4. King size

Писательская судьба Кинга — хороший аргумент для тех, кто верит в пользу «пограничных состояний» для творчества. Как ни крути, а лучшие его книги написаны именно в «алкогольное десятилетие» с 1977-го по 1987-й. После этого интенсивность его работы осталась прежней, а вот творческий накал как-то ослаб. Появились повторы, длинноты, бесконечные отступления от главной линии, порой вовсе «съедавшие» ее (как случилось, например, с «Игрой Джеральда»). Тогда не только критики, но и верные поклонники писателя заговорили о его творческом кризисе.

Но это было потом, а в конце 70-х, накануне переезда в Бангор, Кинг явно находился на подъеме. Ежегодно он выпускал один, а то и два романа, которые неизменно становились бестселлерами. Восьмидесятые годы стали «десятилетием Кинга» — из 25 самых продаваемых романов этого периода ему принадлежали восемь. Уже к 1987 году общий тираж его книг достиг 150 миллионов, они были переведены на 33 языка мира. Росли и гонорары — если за «Противостояние» в 1977-м Кинг получил полтора миллиона, то через десять лет за меньших по объему «Томминокеров» ему было уплачено целых семь. К тому времени он стал вторым по богатству американским писателем после неутомимого Сидни Шелдона. В 1989 году Кинг даже вырвался на первое место, но уже через четыре года был потеснен не только Шелдоном, но и новыми соперниками — Гришемом и Даниэлой Стил.

Как ни странно, богатство мало изменило быт писателя. Он однажды высказался об этом более откровенно, чем обычно: «После третьего миллиона вам уже все равно, сколько их». Вначале его охватила потребительская лихорадка — он грудами скупал книги, компакт-диски и даже безделушки вроде напольных ковриков и шкатулок с сюрпризом. Как ни странно, Табиту эта болезнь затронула меньше — она в основном приобретала нужные в хозяйстве вещи. Для Кинга такой вещью оказался компьютер — одна из первых моделей «макинтоша», купленная в 1987 году. СК долго сохранял мистическое отношение к этому предмету — вспомним рассказ «Компьютер богов». Еще года три после покупки писатель отстукивал тексты — по крайней мере, часть их — на старой машинке и только потом переносил их в компьютер. Потом привык к новинке, пережив краткий период увлечения играми и более длительное пристрастие к Интернету. Он оказался одним из пионеров электронной коммерции, но подолгу в сети не сидит — просто некогда.

Жители Бангора не сразу привыкли к чужаку, но Кинг держался по-свойски и скоро расположил к себе соседей. К тому же в город начали приезжать толпы фанатов, приносящих немалый доход местным мотелям и ресторанам. О Бангоре начала писать пресса не только Штатов, но и всего мира, в него потянулись инвесторы, и он впервые после сокращения лесозаготовок в 50-е испытал некое подобие бума. Поэтому бангорцы тепло относились не только к самому писателю, но и к его поклонникам, для которых у каждого старожила находилась пара-тройка местных легенд или сплетней о жизни Кинга. Сам СК воспринимал фанатов с куда меньшей радостью — с первых дней решетка особняка украсилась надписями: «Частное владение. Вход строго воспрещен». На самых упорных это не действовало — примерно раз в две недели дежурившие неподалеку полицейские ловили какого-нибудь смельчака, лезущего через забор. Самый серьезный инцидент произошел в апреле 1991-го, когда в семь утра лохматый и явно невменяемый субъект ворвался в гостиную дома, сжимая в руке некий сверток. Он объяснил, что Кинг украл у его тети сюжет романа «Мизери» и должен в этом признаться, иначе он взорвет его гранатой. Все еще спали, и в комнате была одна Табита, которая сумела выскочить в соседнюю комнату и вызвать полицию. Граната злоумышленника оказалась тряпичным свертком, а сам он — душевнобольным Эриком Кином из Техаса. После этого случая дом Кинга временно поставили под круглосуточную охрану.

Другие поклонники выражали свои чувства на расстоянии, что порой было не легче. Кто-то из них одарил любимого автора посылкой с мертвыми котятами, другие присылали отрезанные пальцы и целые руки — резиновые, но очень похожие на настоящие. Не меньше хлопот доставляли и настоящие письма, которые не влезали даже в самый большой почтовый ящик. В конце концов Кинг попросил фанатов присылать письма и посылки не домой, а в бангорский офис, где с ними разбирались помощники. Самому писателю передавались только самые важные или любопытные послания, но и их было 15–20 в день, что отрывало не меньше часа от предельно плотного рабочего графика.

Еще в Оррингтоне Кинг взялся за роман «Воспламеняющая взглядом», который в одном из русских переводов был точнее назван «Несущая огонь» (Firestarter). По сюжету это гибрид «Кэрри» и «Мертвой зоны» — двое молодых людей, подвергнутых воздействию препарата «лот шесть» в ходе секретного эксперимента, женятся и производят на свет девочку, способную взглядом поджигать предметы. Когда об этом узнают власти, огнеопасная Чарлина Макги и ее родители становятся объектом слежки громил из могущественной Конторы. Энди и Вики пытаются подавить разрушительные инстинкты дочки, но это не входит в планы властей — они рассчитывают использовать Чарли в роли живого оружия и, быть может, вывести целую расу подобных ей. Агенты убили мать девочки, а ее с отцом отвезли на базу Конторы в Вирджинии. При новой попытке сбежать Энди Макги был убит. Заодно агенты зачем-то перестреляли лошадей, которых завели для развлечения девочки. Именно это стало последней каплей — в гневе Чарли сметает с лица земли базу со всеми, кто там находится. «„Вы убили лошадей, бандиты“, — подумала она, и, вторя ее мыслям, прозвучал эхом голос отца: „Будут мешать — убивай. Война так война. Пусть знают!“ Да, решила она, сейчас они у меня узнают. Кое-кто не выдержал и побежал. Едва заметным поворотом головы она сместила линию огня правее и накрыла трех человек, превращая их одежду в горящие тряпки».[48] Примерно наказав мерзавцев, Чарли явилась в газету и рассказала там обо всех безобразиях спецслужб. В то время Кинг еще питал иллюзии по поводу добрых намерений СМИ.

