что не обнаружит. Дубль исчезнет, и она сможет вернуться. Можно было обмануть пришедшего гостя и тайком забраться в дом, уничтожить копию. Эл отказалась от затеи, отвлечь гостя нечем. Осталось надеяться на запасенное, на такой случай, происшествие. Она направилась к небольшому пятачку, где стояли катера, туда вела дорожка через искусственные террасы, Эл полезла через кустарник. Под ней был настил металла, на глубине метра, он то и помогал ей укрыться. Пять минут, и она оказалась у катеров.

От прошедшего дня осталась тонкая полоска зари на западе. Луны не было, в наступившей темноте Эл едва нашла свой катер.

Хорошее укрытие – кабина катера. Эл легла в кресло. Оказывается, она сильно устала за этот день, ужасно хотелось спать. Она засекла время, решила, что вздремнуть не повредит. Если гость и явится сюда, то вряд ли полезет в катер. Двери она все же заперла.

Сон был сладким таким странным. Ей увиделось, что она шагает прямо с платформы незнакомого корабля на балкон дома, где живут родители. Одежда странная и не очень удобная. Она приседает под подоконник, потому что в комнату входит мама. Эл придержала эмоции, чтобы сразу не кинулась к ней, ведь они столько лет не виделись. Спустя минуту, она приподняла голову и убедилась, что в комнате никого нет. Что уж вовсе поразило ее, она прошла сквозь балконную дверь так легко, словно ее вовсе не было. Вот она стоит спиной к окну и оглядывается. Конечно, многое изменилось здесь. Новая мебель и запахи другие, но это ее дом. Чувство восторга наполнило душу и стало так легко, что хоть под потолок прыгай.



– Эл, – сообщил в ее голове незнакомый голос. – Через тридцать секунд ты должна быть за входной дверью.

Неслышно ступая, она вышла из комнаты и, миновав узкий коридор, остановилась у двери. Замок был старый, она хорошо знала, как его открыть бесшумно. Поворот ручки и дверь открылась. Крадучись, Эл шмыгнула за дверь и тихо прикрыла ее. Собачка замка тихонько щелкнула. Отец как всегда хорошо его смазал.

– Ты что у двери стоишь? Ключ забыла? – раздался голос за спиной.

Эл давно разучилась вздрагивать, но от неожиданности она резко повернулась. В высоком широкоплечем мужчине Эл едва узнала брата.

– Саша? – спросила она.

Эл не нашла ничего другого как начать шарить по карманам. Найти их, и попасть в них было не просто, хорошо, что она вообще вспомнила, что в мире существуют карманы. Ключ оказался в куртке, и Эл демонстративно показала его.

Саша посмотрел удивленно, а потом сказал:



– Ну, так открывай.

Эл не была уверена, что ключ вообще подойдет… Он подошел, дверь открылась, она снова оказалась в квартире.

Эл повернулась к брату и внимательно наблюдала, как он снимает куртку. Он поймал ее взгляд.

– Давно приехала? – спросил он.

Она была готова к ответу.



– Только что, – отреагировала она.

– Эл! – восторженный крик раздался справа.

– Мама!

Эл обняла мать. Она не постарела. Эл готова была заплакать от трогательной сцены. Сердце сжалось и оказалось в горле.

Эл сразу проснулась. Отогнав сон, она взглянула на время. Что-то в кабине было не так. Она неестественно сидела в кресле. Это катер накренился. Эл быстро покинула кабину, напоследок засунула сумку в багажник.

Почва под ногами тоже шла под уклон. Остров дал крен. Слабым местом острова был магнитный понтон, на котором, как на плавучей подушке был устроен остров. Его нужно было проверять раз в полгода, но Том этого не делал. Сегодня очень рано утром она вмешалась в работу системы понтона.

Гул из-под земли напомнил, что надо торопиться. Эл вернулась в кабину, дала катеру программу слежения и, натянув связной рукав, выбралась наружу. Потом она миновала террасы и оказалась на берегу. Теперь было уже не важно, как она попадет в дом, только бы незаметно. Под домом была лазейка, Эл расширила ее, готовясь к побегу. До дома минута бегом, потом крадучись за низкими кустарниками, Эл обошла его. Если чужак здесь, то на берегу или в доме. Она скользнула в щель, как кошка. Крен усилился, она ползла по пологой поверхности. Удивительная штука – человеческий организм, он точно чувствует, где низ, где верх. Эл нашла заветный ключ, прикрепленный около дверцы, вставила в замок, плавно разошлись створки, и Эл заползла в узкую нишу между двойными полами дома. Осталось доползти до своей комнаты. Трудность составляли большие и маленькие датчики – анализаторы, что пронизывали дом, их близость заставила Эл поморщиться. Мурашки по спине и неприятное чувство слежки беспокоили ее, совсем не то, что утром, скопившаяся усталость усилила чувство неприязни к этими штукам. Она осторожно стала двигаться по известному маршруту, проползая мимо шин и коробок управления. Здесь становилось ясно, что домик дяди Тома сплошная декорация, напичканная достижениями цивилизации. Ее стало знобить. Скорее бы добраться до люка.

Вдруг она замерла, растянулась на животе. Эл не поверила сначала, заподозрив, что начинается приступ. Она вдруг четко увидела весь дом и остров. Как все тихонько кренится. Дом был объемный, и она могла увидеть каждый уголок, изгиб поверхности и предметы. В доме был Рассел, он явно не представлял, что делать и уже собирался идти в ее комнату. Дубль тоже был там, в комнате. В шкафу, как ему и полагалось. Ощущение не исчезло, когда она доползла до второго люка. Рассел уже приближался. Рывок, Эл залезла в комнату под кровать, стянула управляющий катером рукав, выкатилась, растянулась на полу. Комната пошла ходуном, все завертелось – это кружиться голова. Стук в дверь.

– Входите, – разрешила она.

Вошел Рассел и, увидев, что она лежит на полу, удивился. Он приблизился к ней, опустился на одно колено и заглянул ей в лицо.

– Ты знаешь что это? – спросил он.

– Остров крениться, – что-то с понтоном, – ответила она.

– Что ты делаешь на полу? – снова спросил Рассел.

– Я ловлю крен, вибрацию, хочу понять, как мы утонем, – пояснила Эл.

Про вибрацию она придумала на ходу.



– Вы знаете, как управляются с навигационными системами, Курк? – спросила Эл.

– Понятия не имею, – ответил он.

Эл стала подниматься, он неожиданно помог ей.



– Я объясню, такое поймет и ребенок, – заговорила она. – Мы наклоняемся относительно морского дна, значит. в системе понтона есть сбой. Я подняла в воздух катер, который будет висеть над поверхностью и даст правильное положение. По нему мы выровняем остров, а потом я полезу искать поломку.

– Куда?

– Еще не знаю. Идем в комнату управления.

Это была тесная комнатка, Том пользовался ею, как дополнительной кладовой, снес сюда хлам. Эл принялась выкидывать лишнее, расчищая пространство.

Рассел осмотрелся. Им двоим здесь было тесно. Курк забился в угол. Огромный экран во всю стену отразил карту. Эл уже набирала какие-то комбинации на маленьком пульте с ладонь. От кисти до локтя, ее левую руку снова охватывал связной рукав, который она достала из-под кровати к удивлению Курка. Эл нажала на что-то на рукаве и сказала команду. Моментально зажегся еще экран и на нем появился остров с разных точек. Эл стала бродить вдоль стены, рассматривая план.

Рассел наблюдал. Это был уже не дубль, а живая Эл. Лицо спокойное, но очень измотанное, глаза красные как от бессонницы, волосы растрепаны и вились крупными прядями, как попало.

– Эл, ты принимала душ? – неожиданно спросил он.

– Что? – отвлеклась она от экрана и переспросила.

– Ты принимала душ?

– Хотела, он-то и выдал крен. Вы бы лучше спросили: что делать?

– Что мне делать? – сразу же переспросил Рассел.

Эл коснулась одного из планов рукой, он сразу стал объемным. Эл коснулась еще раз – изображение повернулось.

– Вот зона затопления. Это юго-западная часть острова. Мы погружаемся, а эта часть поднимается. Дом стоит в зоне затопления. Остров встанет в это положение, градусов на двадцать и прощай, Атлантида. Мы утонем.

– Атлантида? – переспросил Рассел.

– Да. Так Том назвал остров. Он не верит в дурные приметы. Запустил понтоны наш атлант. Они не реагируют на команды. Мы выровняем остров, но для этого мне придется нырнуть.

– Что?!

– Нырнуть, – повторила она. – Часть системы выключена из-за повреждения. Под островом есть местечко, где сходятся все коммуникации, оттуда проще им управлять.

– Надо о помощи просить, – заявил Рассел. – Глупо делать все самим. Глупо и опасно.

– Глупо спорить. У нас меньше часа. Хотите – помогайте, хотите – садитесь в катер и наблюдайте.

– За кого ты меня принимаешь? – возмутился Рассел.

– Извините, инспектор. Может за работу? Я спущусь под воду, если удастся запустить систему, она начнет сама давать рекомендации. Вам надо точно их выполнять, тогда мы не утонем, и Том не лишиться дома.

– Как все просто, – съязвил Рассел. – Я ничего в этом не смыслю!

– Только слушайте систему. Если меня не будет больше сорока минут, поднимайтесь в воздух и ждите помощь.

– А сейчас что мешает? – настаивал Рассел.

– Геомагнитная система острова даст такую помеху, что никто нас не поймет.

– Я могу дать его с воздуха.

– Мой катер уже там и связи нет. Будем надеяться, что нас заметят другим способом.

– Как?

– Например, у Тома возникнет чувство сильного, необъяснимого беспокойства, и он вернется. Или ваш Донован прихватит конвой и явиться сюда. – Она махнула рукой.

Рассел оценил ее способность шутить.



– Эл, это бред – нырять под остров. На сколько надо улететь от острова, чтобы дать сигнал?

– Леший с вами, летите и сигнальте, если так вам спокойнее, – резко отреагировала она, первого слова Рассел не разобрал. – Катер выйдет в зону приема, и нас услышат. Больше ничего сказать не могу. Я пойду одеваться.

Эл повернулась к нему спиной. Тонкая рубашка прилипла к телу и была испачкана в нескольких местах, штаны где-то побывали. Она солгала про душ. Уйти он не мог, пока не выяснит, где она была.

– Хорошо, я останусь, – крикнул он ей в след.

– Идите на террасу, – услышал он издалека.

Она вернулась в комнату управления во всеоружии – в костюме для подводного плавания и дыхательным аппаратом, Рассел уже ушел. Эл подошла к пульту и набрала код. Тоненький писк, потом гул, потом он превратился в голос системы:

– Эл, крен исправим, – сказала система ее голосом.

– Знаю. Какая нужна поправка?

– Невозможно выполнить точный расчет. Юго-западный понтон нужно тестировать вручную. Он не отвечает на запросы. Отцепите сектор четыре.

Еще бы, крен острова – часть ее плана. Так за ней нельзя было уследить. Сбой произошел за полчаса до ее исчезновения, пошла помеха. Потом она отплыла от острова и с помощью Машки оказалась вне досягаемости зоны слежения. При помехах, которые дал сбой, отличить копию от нее самой было невозможно. Эл шутила про себя, что знания цивилизации были обращены против самой цивилизации. Ее коварства хватило, чтобы притопить остров, значит, должно хватить ума, чтобы все исправить.

– Отцепить, – скомандовала она.

– Отцепление невозможно, заклинило механизм, мозг системы не управляет замками понтона.

Положение опасное. Делать нечего, надо нырять. Потом ремонтная бригада все восстановит.

Голос системы тоже отключила она, чтобы не болтал о поломке. Ом не имел привычки по утрам проверять систему, так и не научился. Эл отслеживала его две недели, а он даже не заглянул в комнату управления.

Эл запустила в мозг поправку, теперь остров будет спасаться от крена сам, они станут дрейфовать. Если вдруг вернется Том, то его остров окажется на другом месте. «Гном пришел, а дома нет… Том пришел, а дома нет», – перефразировала она детский стишок.

Она выбежала из дому, направляясь к Расселу. Он ждал на террасе угрюмый и даже злой.

Было очень темно, Эл в люминесцентном костюме переливалась яркими бликами и производила жутковатое впечатление. Она проследовала мимо Курка, приглашая жестом проследовать за ней. Рассел повиновался. Пока ее не было, он вспомнил один из разговоров Тома, когда он сказал: «Чтобы понять Эл и ее мотивы, необходимо ей доверять, тогда, она может открыть неизвестные свои черты». Он уже видел ее не в роли наглого курсанта. Она хороший соперник Доновану, она напугала Светлану Бернц, прыгала с катера, чтобы обнять своего дельфина, а потом сбежала с острова ловко и незаметно, так же и вернулась. Благородство переплеталось в ней с чем-то демоническим, логика с бессмыслицей, эмоции с трезвым расчетом.

Сейчас она ловко зацепила покрытие газона и с силой откинула его. Обнажился огромный люк.

– Помогите, – позвала она.

Крышка хоть и большая, оказалась нетяжелой. Рассел без труда ее открыл. Мурашки побежали по спине, когда он заглянул в глубину темного колодца. Эл засунула туда руку, включился прожектор, и лучи освещения показали содержимое этой черной дыры. Внизу плескалась вода, спуск к ней представлял собой череду балок и решеток, составлявших лестницу. Рассел удивился, что лифт не предусмотрен.

Эл села на край и спустила ноги вниз. Рассел замер.



– Эл, это опасно? – зачем-то спросил он.

– Не очень, – ответила она, подсоединяя дыхательный аппарат.

– Может, есть другой способ?

– Быстрого нет, точнее, я его не знаю, – отозвалась она уже менее внятно. – Следите за сообщениями системы. Помните, сорок минут.

Она показала цифру жестом уже стоя на одной из балок. Рассел смотрел, как она осторожно спускается вниз. Он давно не чувствовал такого страха. Он, взрослый мужчина, не решился бы сделать так, хотя не считал себя слабым. Он невольно осознал, что хочет оказаться подальше от всего этого. Чувство было унизительное. «Вот так, инспектор Курк, вы еще и трусом можете быть», – услышал он в своей голове укор, почему-то голосом Эл. Он отошел от люка, и тогда ему стало стыдно. Все это время он только одного и хотел – уличить Эл в побеге, а она думала об острове.

Расселу в голову не могло придти, что именно его появление на острове спровоцировало погружение. Эл настроила начало аварии на появление любого чужого человека, кроме себя и Тома. Он вернулся в маленькую комнатку с планами на стене. Он не представлял, что остров такой большой. Его подводная часть была больше, чем поверхность, он представлял собой сложную систему. Разобраться, почему он стал тонуть, ему было не под силу. Он припомнил, что Эл в считанные минуты определила поломку.

Он стал ждать. Ему хотелось увидеть ее, и что она делает, но как это сделать?

– Надо было установить наблюдение, – сказал он вслух.

– Запрос на наблюдение? – раздался неожиданно голос. Это был голос Эл, только более детский.

– Эл? – спросил Рассел, система говорила ее голосом.

– Вы хотите видеть Эл?

– А это возможно?

– Я пытаюсь установить визуальный контакт. Назовите себя.

– Рассел Курк, инспектор Космофлота.

– Вы выполняете функцию оперативного наблюдателя. Вы чужой и не имеете права управлять системой. Ваша задача отвечать «да» или «нет» на мои вопросы. Согласны?

– Да, – ответил Рассел.

Такой диалог – обычное дело для управляющих систем. Создатели записали голос Эл, или это сделала она сама. Система диктовала ему условия, что было в духе обладательницы голоса. У Курка сложилось стойкое убеждение, что Эл играет по придуманной схеме и старается заставить играть других по своим правилам.

Скоро Рассел увидел условное обозначение – желтую точку, висящую под планом острова.

– Есть другое изображение?

– Система повреждена, ресурсы задействованы на ремонт. Эл произведет ремонт самостоятельно. Наблюдение не требуется.

После спуска под воду Эл остановилась, чтобы настроить зрение. Здесь свет был еще хорошим, но в двадцати метрах от колодца тускнел. Единственный свет, который ей будет доступен уже через тридцать метров – светодатчики костюма. Он весь был прошит сенсорами, и Эл кожей чувствовала препятствия. Брюхо острова представляло собой огромное количество балок, расположенных на разном расстоянии, они не были единственным препятствием. Остров стал дрейфовать, создавая течение. Оно несло Эл к нужному месту, но и грозило ударить о балку. Путь не был бы затруднительным, если бы не тяжелый день. После погружения заболела голова. Усвоенная информация стала проявляться обрывками фраз и целыми текстами, неизбежный процесс, который мешал ей сосредоточиться. Несколько секунд Эл не двигалась, потому что забыла, что она вообще делает. Она ругала себя. Время шло, а двигалась она медленно. Наконец, течение усилилось и подхватило ее. Несколько раз ее не сильно ударило о балки, к счастью она успела сбалансировать, попало в бок, раз по спине и ногам. Пришлось нырнуть глубже, до рези в ушах, балок поубавилось, и течение уже не было таким быстрым. Через десять минут она увидела заветную кабину. Это была труба, около трех метров диаметром. Когда Эл вплыла в нее, зажегся свет, ослепив смирившиеся с темнотой глаза. Эл вынырнула из воды и повисла на поручнях, не в силах выбраться наверх. Некогда отдыхать, но руки так дрожали, что заставить их дотянуться до панели управления, было не просто.

Эл влезла на площадку, с трудом встала на ноги. Она собралась с силами и открыла корпус панели управления. Панель подалась с трудом, хлопок от нарушения герметизации разнесся гулом по камере и отрезвил ее. Временами ей казалось, что она еще в воде. Соображать было сложно, вся последовательность четко описана прямо на панели. Тем не менее, операция заняла много времени. Эл перечитывала пункты инструкции раз пять, знаки расплывались, смысл не умещался в сознании. Перегрузка.

Сейчас она свяжется с Расселом, а дальше пусть работает он.



– Эл, – услышала она его голос. – Есть связь.

– Я слышу, Рассел, – отозвалась Эл. – Все. Я уже возвращаюсь. Услышите грохот – не пугайтесь, сектор понтона отсоединиться через пятнадцать минут. Система все сделает сама, связь восстановлена.

Когда Эл коснулась руками стен кабины, то ощутила, что характерная вибрация исчезла. Остров замер. У нее было время только до начала выравнивания. До места ее ухода в воду нечего надеяться добраться. Метрах в пятидесяти был еще один выход, Том недавно его чистил от морских обитателей и флоры. Эл не могла припомнить, где он был точно. До края острова метров семьсот, тоже шанс, но если она опоздает, понтон начнет опускаться, она не выберется. Эл решила искать ближний выход.

Рассел занервничал, когда желтая точка не стала возвращаться на место погружения, а поплыла в сторону.

– Что происходит? – спросил Рассел.

– Остров прекратил тонуть и дрейфовать, – ответил голос.

– Я спрашиваю, почему она не плывет обратно?

– Эл ищет люк «В», профилактический туннель.

– То есть?

– По нему можно подняться на поверхность острова.

– Почему она раньше по нему не спустилась?

– На момент ее погружения там было сильное встречное течение. Капитан Эл верно выбрала траекторию движения.

– Это далеко? До люка далеко?

Сразу появилось изображение. Канал был уже того, в который спустилась Эл.

– За какое время я могу добраться туда? Быстро.

– Вам нужен катер. Поднимаю. – Пауза. – Катер у лестницы дома. Время полета – пятнадцать секунд.

– Костюм понадобится?

– Да.

Рассел быстро сообразил, что делать. Он с трудом натянул узкий костюм Тома, который отыскал здесь же в ящиках и побежал к катеру.

Он откинул люк, так же легко как первый раз. Так же зажегся свет. Рассел стал спускаться вниз. Оказывается, его грузной фигуре не хватало гибкости, чтобы двигаться быстро. Он миновал отметку 5 метров . Так медленно. Он посмотрел вниз. До воды еще приличное расстояние, внизу стенки обволокло водорослями. Он включил дыхательный аппарат. Рассел снова стал спускаться и скоро услышал плеск внизу, он опустил глаза. Рука Эл зацепилась за нижнюю перекладину, потом вторая. Вот должна показаться голова, но вдруг руки соскользнули и ушли под воду. Он ждал. Руки не появились.

Он сорвался вниз, забыв о высоте. Погружение было шумным и резким. Он отбил колени. В канале света внизу погружалась фигурка, по инерции он погрузился быстро и поравнялся с ней. Он схватил девушку и стал толкать вверх. Это оказалось не просто. Борьба длилась какое-то время, пока Рассел не втолкнул Эл в колодец. Он держал ее за талию, пытаясь дотянуться до поручня. Скользкие как мыло водоросли, не давали зацепиться. Он вынырнул, на мгновение отпустил ее, влез на узкую площадку. Ему удалось снова поймать ее за руку. Он втянул тело в колодец, потащил наверх. Если бы Рассела в спокойном состоянии попросили бы повторить его путь на поверхность, он, скорее всего, не смог бы этого сделать. Как только они оказались на лужайке, Рассел стал трясти девушку. Она не приходила в себя. Он снял аппарат дыхания и линзы, расстегнул костюм. Наконец-то она стала кашлять от резкой адаптации к обычному воздуху. Хриплое дыхание возвестило о том, что она жива.


***

Том шагал от берега к дому, когда заметил Эл, сидевшую на ступенях крыльца. Голова ее была опущена, волосы мокрые. Ее локти опирались о колени, а кисти рук беспомощно повисли и вздрагивали. Тут же на лужайке лицом вверх лежал инспектор. Глаза его были закрыты, Том заметил, что на нем его костюм для ныряния. Эл тоже была в костюме, и он был неприлично расстегнут. Она подняла голову, посмотрела так, словно не знает его. В слабом свете прожекторов, необычно слабом для этого времени суток, ее лицо казалось узким и очень бледным.



– Что произошло? – спросил Том и перевел взгляд на Рассела.

– Он спит, – пояснила Эл, язык у нее ворочался плохо, она прикусила его. – Твой остров чуть не утонул.

Том осмотрел обоих. Рассел дышал ровно и тихо. Вид у Эл был нездоровый.



– Завтра разберемся. Тебе надо лечь, – сказал он.

– Я тут, – сказала она и попробовала лечь на ступеньку.

Том решил, что она не понимает, что делает. Он поводил рукой у ее глаз, Эл не отреагировала. Том поднял ее на руки, она не сопротивлялась. Ему пришлось ее раздеть и уложить. Последнее что он услышал:

– Следи за системой.

– Хорошо, – ответил он.

Том посмотрел на нее. Это Эл, а не копия, она вернулась.

Наутро Рассел очнулся с больной головой, глазами, коленями, спиной, не было места, которое не ныло бы. Перед глазами – комната в доме Тома. Он лежал на удобной современной постели и был укрыт большим лоскутом теплой ткани. Его одежда лежала на полу аккуратно сложенная. Он вспомнил события вчерашнего вечера, встал и оделся, задумался, что будет делать дальше.

Вокруг было тихо, двери и окна были закрыты, свет в комнате был искусственный, приглушенный. Это была комната для гостей и устроена вполне современно. Рассел отыскал диагностическое кольцо и одел его на голову. Боль постепенно ушла, голова прояснилась, и он осмотрелся кругом без тумана в глазах.

Он вышел в «гостиную», архаичную комнату, и выглянул в окно. На берегу был Том и несколько людей. Рассел догадался, что это инженеры. Они были увлечены беседой и не заметили, как он приблизился.



– Ничего опасного – нет. Мы состыкуем понтон с телом острова и сделаем обновление системы. Сбоев больше не будет, – объяснял Тому старший группы.

Он первый заметил Рассела и приветствовал.



– О, инспектор, доброе утро, – тон был удивленный. – Ваше присутствие так необходимо? Случилось еще что-то?

– Нет. Я прилетел по другому делу. Мне довелось участвовать в операции спасения этого рая. Я посторонний.

– Нам оставили немного работы, – похвалил старший.

– В чем была причина? – спросил Рассел.

– В основном их две. Неисправность в системе управления и износ стыкующих узлов, – пояснил он. – Вы верно поступили, отсоединив понтон.

– Такое можно подстроить?

– Диверсия? Инспектор. Вы преувеличиваете. Я занимаюсь этим пятнадцать лет и не помню диверсий.

– И все-таки, можно? – настаивал Рассел.

– Неполадки связаны с гравитационной ориентацией острова. Нужно было вносить некоторые поправки в систему ориентации, остров же плавает. Знания диверсанта должны быть очень высокого уровня, – улыбнулся ремонтник.

– Можно? Да или нет? – опять спросил Курк.

– Точно сказать не могу. Но если требуется анализ, я его сделаю.

– Да. Сделайте, – твердо сказал Рассел. – Сколько нужно времени?

– Двадцать минут, полчаса, если мне можно еще раз заглянуть в комнату управления.

Старший посмотрел на Тома. Том утвердительно и спокойно кивнул. Они ушли, а Рассел подошел к другим членам группы.

– Что вы думаете об этой аварии? – спросил он, обращаясь ко всем.

– Разве недостаточно ясным было предыдущее объяснение? – ответил один из них.

– Меня интересует качество ликвидации, – пояснил Рассел.

– Вы хотите похвалы? – ответил все тот же. – Что ж, работа хорошая. Удача, что вы живы.

– Это было опасно? – спросил Рассел.

– Это лучше, чем доставать остров из-под воды. Хорошая работа. Судя по скорости погружения, он затонул бы в течение пары часов. Если это вы ныряли под остров, то вы хороший техник и пловец, но лучше бы вы улетели на материк.

– Нырял не я.

– А кто? Есть третий человек? Мне бы очень хотелось поговорить. Случай не частый и опыт перенять хочется.

– Она еще спит, – сказал Рассел.

– Если это женщина, то это вдвойне интересно.

– Почему? – спросил Рассел.

– Они многое видят иначе, чем мужчины, – инженер засмеялся, – но потом плохо помнят, что было.

Эл проснулась поздно и сразу устремилась в комнату управления, натягивая на ходу комбинезон. Погода испортилась, в доме гулял сквозняк. Шум незнакомых голосов снаружи дал понять, что ремонт еще идет. Эл нашла Тома в компании с незнакомцем.

– Доброе утро или день, – неуверенно поприветствовала она присутствующих.

Она встретилась глазами с Томом, он отвел взгляд.



– Это вы вчера ныряли под остров? – спросил незнакомец. В его глазах выразилось любопытство.

– Кто вы? – поинтересовалась Эл, потирая глаза.

– Мое имя Бур, я руковожу ремонтом понтона. Я – инженер.

– А-а, – протянула Эл. – Я Эл. Да, я ныряла вчера.

– Вы отлично разбираетесь в устройстве острова, если за час смогли его спасти, – похвалил Бур. – Откуда вы узнали, что происходит?

– Я хорошо знаю систему, ее строили при мне.

– Когда вы заметили крен?

– Уже стемнело, точно не знаю, я не смотрела на время. Я была в душе. Вода отключилась.

– Простите, где вы были? – переспросил Бур.

«О, современные люди. Он же не знает про водяной душ», – подумала Эл.



– Это струя воды, она льется с потолка. Древнее средство гигиены. Том историк. Такие штуки обычное дело в этом доме.

– Можно я потом взгляну? – заинтересовался Бур.

– Конечно, – разрешил Том.

– Инспектор был на острове, пришел ко мне, и мы вместе установили, что остров тонет.

– Вы установили, – поправил ее Бур.

– Да. Инспектор в этом не силен. Он вел диалог с системой, пока я была в воде.

– Вы, очевидно, быстро принимаете решения. Слишком быстро.

– Принимать решения быстро и очень быстро – часть моей специальности, – пояснила Эл, намереваясь поразить Бура.

– Какова ваша специальность?

– Капитан Космофлота.

Трюк удался. Лицо Бура вытянулось, и он глянул на Тома. Том стоял спокойно, не подавая ни признаков одобрения, ни признаков удивления.

– Вы шутите? – спросил Бур, поворачиваясь к Эл.

– Ничуть, – с улыбкой сказала она.

– Тогда мне все ясно. Инспектор спрашивал о возможности диверсии. Могу я узнать за одно ваше мнение.

Хорошо, что Бур не видел, как Том отрицательно замотал головой за его спиною.

Эл подняла брови, помедлив с ответом.



– Врагов у нас нет, – с улыбкой сказала Эл, – а понтон никто не проверял длительный срок. Дрейф, погрешность, износ. Вот вам и причины.

– Тогда почему вы не проверили всю систему раньше? – спросил Бур.

– Я недавно на острове. Руки не дошли, – ответила Эл.

– Вы не виноваты, разве только в том, что недостаточно аккуратно обслуживаете свой остров. Я рад, что вы остались живы. Если бы я имел вакансию в группе, то предложил бы вам работать у меня.

– Летать я люблю больше, чем плавать. Но все равно, спасибо, – вежливо сказала Эл.

– Если можно я осмотрю берег и это устройство… – Бур махнул рукой, пытаясь вспомнить название.

– Душ? – повторила Эл.

– Да.

– Я провожу, – предложил Том, потом обратился к Эл. – Инспектор на берегу.

Она вышла из дома на лужайку, посмотрела на серое в кучевых облаках небо, потом огляделась кругом. Жаль, если бы все это исчезло вчера. Она вспомнила, как тонула. Тогда она не оценивала действительность, не понимала, что происходит, а сейчас очень четко осознала, что могла погибнуть. Она потеряла силы, но близости смерти она не ощущала. Эл передернула плечами. Она испугала Рассела, но то, что он полез в воду, было для нее неожиданностью.

Рассел бродил по воде босой, закатав штаны до колен. Он шел медленно. Сейчас он не казался Эл таким огромным, как раньше. Волны набегали и захлестывали ноги по щиколотку. Он уже не боялся войти в воду, вчера он столкнулся со стихией, способной быть другом или врагом человеку.

Эл волновали его чувства. О чем он думает? Он не улетел и не бросил ее, хотя для него логичнее было лететь на материк. Рассел остался.

Эл не торопилась догонять его. Ей сейчас попадет, потому что он видел дубль. Он знает об обмане, и обвинит ее в аварии. Она не знала, что перевесит: долг инспектора или человек Рассел Курк с его симпатиями. Предстояло выяснение отношений. Для нее было не главным оправдаться, главное, чтобы Рассел Курк не потерял к ней расположения. Сомневаться в его честности не приходится, а вчерашний вечер доказал Эл, что Рассел Курк способен на мужественные действия. Что он выберет? Если он сочтет ее виновной, то уже сегодня ее арестуют.

Эл подошла осторожно. Инспектор не услышал приближения из-за шума волн и ветра, он не почувствовал, что она рядом, потому что всецело был погружен в свои мысли. Эл стояла и ждала, когда он повернется. Курк уходил дальше. Стоило бы его окликнуть, но Эл медлила. Он уже был в десяти метрах, потом в пятнадцати. Он уже ушел на пятьдесят. Тогда она решила обогнать окольным путем и попасться на глаза за ближайшим поворотом. Она побежала в глубь острова, а потом свернула, сама не зная, к чему такие манипуляции. Ей показалось, что так будет естественнее. Курк увидит ее и первым начнет разговор.

Эл выбрала место, где берег круто обрывался, высота обрыва – метра на два, потом переходил в пляж. Рассел уже вывернул из-за валуна, и Эл оказалась в пределах видимости. Она села на край обрыва. Песок маленькими струйками потек вниз из-под ее босых пяток. Пока Курк приближался, она продолжала пускать песчаные струйки, нарушая покой этого места.

Курк остановился и посмотрел на Эл снизу вверх. Она посмотрела на него и поздоровалась:

– Добрый день.

– Добрый день, – равнодушно ответил он. – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Спасибо, что не дали мне утонуть, – поблагодарила Эл.

– Я думал ты не сможешь встать сегодня.

– Я живучая, – усмехнулась она.

– Рад это слышать, – неясным тоном сказал он.

Рассел отвел глаза и посмотрел влево, на горизонт. Эл почувствовала, что не знает, как продолжить разговор.

– Спасибо, что спас мне жизнь, – тихо и мягко сказала она, переходя на «ты».

– Ты уже благодарила, – отозвался он, вновь глядя ей в глаза.

Рассел смерил ее взглядом. Вот сидит напротив девчонка. Белые кудряшки, черные глаза – сама юность, беззаботность, а копнешь глубже – сколько в ней тайной, скрытой мощи, и совсем не ясно, на что она ее употребит в будущем. Рассел почувствовал сильную потребность выяснить это. Что ею движет? Зачем ей так необходимо усложнять свою жизнь? Она словно почувствовала его вопрос, и снова обратилась на «ты».

– У тебя есть вопрос… Вопросы, которые очень хочется задать. Я не испугаюсь. Спрашивай.

– А если вопросов будет много?

– Смотря, кто станет их задавать, – ответила она туманно.

– В каком смысле? – спросил он.

– С кем я буду говорить: с Расселом – человеком или Расселом – должностным лицом.

– А это не одно и тоже?

– Для меня нет. Я бы не рискнула разговаривать по душам с тем, кто натягивает на себя свою должность, чтобы не выдать истинные чувства.

– Я здесь вообще-то по службе, – сказал строго Рассел и сразу же пожалел об этом.

Она предлагала ему заманчивый шанс заглянуть ей в душу, но он только что предпочел не знать, если это помешает расследованию. Лучше держать дистанцию.

– Какова тогда цель визита?

– Совет Космофлота вынес решение прервать твой отпуск и привлечь к работе.

Эл моментально отмела желание говорить по душам. Он не хотел, да и новость была неожиданной.

– Это означает, что мне позволят летать?

Она была удивлена.



– Да.

– А экзамен, эксперимент и прочие пункты?

– Ставинский счел тебя квалифицированной. Совет с ним согласился. Тебя не будут экзаменовать. Обследование пройдешь завтра.

Эл подняла брови, как могла высоко, и так замерла. Она смотрела мимо Рассела, и он в очередной раз увидел другую Эл. Она была похожа на ребенка, попавшего в неразрешимую детским умом ситуацию.

– Для тебя, я вижу, такая новость – большая неожиданность.

– Да.

– Ты не спросишь меня, почему так решили?

– Когда мне явиться и куда?

– Завтра в Академию. В два часа дня по местному времени.

– Я могу сегодня покинуть остров?

– Да. В моем присутствии. Теперь я буду тебя сопровождать. Правда, Ставинский предупредил, что у меня нет шансов. Если ты захочешь улизнуть, ты исчезнешь. Теперь я верю.

– На основании чего он так сказал?

– На том основании, что сам учил тебя.

– Командор… Командор. Он всегда высокого мнения о себе и своих педагогических способностях.

– Это не шутка, насколько я мог вчера убедиться, – сказал Рассел. Ее побег не давал ему покоя. – Только не знаю, зачем тебе нужно было сбежать?

Она посмотрела на него снизу вверх. Потом встала на ноги, от чего разница в высоте только увеличилась. Зато Рассел смог полюбоваться на ее величественную стойку.

– Не бойся говорить. Наблюдения нет. Его сняли вчера, когда остров дал помеху. – Успокоил ее Курк. – Отпираться глупо. Я видел дубль.

– Я знаю, что нет наблюдения. Я не позволю тайком следить за мной. Между прочим, это нарушение прав на личную жизнь, я могу обратиться в суд. Есть подозрения, а фактов нет, есть желание обвинить, а доказательств нет. Так, инспектор? Что вы прицепились ко мне?

– Я хочу понять, что тобою движет, Эл? Какой принцип? Чего ради? – Он смотрел ей в лицо, а она смотрела на горизонт. – Ради принципа, ты ушла заданного курса, что-то там спасать в космосе. Ради принципа, ты отдала находку в Галактис. Ради принципа, устроила стычку с доктором Бернц. Ради принципа, сбежала вчера с острова. Что тобою движет? Или нарушать законы доставляет тебе удовольствие?

Она смерила его таким взглядом, что Рассел ощутил себя неуютно.



– Бывают законы, которые пишут люди, а бывают законы неписаные. Так вот я предпочитаю пользоваться вторыми. – Она легко спустилась вниз и поравнялась с ним. – То, что нельзя постичь умом, иногда можно ощутить сердцем, Рассел.

Она зашагала прочь, обозвав Рассела про себя черствым болваном. Она думала, что после вчерашнего их сражения за остров он изменится, будет смотреть шире. Но люди в одночасье не меняются. Эл ошиблась и злилась теперь и на него, и на себя.

Эл не пошла берегом, а срезала путь через насыпь от ветра. Она быстро шла к дому. Понтонеры все еще были тут, их катера стояли на площадке вдалеке, яркие машины выделялись на фоне зелени.

Уже за насыпью, отделявшей берег от остальной части острова, она услышала оклик:

– Эл, подожди!

Она оглянулась. Рассел мчался по берегу следом за ней. Его грузная фигура двигалась быстро.

Первым желанием было развернуться и побежать прочь, не догонит, но Эл осталась стоять. Он поравнялся с нею и старался быстро восстановить дыхание.

– Извини, – сказал он, переведя дух. – Я не совсем прав.

Пусть выговориться первым. Он не ждал отзыва.



– Передо мной сложная задача. Том оказался прав, когда предупреждал, что ты необычный человек. Давай поговорим. Если хочешь, разговор останется в секрете от всех.

– Какой в этом смысл, если мне никто не верит. И что ты хочешь узнать?

– Причину! Тобою что-то движет? Ты не должна была возвращаться, ты далеко не глупая, чтобы не понять, что здесь тебя ждет. Но ты вернулась. Пока еще ничего не произошло, но произойдет. Это решение Совета только отсрочка. Ты знаешь об этом не хуже, чем я. Тебе придется таскать на себе медицинский датчики целые сутки. Сутки, Эл. Я знаю про аномалию у тебя в крови. Почему ты до сих пор тут? Не сбежала. Не улетела. Только любовью к Земле это ведь не объясняется. Почему, Эл?

– А может мне просто некуда бежать? – переспросила она.

– А Галактис? Неужели нет надежды?

Рассел удивил ее. Скрыть удивления Эл не смогла.



– Вы, инспектор Космофлота – оплот безопасности и чистоты состава, подстрекаете меня, капитана, на побег?

– Перестань! Только глупый поверит, что у тебя нет договора с Галактисом.

– Откуда такая уверенность?

– Он есть. Подозреваю тебя не только я. И говори мне «ты», не понимаю зачет такие переходы?

– «Ты» я говорю друзьям, а вы – инспектор, который разбирается в моем деле, как недавно дали понять.

– Эл, я обидел тебя, понимаю, но я не готов воспринимать такие отношения. Есть правила. Если об этом узнают, мне дадут отвод, тогда дело возьмет Донован, тогда ты пропала. Он похоронит твою карьеру капитана. Он уже уличал меня в симпатиях к тебе. И твои друзья еще добавили хлопот.

– Что-то случилось?

– Димон вчера ударил Донована по лицу, когда тот пытался узнать о тебе. Донован был слишком настойчив, аргумент твоего друга были веским – фингал под глазом Донована. Дикость какая. У него будут неприятности.

Эл опустила голову.



– Димка-Димка, – грустно сказала она.

– Я знаю, что твои друзья рылись в архивах. А они у тебя ловкие, я не смог узнать, что они искали. Они тебя достойны, Эл. Что ты задумала? Мне нужен твой мотив. Без этого мои поиски приводят в тупик.

– Рассел…

– Говори кратко. Поверю во все, что скажешь.

– С чего вдруг? – усомнилась Эл.

– Эл, давай без упрямства. Достаточно, что ты довела Ставинского до гнева, я тоже не каменный, и у меня есть нервы. Твои выкрутасы доведут тебя до тюрьмы.

Эл сурово посмотрела на него.



– Я хочу, чтобы меня оставили в покое, – сказала она. – Единственный принципом, которым я руководствуюсь в своих действиях, и который ты ищешь так безрезультатно, – это совесть. Я не чувствую за собой вины, потому что не сделала ничего, что могло кому-нибудь навредить. Ты знаешь. Ты давно все понял, едва ли не с первого раза. Но ты и Донован продолжаете наблюдать за мной. Вы обязаны поставить меня в известность о том, в чем меня обвиняют.

– Ты знаешь?

– Не знаю, в том и дело.

– О твоем архаическом происхождении я даже заикаться не смею. Ты скрыла мутации и связь с Галактисом.

– Первый раз об аномалиях я услышала на Плутоне, от Светланы Бернц. Я места себе не находила. Я не виновата, что согласилась на экспедицию, не виновата, что взорвался корабль, не виновата, что вернулась вопреки всему. Меня исследовали, как подопытное животное тайком – это унизительно. По поводу Галактиса. Да, я с ними общалась. У меня есть конкретный опыт, а не домыслы, которыми всех пичкают здесь. Рассел, ты знаешь о пиратах? Ты знаешь, что Солнечная система граничит с зоной их влияния. Тебе, как инспектору это известно?

– Немного, на уровне общего представления.

– А имя Нейбо тебе ни о чем не говорит?

– Допустим, я знаю, что он известный главарь пиратов.

– Точнее бог среди них… Наша система посещается ими. Они нас изучают.

– Это недоказуемо.

– Ну, это то ты другим говори. Я их видела на Плутоне. Они ходили по порту беспрепятственно. Они обвинили меня в нападении. Им поверили. Если ты поверишь, что Галактис – враги, то могу честно сказать, что положение у нас смешное. Пираты изучают внешнюю и внутреннюю жизнь Земли, ее контакты. Возможности нашей техники. Если не остановить этот процесс, то через год мы окажемся в зоне войны, и Галактис за нас вступаться не станет. Пиратам нужна база. Мы на окраине галактики, по развитию ушли недалеко. Дальнейшие выводы очевидны. Нам грозит захват. Я хочу помочь остановить весь этот процесс. А что до любви к Земле, так она действительно есть. И еще, я хочу когда-нибудь вернуться домой… В двадцатый век. Но с легким сердцем. Я порядком устаю уже от вашей цивилизации… Если не веришь, поговори с отцом, передай ему, что капитан Торн командует крейсером Галактиса. Он будет рад слышать, что Торн жив.

– Ты видела Торна?

– Он спас мою «Дельту».

– Отец любит его вспоминать. Как ты узнала о моем отце?

– Я тоже умею вести расследование.

– Значит, вчера ты сбежала за информацией.

– Когда мы впервые встретились, я подумала, что твоя проницательность меня погубит.

– Что тебе удалось узнать?

– На этот вопрос мне незачем отвечать, инспектор.

– Где гарантия, что ты ответишь на мои вопросы потом?

– Могу сказать, откровенно. Что теперь уровень того, что мы оба знаем одинаков.

– Продолжай.

– Я тебе доверюсь. Рассел, о моих планах не знают даже друзья.

– Ты собираешься оказать мне большую честь?

– Да. Я тебе расскажу свои планы.

– Эл, подумай. Я имею право использовать твои откровения.

– Не вижу другого способа сохранить твое доверие. Эти полтора месяца ты не докучал мне и не ходил за мной. Ты дал мне отдохнуть и подумать. Я тебе благодарна. Мой побег – отчаянная мера. Идем.

Она повела его на катерную стоянку, открыла багажное отделение своего катера, достала сумку, из нее полотенце, и вытряхнула на пол пять кристаллических блоков. Эл собрала их и протянула Расселу.

– Вот. Отдаю до того, как начну говорить. Тут все, ты можешь проверить. Я ничего не придумываю. А теперь пойдем в дом.

Эл привела его в кабинет Тома, он сел. Эл ходила из стороны в сторону.



– Я могу быть неточной, потому что в голове у меня – каша, но через дня два, три я буду готова абсолютно.

– Ты записала все, что было на кристаллах в свою голову?

– Рассел ты так быстро догадываешься, что мне становиться страшно.

– Ты действительно так сделала? Ты сумасшедшая.

– Нет еще. Пока обошлось. Но повторной процедуры мой ум не перенесет.

– Ну и голова у тебя.

– Плавать с такой головой неудобно, на дно тянет. В воде мне стало плохо, если бы не ты, мои тайны буквально пошли бы ко дну. Оставим шутки и перейдем к делу. Сначала заявление о намерениях. Мне не нравиться, что за моей спиной происходит возня. И я не буду ждать, пока явиться конвой с арестом. Я намерена защищать себя. Кажется, на Плутоне все решили. Так нет же. Ко мне приставили тебя. Плюс тайная слежка. Расспросы моих друзей. Я понимаю Дмитрия. Мне самой хотелось пару раз дать Доновану по физиономии только за этот месяц. Он прилетал сюда и угрожал мне. Позже я получила письмо от Светланы Бернц полное сладкого яда. Сложилось впечатление, что меня провоцируют.

Когда я возвращалась на Землю, больше всего меня интересовало мое здоровье. Рассказ Светланы и реакция Алика потрясли меня до глубины души. Мне даже было наплевать, к каким последствиям приведут будущие исследования. Я хотела домой и хотела знать кто я.

Я встретила Тома, потом ребят, из разговоров с ними я поняла, что нельзя успокаиваться. Простая логика – нужно искать способы защиты. Я поняла, что не знаю людей, с которыми мне предстоит тесно общаться. Собрать информацию было разумным ходом.

– Ты превратила нас в своих врагов, а «врага надо знать в лицо», так, кажется, говорили в твои времена. Эл, ты агрессивна, как подросток, который видит во взрослых источник своих бед. И ты дала друзьям задание накопать компромат на нас.

– Да. И не только. Мне продолжать?

– Да, пожалуйста. Обещаю, что не стану тебя прерывать.

Эл остановилась. Курк на нее не смотрел, сидел, прикрыв глаза. «Впитывает», – подумала Эл. Она перестала ходить по комнате, чувствовала, как начинала нервничать. Она уподобилась Курку, села на небольшой диванчик, откинула назад голову и закрыла глаза. Эл продолжила медленно, ее голос постепенно стал убаюкивающим.

– Вы первые увидели во мне врага. Я не святая, не удержалась, чтобы не ответить тем же. Рассел, мне было очень приятно знать, что ты стараешься понять меня. Еще раз, спасибо. Ты знаешь больше других. Вы рылись в моем прошлом на том основании, что общество наделило вас такой функцией, но кое-кто начал смешивать службу с личными интересами. Я изучала вас всех, потому что мне стало интересно, с кем я имею дело. Каждый искал правду сообразно своим целям. Бог нам всем судья. Я все силилась понять, что же происходит? Ну не велика я птица, чтобы вокруг меня так прыгать.

Когда я заполняла документы на диплом, мне потребовались данные из академического архива. Какая-то сила подтолкнула меня к поискам. Мне захотелось увидеть те топографические карты, которые я сделала во время полета. Я хотела посмотреть взрыв астероида. Явление редкое, я была так близко. Я удивилась, прошло два месяца, а карт нет в реестре. Не поверю, что они не пришли на Землю.

Дальше удивляться пришлось еще больше, когда я решила прочесть заключения экспертов о гибели «Тобоса». Я со счета сбилась, на скольких допросах я побывала. Я давала точные сведения о происходивших на борту событиях. Мне приходилось много раз повторять одно и тоже. Я помню свои рапорты. Информация с корабля шла до момента взрыва. Но когда я прочла заключение у меня возникло чувство, что я никуда не летала, что я служила да другом корабле. Со строкой: «назначение рейса» произошла метаморфоза, вместо названия «спасательная миссия» там значилась «научная экспедиция». Оказывается это Лондер меня спас, а не я его. Какие авторитетные подписи там стоят. Я была на борту, я видела катастрофу своими глазами, а обнаружила такой бред, что возмущению моему границ не было. Это я сейчас могу говорить спокойно, а тогда мне убить хотелось всех, кто состряпал эту ложь. Когда я потом благодарила Ставинского, а он принял мои слова с благодарностью, он представить не мог сколько в них было сарказма.

Я хочу объяснений. Я хочу ответа, почему Лондера пустили на Землю, а меня – нет? Почему не сделали грамотного медицинского обследования? Зачем эти заячьи прыжки, если было так просто установить, что я ненормальная? Год прошел. Я четыре года не была на Земле. Медицина только подходит к пониманию влияния долгого пребывания человека вне планеты и далеко в космосе. Все сроки для исследований вышли. Ни одна коллегия врачей не возьмется констатировать, что меня подменили, как утверждает Донован. Изменения в моем теле закономерны. Если я пройду обычный курс реабилитации, все процессы будут восстановлены. Я без специальной медицинской подготовки это выяснила. Меня хотят записать в мутанты и вышвырнуть с родной планеты. А я не позволю. Лондер этот месяц по моей просьбе проводил независимое обследование. У него на руках восемь тысяч тестов. Я носила датчики не одни сутки. Один завтрашний день уже ничего не решит. Я могу заподозрить, что интерес ко мне Светланы Бернц и других служб, которые за ней стоят, весьма специфический. Версий две либо ложь относительно гибели Тобоса, либо мое происхождение из прошлого. Я поищу ответ, какой камушек Светлана в действительности носит за пазухой? Алика я ей не прощу.

Рассел, если меня попытаются травить за связь с Галактисом, как это было с многими до меня, я устрою публичный скандал. Я даже разрешу залезть в мою память. Рассел, ты должен знать, в чем дело. Ты инспектор. Если не знаешь, значит, тебя используют.

Эл открыла глаза и подняла голову. Курк давно пристально смотрел на нее, она чувствовала, но виду не подавала.

– Рассел, ты плохо выглядишь, – посочувствовала она.

– Это не все.

– Не-а. Время идет. Если ты сейчас меня арестуешь, процесс обработки информации в моей голове все равно будет продолжаться, возникнут новые подробности, если не сойду с ума до завтра. Я не позволю инспекторам допрашивать меня в тихих кабинетах. Я потребую публичного разбирательства, и потребую человек пятьдесят свидетелей. Я капитан, у меня есть такая привилегия. Если меня не убьют, начну порциями выдавать информацию, юристам придется потрудиться ее проверить. – Эл приставила палец к виску. – В моей голове коды и корешки страниц. Мой ум хорошо тренирован, чтобы запоминать такую информацию. Я точно скажу, где искать. Если попытаются изъять, есть копии, я скажу, где они спрятаны. Неудача экспедиции кому-то стоит поперек горла. Я – живой свидетель. Галактис предупреждал, что корабль погибнет, было известно даже, как он погибнет. Экипаж не знал. Не это ли теперь называется научной экспедицией? Некоторым чинам Космофлота придется расстаться со своими должностями, когда ложь выйдет наружу. Я соглашусь не трогать эту кучу дерьма и беспокоить мертвых, если меня оставят в покое. Биологическое исследование завтра и – все. Никаких разговоров о мутантах и предательстве. Иначе, я за себя не отвечаю. Лучше умереть, чем знать, что мне сотрут память или отправят в колонии.

– Эл, ты монстр…

Эл тяжело вздохнула.



– Прости, я устала, у меня мозги кипят. Пойду спать ни на что другое я не способна.

– Я не останусь.

– Воля твоя, – ответила Эл и вздохнула.

– Завтра я заберу тебя. И мы продолжим этот разговор.

– А как со свободой перемещения?

– Со мной – куда угодно.

– У меня еще не отобрали катер?

– Он твой.

– Тогда я хотела бы встретиться на побережье, – предложила она.

Курк согласился.



– Курк, поговори с отцом, – сказал она, когда он уходил.

Поздним вечером Том забеспокоился и разбудил Эл. У нее сильно болела голова, Эл стянула голову лоскутом ткани. Они сидели в «гостиной» хижины за ужином. Эл ничего не ела, сидела, положив голову на руки.

– Ольга прислал тебе странное сообщение, – сказал Том. – Одно слово: «получилось».

– Я завтра улетаю, – сказала Эл.

– Когда? – удивился Том.

– Утром, – грустно сказала она.

– Почему?

– Меня отзывают. Отпуск кончился. Завтра обследование. Потом назначение.

– Ты будешь летать? – удивился Том. – Эл, твою жизнь тут нельзя назвать отдыхом.

По голосу понятно, что он устал. Он много нервничал последнее время. Напряжение от ее присутствия, шумиха, побег, – все понемногу выводило Тома из равновесия. Тем скорее ей стоит уйти.

– Да. Я буду летать. Только не знаю кем.

– А как же мое предложение? – спросил он осторожно.

– Я пока откажусь. Не от сотрудничества, нет. От перехода. Мне нужно быть здесь.

– Велик риск… Эл, а исследование?

– Завтра я устрою показательные выступления. Блюдо по рецепту Максимилиана Лондера. Предвкушаю, какая физиономия будет у Светланы Бернц.

– Эл, ты с ума сошла? Ты всем рискуешь.

– Завтра я отделаюсь от врачей, а потом займусь своим будущим. К утру Курк проведет переговоры со своим начальством. Они меня отпустят. Он знает о побеге, о сборе информации. Я ему рассказала. К утру он надавит на все возможные рычаги. Я его напугала.

– Ты призналась? Эл, ты сумасшедшая. Я понять не могу, что твориться в твоей голове. Он инспектор. Хоть и лоялен, но он «форма» – человек в форме. Если бы я знал!

Том сжал кулаки и так выдохнул, что пламя свечей на столе заколебалось.

Эл грустно улыбнулась. Какой она была в первый вечер на Земле!



– Эл, хочется тебе этого или нет, но я отвечаю за тебя, – возражал Том. – Я не могу позволить событиям течь бесконтрольно. Если ты хочешь осуществлять связь с Галактисом, то через меня, не иначе. Вчера ты ушла с острова. Без предупреждения. Это мог быть грандиозный провал.

Эл отрицательно мотала головой.



– Рассела ты тоже запланировала, – Том был недоволен ее протестом и указал рукой на море. – Думаешь, тебя не заметили?

Эл снова отрицательно мотнула головой.



– Том, успокойся. Это был хороший всем урок. И мне, и Расселу, и тебе тоже. Можете контролировать сколько угодно, но только я должна об этом знать. У меня может быть личная жизнь и свои интересы.

– Боюсь, что нет, – строго сказал Том. – Раньше ты это понимала?

Эл опешила и впилась в Тома глазами.



– Раньше я не очень концентрировалась на этом, потому что не всегда понимала, что я здесь делаю. Я очутилась в будущем, потому что этого хотела. Но желание это походило на прихоть подростка. Мое путешествие затянулось. Во всех предыдущих я быстро понимала, что надо делать, что изменить. Здесь все оказалось по-другому. Я думала, что звезды – моя цель. Но ни академия, ни полеты не дали мне понимания цели. Сейчас я что-то нащупала. Моя задача была сложна, вот и потребовалось больше времени на ее осуществление. Все мои знания и опыт, сомнения и боль, может, и нужны были только для того, чтобы помочь в сложившейся сейчас ситуации. Если я пойму, что мне делать, лучше бы до конца, то буду действовать, и никто меня не остановит. Меня не очень интересует сейчас, кто что скажет, решит, назначит или прикажет, надо будет, выкручусь из чего угодно. Это моя судьба. Кто в праве вмешиваться? Ты? Ты можешь помочь, повлиять, побудить, но не заставить. Чтобы схлестнуться с пиратами, силы нужны, и я не хочу больше тратить их на споры, разбирательства и болтовню.

– Эл, на много ли ты на себя берешь? – Том стал смеяться. Тихо так, что говорил от этого с перерывами. – Тоже мне миссия… Кто же поручил тебе спасать Землю от пиратов? Детство какое… Ты послушай себя. Эл. Я думал, ты взрослее.

– Не вижу ничего смешного, – сказала Эл.

– Завтра ты покинешь остров. Тебя арестуют. Сотрут память и пошлют куда-нибудь на Луну рыть грунт. От твоей миссии, – Том снова хихикнул, – останется дым. Вляпалась в историю – будь добра разберись до конца. Лучшее, что ты можешь сделать – отправиться назад, пока еще что-нибудь не случилось. Эл, перестань мнить себя бог весть кем.

В это мгновение Том пожалел, что сказал так. Взгляд Эл изменился. Глаза расширились и стали, как бездонные. Она смотрела грозно Том ощутил холодок на спине. Он подумал, что она сейчас ударит его. Эта картина так живо встала перед глазами, что он невольно отшатнулся. Страх не ушел.

– Том, что случилось с тобой? Где тот человек, что верил мне?

Вопрос отрезвил его. Страх потихоньку исчез.



– То, что я наблюдаю сейчас, сильно отличается от моих прежних надежд. Ты становишься неуправляемой. Я чувствую, что бессилен спасти тебя и помочь.

– Спасать меня не нужно. У тебя еще есть дела, и рисковать собой не надо. Еще будут тысячи людей, которым ты поможешь. Я ухожу с лучшими воспоминаниями о тебе. Том, ты действительно больше не властен надо мною. Не злись. Но той Эл уже нет. Есть другая, к которой ты не сможешь привыкнуть. Позволь мне действовать самой, перестань меня опекать. Наблюдай, если так велит твой долг, но не мешай мне действовать.

– Я не могу этого допустить. Я должен обеспечить твою безопасность.

– Тогда свяжись с Расселом и попроси его об этом. Лучше ты для меня ничего не сможешь придумать. Курк своей репутацией рискует, но правда ему дороже. Он еще склонен защищать меня. Попроси.

– Нет. Это должен делать я. Это моя обязанность.

– Вы с Расселом словно сговорились!

– Я думаю, не мы одни так ответим. Ты делаешь то, что тебе хочется, а это значит, что никто не скажет, что ты станешь делать завтра. Ты опасна. Вчера ты чуть не утопила остров, чтобы скрыть побег. А что ты придумаешь потом? Ты думаешь о своих целях, а другие?

– Я никому, кроме Космофлота на верность не присягала. Том, я прошу только понять. Я знаю, что так нужно…

***


Она вспомнила о Мае. Ее пребывание на Торне граничило с вымыслом. Все было столь непохоже на то, что она знала прежде, вне привычной логики, вне времени. Торнианцы были существами удивительными, а их будущий глава поражал великодушием и чистотой.



– Могу я спросить, не из любопытства? – обратилась к нему Эл однажды.

– Почему-то ваша ветвь цивилизации любит спрашивать разрешения? Почему? Ответь сначала ты.

– У нас считается невежливым задавать вопросы напрямик, чтобы не обидеть.

– Да, я знаю. У нас, если возникает вопрос, то значит, необходим ответ. Что же может быть невежливо.

– Может, вы мыслите иначе. У вас все очень откровенно, открыто.

– Перейдем к твоему вопросу, – снисходительно сказал Май, хотя Эл не была уверена, что дала убедительный ответ.

Эл присела, чтобы видеть его ближе.



– Ты знаешь, что я спрошу?

– Знаю.

– Тогда ответь сразу.

– Тебя волнует, почему меня хотят украсть… Ты знаешь о Нейбо?

– Нет. Кто это?

– Это он. Зло он избрал как действие, потому что однажды совершил зло. Меня еще не существовало таким, как сейчас. По меркам моего народа, я очень молод. Если сопоставить с твоими понятиями, то ты говоришь с младенцем. Наша жизнь несоизмеримо длиннее. Я вступлю в возраст правления несколько столетий спустя. Нейбо хочет лишить мой народ правителя, потому что мы способны превратить его планы в неосуществимые. Он избрал путь уничтожения. Я был его целью. Мои предшественники знают об этом. Он хочет отомстить за свою боль. Он единственный, кто может убить меня. Остальные – никто не решиться совершить злодейство. Он не убьет меня сразу, я нужен, как заложник, что бы требовать. Те, кому я нужен и дорог, станут выполнять его волю. Это плохо. Я буду страдать. Если мой народ потеряет правителя, то следующий придет только через тысячу лет, по вашим меркам.

– Ого! А зачем…

– Ты пытаешься понять больше, чем нужно тебе теперешней, оставь это. Он достиг бы успеха, но появилась ты. Возможно, у тебя хватит силы отыскать его, тогда твоя судьба определиться на долгий срок. Ты можешь и победить, и погибнуть одинаково, и не испытаешь радости от борьбы. Твое право выбирать – решит твою судьбу.

– Я не умею ничего такого. Мой удел летать, водить корабли. Я, конечно, могу подраться, но не с тем, кто сильнее меня.

– Ты считаешь лучшим служить своей планете. Ты любишь ее как дом. Но ты дитя Космоса, такое же, как и все мы. Сейчас ты знаешь очень мало, твои знания не завоеваны. Никто не говорит, что встреча будет скоро, нужен срок, чтобы ты встретилась с Нейбо. Но вы встретитесь, и прими это как неизбежное событие. Поверь только в то, что сможешь, и начни делать хотя бы малость. Остальное решит время. Разве ты не чувствуешь желание встретиться с Нейбо?

– Сейчас уже испытываю. Любопытство. Но что я смогу сделать?

– Найди способ стать как он.

Эл рассмеялась.



– Как он? Так просто!

– Нет. Тебе будет плохо. Но ты не одна, кто хочет этого. Это лучшее, что ты можешь сделать.

– Ты знаешь мое будущее? А впрочем, все здесь знают свою судьбу. Может, и мне скажешь?

– А что бы ты хотела?

Эл пожала плечами.



– Я хочу разобраться и понять, как все устроено вокруг, хочу исследовать. Увидеть друзей и родных людей. Много чего, – сказала она неопределенно.

Май посмотрел на нее. Торнианцы не имели мимики, их тельца были всегда одинаковы. То, что принято считать зрением включало более широкий спектр. Эл ощущала себя иногда твердой глыбой, бесчувственным варваром, но стоило заговорить с ними, точнее начать думать и они все меняли, становилось легко и понятно, она теряла ощущение разницы. Она даже не подозревала, какого труда им стоило это общение. Май всегда уделял ей столько времени, сколько требовалось.

– Разве ты не хочешь встретить Нейбо?

– Наверное, нужно много времени, чтобы я этого захотела. Я не могу мгновенно принять решение, мне нужно разобраться.

– Значит, ты не понимаешь, чего хочешь?

– Честно сказать, не очень. Так много случилось.

– Если тебе трудно, то попробуй хоть что-то сделать, чтобы земляне лучше понимали Галактис.

Изумление отобразилось на лице Эл. Она была так удивлена, что не смогла долго собраться с мыслями.

– Меня даже на планету не пустят.

– Не беспокойся об этом.

Эл представила Мая волшебником, который сейчас взмахнет рукой и завтра она будет на Земле. Он не знает, что ее не пустят на Землю.

– Ты не всегда мне веришь? Задумайся, что это странно. Никто тебя не обманывает. Ты ошибаешься. С твоими возможностями опасно думать так узко.

– Я верю, только есть куча причин…

– Зачем тебе причины, разве ты не хочешь вернуться туда?

– Очень хочу, – ответила Эл.

– Это и означает, что вернешься, – сказал Май.

Она поверила. Она действительно сидит на земном острове, напротив – нервный Том. Май знал. Как и откуда – кто ответит. Тогда она была наивна и смешна в его глазах. Как же нелепо она выглядела. Сейчас Эл ощущала, что все, что происходит с ней, ничего не значит перед той задачей, что назвал ей Май. С нее не брали обещаний и клятв, она только чувствовала надежду. Почему они так решили? Эл не знала, только Май подвел итоги ее визита так:

– Я понимаю все, кроме одного: почему она не чувствует…

По возвращении, Эл на время забыла о пиратах, о Нейбо, до вчерашнего вечера. Только сейчас мысль о том, что ей предсказано, выбралась из памяти и пугала ее.

***

Занимая пост наблюдателя, Том мог ничего не знать о ее пребывании в Галактисе. Скорее всего, сами торнианцы скрыли смысл визита. Эл не давала обещаний, но чувствовала, что Май был прав. Все что происходило вокруг лишь увертюра. Пришло время заняться делом.

Она почувствовала, как Том напряженно смотрит на нее. Неужели он тоже встанет в стан сомневающихся. и Эл скоро потеряет его. Одна ее часть хотела пойти на уступки, другая говорила, что по-другому не получиться. Эл решила попытаться спасти их теплые отношения.



– Том, ты мне дорог. Я не хочу оказаться неблагодарной. Я хочу с теплотой вспоминать этот остров, тебя, свое детство – все что было. У меня завтра начнется другая жизнь. Я хочу помнить, что ты родной для меня человек, таких как ты немного было в моей жизни. Ты столько лет дарил мне надежду. Я наполовину твоя воспитанница. Отпусти меня с миром.

Он увидел, что она бледнеет на глазах.



– Эл, – позвал он.

Она попыталась улыбнуться и встать. Ничего не вышло, ноги не слушались. Это было преддверие приступа. Меньше всего Эл хотелось, чтобы кто-то такое увидел…

Она очнулась на полу. Том сидел в дальнем углу комнаты и напряженно смотрел на нее. Он вздрогнул, когда она зашевелилась. На этот раз она сама увидела голубую сияющую волну, которая пробежала по телу. О ней сообщал Лондер и говорил Димка. Теперь она сама увидела ее. Следом за волной наступила усталость. Поза, в которой она лежала, была неудобной. Эл шевелилась, чтобы как-то сдвинуть тело, но ноги не слушались. Голова стала ясной. Она вновь посмотрела на Тома.

– Теперь ты знаешь мой секрет.

Том молчал. Он напуган. Было с чего случиться приступу: побег, потом авария, объяснения с Расселом, воспоминания, наконец. Стоп! Воспоминания! Эл попыталась встать, но снова не смогла.

Том очнулся и поспешил на помощь. Он усадил Эл и обнял так, чтобы она опиралась спиной на его плечо. Том считал себя смелым человеком, но за этот вечер он уже дважды испытал ужас, хотя разум не мог смириться с тем, что причиной была Эл.

– Я могу попросить тебя кое о чем? – сказала она тихо.

– Если смогу, – согласился Том.

– Лондер провел кое-какие исследования, не мог бы ты передать их Торну, капитану, чей крейсер спас меня. На борту был врач, который пытался меня обследовать, но ничего не вышло. Может, эти данные помогут выяснить, что со мной.

– Почему ты не рассказала раньше.

– Я боялась, что ты мне не поверишь. Что я – это я.

– После того, что видел, верю с трудом. Наблюдение включено, можешь сама увидеть.

– Оно испорчено, – сказала она.

– Откуда знаешь?

– Чувствую. Пойди, проверь.

– Потом. Тебе плохо?

– Трудноописуемо, но проходит быстро.

– Часто бывает?

– Бессистемно.

– А причина?

– Думаю мысли, эмоции, воспоминания. Вчера я перетрудилась.

– Хорошо, я передам. Но летать тебе нельзя. Если такое случиться в полете? – – – Было уже. Справлюсь.

– Эл, это же прямое доказательство. А если увидят посторонние? Друзья твои знают?

– Димка видел. Ничего, выдержал.

– Он может выдать тебя, если его допросят.

– Не выдаст.

– Ты знаешь, что он ударил Донована?

– Да, Рассел сообщил.

– Его от полетов отстранили. Он делает все, чтобы остаться на Земле.

– Расследование будет?

– Нет. Дело было при мне. Я искал Димона, когда ты сбежала, и был свидетелем. Донован действительно давил на него и пользовался своим положением. Я Димона поддержал как свидетель. Донован заявил, что мы одна компания, но рапорт не подал.

– Слава Богу. А почему отстранили от полета?

– Все произошло в корпусе распределения. При курсантах.

– Тогда понятно.

Эл смекнула, что Димка сделал это специально, даже не ради отстранения. Ну «лисий хвост»!

Эл тихо засмеялась, предвосхищая изумление Тома, Эл сказала:



– Доновану дали по физиономии, жаль, что меня там не было.

– Эл, вы общались мало, за что ты его не любишь?

– Глупых людей стоит опасаться больше, чем умных, потому что дураки – орудия в чьих-нибудь руках, хотя они обычно этого не понимают. Я бы сказала, что Донован в этой истории опасней Рассела, Бернц и комиссии.

Она окрепла и зашевелилась.



– Попробую встать.

Эл поднялась на ноги и прошлась по комнате.



– Надо же, – покачал головой Том. – Словно ничего не было.

– Не беспокойся обо мне. Когда-нибудь я найду ответ, как это со мной происходит.

Эл подняла руки, растопырила пальцы и, держа кисть на уровне глаз стала совершать рукой странные движения. Том смотрел. Эл видела сейчас иначе, после приступов чувства менялись. Зеленоватое сияние вокруг руки играло замысловатыми оттенками, каких в природе нет. Силуэт Тома в блеклой дымке расплывался. Искры пробегали по его телу. Он волнуется. На темном фоне пола силуэт руки казался прозрачным. Эл уже понимала, что за болью придут силы.

– Пойдем, снимем данные и завтра отправим все в Галактис.

– Что-нибудь можешь объяснить?

– Наверняка, знаю одно – мое тело способно накапливать энергию в больших количествах, а также тратить больше, чем обычный человек. Поэтому я могу долго не спать, испытывать дискомфортные условия, долго не дышать, впадать в состояния подобные смерти. Но ничего такого, что не было бы уже известно людям. Пребывание на Земле дает свои поправки, но в космосе эти процессы будут идти по-другому. Я только в начале пути. Может, когда-то я с горечью скажу тебе, что я уже нечеловек, хотя меньше всего хочу этого. Том, я сама виновата в своих неурядицах и буду узнавать себя еще очень долгий срок. Остров уже не может служить мне укрытием и тебе нужно вернуться к прежней жизни. Я только твой гость теперь. Я выросла, Том.

– Тогда я хочу сделать тебе подарок.

Том быстро ушел. Пока его не было, Эл осторожно спрятала под покрывало на сидении крупную жемчужину, которую отыскала во время побега на дне у побережья материка. Она сияла как ее рука в новом зрении и излучала много тепла. Том всегда будет вспоминать ее, когда взглянет на такое сокровище.

Том возник в дверях с двумя футлярами.



– Я боюсь давать тебе меч, но дам, а арбалет я заменил на более совершенную модель, он подходит для многого, не только для твоих диких выходок, его можно использовать по-разному. Там есть инструкция.

Эл мягко улыбнулась и приняла подарок.



– Спасибо. Честно признаться, я не знала, как выклянчить у тебя оружие.

– Можно сказать, что я посвятил тебя в рыцари, – пошутил Том.

– Не шути так, а то накличешь, – запротестовала Эл.

– Я желаю тебе никогда не пускать его в ход. Прежний владелец меча утверждал, что его нельзя сломать, и, что он верно служит хозяину.

– Ты хорошо подумал, Том? Я ведь не отношусь к таким вещам как к сувениру или игрушке.

Том посмотрел серьезно.



– У меня тоже есть предчувствие. Они тебе понадобятся.

– Когда-нибудь мы снова встретимся, здесь или в Галактисе, только нам уже не придется прятаться. Тогда я еще не раз скажу тебе: спасибо.

– Только острова уже не будет и этих лет ожиданий. Я все думал, чем все кончиться. А получилось, что никогда, никогда это не кончится, пока мы живы. Ты выросла, но я тревожусь за тебя не меньше.

– Конец есть у всего, – с грустью сказала она.

Они обнялись.

Утром он провожал ее. Вместо легких одежд на ней была форма, которая делала ее строгой. Капитанские знаки блестели перламутром. Вещей у нее был минимум. Том знал, как она ценит ощущение свободы. Если бы могла, вообще не брала бы багаж.



– У меня есть кое-что для тебя, – Эл протянула ему коробку. – Открой, когда улечу.

Том кивнул в знак согласия.

Катер умчал ее на материк. Том вернулся в дом, вошел в кабинет и открыл коробку, там лежали кристаллическая призма и крупная жемчужина.


Глава 5 Исследование


Рассел вышел на поле, когда ее катер сел на стоянку. Инспектор был один. Эл откинула купол. Солнце слепило глаза, она сощурилась. Темный силуэт инспектора закрыл солнце. Эл расслабила веки и посмотрела на него.



– Здравствуйте, инспектор.

– Здравствуй, Эл.

– Вы один?

– Ты ждала еще кого-то?

– Как минимум конвой.

Рассел забрался в кабину. Он начал осматривать потолок и стены. Эл поняла, что он ищет.

– Здесь нет датчиков, ничего не фиксируется, – пояснила она. – Не люблю.

– Да уж. Тебе есть, что скрывать. Голова не болит? – в его словах сквозил сарказм. Эл ощущала, как он напряжен.

Эл не стала отвечать на вопрос, спросила в ответ:



– Что-нибудь случилось?

– Я говорил с отцом. Мы поссорились, – признался Рассел.

Рассел Курк говорит о своей личной жизни? Эл пристально посмотрела на него. Ей до смерти хотелось узнать результат их разговора. Эл не спрашивала, Рассел сам по взгляду догадался.

– Он подтвердил твои слова.

– Не поверю, что ты не знал о контактах Земли с Галактисом?

– Не знал. Точнее знал немного. Когда не сталкиваешься с конкретным делом, то и данные не ищешь. Я посмотрел только часть твоего сокровища. Элли, твои друзья под трибунал попадут за такое. Ты отдала мне их в руки. Это шпионаж.

– А как докажешь, что это они? Я повторяю. Я доверяю тебе. Что сказал отец? – не удержалась и задала вопрос Эл.

– Тебя сейчас исследование должно волновать, – напомнил Рассел. – Мы должны появиться там раньше. Максимилиан Лондер изъявил желание встретиться с тобой. Ты не сообщила мне, что вы общались.

– Заочно, – соврала Эл.

– Не верю, – парировал Курк. – Он обратился прямо ко мне за разрешением. Он знает твое положение.

Эл ответила ему улыбкой. Лондер решил ее поддержать. Эл готова была взвизгнуть от радости.

– Да ты прав. Эти сутки дела могут подождать, – согласилась она.

Рассел поджал губы.



– А как быть с аномалиями?

– С какими аномалиями? Какие такие аномалии? Летим, поищем?

Эл включила двигатель, и они взлетели. Катер несся на всей скорости. Эл вся ушла в полет. Рассел не смотрел на нее. Мимо проносились облака. Он вспоминал встречу с отцом. Вечным камнем преткновения была его работа. Отцу не нравилось, чем сын занимается. Пока была жива мать, она умела сгладить их трения. Он рассчитывал на короткий визит, не больше полутора часов, а провел у отца пол дня. Ему потребовалось усилие, чтобы вывести разговор в интересующее его русло. Отец «тертый калач» раскусил его замысел и уходил от разговора. Тогда Рассел рассказал ему об Эл, о деле, которым занимается. Рассел не вел с отцом разговоров о работе, так как подобные беседы приводили к раздорам. Рассел не знал, как поступить. Старый капитан с нескрываемым интересом выслушал сына.

– У девушки отчаянное положение, если она тебе доверилась. Или ты ей нравишься, – высказался он. – Не знал, что ты еще в состоянии производить впечатление на молодых особ.

Рассел не отозвался на усмешку.



– Сын, тебе давно пора жениться. Ты же не капитан разведки, который на Земле и трети жизни не проводит. Ты всего лишь инспектор. Форма, как вас дразнят в Космофлоте. Ты жизнью-то никогда не рисковал, разве что чужой. Мог бы обзавестись подругой. Эта девушка красивая?

Рассел закрыл глаза и стиснул челюсти.



– Какое это имеет значение. Я веду ее дело.

– Другого шанса на знакомство у тебя нет. Пригласи ее на свидание, лучше вечером, прогуляйся с ней по берегу, поплавайте. Расскажите друг другу забавные случаи из жизни. Пусть она поймет, что ты не сухарь.

Рассел представил, как это будет, и расхохотался.



– Отец, дело в том, что мы и по берегу гуляли и ныряли, она рассказывала мне удивительные вещи, – Курк не справился с приступом смеха. – Не поможет. – Он опять засмеялся. – Кстати, она, как раз будущий капитан дальней разведки, и она влюблена в другого.

– Ты еще помнишь, как смеяться? – пошутил отец. – Рассел, я бы гордился тобой, если бы ты ей помог. Я рад, что в новом поколении найдутся люди, которые перешагнут через предрассудки, которыми мы их наградили. Не могу сказать о пиратах, в мои времена о такой угрозе не говорили, но она вполне может быть права. Космос огромен, она познала эту истину на своей шкуре. Галактис особенно предостерегал наш флот от контактов на границах нашего четырнадцатого сектора. Она права, что кроме Галактиса кто-то, но я не знаю кто, предлагал нам сотрудничество. Девушка ничего не придумала. А про Торна я уже не мечтал услышать. Жив бродяга. А досталось ему не меньше, чем ей в этой чертовой экспедиции «Тобос». Кто, как не он, мог ее понять. Торн существует. Она не лжет. Она доверилась тебе, потому что поняла, что ты умный, что твой ум не извращен вашим новым варварским уставом. Я всегда стремился воспитать тебя свободно мыслящим человеком. Пригодилось. Жаль, я не могу с ней познакомиться. Но передай мой совет – пусть не отступает. Она права, – категорично заявил старик.

– Что мне-то делать? Я не могу обнародовать ее заявление. Ее «сожрут».

– Представь все, что она нашла, как свои изыскания. Твои выводы. Не говори, что за этим стоит она. Расскажи своему начальству ту перспективу, которую она обрисовала. Как она сообразила! Вас же побила вашими методами! А? Пусть узнают, к чему приведут ваши подтасовки и умалчивания. Она воспитанница Ставинского, командора ее изыскания ставят под удар. Он из кожи вылезет, чтобы ей помочь.

– Значит, ты всерьез считаешь, что ее угрозы скандала серьезные. У нее получится?

– Получится. – Кивнул старый Курк. – Ты мой сын. На полчаса я забуду, что ты инспектор, и что я ненавижу вашу организацию. Многие годы, я не позволял себе откровений в твоем присутствии. Не уверен, что эта девушка до конца понимает, какой нарыв она хочет вскрыть. Сорок лет назад ее бы считали выдающимся человеком, способным на контакт с другой системой, с другим разумом. Ставинский усмотрел ее способности. Старый пройдоха своего не упустит. Он почуял перемены. Сейчас за контакт ей грозит отстранение от должности, а через год она может стать героем.

– Ничего ей не грозит, если я не скажу, что знаю. Ставинский уже ее обезопасил на время. Ее вернули к полетам. Но у Эл намерения самые серьезные. Ложь об экспедиции разогревает ее ярость, но она умеет быть и разумной. Она совсем девчонка. Может быть, у нее есть опыт полетов, но в политике она ничего не смыслит.

– Я тебе кое-что расскажу. Твое право использовать мой рассказ в своем исследовании. Мне давно не страшно. Я слишком стар. Правительство Земли намеренно отказалось от контактов с Галактисом. Причина – колонии. Колониальная политика, сырье, возможность исследовать космос, контакты с другими культурами. Однако есть законы, которые мы, по мнению галактожителей, нарушаем. От нас требовали ограничить свою деятельность, а подчас прекратить совсем. И такие условия, и диктат нам, разумеется, не понравились.

– Что конкретно от нас требовали? Начал говорить, так говори.

– Расселение землян.

– Но мы не заселяем территории, которые Галактис обозначил, как свои.

– Заблуждение. У Галактиса вообще нет понятия территорий. Это мы мыслим границами. Мое. Твое. Для них космос – единое целое. Рассел бесполезно пытаться понять их образ мышления, пока ты не столкнешься с ними сам. Твоя подопечная столкнулась, и ее развития хватило, чтобы, по крайней мере, не видеть в них врагов. Она осмыслила свое место и свою роль. Отлично. На мой взгляд, ее вывод правильный. Я скажу, но вот этого, больше никто слышать не должен. – Он погрозил пальцем. – Галактис не оставит ее без помощи. Они будут ей помогать. Она попала в их поле зрения и проявила себя достойно. Они рискнула вернуться, зная об угрозе, о пиратах, о своем шатком положении. Очевидно, что она разделяет их убеждения. Для ее возраста равносильно прыжку через время.

Рассел услышал последнюю фразу и не смог сдержать усмешку.



– Хочешь быть достойным в моих глазах – помоги ей.

– Да ты только что мне доказал, что она – предатель, – возмутился Рассел.

Вот тогда они и поссорились. Отец не церемонился, Рассел пытался быть вежливым, держать хорошую мину при плохой игре. Старик разнес его теории и построения в прах. Рассел чувствовал себя бессильным, ограниченным, не понимающим истинного положения вещей мальчишкой. В порыве спора отец забыл об осторожности, он выложил сыну то, что было тщательно стерто из старых архивов. Рассел ушел растоптанным, обиженным, но своего отец добился, он тряхнул сына так, что в голове все перемешалось и уже не становилось на место, как раньше. Рассела тряс озноб, как ночью, когда он вытащил из воды Эл и начал осознавать, что происходило вокруг. Эти двое, не сговариваясь, вывернули его на изнанку, каждый ему доступным методом.

Ему на помощь пришел инстинкт. Отец дал нужный совет. Рассел разыскал начальника своего сектора, добился личной беседы с глазу на глаз и выложил все доводы Эл и добытую информацию, представив это, как часть своих изысканий.

– И она сможет докопаться до то, что и вы? – недоверчиво спросил командир сектора.

– Она очень умна. Она знает о Тобосе, это она натолкнула меня на поиски. Нам в пору начинать расследование, командир.

– С расследованием подождем, – отказал командир. – Что вы предлагаете делать с ней? Арест?

– Ни в коем случае, – нарочито запротестовал Рассел. – У нас нет оснований. Ее контакты с Галактисом лишь стечение обстоятельств. Мы знаем, что в случае опасности Галактис эвакуирует своих агентов. Если мыслить как раньше – она проваленный вариант. Тогда почему она еще здесь?

– Согласен, – кивнул командир.

– Предлагаю, оставить ее в покое. Пусть летает. Если связь есть, она проявиться.

– А вам не кажется инспектор, что это дело и вовсе дутое? Инспектор Донован несколько напорист, – усомнился командир, а Рассел возликовал в душе.

– У него личная неприязнь к ней. Бывают люди, которые беспричинно терпеть друг друга не могу. Эти двое из такой категории.

– Инспектор Донован подал рапорт с просьбой подобрать ему другого напарника. К вам у него тоже неприязнь?

– У нас разные темпераменты. Мне трудно работать с ним, инспектор Донован скор на выводы, а я не люблю торопиться. Но его предусмотрительность я оценил. Я давно хотел перейти из инспекторского корпуса в штат аналитиков.

– Да. Послужной список достаточный и опыт, и склад вашего ума подходит для такой работы. Но дело не закрыто. Доведите его до конца. До логического конца. Я полагаю, что если медицинское исследование не даст неожиданных результатов, разумно будет снять с капитана Элли Светловой подозрения.

– Согласен. – Кивнул Рассел.

От победы или провала Эл отделяли сутки.

Рассел не сказал ей о выводах его начальства. Она искренне удивилась, что он пришел один.

Эл мягко села на площадку у медицинского центра Академии. К катеру быстрее вихря мчался Дмитрий. Он не сбавил ход и затормозил только, когда практически врезался руками в борт. Катер качнуло от столкновения. Эл откинула купол и встала.



– Что случилось? – спросила она.

– Лондер. Он тебя ждет, – переводя дыхание, выпалил Дмитрий.

– Я знаю, – спокойно сказала Эл. – Инспектор мне сообщил.

Дмитрий торопливо отдал инспектору честь. Рассел удивился. Дмитрий игнорировал его присутствие, не скрывал, что торопиться, буквально вытащил Эл из кабины.

– Что случилось? – повторила Эл свой вопрос и успокоительно положила руки Дмитрию на грудь.

– Сама узнаешь, – многозначительно ответил Дмитрий.

Рассел вышел на площадку и оперся спиной о борт.



– Мы торопимся? – спросил он у Эл.

Эл пожала плечами.



– Сейчас узнаем. Веди, – обратилась она к Дмитрию.

Он отвел их не в клинику, а в сквер во двор академического архива. Увидев инспектора, Лондер поднял брови. Эл подошла к нему и смущенно улыбнулась.

Не сводя глаз с Курка, Лондер сухо со всеми поздоровался. Потом перевел взгляд на Эл, снова на инспектора. В следующем взгляде, который был обращен к Эл, читался вопрос: что тут делает инспектор?

– Спасибо, – сказала Эл в ответ на его взгляд.

Лондер с сожалением понял, что при инспекторе поговорить не удастся, а он собирался дать Эл последние наставления.

– Я хотел проконсультироваться с тобой, капитан, – сказал он, соображая на ходу, на какую тему говорить, – Какие из тестов ты позволишь мне использовать?

– Ты специалист. Тебе виднее, – Эл хитро сощурилась.

– Если вам мешает мое присутствие, я могу оставить вас на пять минут, – предложил Рассел.

– Я был бы благодарен, – настоятельным тоном сказал Лондер.

Курк взял и отошел от них, чем удивил биолога. Лондер проводил его удивленным взглядом, тот же взгляд был обращен и к Эл.

– Что? – спросила Эл. – Какие-нибудь сложности?

– Эл, я не понимаю. Этот человек – Рассел Курк, он – инспектор и он, только что, оставил нас наедине, – шепотом заговорил Лондер. – Я нахожу такой поступок странным.

– К делу, – потребовала Эл.

– Как ты себя чувствуешь? Приступы?

– Вчера. Несильный.

– Это тебе на руку. Если начнут спрашивать про эффект аккумулятора – не отрицай. Светлана Бернц вчера пыталась давить на меня. Ей не понравилось, что я вмешался. Мое участие в экспериментах даже приветствовали. Удача явно на твоей стороне. Комиссия настроена лояльно. Эл, только не ошибись. Я сделал все что мог, я отдал все мои предварительные исследования. Разумеется, я их отредактировал. Таким образом, необходимость в суточном наблюдении отпала. Тебе нужно продержаться пару часов.

Эл просияла.



– Спасибо, Лондер, – она облегченно вздохнула.

– Повторим еще раз, – предложил Лондер. – Сначала, общие тесты и пробы.

– Думать о чем-нибудь простом.

– Прежде, чем отвечать на вопросы…

– Сконцентрироваться и представить биологический результат.

– Обязательно смотри на экраны. Ты должна не попасть в аномальную зону.

– Но и нормальные параметры не выдавать. Я цифры, что ты дал, вызубрила, – добавила Эл.

– Отлично. Они не засекут твое воздействие на датчики, им в голову не придет, что ты такое можешь. Если появятся отклонения…

– Не пугаться, при повторном тесте выдавать тот же результат в пределах двух процентов, – твердила Эл.

– Самое сложное, когда тебе начнут задавать вопросы. Бернц будет задавать их, она будет тебя провоцировать. Тут я не могу ей помешать. Совсем плохо, если тесты будет проводить именно она.

– У меня есть хитрый ход.

– На этот случай я привез Камилла.

– Лондер, – Эл с удивлением подняла брови.

– Он студент-биолог. Хорошая практика. Он мало смыслит в сути экспериментов и не может повлиять на их чистоту, и тебе будет спокойнее.

Эл улыбнулась биологу, зубы блеснули на загорелом лице девушки.



– Ты делаешь для меня больше, чем нужно. – Улыбку сменило смущение.

Лондер протянул ей широкую ладонь.



– Удачи, капитан.

Они обменялись рукопожатиями.

Рассел сообразил, что совещание закончено, и подошел к ним. Эл знаком дала Дмитрию понять, чтобы он остался с биологом, а другим жестом предложила Расселу идти за ней.



– Когда ты успела? – спросил Рассел, глядя ей в спину.

– Что?

– Сговориться с ним.

– Мы не сговаривались. Мы летали вместе. Он хорошо осведомлен о моем физическом состоянии во время полета. Лондер вызвался, как эксперт. Это его область.

– Как ты его уговорила? Помниться он не слишком жаловал твой поступок. Ему не понравилось, что ты спасла ему жизнь.

– Теперь оценил, – небрежно бросила Эл через плечо.

– Я узнаю, Эл, – предупредил Рассел.

Она не оглянулась и не возмутилась, что он продолжает смотреть ей в спину. Она не отозвалась на угрозу.

– Рассел ты будешь присутствовать при моем обследовании? – спросила она.

– В этом нет надобности. Я прогуляюсь по городку.

– Прогуляйся. Мне нужно побыть одной.

Она свернула за угол здания архива. Рассел проводил ее взглядом.



– Удачи, – шепнул он.

Для обследования ей пришлось переодеться в специальную одежду, и ее закрыли в специальной капсуле. Врачей было человек десять. Эл видела их через матовое стекло капсулы. Восемь суетились, проверяя работу системы, а парочка парапсихологов расположилась в близи капсулы. Лондер безучастно сидел в дальнем углу.

Прошла пара минут и появилась Светлана Бернц. Она поздоровалась. Эл ей не ответила.

– Что-то не так, капитан? Почему появление доктора Бернц вызывает у вас не доброжелательное отношение? – спросил Эл председатель коллегии.

– Я должна ответить? – спросила Эл.

– Для чистоты эксперимента, – пояснил он.

– У нас не складывались отношения.

– Вам не приятно ее присутствие?

– Да.

– Мы можем попросить ее уйти, – сказал врач.

– Я протестую. Я – инициатор исследований, и они проводятся по моей программе, – возмутилась Светлана.

– Именно по этой причине я не могу требовать ее отсутствия, – умиротворенным тоном сказала Эл.

– Вы укажете причину вашей неприязни?

– Я полагаю, доктор Бернц сама может ее указать, – ответила Эл.

– Не хотите отвечать?

– Мой ответ может произвести на вас не благоприятное впечатление и коллегия решит, что я пытаюсь компрометировать доктора Бернц, – ответила Эл.

Система настроилась. Стекло капсулы из матового стало прозрачным. Эл посмотрела в глаза Светлане. Та отвела взгляд и сделала вид, что изучает ближайший экран.

– Вы чувствуете датчики? – спросил врач.

– Да, – согласилась Эл.

– Почему?

– Последствия неудачной тренировки в академии. Полигон, – пояснила Эл и вспомнила, как фальшиво пел Димка в нише.

– Опишите ваше состояние. Что вы чувствуете? – попросил врач.

– Слева – система контроля сердечной деятельности. Я лежу на системе контроля позвоночника и центральной нервной системы и мне не приятно. Вдоль позвоночника пять микрокристаллов, их не сняли после возвращения на Землю и они входят в резонанс с системой. Мне неприятно.

– Вы всегда были так чувствительны?

– Да.

– Вы ощущаете что-либо снаружи капсулы?

– Нет. Здесь внутри слишком большое напряжение. Слишком много вибраций.

– Спасибо, капитан. Приготовьтесь, приступаем к пробам. Ощущения не будут приятными.

Эл закрыла глаза, и ее лицо стало безразличным. Она стала мысленно повторять упражнения с мечом. Она видела движения до мельчайших деталей, собственные руки, блеск металла отражающего солнце. Воображаемые картины приводили ее в состояние умиротворения. Она успокоилась и забыла о происходящем. Она не замечала лучей пробегающих по телу. Она полностью отрешилась от того, что творилось снаружи.

– Спасибо, капитан, – расслышала она заветные слова и открыла глаза.

– Можно переходить к вопросам? Вы готовы?

– Да.

От нее требовалось вникнуть в суть вопроса. Подобные вопросы задавали ей много раз. Вопрос. Короткая, почти не уловимая для окружающих, пауза. Воспоминание о том, кто и когда ее об этом спрашивал. Она представляла лицо Курка, словно он задает вопросы, и отвечала на них так, как ответила бы настороженному придирчивому Расселу – четко и подробно. Эл даже стало интересно играть в эту игру. Она чувствовала удовольствие от того, что вопросы об экспедиции больше не вызывают дурных воспоминаний.

Как-будто издалека, Эл услышала голос Светланы. Эффект неожиданности ей удался. Эл не слышала вопроса, но перед глазами возникло лицо Алика и по телу, точно ток прошел. Эл вздрогнула.

– Капитан, что с вами? – услышала она мелодичный женский голос. Он принадлежал одной из врачей парапсихологов. Голос был успокаивающе нежным, и Эл расслабилась.

– Неприятное воспоминание, – отозвалась Эл.

– Ответьте на вопрос, – попросил красивый голос.

– Я его не поняла, – ответила Эл.

– Доктор Бернц спросила, – при произнесенном имени Эл опять напряглась, – ваше мнение. Связаны ли изменения вашей крови с аварией «Тобоса».

– Я не разбиралась в этом вопросе. Тогда для меня важно было выжить. Сейчас стараюсь быстрее забыть о катастрофе.

– Вы часто вспоминаете катастрофу? – спросил все тот же мелодичный голос.

Эл открыла глаза, увидела прозрачную стенку капсулы, людей и словно удивилась их присутствию.

– Раньше вспоминала, сейчас вспоминаю, если задают вопросы, – ответила она.

Лондер предупреждал ее, что не важно как она будет отвечать, как объяснит свои действия, важно то состояние, в котором она будет находиться в момент вопроса и ответа. Через Тома, который любезно согласился слетать к Лондеру, биолог передал целую программу тренинга. Он умудрился записать голоса членов коллегии и моделировать вопросы, он даже предвидел, какие вопросы ей могут задать. Тренинг дал плоды. Эл лежала в капсуле не чувствуя своего тела, в состоянии подобном трансу и говорила, говорила фразы из своих воспоминаний, повторяя ответы на вопросы годичной давности и фразы из собственных рапортов. На теле ни один мускул не дрогнул.

Когда ее вызволили из капсулы, один из врачей пошутил.



– У вас выдержка андроида, капитан.

Эл только слабо улыбнулась.



– У нас на курсе шутили, что при обучении у командора Ставинского первыми отмирают нервы, – ответила она.

Шутку оценили, по комнате пронеслись смешки. Атмосфера оживилась. Пока готовили вторую часть исследований, Эл мельком осмотрела экраны с результатами. Она спрятала улыбку, когда увидела, как Светлана пристально изучает изображения.

В комнате появился Камилл.



– Позвольте представить нашего будущего коллегу, – обратился к присутствующим председатель коллегии. – Курсант биологического отделения академии – Камилл Лондер. Он будет снимать данные второй части экспериментов. Молодой человек не знает о сути тестов и будет работать, как оператор, выполняя мои команды. Оборудование крайне чувствительное и любой из нас, зная приблизительные нормы, может повлиять на работу оборудования. Я прошу удалиться всех вас коллеги и оставить капитана и курсанта одних.

– Позвольте мне остаться, – вызвалась Светлана.

– Я против, – отреагировала Эл.

Камилл повернулся спиной к прозрачной стене, за которой разместилась коллегия, подмигнул Эл и взглядом дал понять, что она должна обернуться. Эл так и сделала. За ее спиной горели экраны с графиками и диаграммами. Ярко зеленым цветом были выделены коридоры нормальных параметров. Эл посмотрена на каждый, на все ушло полминуты.

– Капитан, вы готовы? – спросил Камилл.

Эл обернулась, посмотрела на него и улыбнулась. В ответ она кивнула и встала в круг.

***

Ольга, Игорь и Димка прилипли спинами к стене коридора метрах в трех от заветной двери. Ольга кусала губы и периодически шумно вздыхала. Дмитрий сложил руки на груди, весь сжался, словно ему было холодно и смотрел перед собой невидящим взглядом. Игорь старался расслабиться стоял прямо, не шевелясь, и водил глазами из стороны в сторону.

Несколько недель отделяли Игоря от первого самостоятельного полета. Он умышленно выбрал назначение на полет внутри Солнечной системы. Отрицательный опыт Эл в дальним путешествием поселил в его душе сомнения – стоит ли вообще ему летать. На Земле была масса занятий, которые он хотел освоить. С детства он занимался музыкой и собирался стать композитором. В академию он поступил по настоянию отца. Если бы не знакомство с Эл, он бросил бы это занятие, не закончив первого курса. Эл была из такой категории девочек, с которыми он еще не сталкивался. Она с первого дня знакомства захватила его внимание. Девчонок он сторонился, очень смущался в их присутствии. С Эл было легко, он не испытывал никакого барьера в общении, в ее голове всегда были интересные идеи, которыми она заражала окружающих. С ней можно было делиться тайнами, без опасений, что она проболтается, говорить и спорить о чем угодно. Общение с ней было приключением, чем-то новым и необычным в его детском опыте. Он чувствовал, что она старше, тогда он не знал, что его подозрения верны. Трудности возникли при знакомстве с Аликом и Димкой, особенно с Димкой. Нового друга старые друзья Эл не жаловали. Димка так и норовил его побить. Шансов устоять против Димки в драке у Игоря не было. Его никогда не привлекали физические нагрузки, он считал глупостью качать мышцы, если нужно развивать интеллект и душевные качества. Иметь крепкие кулаки он считал примитивным понятием о силе. Он аргументировано разъяснил свою точку зрения Дмитрию и не получил «в ухо» только потому, что рядом была Эл. Более того, она с ним согласилась.



– Ты прав, но… – сказала она.

До этого Игорю никто не говорил, что он прав, ему всякий раз доказывали, что он должен быть сильным в дополнение к прочим качествам. Игорь упрямо с ними не соглашался. Небрежное «но» и пауза сделали свое дело. Она не сказала ничего того, что он не слышал прежде. Эл просто оказалась убедительнее других.

– У тебя нет цели большей, чем музыка, – сказала она. – Поэтому подготовленное тело тебе не нужно. Ты любишь музыку. Занимайся музыкой. Зачем тебе академия Космофлота? Отец настоял? Он за тебя жизнь жить не может. Музыка – тоже приключение, тоже полет. Но без движения тело грубеет и лишается свободы и гармонии. Сила, которая должна течь в нем гармонично, останавливается. Ты просто не знаешь, что гармонию можно увидеть не только в музыке, но и движении твоего тела. Когда ты поймешь, у тебя не будет возникать вопрос, зачем владеть своим телом. Ты прав, физическая сила тебе не нужна, но ограничивая гармонию до пределов музыки, ты теряешь гармонию всего окружающего. Тело тоже инструмент, который ты отказался осваивать, а космос – мир который ты не хочешь узнать. Музыка – не только звуки, которые ты слышишь, она везде.

Откуда Эл знала это? Он почувствовал себя уязвленным и ограниченным. Как это ему самому раньше в голову не приходили такие мысли? Так просто?

– Какая ты умная, Эл, – воскликнул тогда Димка. – Почему ты мне никогда такого не говорила?

– Потому что для тебя сила – это крепкие кулаки, средство для примитивного выяснения отношений. – Эл ткнула Димку пальцем в лоб. – Когда ты поймешь, что в голове у тебя не мышцы, ты будешь думать, как он, и тогда я и тебе скажу что-нибудь красивое.

– Эл, откуда ты это знаешь? – спросил Игорь.

– Ниоткуда. Вдохновение нашло. Я посмотрела на вас. Вы словно две крайности. Я мысленно вас смешала, и получилось то, что я сказала. Если бы объединились, то вышел бы толк. Не вредно смотреть на проблему шире, чем требуется в данный момент.

Игорь знал, что сейчас происходило за тонкой стеной коридора, Ольга объяснила им. Он стоял и был уверен, что у Эл получится. Если тогда, четыре года назад она знала и говорила такие вещи, то сейчас знает и того больше. Она сможет. Игорь твердил себе эту фразу: «Эл сможет». А вот в себе он был неуверен. Потому не выбрал дальние полеты, не выбрал разведку. Технический корпус был для него компромиссом, приемлемым вариантом. Он рассчитывал, что будет летать в экипаже Эл. Если она пройдет исследование, и ей позволят набрать экипаж, он откажется от назначения, он полетит с ней. Тогда – куда угодно, хоть на край галактики.

Из оцепенения молодых людей вывел появившийся из-за поворота Рассел Курк. Дмитрий, как по команде приобрел беззаботный вид. Ольга посмотрела с вызовом. Игорь издали кивнул, приветствуя инспектора.

Рассел подошел ближе и мельком осмотрел тройку, свита Эл в сборе. Курк усмехнулся про себя – компания достойная своего капитана. Не побоялись. Накопали досье и на родной Космофлот, и на Ставинского, даже на него с Донованом. Жаль, Рассел не знал, кто из них такой умелец, что скопировал его данные из его же личного архива. Рассел попробовал догадаться. Что-то ему подсказывало, что светловолосый парень с проникновенным взглядом и почти ангельским личиком вполне мог оказаться весьма проворным. Он еще раз их осмотрел. О них он знал мало, ничего кроме архивов академии и впечатлений от коротких бесед. Он хотел узнать их ближе, так же как Эл. Знают они о ней. Бесспорно, знают.

– Что так долго? – спросил он у компании.

– А вы торопитесь? – спросила Ольга с иронией и кокетством.

Рассел в ответ улыбнулся ей и одарил оценивающим взглядом сверху вниз, чем тут же смутил девушку.

– Не возражаете, если я тоже здесь подожду? – поинтересовался он.

Ольга и Игорь пожали плечами, Дмитрий усмехнулся. Они промолчали. Рассел ждал, чем закончится пауза. Он намеренно не отходил в сторону и делал вид, что ждет ответа на вопрос.

Дмитрий опять прислонился к стене и сложил на груди руки, на этот раз он опустил голову, чтобы не смотреть на инспектора. Дмитрий размышлял, что если Курк заслужил расположение Эл, то опасаться его не стоит. Его поступок при разговоре с Лондером вызвал у Дмитрия уважение и облегчение. Эл просто так никого к себе не подпустит.

Рассел осматривал троицу, задержался взглядом на Игоре. Молодой человек смотрел без неприязни с интересом. «Он вскрыл мой архив», – подумал Рассел.

– А почему вы не готовитесь к рейсам? – спросил Рассел.

– А я в отпуске, – хихикнул Димон.

Рассел знал его как Димона, услышав от Эл странную интерпретацию его имени, как «Димка», Рассел заинтересовался этим, но происхождения не нашел. Димон ему подходило больше. «Димка» казался самым открытым среди них. Его родители вернулись после неудачной колонизации и усыновили ребенка из погибшей семьи. Мальчик почти не жил в семье, поступил в академию и переехал в пансион, там он познакомился и подружился с Эл. Он был соучастником всех ее выходок. У него было больше шансов покинуть академию из-за нарушения правил. Теперь Рассел догадывался, что Эл его выгораживала. «Димка» – верный дружок детства. Наверняка, знает – из прошлого Эл или нет. Если она поделилась с Томом, то с лучшим другом – несомненно. Ради Эл Димон отсрочил свой полет, полез в драку. Донован обиды не простит.

Рассел ждал, что они ответят и думал: «Не торопятся улетать. Думают, если она пройдет исследование, то наберет свой экипаж. Надеяться летать вместе. Кто же вас, свежеобученный молодняк, в таком количестве пустит в один рейс?» – размышлял Рассел.

Наконец, он услышал ответ Игоря.



– Между прочим, за стеной наш друг. – Он указал большим пальцем себе за спину. – И нам небезразлично, что с ней сделает Светлана Бернц.

– А вы не знаете? – удивился Рассел. – Светлана не является ведущим исследования. Она их инициатор, автор методики, но исследует Эл не она. Светлана – только один член коллегии.

Рассел увидел, как оживилась Ольга, чем выдала свою осведомленность в вопросе.

– Она может воздействовать на Эл. Она этого и добивалась, – высказалась девушка.

– А зачем? – Рассел изобразил интерес.

Ольга соображала, что ответить, как правильно ответить. Знает об аномалиях, знает о целях Светланы. Она летела к Лондеру.

– Она считает, что Эл – мутант, – ответил за Ольгу Игорь.

– А вы так не считаете, доктор? – обратился Рассел к Ольге.

Ей придется ответить и у нее минимум времени, чтобы сообразить, как не навредить Эл.

– Я так не считаю, – твердо ответила девушка.

– Отправить бы вас, инспектор, куда-нибудь на альфу Центавра. Поболтайтесь в космосе без нормального воздуха, нормальной пищи и солнышка. Гарантирую, вы тоже станете хорошим материалом, для исследований доктора Бернц, – недружелюбно высказался Дмитрий.

Разговаривать в таком тоне с инспектором считалось хамством, поэтому Рассел убрал с лица дружелюбное выражение и посмотрел на «Димку» строго.

– Извинитесь, пилот, – потребовал он.

Димон метнул в него недобрый взгляд из-под темной брови, стиснул зубы, но его лицо через мгновение преобразилось и приобрело откровенно нахальное выражение.

– А, извиняюсь, – нарочито весело выпалил Димон.

Курк продолжал смотреть сурово. Димон выдержал строгий взгляд, глаз не отвел, на его лице читалось: «Я все равно прав». «Ах, ты мальчишка. Не попадал ко мне для беседы, вот и ерепенишься», – подумал Рассел. Димон, кажется, понял угрозу без слов, по одному выражению лица, уголок его рта приподнялся в слабой усмешке. Рассел уловил сходство, Эл усмехалась бы также, мол: «А что ты еще можешь сделать?»

Ольга подошла и мягко взяла Димона за предплечье. Тот скосился, и его улыбка стала покорно доброй.

***

А за стеной в это время закончилось исследование Эл.



– Вы устали, капитан? – спросил председатель коллегии.

– Немного, – ответила Эл.

– Предварительные результаты получите через полчаса. Не покидайте комнат.

Эл только кивнула. Мимо прошла Светлана и не удостоила Эл взглядом. Камилл оказался рядом.

– Хотите, я подожду вместе с вами, капитан? – спросил он.

– Пожалуй, – согласилась она. – Пить хочется.

Она едва реагировала на то, что творилось вокруг. Камилл видел ее отстраненность, но связал это состояние с усталостью.

Уединиться им не дали. Пока Камилл наливал воду, к Эл подошла обладательница красивого голоса. Эл взглянула на табличку у нее на груди: «Марина Шубина, реабилитационный центр космопорта «Северный». Эл перечитала табличку. Космопорт «Северный» – главный порт дислокации Агентства нештатных капитанов. Она ответила на мысленный вопрос Эл.

– Макс попросил меня, и с председателем коллегии я хорошо знакома, – певуче пояснила Марина. – Вы хорошо держались. Даже отлично.

Она указала жестом на дверь в соседнюю комнату. Эл послушно пошла за ней. В комнате кроме диванов ничего не было. Марина села первой. Она была маленького роста, худенькая и словно потерялась в обширном кресле. Эл плотно закрыла дверь. Марина пристально следила за ней. Девушка казалась вялой и уставшей. Когда Эл заняла место в кресле напротив, Марина отвела взгляд.

– Хотите, что-нибудь сказать? – без энтузиазма в голосе спросила Эл.

Марина мило улыбнулась.



– И хотела бы, чтобы вы ответили.

Тут в комнату вошел Лондер.



– Эл, мы приступаем к обработке. Тебе интересно?

Эл повернула голову в его сторону.



– Нет.

– Марина?

– Мне тоже не интересно, – отказалась та.

– Как на твой взгляд? – поинтересовался Лондер.

– Я как раз хотела спросить у Эл, сколько времени она тренировалась? – Марина перевела взгляд с Лондера на девушку.

– Больше чем полтора месяца, – ответил за Эл Лондер.

– Вы поняли? – Эл сощурила глаза, и лицо ее стало хмурым.

– Полтора месяца? Великолепно. – Марина с уважением посмотрела на Эл. – Не пугайтесь, Эл, я не скажу.

– Когда вы поняли?

– Я не поняла. Это Макс меня предупредил. Я не смогла уловить отличий. Ваши центры работали нормально и реакции были адекватные. Выдержка у вас – позавидуешь.

Эл хмуро покосилась на Лондера.



– Кто еще знает?

– Кроме Светланы, никто. Ты ее удивила, – Лицо биолога расплылось в улыбке. – Пойду. Отдыхай. И не злись.

Эл откинулась на спинку, выдохнула и закрыла глаза.



– Эл, результаты будут готовы уже сегодня. К вечеру вам стоит решить вопрос с назначением. Я бы посоветовала вам улететь с Земли, – сказала Марина.

– Улечу. Только, я вернусь. Все начнется сначала. Почему бы вам не выдать меня?

– Я вижу, что вы не опасны. Вы справляетесь с аномалиями, и я верю, что вы сможете однажды вернуться в нормальное состояние или отыщите разумный, удобный для вас компромисс. Не оставляйте занятий. При таком прогрессе. Полтора месяца. Не вериться. Максу потребовалось больше года. Эл, не считайте, что каждый, кто касается вашей природы, непременно хочет вас обличить. Со временем вы заметите, что очень многие отнесутся снисходительно. Таких на Земле – большинство. Вы зрелый человек и юношеский максимализм, и ершистость вам не по званию и не по развитию. Вы умно тактично нейтрализовали Светлану, вы хорошо сыграли негативную реакцию. Но она вас в покое не оставит.

– Тогда я буду нетактичной. У меня есть для нее еще сюрпризы. Ответьте, как вы собираетесь распорядиться своими знаниями?

– Забуду, до того времени, пока снова вам не пригожусь. Вы можете рассчитывать на меня. Я помогла Максу, помогу и вам.

– Спасибо, – поблагодарила Эл.

Марина ушла и несколько минут Эл без движения провела в кресле. Ей хотелось лечь и уснуть, настолько она устала.

В комнате снова возник Лондер, он тряхнул полусонную Эл за плечо. Она очнулась, встала, изобразила бодрый вид.

– У меня есть вопросы. Пока комиссия занята, у нас есть время. Уйдем отсюда.

Эл вышла в соседний зал и шагнула в сторону двери, через которую она сюда вошла. Лондер остановил ее.

– Эл, отсюда есть другая дверь. Мне нужно двадцать минут. Твой инспектор в нашей беседе лишний, – сказал биолог.

Лондер взял ее под локоть и направил к другому выходу. Они оказались в параллельном коридоре тихом и пустом. Лондер толкнул ближайшую дверь, она открылась, и он втащил Эл внутрь.

– Проверь, здесь есть датчики слежения? – шепотом попросил он.

– Нет, – быстро отозвалась Эл.

Она напряженно смотрела на него. Неужели нашли?



– Очень быстро, предельно ясно объясни мне, что ты ощущала. – Он взял ее лицо в ладони и пристально заглянул в глаза. – Только не лги.

– Нашли? – Эл подалась вперед.

– Наоборот. Результаты отличные. Я тебя этому не учил. Что произошло?

Эл взвизгнула и повисла у Лондера на шее.



– Получилось!

– Тсс! Ответь мне, что ты чувствовала? – Лондер мягко отстранил от себя девушку. – Ну?

– Пока я была в капсуле, все было как обычно, как ты учил. А когда мы остались с Камиллом, я впала в странное состояние. Стены перестали быть для меня границами. Я так расслабилась, как мне кажется, что перестала себя ощущать. Как после приступа, в точности, как после приступа. Я видела происходящее со стороны, мне так казалось. Я чувствовала всех. Даже ребят в коридоре и Рассела. Никто, даже Светлана, в тот момент не хотели, чтобы проявилось худшее. Они искали не в том направлении. Они только проверяли тело. У них была надежда, что им не придется меня обличать. Люди не были настроены против меня, скорее наоборот. Потом Марина намекнула мне о том же. Мне казалось, что меня загоняют в угол. Я была готова сопротивляться. Я очень узко видела ситуацию.

– Не отвлекайся. Исследование. Меня интересует исследование.

– Я поняла, что от меня ждут. С каждым тестом картина прояснялась. Они все представляли, что в результате должно получиться то-то и то-то. Они подсказывали мне ответы.

– Ты симулировала результаты, – Лондер замер, ожидая продолжения.

– Я знаю, почему Светлана гоняется за мной. Она считает, что мои аномалии связаны не с космосом, а с переброской во времени. У меня форма генетической матрицы, которая редко встречается в современных людях. Из чего она сделала вывод, что я…

– Продолжай.

– Я не могу этого сказать тебе. Не сейчас. – Эл почесала затылок. Взгляд ее стал отстраненным, совсем как во время исследования. – Я должна забрать заключение. Если меня пропустили, я должна найти назначение и набрать экипаж.

Лондер взял ее за плечи.



– Эл, что с тобой? Ты что-то поняла?

– Ничего. Задумалась. – Она тряхнула головой. – А эффект аккумулятора?

– Ты призналась, что вчера был приступ. За сутки ты много сил не накопила. Фон ровный.

– И еще за сутки я чуть не утонула. Рассел спас меня. Я не чувствовала что тону. Под водой что-то случилось.

– Эл, тебе сейчас нужно отдохнуть. Успеешь разобраться. Надеюсь, придет время, и ты со мной поделишься. Мы больше не увидимся. Твой инспектор от тебя не отстанет.

Лондер хотел уйти.



– Рассел мне не желает зла. Подожди, один вопрос, – остановила его Эл. – Почему ты допустил искажения информации о Тобосе?

Лондер свел брови.



– Потому что мне дали понять, что если я хочу остаться на Земле, я должен забыть ту реальность, в которой побывал. Галактис особенно.

– Ты же спал.

– Я то спал, а ты – нет.

– Забудь.

– Ты знаешь? Докопалась? – Лондер выглядел виноватым. Он тяжело вздохнул и стал кусать губы. – Я согласился на ложь ради сына.

– Я тебя не виню. Я понимаю и говорю это совершенно искренне.

– И все-таки мне стыдно смотреть тебе в глаза.

– Глупости. Я сказала – забудь. Я не буду раскапывать правду. Только в том случае, если меня начнут обвинять.

Эл хотела сказать ему, что Галактис предупреждал Землю о гибели корабля, но их не вернули. Потом она сочла, что для Лондера такая новость будет слишком.

– Я пойду, – она попыталась улыбнуться. – Я никогда не забуду, что ты для меня сделал. Спасибо.

Она уткнулась ему лбом в грудь. Он потрепал ее по волосам.



– Все только начинается, капитан. Я тебе еще пригожусь. Я должен тебе гораздо больше.

***

Из кабинета все давно вышли. Эл не было. Друзья не решились остановить членов коллегии, зато Рассел «по долгу службы» пошел следом за председателем.



– Вы что-нибудь нашли? – задал он вопрос.

– Могу заверить вас, инспектор, что ваши труды напрасны. Эта девушка не мутант, есть аномалии, но они не больше, чем результат долгого пребывания в космосе. Ее генотип устойчив, не смотря на его древнюю природу.

– Извините, не понимаю.

– Людей с таким геномом на Земле осталось несколько сотен. Он на уровне двадцатого, может быть двадцать первого века. Чего не бывает в природе!

Врач посмотрел на Рассела. Казавшийся бесстрастным инспектор был поражен и не смог скрыть. Доктору был приятен сам факт, что он чем-то вывел из равновесия «блюстителя личного состава». Председатель с удовольствием решил «дожать» его.

– Я бы советовал извиниться перед ней. Космофлот посылает молодую девушку в космос на четыре года, как раз в момент созревания организма и еще в последствии требуется, чтобы она осталась нормальной. Возмутительно, почему ее так долго держали вне Земли. Развитие ее организма в результате задержалось на пару лет. В момент отлета ее физический возраст не соответствовал развитию, он был выше, у подростков, особенно у женщин, такое бывает – раннее взросление. Поэтому ее предпочли, среди других претендентов по биологическим параметрам. Зато сейчас ей пары лет не хватает. Тело семнадцать – против девятнадцати. Ей повезло, на умственном развитии это не отразилось. И она еще безропотно снесла это унизительно обследование. Выдержка колоссальная. Взрослый позавидует. Убедите свое начальство оставить ее в покое. Иначе, вы загубите перспективную действующую единицу Космофлота. Если вас интересуют подробности – обратитесь к Максимилиану Лондеру. Он великодушно согласился курировать этот вопрос, а у меня других забот хватает. Прощайте.

Рассел смотрел в спину удаляющемуся врачу. Душа наполнилась ликованием. За спиной у него раздался визг и крики, они эхом разносились по пустому коридору – компания друзей праздновала победу. Ему тоже хотелось ее поздравить, но он не мог себе этого позволить, потому просто ушел.

Глава 6 Назначение


Наступал вечер. Последние часы Эл провела в здании Академии. Здесь размещалось все: учебные подразделения, совет капитанов, главный информационный банк и Совет Космофлота. При желании курсант, поступивший в академию, мог вообще никуда не выходить, кроме летных полей. Пространство вплоть до космического, здесь тоже было собственностью Космофлота, и соответственно, курсанты тоже были хоть начинающими, но членами этой огромной организации. Эл видела Космофлот по-разному: одно время как безграничные возможности, потом как отлаженный механизм, в котором каждая мелочь учтена, потом как систему столь огромную, что в ней образовалась масса лазеек. Эти лазейки Эл изучала еще на Плутоне, отыскивая их в инструкциях для состава, для капитанов, потом в самой структуре работы Космофлота.

Как только она появилась в здании, ей не давали покоя курсанты и преподаватели. У нее взяли три невнятных интервью для местных новостей с общими вопросами. Потом секретарь-робот мучил ее пару часов без перерыва, занося во всякие архивы ее данные, и составлял паспорта. Потом ее послали в две комиссии, где уже живые люди выясняли то одно, то другое.



– Вы, Эл, человек особый, – сказал один из них. У нас пару лет ничего не заполняется на вас. Такие скудные данные разве что у дальней разведки. О ваших перемещениях информации еще меньше, а Плутон представил только характеристику. Единственный человек, что может помочь – это вы.

– Неужели важно? Вам рапортов мало? – с усмешкой спросила Эл.

О чем пожалела, потому что ей пришлось выслушать лекцию об учете, со всеми тонкостями, только потом он перешел к ее делу. Лицо Эл к этому моменту уже выражало тоску.

Потом ее нашел Ставинский, попросил о встрече. Эл не хотелось видеть его не хотелось выслушивать наставления, советы. Ей вообще не хотелось, чтобы командор вмешивался теперь в ее дела. Что-то Эл перестала доверять ему после последнего разговора.

Потом решила, что остался еще один невыполненный пункт – зайти в здание Совета Академии и забрать свой диплом. Она решила не спешить на свидание с командором, медленно прошла коридоры, отделявшие ее от здания Совета.

Эл сообщила о себе и неуверенно вошла. После того, что ей с помощью друзей удалось узнать, ее мнение о методах работы Космофлота и всей системы стало неопределенным. Ей обещали, что решение об исследовании будет послано в Совет еще сегодня, никаких сообщений относительно решения Совета в ее пользу она не получила, скорее всего, просто так без нравоучений ее отпускать не хотели, а фактов против нее в нарушениях и связях с «недругами» не было. Эл не чувствовала себя в безопасности, не радовалась удаче, она напряженно ждала, что найдут предлог, чтобы контролировать ее. Диплом ей пообещали оформить к вечеру.

Эл пыталась думать конструктивно, и не давать волю эмоциям, но что греха таить, иногда, ей очень хотелось вмешаться, устроить разбирательство, поднять на поверхность ложь о «Тобосе», а потом исчезнуть, пусть поищут.

Она не могла сбежать по известным причинам, поэтому оставалось ждать.

Вместо того чтобы немедленно пойти за дипломом, она помчалась в зал назначения. Лихорадочно пересматривая списки, Эл искала строчку со своим именем. Время словно замерло. Сердце громко билось. Эл была очень взволнована. Так недалеко и до приступа! Ее еще не внесли в списки. Она решила опередить комиссию по распределению. В штатных назначениях ничего подходящего не было. Эл забралась во внештатные списки вакансий, предназначавшиеся для тех, кому отказали по разным причинам в назначениях в Космофлот.

И, о чудо! Третья строка сверху – космопорт «Северный» искал капитана для полета в колонии. Это был вызов «агентства внештатных капитанов Космофлота». Эл подскочила от радости и сразу вписала свои данные, с гордостью сообщив в графе «звание»: капитан, стаж семь месяцев. Тут ее осенило, что цифра смехотворная, она лихо исправила на один год, мысленно приписав полгода ожиданий. Потом разберутся.

Когда зажегся ответ «вызов принят», у нее похолодели кончики пальцев. Эл замерла около огромного экрана, словно на нем сиял ее приговор крупными буквами: ВЫЗОВ ПРИНЯТ! Она забыла о Ставинском, о Совете, о своих неудачах и победах этого времени. В поздний час зал был пуст, и она прыгала от радости на одной ножке, как ребенок.

Перед нею открылись ворота в новую жизнь. Она влекла своей неизвестностью. Ощущая приятный холодок в спине и дрожь возбуждения, Эл ни на мгновение не усомнилась, что сделала все правильно. Она бегом покинула зал назначений, миновала поле, крытое голубым куполом. Оно отделяло учебные корпуса от больших административных корпусов. Корпус Совета Академии выделялся розовыми оттенками плит, легкомысленно и броско на фоне строгих белых или серых, более приземистых зданий. Она вошла в это немыслимое по полету фантазии сооружение, оставила позади холл и на лифте поднялась до указанного яруса, там без церемоний в архивном окне получила свой диплом. Время навестить Ставинского.

Система наблюдения быстро отыскала командора, и она вошла, наконец, в пространный зал заседаний. Заседание было поздним. Люди торопливо расходились, командор сидел на своем месте в ярусе для высших чинов. Он ждал ее.



– Ты сегодня не быстро, – сказал он без обычного приветствия. Эл показалось, что она безнадежно опоздала. Командор осмотрел ее и удовлетворенно кивнул, словно это много значило. – Я знаю о твоем триумфе. Светлана сообщила мне о результатах. Мне показалось, она была смущена. Я не видел ее такой мрачной.

«Она уже, наверное, локти кусает», – подумала Эл. При этом лицо ее ничего не выразило. Командор ждал реакции – улыбки, едкого замечание, Эл не реагировала.

– Я осмелился просить для тебя вызов из отпуска, поскольку все события затянулись неопределенно. Раз тебе разрешили летать, то сам случай велел помочь тебе с назначением.

Лицо Эл по-прежнему ничего не выражающее, озадачило старика.



– Ты не рада? – спросил он. Не дождавшись ответа, он продолжил. – Капитанских мест в Космофлоте сейчас нет. В твоем положении претендовать на руководящий пост я бы не посмел. Это этический вопрос. Но есть отличное место штурмана на курьерском судне. Масса информации, навигация, отличный экипаж с мудрым сильным капитаном. Новизна. Корабль недавно укомплектован.

Ставинский увидел улыбку на ее лице. Она была наивной, но острый ум командора истолковал ее довольно точно – это был отказ.

– Я хочу услышать ответ, – ровно сказал он.

– Спасибо за беспокойство, командор, но я уже нашла себе назначение, – сказала она.

Тут у Эл мелькнула мысль, что командору мало кто из курсантов отказывал. Эта честь, с рекомендацией САМОГО, была высшей наградой. Со стороны Эл самостоятельный выбор назначения – оплеуха любимому наставнику.

– И куда…ты соизволила податься? – спросил он и вдруг улыбнулся.

Он не ощутил уязвления. Для него, знавшего результаты обследования Эл на Марсе, ее сегодняшнее обследование казалось невероятным. Он пока не злился. Наоборот, эта бестия без конца удивляла его. Не прошло и дня, как ее вытащили с острова, а она уже имеет назначение!

– Порт «Северный». Капитан колониального судна.

– Это шутка?

– Нет. Я была в зале назначений.

– Так вызова еще нет? – уточнил командор.

– Есть. Они ответили сразу.

– Ты просила пояснения?

– Нет. Завтра полечу туда и разберусь на месте. Заочные объяснения мало что дают.

– Как только они увидят фигуру Рассела Курка за твоей спиной, это охладит их желание иметь с тобой дело.

– Но ведь Рассел никуда не летит. Он лишь сопровождение, которое за ненадобностью, я надеюсь, исчезнет на днях.

Командор рассмеялся. Его смех густой и громкий сотрясал зал с изумительной акустикой. Он смеялся, полагая, что уже завтра она согласиться на его назначение и будет извиняться в том строго официальном стиле, в котором обычно это делала.

– Что ж. Лети. Надеюсь, тебе повезет.

Когда Эл попрощалась и ушла. Он ринулся узнавать, о том странном назначении и был шокирован. Насколько он смог узнать Эл, она не откажется от этой затеи. Их последний, точнее предпоследний уже разговор, закончившийся ничем, научил командора быть гибким с нею. Чтобы склонить Эл в свой лагерь, ей надо было позволить сделать выбор самой и дать ошибиться. Пара шишек ее самолюбию не повредят, пара неудач остудят горячий нрав. Так бывает с молодыми, которые самоуверенны вначале и могут быть покладистыми в конце. Так уже было и Эл не последняя. Что ж, пусть ошибается.

Ставинский не мог знать, что его планы относительно Эл начали сбываться сами собою, без его ведома. Теперь он был уверен, что потребуется время, прежде чем она снова будет доверять ему.

Подчас большие события начинаются с маленьких людей, их действия становятся отправной точкой большого круга событий, а в конце едва ли кто вспомнит, с чего все началось, с кого все началось, потому что это событие уже мало заметно на фоне всего того, что произошло.

Эл легко решалась на новый шаг, с трудом представляя, что будет делать. Не смотря на умение многое предусматривать, она подчинялась принципу «куда кривая вывезет», если она не властна над событиями, пусть они текут сами собой.

Сколько бы она не думала о возвращении, дом удалялся дальше и дальше. Она приняла решение покинуть планету и оставить желание вернуться в прошлое. Полгода полета могли решить вопрос о возвращении. Время сейчас работает на нее.

Командор легко согласился. Слишком легко. Эл представила, что как только она покинула зал Совета, как Ставинский отправился третировать командира порта «Северный». Она мысленно пожелала этому человеку выдержать натиск командора.

Когда она вышла на зеленую лужайку за зданием Совета, была уже ночь. Усталость валила с ног, тело просило отдыха. Эл села на траву. Ясное небо над головой уже полное звезд было едва видно от яркого освещения идущего от зданий академии. Постепенно огни притушили, все погружалось в темноту.

Эл легла на траву лицом вниз. Щека почувствовала теплоту идущую от земли, тепло того дня, который ушел. Приятное ощущение появилось, когда тело стало расслабляться. В это мгновение Эл ясно ощутила, что она обыкновенный человек. Заботы ушли. На несколько секунд мысли замерли, а потом перед глазами заскользили лица, образы, фрагменты событий, постепенно смешивались, а потом снова выстраивались.

Это был Алик. Он осторожно взял ее за руку. Первым желанием было убрать руку и отойти. Тесная кабина машины оказалась мала, почему-то болело плечо. Откуда все взялось? Он говорил ей что-то. В душе она рада была видеть его, что они вместе, но другое странное ощущение заставило сердце сжаться. Потом она оказалась на поляне. Машина осталась рядом. Остатки заката освещали лес вокруг и небольшое озерцо. Воздух был прохладный, незнакомый, чистый, наполненный тонкими ароматами. Мир вокруг тоже был другим. Она остро чувствовала, как все вокруг живет и дышит: вода, трава под ногами, шевеление листвы. Оставаясь собой, она была частью этого дня, места, закат. Слияние было так ощутимо, если бы не боль в плече и зуд, оно стало бы полноценным.

Он подошел сзади. Она чувствовала, как он смотрит в спину в нерешительности, как ему поступить. Ей стало смешно, и она повернулась к нему лицом. Он был хорошо освещен. Такое удивительное лицо, которого она раньше словно не замечала. Он старше. В глазах настороженность и теплота. Он внимательно изучал ее лицо. Она улыбнулась. Она ощутила его состояние. Это была любовь. Тогда почему так сжалось от боли и тоски ее сердце, ощущая близкую разлуку? Словно догадавшись, он спросил:

– Ты когда-нибудь уйдешь?

– Да, – она едва различила свой ответ. – …

Его следующие слова потонули в шуме. Кто-то шуршал рядом. Шаги. Тишина. Снова шаги.

Она спала, когда открыла глаза и приподнялась, то увидела Рассела. Он только что присел на газон в полутора метрах от нее.

– Добрый вечер, – сказал он. – Мы договорились о встрече. Совсем не правильно, что я ищу тебя по всей академии.

– Я забыла, – сказала она.

– Эл…Ты не могла забыть. Ты вообще ничего не забываешь.

Эл подперла голову рукой и посмотрела на Рассела и подавила зевок. Он тем временем думал о том, что едва ли когда видел, чтобы капитан в парадной форме валялся запросто на газоне. Она могла себе позволить такое в силу своего варварского воспитания.

– Я не совсем забыла. У меня не было времени сообщить о себе. Я знала, что ты меня все равно отследишь. Я была весь день в здании.

– Я знаю. Но это лишняя для меня работа.

– Ходить со мной по кабинетам и заполнять дурацкие паспорта тебе понравилось бы?

– Знаешь, Эл. Я в таких случаях думаю не о твоей пользе, а о том, что я на службе.

– Вот в этом твоя слабость. Мундир тебя погубит. Зачем заниматься заведомо бесполезной работой. Только время терять. Я не собираюсь бежать.

– Будь я рядом, ты бы не выбрала свое глупое назначение.

– Рассел, посмотри на эти звезды, траву, теплую землю. Забудь ты про свою работу. Если бы ты знал, какой сон ты испортил.

Рассел укоризненно покачал головой.



– Иногда мне кажется, что ты рассчитываешь каждый шаг, а иногда, что живешь, как придется.

– Я не хочу умных бесед, – отмахнулась Эл.

– А я хочу понять, что тобой движет.

– Я уже говорила тебе об этом. Вспомни.

– Да. Я помню. Но то были общие слова.

– Рассел. Пощади! Я очень устала.

Она устала?! Рассел удивился. Последнее время Эл мало напоминала человека, который признается, что он измотан. Она меняется как ветер, вместе с тем оставаясь на редкость последовательной.

– Я в тупике, – сказал он и развел руками. – Я нахожу тебя спящей на газоне в парадной форме. Ты привела бы себя в порядок, капитан.

– Рассел, а ты сидишь на газоне в позе турецкого султана и читаешь мне морали. Это по твоим инструкциям?

А ведь она права. Такое он вряд ли себе позволил до первого визита на остров.

– До чего ты дошел, – продолжала Эл, заметив его напряжение. – Для тебя сесть на траву и поговорить с человеком уже стало невозможным поступком близким к варварству. Я, ладно, дикарь с дурными привычками. А ты? Что ты себе позволяешь?

Рассел молниеносно вскочил на ноги и выпрямился. Потом он понял, что сделал это машинально.

Эл разразилась приступом смеха, колотила ладошкой по траве. Он не злился на нее, осознавая, что смешон.

– Эл, меня разжалуют, если я к концу задания начну бегать по лужайкам, сидеть и спать, где вздумается, и говорить с подопечными на отвлеченные темы, – стал объяснять Рассел, и это было единственным оправданием, которое он нашел.

Эл уже перестала смеяться.



– А давай это обсудим завтра. Только покажи напоследок, где я буду теперь жить.

Она устало поднялась, чтобы сгладить неловкость ситуации, в которую она нехотя поставила инспектора.

– Ты сама об этом позаботься.

– Тогда сегодня я посплю в катере, а завтра подыщу себе местечко.

– В катере?

– Утром я лечу в Европейский порт «Северный». Зачем мне селиться где-то. Поселюсь рядом с портом. Правда, там еще вечер, но мне так лень искать сейчас жилье.

– Ты можешь переночевать у меня, – сказал Рассел.

– Хорошо, – ответила она неожиданно быстро.

***

Рассел знал, что она проснется рано. Когда он оделся и вышел в зал, то увидел, как Эл машет своим мечом, едва не задевая окружающие предметы. К счастью она еще ничего не разбила. Он остолбенел. Раньше он видел такое только в записи. Воочию это выглядело страшновато.



– Что ты делаешь? – спросил он и нахмурился.

– Думаю. Я так учусь думать.

Рассел шумно выдохнул.



– Зачем тебе это?

Эл опустила оружие и повернулась к нему лицом. Строгая поза и спокойное отрешенное лицо говорили о сосредоточении.

– Это напоминает утреннюю тренировку. Словами сложно передать. Я стараюсь подчинить свои мысли своей воле. Таким образом, они не мешают мне, не разбредаются.

– Меч для этого обязателен? – спросил Рассел.

– Нет. Это только способ. Понятное для меня действие.

– Но почему такой способ?

– Я была маленькая, когда встретила одного человека. Он был отличный воин и научил меня кое-чему. Я смогла быстро понять, как владеть таким оружием и стала делать все сама. Я смогла понять, как действует мое тело, как движется сила и откуда она берется. О, Космос, я тебе читаю лекцию, как Тому! Со временем тело изменилось, детский опыт немного устарел. Я решила подновить его, а заодно поучиться сосредоточению.

– Разве этому не учат в академии?

– Да. Но пределов не существует. Уровень, которым я владею низок для нынешних событий. Скоро наступят трудные времена. Лучше быть готовой к этим переменам.

Было видно, что он не понимает ее. Мышление Рассела текло в других руслах и традициях. Эл вспомнила почти такой же разговор с Томом. Том смог понять, не отыскивая мотивов, он просто согласился с тем, что это ей нужно. Рассел будет сидеть в тупике, пока отыскивает ответ не вопрос: где именно она собирается применить меч? Наконец, он спросил то, что она ожидала.

– Есть тысячи мирных способов, почему ты избрала этот?

– Мне нужно давать выход своей воинственной натуре, чтобы она не мешала мне в мирных делах. Так мне наиболее понятно, легко понять себя, Рассел.

– Ты применишь его? Когда-нибудь?

– Конечно, если будет надо. – Она уже знала, его устроит именно этот ответ.

– И ты сможешь убить человека?

– Я постараюсь сильно не навредить. Ты и Том принимаете все лишком всерьез. Для вас это старинная форма агрессии, от которой современное человечество понемногу отвыкает. Но она никуда не денется из людей. Случись сейчас война, ты бы увидел много страшных картин. Я вижу ее в людях, в тебе, Томе, Доноване, командоре, я вижу ее в себе, и боюсь, что не смогу с собою справиться. Я не могу победить ее, но могу изучить. Как изучают дикого зверя. Взять в руки оружие и научиться управлять им и собой – самый доступный для меня способ, не подходящий для окружающих, не для вех. Нужно лишь изменить точку зрения, и ты меня поймешь.

– Для этого надо быть тобой, – усмехнулся Рассел.

– А ты попробуй, – с вызовом и красивой улыбкой сказала она. – Раньше у тебя получалось.

– Когда?

– «В ней есть что-то архаичное», – твои слова. «Я знаю, что ты сбежала с острова, чтобы доказать свою исключительность», – твои мысли? «Я хочу понять мотив!», – ты это восклицал. По-моему ты уже давно не расследуешь это дело. Ты увлекся попытками понять меня. А это опасно для нас обоих. Ты верно рассудил недавно, тебе лучше находиться в границах твоего «мундира». Я зря шла на дружеские отношения. Прости меня. Я причинила боль Тому и не хочу того же тебе. Я подумала и решила, что отныне соблюдаю субординацию. Так я решила несколько минут назад. Мы не будем больше говорить на отвлеченные темы и сидеть на газонах, поэтому лучше вернуться к теме расследования, если оно вообще законно.

– Разве не ты предлагала мне дружбу на острове? – воскликнул Рассел, ее решение уязвило его.

– Да. Я хотела рассчитывать на поддержку. Что в моих поступках нет корыстных интересов, ты уже понимаешь. Надеюсь, – она смутилась. – Рассказ о пиратах остался выдумкой. Так? А мое стремление помочь людям – повышенным моим самомнением. Нет доверия – не имеет смысла говорить о дружбе. Я не боюсь говорить открыто, потому что, если завтра часть разговора или весь попадет в мое дело, все расценят такое заявление как мое сумасшествие или решат, что меня купил Галактис, но никто не пострадает. А если меня уличат в вербовке, инспектор Космофлота Рассел Курк перестанет быть инспектором. Я не хочу такого конца. Я уважаю тебя за искренность и добросовестное расследование, за то, что ты просто отличный человек, который спас мне жизнь. Когда все закончится, я с благодарностью пожму эту большую руку. Если завтра будет рапорт о побеге, и меня арестуют, что ж, так мне и надо.

– Зачем ты так! Кто дал тебе право решать, что я тебя выдам? – Рассел даже кулаки сжал от возмущения. – Ты просила поговорить с отцом. Он подтвердил твои доводы. Вчера тебе не терпелось узнать о нашем разговоре. Сегодня, ты решила, что опасность миновала и хочешь избавиться от меня. Почуяла, что расследование закроют? Я тебе больше не нужен? Пойми же ты, если я перестану ходить за тобой – появиться скрытое наблюдение. Я волнуюсь за тебя. Не будь наивной, Эл!

Эл проглотила комок. Рассел глядел на нее сурово. В его глазах вспыхнул и погас гневный огонь.

– Прости, – извинилась она.

Но едва ли это могло оправдать ее в его глазах. Сказать она ничего не могла. Рассел точно определил свое отношение к ней. Ее опасения рассеялись, но чего стоило ему такое откровение. Эл не могла понять его гнев. Вчера он дал ей понять, кто он такой и чем занимается, а сегодня вдруг отреагировал иначе. Ей потребовалось время, чтобы понять, что он мучается противоречиями.

– Я думала, что в пределах расследования такой вариант очень возможен. Дело только в доказательствах.

– Я – это доказательство. Я же был на острове и видел. Моего слова вполне достаточно. Эл, я полагаю, тебе удалось обойти опасности исследования, но оно – сплошь фальшивка. Вместо успокоения, я начал подозревать не только тебя, но твоих верных друзей, Тома, Лондера и некоторых членов вчерашней комиссии. Эл, я далеко не глуп, ты забыла, кто я и чем занимаюсь. Я от тебя не отстану, ради твоей же пользы.

– Я еще раз извиняюсь. Хотя не очень понимаю за что. Ты добивался правды и не верю, что мог запутаться.

– Я пытаюсь понять, зачем тебе понадобилось так себя вести, и не использовала ли ты меня?

– И да, и нет, – решительно и мягко сказала она. – Я с самого начала видела в тебе угрозу, потому что ты искал корни. Я бы почла за честь иметь такого союзника, но не исключаю, что большей угрозы и быть не может. Та правда, которую ты хотел знать, не идет в одной колее с теми представлениями, которыми руководствовался Космофлот. Если ты дальше решил разбираться и не запутаться, то тебе придется изменить мировоззрение. Тут я тебе помочь не могу. Я собираюсь летать. Хочешь шляться за мной до рейса – воля твоя. Гнать не стану. Я улечу и будь добр – закрой это дело. Иначе я вернусь к идее со скандалом.

– Выходит, ты по уши виновата! И Донован прав.

– Да. С точки зрения инструкций Космофлота.

– А ты опасный человек. Если рассмотреть факты, тогда без твоего рассказа, тебя не в чем обвинить, кроме того, что ты из прошлого и еще твой организм меняется. Но те кто знают – тебя не выдадут. Даже я.

– Ты не один такой умный. Именно поэтому Совет Космофлота отпустил меня летать. И через час я лечу на собеседование в порт. Мне пора собираться.

– Я бы не советовал тебе соглашаться. Такие полеты опасны. У тебя нет опыта.

– Я уже приняла решение.

– Какого мнения командор?

– Он считает это глупостью.

– Отношения с Агентством – пятно на твою репутацию.

– Одним пятном больше, – улыбнулась Эл.

Глава 7 Экипаж

Они шагали по низкосводчатоу коридору пора. Массивная фигура Рассела делала ее маленькой по сравнению с ним. Она доходила едва-едва до его плеча, поэтому Курк смотрелся грузной массой за ее спиной. Встречные люди с интересом оглядывали неизвестную пару.

Порт был очень старой постройки, не слишком ухоженный и без указателей и справочных ячеек. Отыскать кабинет командира порта удалось, лишь изрядно поплутав по коридорам. Эл вошла одна, достала из кармана карточку с дипломом.

Женщина лет сорока пяти, может больше, встретила Эл и указала на кресло. Документов не взяла.



– Мне нужен командир порта, – сказала Эл.

– Я и есть командир порта, – ответила она. – Мое имя Ольет Бенуа.

Эл удивилась всему сразу. Эта дама не производила впечатления командира. Одежда обычная, никакого намека на форму или знаки отличия. Имя – удивительное, на французский манер.

– Я вижу, вы удивлены. Все что вы здесь увидите, сильно отличается от ваших уставных привычек. Мне, согласитесь, тоже есть чему удивляться. На наш запрос ответило только трое капитанов, но остались только вы. Молодая девушка – лучшая на курсе, но со скандальным прошлым. Хочу сразу признаться, что я изрядно озадачена. Могу я узнать, почему вы выбрали это назначение?

– Это было единственным капитанским назначением.

– Командор Ставинский связался вчера со мной. Он не одобряет ваш выбор. Мне интересно, что вы хотите получить от этого назначения?

– Мне известно, что думает командор, он вправе сомневаться. По поводу полета ничего не могу сказать, потому что кроме запроса в назначении ничего не было.

– Вы хоть понимаете, что за агентство вас нанимает?

– Внештатных капитанов, – улыбнулась Эл.

Она видела сомнение в глазах собеседницы. Чего и следовало ожидать, слишком было просто попасть сюда.

– Это, значит, – стала пояснять командир, – что мы не подчиняемся законам и инструкциям Космофлота.

– Мне известно о вас кое-что. И коль скоро командор говорил с вами, то он рассказал о моих затруднениях.

– Нет. Он просил не портить вам послужной список, – пояснила она.

Эл свела брови, сделала вид, что не подозревает о происках Ставинского.



– Не считаю свой выбор зазорным и хочу узнать подробности о полете.

Ольет Бенуа провела пальцем по своему удлиненному носу потом губам и волевому подбородку, словно делила лицо на две части.

– Полет в колонию. Капитаном дублирующего экипажа. Колония дальняя. Этот же экипаж отвечает за высадку колонистов на планету, что-то похожее на десант в Космофлоте, только ответственности поменьше. Остальные подробности после обоюдного согласия.

Эл задумалась.



– Зачем вам запасной экипаж?

– На случай если с членами основной команды что-то случится, неопределенно ответила Ольет. – Корабли для нас большая ценность, они должны возвращаться – это одно из отличий нас и Космофлота… Я жду предварительного решения.

Эл охватили сомнения.



– Что надо, чтобы вы меня приняли?

– Тестовые испытания на полигоне. Я хочу знать возможности и квалификацию, кроме данных, что я уже просмотрела.

Визит Эл не был здесь неожиданностью. Редчайший случай, чтобы выпускник академии дал ответ на запрос внештатного агентства, только «неудачники» соглашались на такое. Эл отмечалась в списке лучших выпускников, что добавило особый тон ситуации. Ольет не могла еще понять бывшего курсанта, на вид Эл была умной и хваткой, может, недавний скандал повлиял на ее решение. Ольет пока придерживалась такого мнения.

– Я готова попробовать. Куда мне направиться?

Ольет сделала жест рукой и «летучая мышь» вынырнула откуда-то. «Летучей мышью» в шутку называли маленькое устройство-проводник, которое могло помочь ориентироваться в незнакомом здании.

Эл поднялась из кресла.



– Я могу взять некоторое снаряжение?

– Что угодно. Только оружие не берите.

Они раскланялись, и Эл ушла.

Проводник сопровождал ее и Рассела до катера. Эл достала управляющий рукав, наколенники, шлем и пояс. Все это она нацепила поверх формы.



– Зачем тебе это? – спросил Рассел, наблюдая ее манипуляции.

– Я иду тестироваться. Снаряжение не помешает.

– Так много?

– Его все равно надо проверить. Убью сразу двух зайцев.

– Кого убьешь?

– Это поговорка, Рассел. Пожелай мне удачи.

– Я должен пойти с тобой, – возразил он.

– Зачем? Меня проверят на полигоне, по программе. Поскольку ты не претендент, нет необходимости преследовать меня и там.

Около здания полигона Рассел остановился, но, подумав, решил пойти внутрь.

Эл остановилась в центре большого распределительного зала, пол которого медленно вращался. Множество дверей располагались по кругу, темные проемы пугали, Эл следила, над какой из них загорится сигнал. Эл загадала, что если угадает дверь, то решиться на полет. Бортовой голос предложил Расселу кресло, а у Эл забрал паспорт, выставив из пола устройство. Эл считала про себя: «Раз, два, три. Она.» Остановка. Она угадала. Свет немного ослаб, дверь напротив, зажглась полосой по контуру. Скоро девушка исчезла в дверном проеме.

Рассел ждал. Прошло довольно много времени, Эл не появилась. Скоро Рассел перестал думать о ней. Последние дни скопилась масса невыполненных дел. Рассел редко запускал дела, этот случай был исключением из его правил, теперь он вернется к своим обычным обязанностям. Он стал обдумывать план действий.

Даже в удобном кресле спина скоро заныла, и Рассел поднялся. Оказывается, прошло больше часа. Когда ожидание стало томительным, Рассел поинтересовался, сколько ему ждать. Голос секретаря густой и гулкий пояснил, что об этом ему не известно. Рассел прошелся два круга вдоль ряда дверей, потом вновь сел в кресло, стараясь удобно устроиться.

Вскоре он попросил аудиенции у командира порта. Женщина приятной внешности ответила ему, вскоре Рассел узнал, что она и есть командир. Вопрос о тестировании Эл вызвал у нее странную реакцию. Она попросила подождать и стереограмма загадочной дамы исчезла. Ожидание явно затянулось, и Рассел насторожился.

Вскоре появились двое. Из пола появились экраны и табло управления. Через пять минут одна из дверей открылась, но не та, в которую ушла Эл. Рассел насторожился еще больше, в проеме двери никто не появился. Прошло еще время, открылось еще несколько дверей.

– Открой все, – бросил один техник другому.

В зал вошло еще двое, в одной из женщин Рассел узнал командира, кем была вторая, он понять не мог, потому что знаков отличия на ее одежде не было.

Командир подошла к Курку и произнесла:



– Произошло недоразумение. Систему перенастроили на другие формы тестирования. Я не успела предупредить тестовую группу, – призналась Ольет.

– Ей что-то угрожает? – спросил Рассел и оглядел всех сурово.

За такие ошибки в Космофлоте наказывали строго.



– Не думаю, но я объяснюсь с ней, попрошу извинения, – виновато проговорила Ольет Бенуа.

– Не с ней, а со мной, – пояснил Рассел.

– Успокойтесь, инспектор, пара ссадин ей не повредит, может это заставит ее отказаться, – сказала командир.

Чувство вины сменилось задетым самолюбием. Она смотрела с достоинством. Ее Агентство не допускало вмешательства Космофлота в собственные дела, Космофлот вообще не допускал никого в свои дела. Это противостояние породило неприязнь с обеих сторон, Рассел понял, что требовать отчета бессмысленно.

Эл появилась, спустя несколько минут. Сначала она опиралась на косяк, а потом стала медленно сползать вниз. Рассел поспешил к ней, следом Ольет Бенуа.

Волосы Эл были мокрые, куртка комбинезона была расстегнута и порвана, часть снаряжения отсутствовала.

Она посмотрела на Бенуа и хрипло произнесла:



– Не много ли для теста?

Потом она стала кашлять. Рассел хотел поднять ее, но Эл вялым жестом отмахнулась.

– Не надо. Я еще тут посижу, если никто не возражает.

Расселу стало жаль ее. Последнее время она собирала на себя происшествия одно за другим. Эл, кажется, относилась к этому без особых эмоций. Сейчас она выглядела уставшей, а совсем не злой.

Ольет осмотрела ее. Раны и ушибы отсутствовали, взгляд был осмысленный и спокойный.

– Что там произошло? – спросил Рассел Ольет Бенуа.

– Сейчас узнаю, – и она пошла к техникам.

Рассел стал наблюдать. Один пожимал плечами, женщина-техник жестикулировала, третий стоял в стороне. Только однажды этот третий неопределенно помотал головой, выражая несогласие. «Бардак», – подумал Рассел.

Командир вернулась.



– Все ясно. Ее запустили по другой программе. Мы готовим людей для серьезного полета. Люди здесь не слишком поворотливы, хоть и профессионалы. Систему еще не перегрузили, когда Эл вошла туда. Ее паспорт оформлен по категории «Б», она подходила к этой программе и система пропустила ее внутрь. Недоразумение.

– Вы могли ее убить, – сказал Рассел тоном обвинения.

– Это симулятор, тут не умирают, только условно. Но если судить по ее виду, зашла она далеко. Приношу свои извинения, капитан, – обратилась она к Эл. – Вы нам подходите, но по нашему уставу вы должны хранить молчание о том, что было на полигоне. Даже инспектор не должен знать. Если вы в состоянии ходить, то я покажу, где можно отдохнуть и привести себя в порядок, новая одежда за счет агентства, снаряжение вам вернут.

– Я ничего не сломала? – хрипло спросила Эл. – По-моему, сломала.

Ольет слабо улыбнулась.



– Не беспокойтесь, капитан.

Эл встала с трудом. Рассел протянул руку. Она старалась идти твердо, пыталась протестовать, когда Рассел поднял ее на руки, он сурово посмотрел на нее, и Эл смирилась. Ольет придержала ее голову. Она смотрела на девушку с интересом, Рассел исподволь наблюдал за командиром. Ольет была довольна. Только чем? Что Эл осталась цела или Эл ей нравиться. Лучше бы первое. Эти две женщины с характером обязательно найдут общий язык. Будь оно неладно – это назначение.

Ольет лично отвела их в медчасть. Рассел снова остался ждать в холле. Ольет и Эл скрылись за дверью.

– Раздевайтесь, – скомандовал врач, едва взглянув на пациентку.

Это был необычно тощий человек средних лет с бритой головой. Мягкими движениями он напоминал богомола. Эл мысленно дала ему эту кличку.

– Что же вы медлите, – поторопил он ее.

Пальцы плохо слушались. Ольет Бенуа поспешила ей помочь.



– Можно? – спросила она.

Эл кивнула утвердительно. Ольет с трудом справилась с замком энергетического рукава. Наконец она освободила руку Эл и принялась за куртку. Эл сразу усмотрела в ней администратора. Если Ольет когда-то и летала, то было это давно. С одеждой у нее тоже возникла заминка, к счастью одеревеневшее тело Эл не чувствовало жестких движений командира.

– Давайте я, – отстранил ее врач. – Лучше скажите, что произошло?

Он оказался ловок, и вскоре Эл лежала на мягкой платформе без одежды. Ольет скупо объясняла ситуацию.

– Мне нужны подробности, – настаивал врач. – Не вынуждайте меня спрашивать пациента.

– Ее потрепало на полигоне, перепутали тестовую программу, – ответила Ольет. – С виду повреждений нет.

– Спасибо командир, ассистент мне не нужен. Идите, – сказал врач строго.

Ольет удалилась.

Он быстро отсканировал ее тело.



– Не знаю, что там произошло, моя милая, но вы – молодец, – отреагировал он. – У нас не новость, когда что-то путают. Вы чувствуете тело?

– Плохо, но чувствую.

– Что болит?

– Больно дышать, болит стопа и круги перед глазами.

– Спешу успокоить, что у вас серьезных травм нет. Сломано ребро, растяжения, а круги перед глазами от усталости. Вы знаете, что у вас аномальная кровь?

Он это спросил так спокойно, словно, между прочим.



– Да.

– Генетические изменения были?

– Да.

Он сканировал ее еще раз. Эл поежилась. Попалась. Никто не сказал, что на полигоне будут экстремальные условия. Вряд ли стали бы устраивать колонию в таком аду.

– Через три часа я вас подновлю. У вас своеобразная форма экзотизма. Игра природы.

– Вы так спокойно говорите об этом, – выдохнула Эл.

– Я не борец за чистоту человеческого рода, я лечил любых людей. Сколько вы были на полигоне?

– Я не знаю. Час, может больше.

– Час! Это серьезно. Неплохо.

– Да.

– Судя по нашивкам и юному возрасту, капитана вам присвоили не просто так.

Эл улыбнулась в ответ.



– Доктор, что вы можете сказать о моем экзотизме? Вы занесете данные в мой паспорт?

Врач рассмеялся.



– Я знал, что вы спросите, капитан. Клянусь не заносить эти данные. Пока мы говорим, ваше ребро срастается на глазах, а тело одеревенело, потому что идет мощный восстановительный процесс. Могу поспорить, что по дороге сюда у вас еще что-то было повреждено, но это останется в секрете. Как только я напомнил вам о происшествии, тело стало менять состав крови. Вы словно защищетесь от воспоминаний. Тренировались. Потом сами посмотрите.

– Вы сообщите обо мне? – беспокоилась Эл.

– Я клятву давал. К тому же, я не хочу, чтобы вас выслали с планеты. Вы уникальны, но, в сущности, безвредный экземпляр, с нормальной психикой и хорошей выдержкой. Расслабьтесь. Расслабьтесь. Ольет будет довольна, что нашла такого капитана. Хотите поспать? Я разбужу вас, как только реабилитация закончится.

– Хорошо было бы, но боюсь, что мне опять приснится этот кошмар.

– Начнется кошмар, я верну вас в сознание.

– Я согласна.

– Вы приятный пациент.

Кошмаров она не видела, темнота – больше ничего. Она открыла глаза, словно через мгновение.

– С пробуждением, – приветствовал ее «богомол». – Хотите узнать, что я обнаружил?

Эл напряглась. Обследование вовсе не входило в её планы.



– Расскажите.

– Вы недавно с Плутона, чуть. Три дня назад вы несколько часов провели в воде. Вы тонули. Более того, я знаю, что с вами было на полигоне. Ну что?

Эл привстала на локтях.



– Как вы узнали?

Он был доволен собой.



– Должен вас предостеречь. Ваши тайны можно узнать, когда вы спите. Я говорил, что ваш организм восстанавливается, так вот по тому, как он восстанавливается, я и узнал, что с вами было. Пока вы бодрствуете, ваш организм всячески старается походить на нормальный. Вы вероятно с помощью мыслей учились контролировать его. Верно? Можете не отвечать. Но во сне вы беззащитны. Хотите сохранить свою тайну, спите в отдельном от всех месте и держитесь подальше от медицинских комиссий, пока не научились владеть собой даже во сне. Марина Шубина была здесь. Это имя вам уже известно. Она безжалостно уничтожила записи о вас. Никто не узнает, кого я в действительности лечил. Вы не одиноки, таких как вы, я встречал, их беда в том, что они позволяют воспоминаниям владеть собой, поэтому страдают. Сами вы догадались или кто-нибудь подсказал, но вы нашли верный способ справиться с собой. Желаю вам удачи.

– Вы первый врач, который не выносит мне приговор и не обвиняет. Могу я узнать, почему вы до сих пор не сдали меня Космофлоту?

– Девочка моя. Вы пережили катастрофу, тонули, боролись за свою жизнь, а придется, поборетесь и за жизни других. Я не сомневаюсь. Вы вызываете у меня уважение, и я считаю недостойным предавать человека, который отличается от меня лишь составом крови и тела. Используйте свой неожиданный дар во благо, это единственное о чем я вас прошу, и не рискуйте слишком. Одевайтесь и идите заниматься своей жизнью.

Эл соскочила с ложа на пол и быстро оделась в новую, принесенную кем-то одежду. Она была очень удобной, гражданской. В каком-то смысле Эл была рада расстаться с формой. Разорванную куртку и другие части формы она сложила и сунула подмышку.

– Я очень благодарна вам. Как ваше имя? – сказала Эл и протянула ему руку.

Он мягко пожал ладонь Эл.



– Отто, – представился он.

– Эл, – улыбнулась в ответ девушка.

– Я знаю, – сказал Отто.

– Спасибо еще раз, доктор, – поблагодарила Эл и вышла.

Уставший от ожидания Рассел поднялся ей на встречу



– Ну, как?

– Я здорова. Идем.

Эл решила сразу идти к Ольет Бенуа. Уже знакомый коридор и кабинет. Ольет посмотрела на Эл изучающе.

– Хороший вид. Словно ничего не было.

– Что мне делать дальше? – спросила девушка.

– Если случившееся не изменило твоего решения, то мы должны обсудить детали.

– Я остаюсь, – спокойным тоном сказала Эл.

– А какого мнения инспектор на этот счет?

– Курк – наблюдатель, а не советник. Мое решение окончательно.

– Что ж. Тест, хоть и неудачный, показал отличную подготовку. Если бы у меня была вакансия, я предложила бы постоянное место. Но нам нужен капитан запасного экипажа. Собственно экипажа тоже нет, придется его собрать, с тобой вместе должно быть девять человек.

– Обычно экипаж – десять, – пояснила Эл.

– Одно место займет инспектор, наподобие вашего сопровождающего. Мы везем переселенцев и вынуждены соблюдать формальности. Найдете людей для экипажа – хорошо, если нет – я найду. Идет?

– Попробую сама, – отказалась Эл. – Кто полетит в основном составе?

– Это наша опытная команда. Капитан – женщина. Я потом вас познакомлю. Они хорошо знают Уэст – это название колонии.

– Когда вылет?

– Через десять дней. Времени очень мало. Если вопрос с экипажем не решится через четыре дня, я должна об этом знать.

– Вы не против бывших курсантов в экипаже?

– Курсантов? А что, есть еще претенденты?

– Надеюсь, да.

– Для меня такая новость неожиданна. Надо подумать.

– Что-то смущает? – спросила Эл, подозревая, что она ответит.

Эл ошиблась, ответ был другим.



– Космофлот не одобряет такие действия выпускников. Их учат не для нас. Считается, что люди у нас не талантливые и сплошь неудачники. Хотя я другого мнения. Дисциплина у нас не столь сурова, но зато уровень и опыт не хуже. Скоро убедитесь.

Ольет мягко улыбнулась.



– У меня есть один вопрос. Он касается твоих личных качеств. Можно?

– Да, конечно, – кивнула Эл.

– Уровень коммуникации в твоей карте поставлен низкий. В чем причина?

Эл задумалась.



– Я люблю все делать сама.

– Тогда это не вяжется с капитанским званием.

– Нет. Людьми я управлять могу, но…если дело доходит до критической точки, то действовать начинаю сама. Иногда я ругаюсь с окружающими и мной сложно управлять, потому что я думаю прежде, чем делать, и не выполняю приказа тупо.

– Это интересно. Мне следует подумать об этом. А как же дисциплина?

– Смотря, кому подчинятся, – пояснила Эл.

– Ах, вот как, – удивилась Ольет Бенуа.

– Да, к сожалению, это так.

– На лицо задатки лидера и вольнодумство. Собственно за это тебе и попадает. Ты отдаешь себе отчет в том, что берешь на себя ответственность за жизни людей?

– Конечно.

Ольет усмехнулась.



– Ты знаешь про параграф десять в нашем уставе?

– Нет.

– Он гласит, что в случае осложнений с высадкой, или если твой экипаж вовремя не вернулся на борт корабля, вас оставят на планете в лучшем случае до следующего рейса.

Глаза Эл округлились. До этого момента Ольет видела мало эмоций на лице Эл, даже когда ей было больно. Сейчас оно выражало целую гамму чувств. Значит, девочка хорошо владеет собой, а вовсе не обладает спокойным темпераментом. Она стала ждать, что она скажет. Такие правила шокировали всех новичков и являлись причиной многих отказов от должности. Уговаривать она была не в праве.

Эл думала о том, что надо решать сейчас или никогда, но воспоминание о ребятах, которых она собиралась взять в экипаж, остудило ее, и она решила не торопиться.

– Могу я дать ответ завтра?

– Только это последний срок.

– Хорошо. Завтра до полудня я дам ответ.

Осталось сообщить друзьям. Эл вернулась к катеру и стала вызывать всех на общую связь.

– Думаешь, они согласятся? – спросил Рассел.

– Рассчитываю, – ответила она.

– Тогда я покину тебя на пару часов. Мне нужно вернуться к другим делам.

– Хорошо. Сообщи, когда закончишь, я подберу тебя. За кров и пищу поработаю твоим личным пилотом.

На стоянке Рассела уже ждал другой катер.

Эл была благодарна за то, что он не пошел с ней на встречу. Они договорились встретиться в зале назначений. Эл с удовольствием заметила, что напротив ее имени графа уже заполнена. Первым примчался Дмитрий. Он затормозил в двух метрах отдал ей честь, потом понял, что на ней ни формы, ни знаков.



– Дим, хочешь отделаться от наказания и через десять дней уйти в рейс? – спросила она, хитро прищурив один глаз.

– С тобой. – Она кивнула. – Ты еще спрашиваешь, капитан!

– Почему опять – капитан?

Он снова улыбнулся.



– Мне нравится тебя так называть.

– Пойдешь ко мне пилотом?

– Только позови, – шутливо среагировал он.

– Я серьезно. Полет в колонии.

Пока Димка удивлялся, а он заодно молчал, Эл объяснила суть дела.



– Надо подумать, – заключил он.

Эл посмотрела на друга. Конечно, согласится, но ей придется брать ответственность за его жизнь. Это было не детство, когда она знала, что ничего плохого с друзьями не случится. Теперь космос и чужая планета. Первый полет вместе. Димка был дорогим человеком, потерять его было страшно.

Димка громко вздохнул.



– А меня возьмут?

– По уставу Космофлота – ты нарушитель. В Агентстве не станут спрашивать, за что ты дал по физиономии инспектору.

– Неужели тебя взяли в рейс? – еще не верил Димон. – Ставинского «кандратий» хватит, если еще и я полечу. А я полечу. На зло врагам.

Он замолчал. Эл поняла, что он хочет еще что-то добавить, но не решается.

– А пока нет Ольги с Игорем, я кое-что скажу тебе, – продолжил он. – Тебе будет больно, Эл. Алик не покидал Землю, он никуда не полетел.

Димка замер. Он ждал реакции и думал, что Эл вспылит. Обман она не любила с детства и всегда злилась, но сейчас ее лицо вдруг изменилось.

– Его нужно разыскать. Мне нужен штурман, – деловым тоном сказала она.

– Эл, ты не слышишь меня? Он нас обманул!

Она не хотела обсуждать этот вопрос.



– Вот найдем и спросим. У нас один день в запасе. Пять человек есть, – Эл вспомнила Марата, – шесть человек. Если уговорить Лондера будет семь.

– Почему ты уверена, что Ольга и Игорь согласятся. Стоит ли портить им карьеру? А у Лондера может быть приступ.

– У меня тоже может быть приступ, – пояснила Эл.

– Алика я бы не брал, – решительно заявил Димка.

– Он мне нужен. Времени мало. Он нам лучший друг.

– Был когда-то.

– Знаешь, Димка, теперь я понимаю, почему ты треснул Донована. У меня тоже появляется желание поколотить тебя.

– Ладно, молчу, но уже начинаю думать, уж не влюбилась ли ты в него всерьез.

Димка увидел, как изменилось ее лицо. Ему следовало извиниться, но он смолчал. Это была шутка, однако, реакция Эл поразила его. Димка свел брови и погрузился в себя. Ольга и Игорь задерживались. Пауза затянулась.

Димка подметил, Эл изменилась и стала более эмоциональной. Раньше ее лицо походило на спокойное изваяние, она улыбалась довольно мило, смеялась, но за редким исключением оставалась сосредоточенной. Прошло едва больше месяца, и теперь Эл стала другой. Разговор стал живым, она жестикулировала, ее лицо менялось. Особенно сейчас. Он не знал радоваться или огорчатся таким переменам. Такой она нравилась ему больше. Димка согласился, что Алика нужно найти, пусть убедиться, предатель.

Он поднял глаза на Эл. Вид у нее был отсутствующий, глаза «остекленели», она погрузилась в свои мысли, полное противоречие его рассуждениям. Сейчас она была красива и в своей песочно-белой одежде напоминала ангела. Вот-вот улыбнется, и вокруг станет светлее. Ему даже показалось, что под волосами у Эл блестит золотой ободок. Эл заметила его взгляд, Димка сразу отвел глаза.

Раздался сигнал, и Эл включила связь. Появилось изображение Игоря.



– Ребята. Предлагаю встретиться в другом месте. У меня новость.

– Где? – спросила Эл.

– Космопорт «Северный». – Он не сдержал улыбку.

– Ты знаешь, – догадалась Эл. Игорь в ответ по-детски хихикнул. – А ты как узнал? Видел назначение.

– Весь наш курс, кто еще не в рейсах гудит, как улей. Вы не знаете, что тут твориться. Ставинский вызвал меня и настрого запретил связываться с тобой.

– Что ты ему сказал? – вмешался Димка.

– Я сказал, что имею право сам выбирать. Эл, я лечу с тобой. Димка, как я понимаю, тоже. Ольга сейчас у Ставинского, думаю, он чистит ей мозги. Если возьмешь, то она тоже хочет лететь.

– Вот тебе и карьера… Я знала, что вы согласитесь.

– Эл, с тобой – хоть к черту на кулички, – торжествующе заявил Игорь. – Я уже песню сочинил по этому поводу.

– Эй, романтик, а где ты отыскал это выражение? – спросил Димка про «кулички».

– Когда-то ты его употреблял, мне понравилось – я запомнил, для меня – это экзотика.

Игорь широко улыбнулся. Эл улыбнулась ему в ответ.



– Пусть Оля мне сообщит как дела, – сказала она мягко.

Таким образом, необходимость во встрече отпала. Димка спешил оформляться в рейс, ему так хотелось лететь с ней, но проклятые формальности придется соблюдать.

– А как же Алик? – спросил он уже в дверях зала.

– Я буду сама искать его, – отозвалась она.

– Зови, если что, – кивнул он.

Рассел отказался встречаться в инспекторском корпусе и предложил пообедать у него дома. Эл сочла предложение очень своевременным. Ей не терпелось поговорить с Расселом об Алике. К прилету инспектора она заказала плотный обед, чтобы задобрить Рассела.

– Мне нужно отыскать Алика, без твоей помощи не обойтись, – начала она разговор к концу обеда.

Рассел сидел в своем кресле, в любимой ленивой позе. Он помедлил с ответом.

– Я не должен этого делать, – сказал он, четко выговаривая слова.

– Почему?

– Это станет известно в инспектатуре, а значит, будет приобщено к делу. Любая информация, которая проходит через мои руки, фиксируется в рапортах. Понимаешь?

– Да, понимаю, – согласилась с ним Эл. – Подучи тогда. Ты же специалист по розыску.

– А ты не специалист? – заметил он.

Она обошла стол и села рядом на сидение. Еще при приближении она испытала уже ставшее знакомым состояние. Рассел знал об Алике. Это была не догадка и не подозрение, а уверенность, очень точное знание.

– Рассел, ты знаешь, где он?

Инспектор уже привык, что она проницательна и хорошо осведомлена. Как ответить?

– Найди себе другого компаньона, – посоветовал Рассел.

Эл помрачнела.



– Он мне не компаньон, а друг. Если с ним что-то происходит, для меня не лишнее знать что. Я виновата за историю на Плутоне.

– Интересно, что это была за история? Я же не знаю, – осторожно спросил Рассел, и знал, что она не ответит.

Эл промолчала.



– Не поможешь? – спросила она, наконец.

– Нет. Оставь его в покое. Я дам тебе совет. Ты накрутила здесь таких дел, что тебе стоит отказаться от полета и побыть на Земле. Лучше исчезнуть совсем домой, откуда пришла, или в Галактис. Не терзай мальчишку. Добром эта история не кончится. Скоро я тебе не помощник. Из-за истории с аварией, я не вовремя подал отчет. Донован обвинил меня в симпатиях к тебе. Маленькая неосторожность и я ничем не смогу помочь. Не трогай Алика и улетай в колонии, потом по возвращению, возможно, решиться твоя судьба, если тебе не терпится его найти – жди неожиданностей. Это все, что я хотел и могу тебе сказать.

***

Алик поднимался по пандусу главного входа в «Институт времени». День начинался трудно. Огромное количество работы заставило его потерять счет дням. Он иногда шутил про себя, что испытывает превратности и повороты этой единицы измерения. На второй неделе он стал понимать, что ровным счетом ничего не понимает. Светлана Бернц пыталась навещать его, но он отказался беседовать с нею. Упоминание об Эл вызывали боль и чувство вины.

Поэтому он не сразу понял, что это она, когда обернулся на окрик.



– Алька!

Эл стояла, прислонившись плечом к огромному тополю в метрах двадцати от входа в институт. Она стояла, сложив руки на груди. Поза казалась непринужденной. Алик застыл. Чувство было такое, словно внутрь налили раскаленный свинец. А она специально не двинулась с места, ждала, когда он подойдет. Алик собрался с духом и пошел к дереву. Весь короткий путь он не поднимал глаз. Лицо горело, в голове была каша и ни одной толковой мысли. Он забыл поздороваться.

Она с трудом посмотрел на нее.



– Ты без формы, – сказал он, уже ругая себя, что начал разговор первым.

– Да, я ее порвала. На тренировке, – пояснила Эл.

Знал бы он, чего ей стоило заговорить. Ее состояние в точности было похоже на него. Эл боялась, что этот визит для нее кончиться приступом. Она призвала все самообладание.

– Значит, ты не улетел? – тихо сказала она.

Этой фразой Эл хотела задать тему разговора. Больше всего она опасалась, что вновь спугнет его. Неизвестно, что твориться у него в голове. Люди иногда меняются до неузнаваемости. Она посмотрела ему в глаза и сразу отвела взгляд в сторону. Он очень нервничал. Глаза сумасшедшие.

– Нет, – только и ответил он.

Напряжение осталось прежним. Говорить о его работе было бессмысленно.

Эл выдержала паузу, чтобы понять, что ей делать дальше. А потом решила, что ее заготовки никуда не годятся, и выпалила:



– Мне нужен штурман.

Алик резко поднял голову и вздрогнул, словно его иглой укололи.



– Зачем? – спросил он.

– Собираю экипаж, – более уверенно сказала она. – Полет непростой. В колонии. Нужны люди, которых я знаю.

Он грустно улыбнулся. Она поняла, что он не знает, что сказать, куда ему деться. Он медлил. Эл решила, что для первого разговора уже достаточно.

– Не торопись с ответом, – сказала она. – Если ты не против, я прилечу за ответом вечером. Когда удобно.

Он молчал. Эл ждала. От этого зависело так много. Пауза тянулась медленно.

– В семь, или около. На пристани Адельвани, – сказал он. – Знаешь где?

– Да. Далеко, – удивилась Эл. – Хорошо. Я приду.

С этими словами она повернулась и пошла. Алик знал, что она не оглянется, она никогда не оглядывалась, хотя он очень этого хотел. Он забыл в это мгновение, что Эл чувствует взгляды. Он умолял ее оглянуться… Эл оглянулась. Потом вновь повернулась спиной и махнула рукой.

Алик без сил сел у корней дерева и закрыл лицо руками. Когда-нибудь она все равно нашла бы его. Не рассчитывал, что так быстро. Сознание не хотело верить, что она была здесь. Когда он открыл глаза и осмотрелся, Эл, конечно, уже не было.

Она летела к Лондеру, стараясь пока забыть эту встречу. Она думала о полете и мысленно готовилась убеждать биолога. Напряжение схлынуло. Она даже забыла, что рядом немой тенью сидит Рассел, находясь в своем полусонном состоянии. У Эл не было времени говорить с ним. Он ничего не спросил, и сам вид Курка говорил о том, что он не расположен к беседе.

Эл посадила катер в снег. Рассел пошел за ней. Они пешком вошли под купол, Эл стряхнула капли конденсата с одежды. Лондер уже вышел навстречу. Он сумеет держаться при инспекторе строго. Камилл был в оранжерее и Лондер попросил его не выходить.

– Рад твоему визиту, Эл – со сдержанной улыбкой сказал Лондер. Он проводил их в дом. – Садитесь, инспектор.

Он подал Расселу табурет.



– Что тебя привело? Не уверен, что вежливость, – спросил он у Эл, которая сесть отказалась.

– Я собираю экипаж. Полет в колонии. Мне нужен человек с большим опытом и еще биолог.

– Эл, я больше не летаю, – сразу отказался Лондер.

– Может, тогда посоветуешь кого-нибудь? – спросила Эл, готовясь к следующей атаке.

– Связей такого рода у меня тоже больше нет.

Эл потерла подбородок, а потом стала накручивать локон на палец. Лондер поймал несвойственное для Эл движение.

– Все будет хорошо. Это агентство внештатных капитанов Космофлота. Запасной экипаж.

– Ты смелый человек, – высказался Лондер. – Это же десятый параграф. Эл, у меня сын.

– Ты знаешь про условия? – Эл откровенно удивилась.

– Я летал тридцать лет. С ними тоже. Других сумасшедших видимо не нашлось, и своих курсантов ты тащишь с собой. Так?

– Так. Поэтому мне нужен взрослый, выдержанный, опытный человек и поводырь для щенков, вроде нас. К тому же мне нужно с кем-то советоваться.

– Щенки – это хорошо сказано, – по-отчески мягко сказал Лондер. – Инспектор, а что вы думаете?

Рассел посмотрел на Лондера сонным взглядом.



– Мое мнение не в счет, – буркнул Рассел и посмотрел на Эл.

– Верно. Эл, зачем тебе советы, которых ты не слушаешься? – обратился к ней Лондер.

– Может быть, научусь, – с досадой ответила Эл. – Ответь сразу. У меня два дня для докомплектации экипажа.

– А вылет?

– Через пять суток.

Лондер только покачал головой. Эл снова проявляла безрассудство. Либо ее загнали в угол, либо она плохо понимает, что делает. Если она так решила, может действительно есть причина.

– Ты хорошо знаешь, что делаешь?

– Это опасно… Много неизвестности. Дело темное. Не знаю. Не знаю. Но все равно полечу. Мне нужен ты, Лондер.

– Агентство навяжет тебе своих. Без экипажа не останешься.

– Терять половину полета на то, чтобы тебя слушались, – проговорила Эл, глядя в пол. – Ты мне нужен. У тебя опыт.

– Нет, Эл.

– Ты не помнишь, я могу отказать людям из агентства?

– Можешь, но где ты найдешь замену?

– А если лететь вшестером, а остальные рейнджеры?

– Ты с ума сошла!

– Значит можно?

– Теоретически. Но это, значит, устроить себе трудную жизнь.

– Значит можно, – подытожила Эл. – Спасибо, Лондер. Мало не значит плохо. Что ж, передай привет Камиллу. Привезти тебе что-нибудь с Уэст? Только маленькое.

Лондер подошел к ней и положил руку на плечо.



– Эл, ты просто глупая девчонка. Если тебе свою жизнь не жаль, то остальных пожалей. Ты – умная. Представь, если вас там оставят. Время для высадки – минимум. Подумай. Может этот полет кому-то на руку.

Он увидел понимание в ее глазах, но они думали о разном.



– Осталось мало времени, – отозвалась Эл. – Ты меня убедил, доберу экипаж.

Лондер беспомощно хлопнул себя руками по коленям.



– У меня сотня причин отговаривать тебя. Тобос может повториться, – стал снова убеждать Лондер.

Эл гордо подняла подбородок.



– Мне бы не хотелось всю жизнь жить в душе с этой трагедией. Она только часть моей жизни, пусть не самая лучшая, хотя, как на это посмотреть. Только я пойду дальше. И корабли водить буду, и летать буду, и людей спасать буду. Иначе, сама себя убью, своими собственными мыслями. Я хочу идти дальше! Пусть трудно, но ведь мне никогда легко не было. Почему должно быть легко теперь. Я вернусь, и экипаж будет цел! Вот увидишь! Извини, что потревожила тебя… Извини.

Эл повернулась и вышла. Лондер проводил ее. Вид у него был озадаченный. Рассел посмотрел на него.

– Похоже, вы хорошо понимаете друг друга, – заключил Рассел. – Она шальная эти дни, поэтому резкая. Переубедить ее невозможно. Поверьте.

Они улетели. Чем больше Лондер думал в последствии, тем труднее ему было забыть разговор. Уверенное, полное силы лицо Эл стояло перед глазами. Он ожидал приступа и ушел к себе, чтобы не испугать сына. Но приступа не было. Последние слова Эл задели Лондера за живое. Если бы это был кто-то другой, не Эл, он взбесился бы. Но из ее уст звучала правда. Лондер боялся снова выйти в космос. Догадалась она или вышло случайно, но Эл попала в точку. Вечером Лондер сообщил в агентство, что принимает предложение Эл.

***

Эл ждала Алика на пристани Адельвани, как договорились. Океан плескался в старый пирс, с еще не разрушившимися плитами. Место было безлюдным. Алик опаздывал. Эл смотрела, как волны разбиваются о берег.

Уплыть бы сейчас! Огромный корабль с парусами! Эти мысли отвлекли ее от цели визита, на душе стало легко. Она тянула носом морской воздух, редкие порывы ветра накатывали вместе с шумом воды. Удовольствие неописуемое! Эл прохаживалась по пирсу взад и вперед.

Рассел издалека наблюдал все это, потом подошел.



– Я пойду. Осмотрю окрестности. Вызови меня потом.

Рассел напомнил ей об Алике и корректно удалился.

Эл в душе поблагодарила его за тактичность. Неужели так заметно, что встреча слишком личная. Это не свидание. Пусть Курк думает, что хочет, главное, что он вежливо ушел.

Эл стала нервничать. Как быстро исчезло это легкое состояние. Последнее время ей стало трудно справляться с собой. Утренние тренировки помогали мало. Волнение усилилось, когда вдалеке показалась фигура Алика. Эл без труда узнала его. Он шел мимо камней и остатков построек. Его одинокая фигурка мелькала, то появлялась, то исчезала.

Сердце Эл забилось очень сильно. Чтобы успокоиться, она стала анализировать его состояние, угадывая по походке. Занятие довольно бесполезное, но оно помогло ей сосредоточится. Сейчас ей придется объясняться.

Алик приблизился и остановился метрах в двух.



– Хорошее место, – сказала Эл.

– Да. Я живу недалеко. Прости, что не пригласил, посчитал, что неудобно.

– Здесь лучше, – согласилась Эл. – Спасибо, что пришел.

– Сомневалась?

– Очень.

– Я тоже.

– Ты выглядишь уставшим.

– Да. Много работы.

– Как ты туда попал? Если не тайна.

– Об этом потом. Эл. Мне хочется спросить, почему ты хочешь взять меня в экипаж?

– Мне нужны люди, которые знают меня, которых знаю я. Так будет легче.

– Есть еще причины?

– Да. Я хочу, чтобы мы снова стали друзьями. Хотя для меня ты всегда был другом. Если ты не хочешь об этом говорить – не будем.

– Ты хочешь сказать, что это возможно? – спросил он осторожно.

– Да. Если ты примешь мои извинения. Я не все рассказывала тебе на Плутоне. Я боялась, что ты не поймешь меня. История моего полета в Галактис имеет много сторон. Тогда я не могла говорить, впрочем, сейчас я тоже не говорю об этом. Я была тогда слишком занята своими делами. Потом эта история с Бернц.

– Не нужно, Эл, – он почти простонал эти слова.

– Я должна знать, что случилось. Не о разговоре, о том, что было, когда ты умирал.

– Я ничего не помню. Потерял сознание и все.

– Ты кое-что говорил. У меня есть запись, разобрала я только одно слово.

– Да, врач говорила, что я бредил.

– Алик, это был не бред. С тобой что-то случилось.

Она увидела, как он нахмурился, и замолчала.



– Зачем тебе штурман, который слишком чувствителен для этой работы, который может свалиться в обморок. Где гарантия, что я не сбегу?

Эл слабо улыбнулась.



– Бежать будет некуда.

– А ты не боишься, что я доложу о тебе в Космофлот?

– Это место уже занято. С нами летит инспектор. Давай я тебе все расскажу подробно, а там сам реши.

Эл удалось справиться с волнением. В спокойном состоянии легче размышлять. Она будто бы «скользнула» в сторону от ситуации. Только тогда события заняли свои места, мысли уже не путались, и она ощутила уверенность, как тогда, на Плутоне. Чувства отступили на второй план.

– …Вот собственно и все, – закончила она объяснения. – Задание формально несложное, что будет на деле, не знаю. Агентство умышленно скрывает подробности, но я узнала, что два экипажа уже гибло на этой планете, а колонисты исчезают бесследно. Если получится, мы расследуем это дело. Теперь тебе, в общем, все известно. Снаряжение – свое.

Алик впервые с начала разговора посмотрел на нее. Спокойствие Эл не удивило его. Она ловко сглаживала неудобство встречи своей выдержкой. Тон разговора был официальным, но не холодным. За что она просит извинения? Какое слово он говорил, почему она доверяет ему? Эл умышленно оставила ему вопросы. Он знал, что ее мысли уже на шаг или два впереди и сейчас Эл думает уже о другом.

– Эл, ты ни разу не спросила, почему я …солгал?

– Мне интересно, но я могу подождать, пока ты решишься. Трудно говорить – оставь, – заключила она.

– Разве это не самое главное? И ты не злишься на меня? На тебя это не похоже.

– У тебя есть основания меня бояться. Ты считаешь, что Эл, которую ты знал – исчезла, а вместо нее – существо неизвестного роду племени в образе старого друга. Мы уже решали этот вопрос. Даже Космофлот отложил это дело, а ты все еще ищешь ответ. Так посвяти этому больше времени. У тебя есть отличный шанс отыскать доказательства. А что до лжи… Я знаю, зачем тебе Служба Времени – чтобы попасть домой, а солгал ты, чтобы мы оставили тебя в покое. У тебя не выйдет в одиночку. Поверь мне. Боюсь, что выход – в другом направлении.

– Уж не в полете в колонии точно. Может не поздно подыскать другого штурмана? В этой истории моей вины больше, другого выхода я не нашел. Сейчас все очень трудно изменить. Я не полечу.

Эл готовилась к отказу, но не думала, что будет так больно. Лучшим было уйти.

– Я зря побеспокоила тебя, – сказала она, повернулась к морю спиной, порыв ветра подтолкнул ее прочь, и Эл стала уходить.

Путь до катера, метров сто пятьдесят, она проделала как во сне. Она оставила двери открытыми, чтобы воздух проникал в салон. Она жила этой встречей много месяцев, сотню раз представляя, как они встретятся. Отчаяние было слишком велико. Эл закрыла лицо руками и села на сидение. Когда первая волна боли отхлынула, она попыталась сообразить, что сделала не так, но только вызвала вторую. Она потеряла контроль, и приступ был неизбежен. Эл быстро постаралась переключить мысли на другое, единственное, что пришло в то мгновение – удивительный цветок в оранжерее Лондера. Эл кинулась прочь от катера в прибрежные заросли, держа образ в голове. Это не помогло.

Алик остался стоять на пирсе. Эл ушла, и ему стало немного легче. Осталось чувство тупика. Он вдруг понял, что никогда больше не сможет посмотреть ей в глаза.

– Если ты не трус, догони ее и извинись, – услышал он голос с жесткой интонацией.

Алик оглянулся. За спиной выросла огромная фигура, он не узнал человека в сумерках.

– Кто вы?

– Инспектор Космофлота Курк Рассел. Я наблюдал за вами.

Значит, он все слышал. О, Боже! Только сейчас Алик узнал в нем инспектора с Плутона. Дело приняло странный оборот.

– Я делал все, чтобы она тебя не нашла. Но она словно чувствовала, где искать. И нашла же. Хотя я считаю, что должно быть наоборот. Не будь трусом. Догони ее.

Рассел видел недоумение парня, но не страх. Он стоял еще немного, стараясь осмыслить слова Курка, а потом действительно побежал в ту сторону, где недавно скрылась Эл.

Алик без труда разыскал катер, но Эл рядом не было. Он замер, прислушиваясь к тишине. Ни шороха, ни звука, только шум моря вдали и ветер.

– Эл! – крикнул он, что было сил.

Если Рассел подслушал, значит на ней маяк. Он залез в кабину и включил поиск. Место оказалось далеко, зато объект не двигался.

Алик поспешил туда. Почти стемнело, вместо Эл он нашел лишь куртку от ее бежевого костюма. Она избавилась от маяка. Он хотел крикнуть еще раз, но вовремя вспомнил про маяк, и швырнул куртку в кусты. Он стоял еще немного, уже совсем стемнело, потом стал поворачиваться вокруг своей оси, пока не заметил тусклое сияние. Он пошел туда и действительно нашел девушку.

Зелено-голубой с переливами свет исходил от ее тела. Эл была без сознания. Алик мгновенно вспомнил Плутон и нашел в себе смелость подойти ближе. Он присел и протянул руку к ее волосам. Он чуть не закричал, когда Эл резко вскочила на ноги и пыталась занять оборону. Он увидел ее непонимающий взгляд, и ему показалось, что она все же узнает его. В следующее мгновение сияние потускнело, и Эл повалилась наземь. Алик инстинктивно бросился на встречу, чтобы не дать ей упасть. Он подхватил ее за талию, и сильная волна энергии прошлась по его телу. Его словно оглушило, и он тряс головой, чтобы избавиться от этого ощущения. Тело Эл казалось необычно легким, она повисла на его руках.

Он набрал полную грудь воздуха и потом стал часто дышать, чтобы успокоиться. От страха волосы слегка пошевелились на затылке. Стало холодно.

Тело Эл стало тихонько вздрагивать, она кашляла и хрипло, тяжело дышала. Он уложил ее на траву и сел рядом. Что делать дальше, он пока не знал. Эл дышала, словно после быстрого бега.

– Что, испугался? – услышал он слабый голос. – Ничего. Димке больше досталось.

– Это очень больно?

– Если тебя никогда не выворачивали на изнанку, тогда тебе не понять, – говорила она хрипло, останавливаясь, чтобы отдышаться. – Подложи мне что-нибудь под голову, пожалуйста, а то шея болит.

Алик положил ее голову себе на колени.



– Не боишься? Вдруг я заразная?

– Если ты шутишь, значит, все не так плохо.

– Зачем ты пошел за мной?

– Твой инспектор, тот здоровый с Плутона, наорал на меня. Сказал, что я трус… Я действительно трус… А он подслушивал.

– Ох, Рассел, шпион-неудачник, знает, что я их чувствую, и все равно прицепил маяк.

– И ты знала.

– Конечно. Для него это важный разговор. Я старалась глубоко не копать, а ты…, ладно, забудем.

Жаль, что он сейчас не мог видеть ее лицо. Только слышал редкий кашель и чувствовал, как вздрагивают плечи. А она была счастлива, что он рядом.

– Ты можешь идти? – спросил он.

– Нет. Ноги онемели. Подожди немного. – Она помолчала, потом предложила. – Давай начистоту. Самое главное говорю я, а потом ты. Идет?

– Смотря, что считать главным?

– Не уходи от разговора.

– Эл, я не могу. Ты можешь злиться.

– Тебе стыдно признаться? В чем? Другого шанса не будет. Нельзя чтобы мы расстались врагами. Когда мы вернемся, многое может измениться. Связь нам необходима.

– Общение со мной опасно. Меня завербовали. Это был шантаж. Я работаю на Службу Времени, как человек, который знает о тебе. Кто-то уже донес, что ты из прошлого. Они знают Эл. Знают. Ужас. Светлана Бернц тебе не враг, но я не пойму чего она добивалась. Я действительно согласился, потому что хотел найти путь домой. Димка все еще чист, меня допрашивали без приборов.

– Отлично. Они тебя завербовали. Значит, у меня есть шанс перевербовать тебя обратно.

Алик опешил. Она быстро оправилась от шока, но голова у нее видно еще не совсем соображает.

– Эл, ты не поняла. Я тебя предал. Я подтвердил, что ты из прошлого.

– А про себя смолчал.

– Да.

– Замечательно. Нам повезло, если ты, конечно, не врешь о том, что сделал это не только из страха.

– Я думал, ты никогда не поймешь.

– У тебя есть шанс понять, как происходит переход. Если я вдруг умру от очередного приступа, или мы потеряем друг друга, у вас с Димкой будет шанс вернуться. Это здорово.

Он не понимал чему она так рада.



– Эл, ты умираешь?

– Не знаю, но приступы сильные. Как с ними справиться я не знаю.

– Значит, ты не человек?

Он услышал ее вздох.



– В обычном физическом смысле не совсем, но душу не поменяешь. А этот робот, – она хлопнула себя по колену, – он тоже не все может. Понимаешь меня?

– Мне надо привыкнуть.

– У тебя будет время. Полгода при удачном перемещении. Да, без штурмана мне будет нелегко.

– Ты летишь и это окончательно?

– Не будь сто первым, кто отговаривает меня. Умоляю. За эти дни я выслушала кучу речей на эту тему.

– Поступай, как считаешь лучшим.

– Ты не переживай. Они знали о нас. Им нужен свидетель.

– Я сбежал, потому что почувствовал, что могу навредить.

– Когда это случилось?

– По возвращению на Землю. Меня арестовали в порту, как сообщника. Я упирался, тогда они сказали, что поймают и сотрут тебе память. Тогда я согласился и стал изображать психологический срыв. Кома так подействовала, что я был похож на сумасшедшего. Они знают о нашей встрече. Мне придется рассказать.

– На тебе маяк?

– Нет.

– Хорошо.

– Я не знаю, что будет потом.

– Видно будет, когда вернемся. Попробуй понять, как все происходит, а мне действительно надо удрать с планеты.

– Чтобы понять, для этого не моя голова нужна.

– Ты умный. Сообразишь. Уверена.

Алик усмехнулся.



– Рассел идет, – встрепенулась она.

– Как ты догадалась?

– Я вижу в темноте. Сейчас включит луч. Он куртку нашел. Сделай что-нибудь. Я встать не смогу. Он поймет, что мне плохо – хлопот не оберешься.

Алик подтянул ее и посадил, потом подогнул ее ноги.



– Обними меня за плечи. Попробуем встать, – шепнул он.

– Нет. Я не устою. Пару минут.

– Встаем, – возразил он, а потом решительно выдохнул. – Извини.

Когда луч фонаря Рассела попал на них, Алик стал целовать Эл. Она запротестовала от неожиданности, но он сжал ее еще сильнее.

– Сильнее обними меня за плечи, – шепнул он, отрываясь от ее губ.

Сцена была пикантной. Рассел сразу отвел фонарь. Алик обернулся, когда Рассел снова навел на них луч. Эл опять закашляла, уткнувшись в плечо Алика.

– Как это понимать? – Рассел тряхнул курткой Эл.

– Каждый человек имеет право на личную жизнь, – смущаясь, сказала она.

– Я просил вызвать меня. Уже ночь.

– Простите инспектор – это я виноват, – стал оправдываться Алик.

– Я вижу, герой.

Эл уткнулась лицом в грудь Алика.



– Алька, погоди, не отпускай, – прошептала она тихо-тихо, потом громко попросила Рассела. – Уберите свет, инспектор. Это неудобно.

– Может, вы расцепитесь? Так будет удобно? – недовольным тоном спросил Рассел.

– Я не могу ее отпустить. Минуту назад я сделал ей предложение, и Эл согласилась стать моей женой, – сообщил Алик. – Когда она вернется из колоний, мы поженимся. Спасибо вам, инспектор.

Рассел с удивлением оглядел обоих. Эл кивнула в знак согласия.



– Я жду у катера, – сказал он и ушел.

Когда Рассел исчез, прихватив с собой куртку, Эл тихо произнесла:



– Ты с ума сошел.

– Как ты себя чувствуешь?

– От таких поворотов не только у Рассела, у меня голова пошла кругом.

– Старый трюк. Попробуй встать на ноги.

Он осторожно отпустил ее на землю. Эл разминала ноги, переступая, как гусь.

– Ты хорошо держалась.

– Ты тоже.

– Я не переборщил с шутками?

– Ничего, переживу. У Курка голову заклинило от твоих признаний.

Она вела себя, как ни в чем не бывало. Алик вдруг ясно понял, что не чувствовал бы себя потерянным, если бы все это было правдой. Он слабо улыбнулся и с сожалением подумал: «Нет. Я ее не достоин». Ещё с Плутона он корил себя, что не поверил ей. Когда страсти улеглись, первое время он думал, что поступил верно, но он, увы, не заметил, как влюбился в нее. Эл ему уже не просто друг детства, но она об этом знать не будет. Алик решительно отвергал всякую возможность признаться, до этой минуты. А теперь стало все равно кто она: монстр, шпион – смешно. Она существует в этом обличии или изменится, но Эл – это Эл, и ему уже все равно какая она. Он хотел кричать, что любит ее.

Он не знал, что Эл осторожно наблюдает за его лицом. Со стороны ей казалось, что он впал в задумчивость, не похожую на терзания, но переливы света от его лица давали знать о волнении.

Она подошла и крепко обняла его за плечи, она едва сдерживалась, чтобы не поцеловать его. Он крепко прижал ее к себе и зарылся лицом в волосы.

– Мир? – шепнула она.

– Мир, – согласился он.

– Не печалься, Алька, проскочим.

Раньше она так говорила, когда было совсем плохо. Он много лет не слышал этой фразы.

– Попробуем.

– Когда-нибудь мы сядем вечером и выложим друг другу всю правду, – тихонько сказала она.

– Но сейчас нам лучше знать друг о друге поменьше, – отозвался он.

– Угу, – согласилась Эл.

Он поцеловал ее волосы осторожно и отпустил.


***

Оставшиеся дни шли тренировки. Экипаж Эл так и не набрала, их по-прежнему было шестеро. Марат, недавний знакомый Эл, примчался по первому зову. Его появление оживило компанию, он понемногу разбирался во всем и помогал, как мог.

Рассел наблюдал происходящее молча. Выражение его лица было мрачным.

За два дня до вылета Ольет Бенуа вызвала Эл к себе.



– Радостная новость для тебя, – начала она, как только Эл появилась на пороге ее кабинета.

– Что случилось? – переводя дыхание, спросила Эл.

– Опять не пользуешься транспортом. Бегаешь? – поинтересовалась Ольет.

– Когда еще будет возможность. Что за новость? – поторопила Эл.

– Пришло шесть заявлений в твой экипаж. У тебя есть возможность расформировать своих котят и взять толковых опытных людей. Все они из Космофлота. Откуда у тебя такая популярность?

Ольет хотела увидеть реакцию Эл. Девушка только взла список, но еще не прочла имена. Ольет прятала улыбку. Сейчас начнется.

– Раньше вы называли нас как-то иначе… Дети, что ли, – задумчиво проговорила Эл. – Значит, из отряда человекообразных детенышей мы перекочевали в отряд кошачьих. Ладно, хоть хищники. Не обидно.

– Ты еще способна шутить? Будешь смотреть заявления? – спросила Ольет. – Мне некогда.

– Троих возьму, – ответила Эл. – Давайте все, я отберу. То, что Космофлот, это хорошо, будут слушаться.

– Эл, я настаиваю, чтобы ты заменила курсантов, – тоном начальника сказала Ольет.

– Рекомендовать можете, но соглашаться я не обязана.

Эл стала просматривать заявления.



– Что? – к разочарованию Ольет, Эл произнесла только это. Медленно читает.

Она то поджимала губы, то поднимала брови. Есть инженер техник, староват, если он составит компанию Игорю, то неминуем конфликт поколений. Игорь справиться сам. Другая – женщина, Милена Дагерт, инженер связи с солидным послужным списком. Эл остановилась на ней, потом отложила. Штурмана среди них не было. Можно взять восемь, а штурманом полетит она сама? Нет, нагрузка велика. Третьим был человек со странным именем Сорумба. Эл нашла его изображение. Сильный на вид мужчина средних лет, правда, страшноват и глаза бешенные. Хорошо, кто четвертый? Эл оторопела. Рассел Курк! Не может быть?!!!

– Вы видели список? – спросила Эл у командира.

Ольет видела список, но солгала.



– Нет. Мне некогда. Знаю, что они из Космофлота. Об этом с утра весь порт шепчется. Нравиться.

Эл посмотрела следующего кандидата.



– Так, – выдохнула она. – Сами напросились. Шутники. Я беру этих.

Эл хлопнула об стол три карточки. Ольет мельком взглянула на нее. Ага обрадовалась.

– Оформи их сама, – как бы безразлично и снисходительно отмахнулась Ольет. – И прошу, займитесь комплектацией экипажа и снаряжением, вы затянули погрузку, так что помогите основному экипажу. Еще Эл, вы дублирующий экипаж, так что перестань так зверски гонять своих. Вымотаешь людей до вылета, хлопот потом не оберешься.

– Ничего, на борту отдохнут. А где колонисты? Я их до сих пор не видела.

– Увидишь в день отлета, они ведь пассажиры, – равнодушно сказала Ольет.

– Можно идти? – спросила Эл.

– Погоди, – Ольет замешкалась. – У тебя нет сомнений или предчувствий относительно этого полета? Все ведь еще не поздно отменить. Были случаи, мы обходились одним экипажем.

Эл посмотрела на Ольет. Темнит.



– Я пересмотрела, что нашла об Уэст. Сложное задание. До меня все отказались? Верно?

Ольет кивнула.



– Я до сих пор думаю, что ты плохо понимаешь обстоятельства. Безрассудство – свойство молодости. Мне будет трудно, если случится непоправимое.

– У-у! – протянула Эл. – А каково будет нам! Вы не найдете другой экипаж, поэтому летят котята и трое «матерых» из Космофлота. Я могу быть спокойна – экипаж подобрался добротный.

– Не пойму я тебя, – удивилась Ольет. – С твоей подготовкой…

Она пожала плечами и уткнулась в дела.

Эл махнула рукой и ушла. Ольет в сердцах стукнула рукой по столу.



– Сумасшедшая, – буркнула она. – Могу поспорить, у нее получиться.

Работать спокойно она не смогла и вызвала капитана основного экипажа. Лично она не явилась, но зато появилось изображение.

– Добрый день, Нес, – поприветствовала ее Ольет.

– Да, добрый, Ольет, – ответила она.

Нес была хорошим капитаном и любила дальние полеты. На Земле она страдала от меланхолии из-за недостатка острых ощущений. Космос для нее был роднее Земли. Ольет считала, что Эл подходящая компания для Нес. Нес было все равно, кто полетит ее дублировать. Она была убеждена, что вернется.

– У меня личная просьба, Нес, – начала командир. – Ваши дублеры очень молоды. Постарайся, чтобы они вернулись.

– Ольет, сделка есть сделка, ты же согласилась. Я беру дублеров, хотя не нуждаюсь в них. Лишние руки на борту – это здорово, и высаживать уродцев не мне придется, но прости, колонии не место для детей. Ты набрала их, ты и отвечай. Мне дороже корабль и экипаж. Моя дублерша, говорят, странная особа, если она выкинет что-нибудь, я вышвырну ее за борт, так ей и передай. Ничего личного. Но здесь не Космофлот, поощрять детские шалости никто не будет. Ты меня знаешь.

– Нес, она ничего не сделает, ручаюсь.

– Рассказывай. После нее полигон сколько ремонтировали?

Слухи уже расползлись. Ольет разозлилась.



– Помолчи, Нес. Это тебя не касается.

– Конечно. Когда дело заходит о темном деле, я должна молчать. Я рискую многим и не требую объяснений, но в свою очередь никто не суется и не судит мои поступки. У нас договор.

Уговаривать Нес было бесполезно. У Эл будут трудности, но она все равно понравится Нес.

– Хорошо. Не будем обсуждать такую тему. Ты подобрала корабль?

– Да. «Радугу». Моя любимая конфигурация. Скажи переселенцам, чтобы не брали больше восьмисот грамм груза на килограмм своего веса.

Это была любимая шутка Нес. Значит, она не злилась. Она слыла среди капитанов аскетом, потому что брала с собой минимум груза, даже пищи, и подшучивала над остальными.

– Пусть дублеры тоже поработают на корабле, – попросила Ольет. Я выделю им бот. Пусть летают на орбиту.

– Хорошо. Но двигатели пусть не трогают, – согласилась Нес.

– У нее люди все из Космофлота, – сообщила Ольет.

– Да ты что?! – воскликнула Нес. – Как она их собрала? За пять дней? Похоже на чудо!

– За шесть, – поправила ее Ольет. – Только штурмана толкового у нее нет.

– Она же сама может, ее Ставинский ведь учил? – поинтересовалась Нес.

– Да.

– Хорошую пощечину она ему влепила. С его курса и вдруг к нам! Хотела бы я увидеть его лицо.

– Ладно, Нес. Они соберутся на борту через час. Спасибо. До встречи.

– Буду ждать.

И Нес исчезла.

Ставинский выгнал Нес с курса. Тогда он руководил полетами, но командором еще не был. Нес, не стеснялась в выражениях и нагрубила ему. Это сначала породило взаимную ненависть, и в последствии привело к неповиновению Нес. Ставинский выгнал Нес в отделение пилотов, а потом и вовсе выжил с курса. Строптивый курсант, по мнению старика, хуже врага.

Ольет Бенуа снова ушла в дела, об Эл и Нес она больше не думала.


***



– Капитан на борту, – сообщил бортовой голос.

Зал управления, где собрались оба экипажа, был просторным, по нему можно было пробежаться. Пока все ждали капитана Нес, Эл осматривалась. Она любила просторные залы, где могли разместиться все члены экипажа. Большой зал управления – преимущество крупных кораблей. «Радуга» – корабль со средними возможностями был хорошо спланирован изнутри. Эл оценила хороший вкус будущего своего командира. Нес всегда летала на «Радуге», считая этот корабль лучшим. Эл, хоть и новичок, но перед знакомством с кораблем просмотрела, что смогла об устройстве «Радуги» и особенностях Уэст. У нее сложилось мнение, что Нес понадеялась на свой опыт кораблевождения больше, чем на информацию о пункте назначения. Эл же сразу стали терзать сомнения. «Радуга» быстрый, но не маневренный корабль, для небольшой Уэст корабль нужен меньше, легче, с большей тягой. Планета коварная и мало изученная. Одним словом Эл беспокоилась, что «Радуга» не тот корабль, который нужен для этого полета. Спорить с ведущим капитаном было невежливо и Эл, решила не возражать.

Когда Нес поднялась на борт, она небрежно приветствовала всех. Эл краем глаза заметила, как переглядывается ее экипаж. В Космофлоте встреча капитана на борту – торжественный момент.

– У нас мало времени до вылета, – сказала Нес, без предварительных объяснений. Предлагаю всем заняться делом, познакомитесь в процессе работы. Обращайтесь к моему помощнику. Переселенцев грузим завтра, приготовьте им место. Каждому члену основного экипажа – в помощь дублер. Проверим, на что вы способны. Эл, останьтесь.

Они отошли в сторону.



– Значит, это ты.

Нес оглядела Эл.



– Забавно… Тебе известно, что я не брала дублеров раньше?

– Нет, – ответила Эл.

– Бенуа не сказала?

– Я не интересовалась этими вещами.

– Как ты думаешь, чем будет заниматься твой экипаж?

– Тем же чем и все. Плюс отработка высадки.

– Значит, полностью перечня задач ты не знаешь?

– До деталей еще нет, – спокойно сказала Эл. – Мало времени на подготовку. Мы отрабатывали высадку, остальное освоим в полете.

– Как можно лететь куда-то и не интересоваться?

– Главное – мы летим, – отреагировала Эл.

– Страшно?

– Немного… Неизвестность.

– Не такая уж… От вас требуется выполнять мои приказы.

– Не лучше было набрать десант? – поинтересовалась Эл. – Там кто-то погиб. Зачем дублеры, если нужны военные? До сих пор неясно.

Нес до этого стояла в пол оборота, но вдруг развернулась. Она подумала, что эта особа либо странная, либо преследует свои интересы. Она и половины не знала из того, что ей предстоит, но уже сообразила, что к чему.

– Как тебе корабль? – спросила Нес.

Эл решила все же высказаться.



– Я бы выбрала «Амфитрион».

– Почему?

– Он, конечно, не совершенен, но на Уэст переменная гравитация и «Радугой» будет трудно управлять. «Амфитрион» менее инертный, если его придется сажать на планету, маневрировать легче. У него более совершенная навигация. Мы имели бы время для маневра, если бы замешкались с уходом от Уэст. Плюс скорость. Он может взять запас топлива побольше, хоть это не существенно.

Нес усмехнулась.



– Может ты и права, но для «Амфитриона» нужна команда двенадцать человек персонала и четыре техника. Где взять столько людей?

– У меня есть трое. Мой экипаж собрался за несколько дней. Успеем. «Амфитрион» здесь, рядом. На перезагрузку нужен всего один день. На всей планете можно найти людей, или роботов. Сами колонисты могли бы помочь, а после высадки задействовать второй состав. Дело, скорее всего в том, что никто не хочет туда лететь, а агентство скрывает реальную опасность.

– Если ты знаешь, почему летишь?

– Вам, конечно, известно обо мне. Я хочу отдохнуть от дрязг и сделать что-то стоящее. Это мой первый полет с экипажем, он не обязательно должен быть легким.

– Хоть я и считаю… – Нес помедлила. – Какая разница, что я считаю… Не могу не сказать тебе, спасибо. Послаблений не жди, если не будем ссорится, все будет хорошо. Делай работу вовремя и вернешься живой. А сейчас осмотри корабль, проверь управление, не для меня, для себя. Потом определим места для экипажа – это у моего помощника, потом займемся колонистами, тебе с ними общаться. Мне, если откровенно, совсем не хочется контактировать с ними. Еще, если не объявится штурман, подучи кого-нибудь в полете, мои ребята помогут ему… Да еще, поменьше делись с экипажем своими сомнениями, пусть знают поменьше. Об «Амфитрионе» – забудь. Иди.

Эл отдала честь и ушла. Нес посмотрела ей в спину и изобразила кислое выражение. Ей показалось, что Эл ведет себя слегка надменно. «Амфитрион» ей по вкусу пришелся, вот и летай на нем. Но Нес обиделась не потому, что Эл вмешалась в выбор, а потому, что Эл была права. Дело было в том, что Нес боялась этого корабля, привычная же «Радуга» изученная вдоль и поперек, не вызовет проблем в управлении. Убедив себя, что она права, Нес занялась своим делом.

Уже вечером, после рабочего дня, Эл собрала свой экипаж в зале управления. Димка, Игорь, Ольга, Марат, Курк, Лондер, Мили Дагерт (обеспечивала связь), Ким – механик. Эл дополняла экипаж.

Эл осмотрела всех. Глаза были ясные, даже Курк выглядел бодрым.



– Я хочу поблагодарить всех за то, что вы согласились лететь. Другого времени у меня не было. Каждый из вас имеет определенный опыт, на который я могу рассчитывать. Мы сохраняем тот порядок субординации, который принят в Космофлоте, так удобнее для всех. Хочу сразу определить один пункт. Что бы вы не думали о моих указаниях, если даже я не права, вы можете высказаться в течении минуты после указания, если она у вас есть, сумеете убедить – ваша удача, нет – команду придется выполнять беспрекословно. Каждый добровольно принял решение о полете и еще волен остаться на Земле. Полет опасный, не скрою. От слаженности, понимания друг друга зависят наши жизни. У кого есть сомнения – говорите теперь.

– У меня есть замечание, – звучным голосом сказала Мили Дагерт. – Здесь старые средства связи. Я могу обеспечить хорошие устройства связи, помимо местных. Разрешите, капитан.

– Конечно. У меня вопрос к «старикам», – обратилась Эл. – Я знаю, почему летит молодая группа, и Лондер, но почему летят остальные? Могу я хотя бы примерно знать?

– Мне скрывать нечего, – сразу заговорил Ким. – Мне надоело летать на ближних рейсах. Это скучно. В Космофлоте мне ходу нет, поэтому мне нужен этот рейс. И этот корабль я знаю наизусть.

Второй ответила Дагерт.



– Я узнала о вас, капитан. Эта история полна странностями. Вы молоды, и судя по поступкам – неглупы. Я умею много и хочу помочь. Я в отпуске, считайте это благотворительностью.

– Откуда вы знаете обо мне?

– От меня, – сказал Лондер.

– Я его бывшая жена. Первая, – пояснила Дагерт.

– Да, дела… – протянула Эл и посмотрела на Лондера. Тот спрятал улыбку. – Спасибо. Ясно.

Эл посмотрела на Рассела.



– Я решил охранять вас, капитан, – сознался Курк.

– Ну! О своей безопасности я сама в состоянии позаботится. Должности телохранителя на борту нет. Инспектор, я отправлю вас отсюда в таком случае.

– Не нужно. Я возьму на себя все контакты с колонистами и постараюсь, чтобы обстановка не накалялась. Первый состав не скрывает неприязни, возможны конфликты. Высадки до нас не были удачными, я как аналитик смогу помочь инспектору, который будет вести расследование. И еще, я и Марат выполняем роль десанта. Меня устраивает такая роль.

Эл посмотрела на Курка и улыбнулась. Десант.



– Все мы, по сути, десантники, – с улыбкой сказала она. – С нами действительно летит инспектор Космофлота, не Рассел, кто-то другой. Кто он – я еще не знаю. Если у экипажа есть вопрос, почему я согласилась взять в экипаж Рассела Курка, я отвечу: нам предстоит кое-что расследовать. Нам будет нужен аналитик. В случае неудачи среди нас будет человек, который беспристрастно оценит мои действия. Поверьте, мой выбор неслучаен. Желаю всем нам удачного полета. Завтра… Завтра – мертвый день. Всем отдыхать.

***

Подготовка завершилась. День вылета был назначен. Было холодно и ясно. Чистое небо – лучшее, что может увидеть покидающий Землю.

Всеобщее оживление в порту царило с утра. Экипажей еще не было в порту. Ольет Бенуа вызвала капитанов на последний разговор.

До вылета оставалось не больше двух часов. Оля, Игорь и Димка полетели «кое-куда» по Димкиному определению. Он отвез их недалеко на юг от порта. Они оказались на холмистой местности. Кроме остатков развалин, поросших деревьями и кустарником они ничего сверху не увидели. Димка выбрал поляну и посадил катер.



– Вот. Это примерно тут, – сообщил Димка.

– Что? – последовал вопрос.

– Здесь когда-то был город, откуда мы с Эл и Аликом. Когда я посмотрел по карте, где находится наш порт, мне стало странно, что кроме порта здесь нет ничего. Детьми мы бывали тут, но я не знал, что порт рядом. Эл таскала нас сюда играть, но я тогда не интересовался, где мы. Оказывается, здесь стоял наш город, а потом его … сравняли с землей.

– Почему? – спросила Ольга.

– Потому что была война, и люди сочли, что проще построить новый город, чем отстраивать старый. Он умер, как умирают люди.

– И Эл знала? – спросил Игорь.

– Конечно. Зачем ей еще тащить нас сюда? Она не говорила, чтобы нас не огорчить.

– А ты не пытался искать сам? – спросил снова Игорь. Его пристрастие к розыску было известным делом.

– Видите ли, за несколько столетий все очень изменилось. У вас другая система исчисления и ориентации, поэтому у меня не хватило бы способностей тогда отыскать это место. А Эл нашла, потому что она иначе чувствует.

– Как это? – спросила Ольга.

– Не знаю как, – ответил Димка.

– Интересно, – сказал Игорь. – Я уже размышлял над этим. У меня есть гипотеза. Думаю, что Эл никакой не монстр. Она всегда была такой, а полет разбудил в ней эту силу. Она и сама не знает – кто она. Никто не знает. В этом весь секрет. Меня это успокаивает. Может, когда-нибудь мы узнаем правду.

– С чего ты взял? – недовольным тоном возразил Димка, ему казалось, что никто лучше, чем он не знает Эл.

– Нормальные люди не могут прыгать через время. Мы же не можем. Она чувствует, когда на нее смотрят и может выделывать то, что нам и не снилось. Еще она влияет на людей, сами понаблюдайте. Но самое главное – она оказывается там, где что-то должно случится, словно притягивает события.

– Ты хочешь сказать, что с нами что-нибудь случится? – встревожилась Ольга.

– Я ничего конкретного сказать не могу, да и не хочу. Что зря настраивать себя этими глупыми предположениями.

– Погодите, – остановила их Ольга. – Мы не о том. Дим, значит, вы тут жили? Тут были дома, улицы. Вы ходили по ним. Как это было?

– Ты об этом в любом учебнике по истории прочтешь. Я помню по-детски. Мне было двенадцать лет, может тринадцать. Вот Элька точно помнит, она может закрыть глаза и рассказать, что и где было, – рассказывал Димка.

– Здорово! Хотя я тоже так умею. Этому можно научится.

– Да нет. Я о другом. Она про это место говорила, что тут было в наше время. Как будто видела.

– А что если она просто скрывает свои способности или не знает о них, – предположила Ольга.

– Ты же биолог. Вот и разберись, – посоветовал Димка.

– Нет. Тут не биология, так не понять. Человек сложное создание, его одним телом природа не создала.

– И что же делать?

– А ничего. Само распутается, – спокойно сказала Ольга.

Ребята переглянулись.



– Что вы так смотрите? Мы ничего в этом не понимаем, – пояснила Ольга. – Нашего ума не хватит, чтобы такое понять.

– Никто не говорит против, – обиделся Димка, про ум она зря.

– Предлагаю наблюдать, – сказал Игорь решительно. – Внимательно, по чуть-чуть, вот и узнаем.

– Мы снова не о том, – поправила их Ольга. – Что вы все про Эл. Об Альке лучше вспомните.

– Слышать не желаю, – буркнул Димка.

– Мы обсуждали эту тему. Эл же сказала, что он не виноват. Все серьезнее, чем мы думаем. Может быть, у него тоже аномалия. Эл немного говорила, помните, он на музыку реагировал и что-то говорил. В этой истории все так запутано, до конца жизни будем разбираться, – возразила Ольга.

– Может мы все… того… У-у-у! – и Игорь изобразил руками жест, якобы олицетворявший что-то необычное.

– Я все равно ему морду набью! – настаивал Димка.

– Тогда сделай это сейчас, – раздался голос за их спинами.

Ребята резко обернулись. Метрах в десяти стоял Алик и вертел в руках сухую ветку.

– А где Эл? – спросил он. – Рад видеть вас вместе.

Замешательство прошло не сразу. Эл не рассказала им, что искала Алика, что нашла его, и он не летит с ними. Алик думал о том, что с самого утра все валилось у него из рук, а желание прилететь сюда было таким сильным, что он все бросил, и никому не сообщив, улетел сюда. И точно, здесь были они. Радость перемешалась с опасениями. Потом он вспомнил договор с Эл о «сотрудничестве» и ему стало полегче. Такое обстоятельство смягчало горечь от его вины и вселяло надежду, что когда-нибудь его простят. Едва ли Эл рассказала о нем, он понял это из разговора. Желание извинится, оказалось сильнее осторожности. У него было время рассмотреть каждого. Они были озабочены, видимо будущий полет заставил их измениться, выглядели немного уставшими, а нервозность Димки, говорит о том, что он вовсе не рад ему. Димка высказывался резко и категорично, что означает большую обиду.

Оля осторожно двинулась вперед, чтобы встать между Аликом и Димкой, если тот решит воплотить угрозу в жизнь. К счастью, Димка растерялся. Игорь закусил губу и молчал, потому что сказать ему было нечего. Как они не искали Алика, напасть на его след им не удалось. Этот случай сам по себе был велением судьбы. Он хотел сказать дежурную фразу, чтобы разрядить обстановку, но передумал.

– Вы улетаете сегодня? – спросил он, хотя знал ответ.

– Почему ты здесь? – тихо спросила Ольга.

Он посмотрел с грустной усмешкой.



– Я не улетал. Это ложь, – ответил он.

Димка стиснул зубы.



– Я так и думал, – сказал Игорь. – Поэтому мы не нашли тебя. Эл знает?

– Да. Она разыскала меня. Только не сказала как, – ответил Алик.

– Нам надо возвращаться, – сказала Ольга. – Вылет скоро. За час мы должны быть на корабле.

Ольга осторожно взяла его за руку.



– Летим с нами, – предложила она.

– Да, я хочу вас проводить. У меня свой катер.

– Тогда я лечу с тобой, – предложил Игорь. – А Ольга с Димкой. Идет?

Возражений не последовало.

Скоро катера взлетели, они были не более чем в ста метрах друг от друга.



– Да. Можно сказать, удача, – сказал Игорь. – Ты мог не встретить нас.

– Это не случайность. Так должно было случиться, – грустно сказал Алик. Катер качнуло. – Мы все этого хотели.

– У нас все еще нет штурмана. Может с нами? В агентстве просто тебя зарегистрируют. – спросил Игорь.

– Нет. Я остаюсь. Буду ждать здесь. И еще не хочу нагнетать обстановку.

– Да. Куда уж больше. Все нас так провожают, как на эшафот, – прокомментировал Игорь. – Тебе будет трудно, но на всякий случай – я на тебя зла не держу. Эл говорила, что с тобой случилось. Впрочем, то, что ты прятался – считаю трусостью. Помочь мы не могли, но знать о тебе и волноваться наше право друзей. Не знаю, что случилось между тобой и Эл… Проще говоря, не поступай так больше.

Игорь все-таки не смог скрыть досаду. Он много лет знал Алика и считал его выходку странной. Он не судил его, только не мог понять. Раньше Алик никогда не прятался. В глазах Игоря он всегда был натурой героической, но этот случай сильно пошатнул репутацию Алика. Игорь быстро уяснил совет Эл и не выносил резких суждений. Но сейчас ситуация складывалась так, что они могли не встретиться больше. В такие минуты нужно говорить правду. Игорь решил в душе простить Алика, хотя еще злился на него.

***

Эл бродила по порту, ушла из центральной части не грузовые пирсы. Здесь точно никого не будет до взлета. Ей надо было подумать.

Беседа у Ольет Бенуа кончилась почти ссорой. Командир порта в мягкой форме пыталась убедить Нес не оставлять молодой экипаж ни при каких условиях. Нес очень резко отреагировала и высказалась, что никто их не тянул, правила – общие для всех. Видимо она узрела в этом тайное влияние Эл, поэтому бросала недовольные взгляды на своего дублера. Эл не была благодарна Ольет. Из этой беседы ничего не вышло, но Эл ушла не только с досадой, но и подозрением. Почему Ольет Бенуа ведет себя так? Эл показалось, что она знает больше, даже больше Нес о полете, но молчит, не договаривает, боится. Эл могла понять Нес. Корабль и собственный экипаж имели для нее неоспоримую ценность, большую, чем девять жизней незнакомых людей.

Эл забралась за грузовые контейнеры так, чтобы ее не было видно с прохода, и усевшись поудобнее стала думать. Раньше ей было некогда анализировать поведение окружающих. Цель была достигнута и Эл задумалась о тех тонкостях отношений людей к полету, и неожиданных на первый взгляд событиях этих дней. Лондер мельком намекал, что там-то спор, здесь скандал, а о Ставинском и его действиях Эл просила не упоминать вообще. Тревожное сообщение пришло от доктора Бернц, что Эл никак не ожидала. Она требовала, не много не мало, отложить полет.

На самом деле Эл не имела представления о том, что творилось эти дни в Академии. У нее оказалась вдруг масса врагов и обвинителей, но и целая группа доброжелателей. Особо ценно то, что капитанский корпус счел ее выбор достойным, Эл выбрала капитанское место. Этот полет был сложным для капитана ее квалификации, идеологическую сторону поступка оставили в стороне, оценив его как самоотверженность. От этого полета отказались многие, а собрать экипаж менее чем за неделю вообще сочли ее капитанской победой.

Эл стала бродить между контейнерами. Они были разной формы и цвета с особыми знаками для инициализации. Она читала эти знаки, было много похожих на те, контейнеры с такими же знаками они грузили на борт «Радуги». Эл расшифровала запись с помощью карманного секретаря. Это были андроиды, табличка указывала, что анимационная аппаратура подключена. В одном могло находиться четыре экземпляра. На борт грузили, она сосредоточилась, вспоминая картинку, шесть рядов по два – сорок восемь. Ого! Больше чем людей на борту. Она решила проверить весть груз «Радуги» при первой возможности. Загадки продолжались! Она дала себе совет: «Эл, почаще гуляй по кораблю. Может, еще чего отыщешь». Потом, после отлета, она предупредит экипаж о грузе, чтобы не поднимать шума. Ким не будет высаживаться на Уэст. Обязательно пусть следит за этим подозрительным грузом. Если будет опасно, она знает, как избавиться от них, достаточно отключить жизнеобеспечение.

Эл поспешила вернуться в зал. Он был пуст. Значит, всех отправили на пирс. Эл побежала туда. Все собрались, казалось, ждали только ее. Ольга помогла ей натянуть костюм. Димка подошел и деловито потеребил крепление для шлема, сделал вид, что поправляет его.



– Там тебя дожидается кое-кто, капитан, – пробормотал Димка и указал большим пальцем себе за спину. – Ты обрадуешься.

– Дим, – умоляющим тоном сказала Ольга.

– Где? – спросила Эл.

– У купола.

Эл устремилась к краю купола, отделявшего пирс от порта. Стена была прозрачной и Эл еще издали узнала Алика.

– Ты куда? – услышала она гулкий голос Рассела.

– Там Алик, – Эл указала направление. – Я попрощаюсь.

– Я иду с тобой.

– Не надо. Это личное, – сказала Эл, преграждая ему дорогу. – Ты в отпуске.

– Формально, да, – подтвердил Рассел, но пошел за ней.

Эл решила опередить его.



– Не слишком ли? – спросила она обиженно.

– Нет, – отрезал он.

Он остановился в метрах пяти и стал наблюдать. Делать было нечего, спорить не время, его осталось мало и надо успеть вернуться.

Эл смотрела на Алика. Он посмотрел не нее, потом на Рассела и махнул рукой, чтобы Эл подошла ближе. Она шагнула вплотную к стене, так, что почувствовала вибрацию поля разделявшую их. Он тоже сделал шаг. Такая близость показалась Эл слишком личной, и она отошла. В ответ Алик широко улыбнулся. В его улыбке была такая теплота, что у Эл сердце екнуло. Он показал жестом: «Я буду думать о тебе». Эл вдруг вспомнила про их тайный язык жестов, который они придумали еще детьми, но он так прижился в их компании, что они иногда общались на нем. В ответ Эл передала: «С этим полетом что-то не так, узнай». Алик показал: «Опасность?» Эл ответила: «Много неясного». Он кивнул в знак согласия, а потом спросил: «Ты еще помнишь о спектакле для инспектора? Тогда подойди ближе». Конечно, Эл помнила. Она кивнула в знак согласия. «Тогда сделай шаг», – попросил он. Эл шагнула навстречу. Его губы зашевелились, но сквозь купол слова не доходили до ее слуха, Эл смотрела ему в глаза. Ничего подобного она раньше в них не видела. От этого взгляда тысячи игл впивались в тело, и он казался волшебно притягательным. «Господи! Зачем я лечу?! Куда я лечу?! Почему он остается?! Мы многое могли бы сказать друг другу!» – мелькали мысли.

Рассел наблюдал за ними со стороны и не чувствовал себя неловко до той минуты, когда они не застыли друг напротив друга. Эл казалась хрупкой. Рассела удивила эта иллюзия, потому что Эл была чуть выше плеча Алика, а в костюме и вовсе широкоплечей. Но сейчас она будто уменьшилась, мягкий свет от купола играл на ее волосах. Ее глаз он не видел, зато видел молодого человека. И инспектора осенило – то была не игра, хотя он был уверен – они разыгрывали его. Такими глазами не смотрят на друзей и не выражают фальшь. Этот мальчишка не был актером, он действительно любит ее.

Эл не разобрала шевеление губ Алика, увлеченная его взглядом, зато разобрал Рассел, только кое-что, но слово «люблю» прозвучало точно. Странно, что она ему не ответила.

По связи Эл услышала:



– Капитан, вернитесь к экипажу, – сообщил голос Дагерт. – Команда – занять места.

Эл словно проснулась. До этой секунды ни порта, ни корабля, ничего не существовало, кроме его глаз. Этот взгляд она не могла объяснить. Он был глубины необыкновенной, и не Алик вовсе. Он никогда так не смотрел на нее. Она старалась запомнить это лицо. Запомнить его таким.

– Мне надо идти, – показала она. Она с трудом повернулась к нему спиной, и сделал усилие, чтобы не обернуться.

Она и Рассел двинулись к боту, а он остался стоять.

До самой посадки она не могла стряхнуть наваждение. Хорошо, что ей не надо командовать, а то наделала бы глупостей. Рассел наблюдал очередную перемену. Ее можно было сравнить с растерянной девчушкой, словно она потерялась в какой-то неизвестности.

После взлета Димка зашел в каюту к Эл. Она стояла у экрана и наблюдала за звездами.



– Я все видел, – с порога сказал Димка.

– Что? – спросила она.

– Ваше прощание, – поерничал Димка. – Настоящий театр жеста. Выглядело забавно. Ромео и Джульетта!

– Дим, это не тема для разговора, – настойчиво сказала она.

– Ага! У капитана новые тайны.

Эл развернулась к нему лицом.



– В этом смысле, тебя это не касается, – тон Эл был сдержанным.

– Может, ты встречалась с ним раньше? В тайне. В тишине. Может, влюбилась в него?

Их разделяло несколько шагов, которые Эл проделала мгновенно, оказавшись рядом.

– Эта тема не обсуждается, – спокойно и настойчиво сказала она. – Займись делом.

– Значит, мне уже сказать нельзя? – настаивал Димка.

– У нас сейчас другие заботы. Нечего себе голову забивать, – тем же спокойным тоном сказала Эл.

Димка насупился, как ребенок.



– Что же это происходит? – развел он руками.

– Я не знаю, – услышал он ответ. – Займись делом, «Лисий хвост». Прошлое там. – Она указала вытянутой левой рукой в одну сторону, а правой рукой в другую. – А там будущее. Наше будущее. Между ними космос. Иди, займись делом, а мне нужно подумать об этом самом будущем.

Оглавление
Обращение к пользователям