Вышедший в июне 1980-го роман продавался очень хорошо. Это побудило элитное издательство «Фантазия пресс» выпустить 725 нумерованных экземпляров «Воспламеняющей» в оформлении 26-летнего художника Майкла Уилана. Так состоялось накомство Кинга с этим прекрасным иллюстратором, который позже сыграл немалую роль в успехе «Темной башни». Было изготовлено также 26 экземпляров романа в несгораемой асбестовой обложке, подражающей редкому изданию другого «огнеопасного» романа — «451° по Фаренгейту» Рэя Брэдбери. «Воспламеняющая» стала последним проявлением бунтарского пафоса шестидесятых в творчестве Кинга. В его следующих романах врагами героев становятся не политики или спецслужбы, а зловещие темные силы, грозящие человеку не только извне, но и изнутри. Отныне писатель обратился к глубинным, беспричинным страхам и не прогадал — почти каждый читатель находил в его богатом списке ужасов то, чего боялся именно он. Те же фобии Кингу пришлось взрастить в себе, что не прошло бесследно для его психики

Одержимость страхами может объяснить мрачное настроение романа «Куджо», написанного первой бангорской зимой 1980 года. Его герой — громадный сенбернар (его имя на каком-то из индейском языков означает «неукротимая сила»), который взбесился от укуса летучей мыши и загрыз своего хозяина и еще двух человек. Его последней жертвой стал маленький Тед Трентон, умерший от удушья в машине, где просидел два дня вместе с матерью, спасаясь от пса-убийцы. Идея романа родилась у Кинга, когда он в Бриджтоне забирал из мастерской свой мотоцикл. Сенбернар хозяина Джо Кэмбера, попавшего в книгу под своим подлинным именем, зарычал на него, и механик, отпихнув пса ногой, проворчал: «Странно, Гонзо никогда не вел себя так. Наверное, ему не понравилась твоя физиономия». Кинг тут же представил, что на самом деле собака бешеная… остальное было делом техники.

В «Куджо» Кинг опять сыграл на контрасте между рутинной размеренной жизнью американской семьи — на этот раз Трентонов — и иррациональным ужасом, который внезапно врывается в ее жизнь. Стоит заехать на пять минут в автомастерскую по пути из супермаркета домой, и вы можете оказаться в плену у бешеного пса — нет, у настоящего монстра, хитрого и злобного, — и беспомощно наблюдать, как рядом умирает от жажды ваш ребенок. В конце концов Донна Трентон убила зверюгу, и пришла помощь, но было поздно. Зло каждый раз карают слишком поздно — разве нас не убедили в этом Беслан и «Норд-Ост», после которых «Куджо» читается совсем по-другому? Жалко мальчика, жалко его убитых горем родителей. Жалко и сенбернара Куджо — ведь он ни в чем не виноват. Виноват бука, который злобно смотрел на Теда из шкафа, как до этого на маленького Стива, а потом вселился в пса и заставил его напасть на людей. Куджо убили, но буку убить нельзя, и рано или поздно он явится снова.

Этот неутешительный вывод Кинг повторял раз за разом. Безысходностью проникнуты написанные в начале 80-х рассказы, сценарии и даже повесть «Стрелок» (о ней мы поговорим позже, когда зайдет речь о цикле Темной Башни). Совсем другое настроение сквозит в вышедшем летом 1982-го в «Викинге» тиражом 200 тысяч сборнике «Времена года» (в другом переводе «Четыре сезона», Different Seasons). Часть вошедших в него вещей была уже издана, другие писатель извлек из стола. К последним относилась повесть «Тело», написанная еще в 1975 году. Вопреки мрачному названию, мертвое тело появляется в ней лишь на несколько минут (хотя его описания вполне хватит, чтобы отбить аппетит). Повесть не о мертвецах, а о четырех мальчиках, которые идут в лес искать труп их сбитого поездом ровесника. Этот «длинный путь» в миниатюре дает автору возможность рассказать все и о самих мальчишках, и об их дружбе, которая, конечно же, не вынесла испытания временем. «Тело» — реквием Кинга по друзьям детства, из которых в люди выбрался только он один.

Повесть задает ностальгический тон всему сборнику. Одно время года сменяется другим, и вместе с ними проходит жизнь. Прошла она и у старого нью-йоркского хирурга — героя замечательной повести «Метод дыхания». Как все стильные вещи у Кинга, она слегка подражает то ли детективам Реймонда Чандлера, то ли старинным историям с привидениями. Сюжет прост: пожилой доктор Макэррон в клубе рассказывает автору историю о том, как давным-давно он консультировал молодую беременную женщину Сандру Стэнсфилд, обучая ее правильно дышать при родах. По пути в родильный дом она попала в автокатастрофу и погибла, но доктор смог спасти ее ребенка. Он не говорит ни слова о том, что они с Сандрой полюбили друг друга, но читатель сам видит это и оплакивает несбывшееся счастье героев.

«Несбывшийся» — ключевое слово для повестей из «Времен года». У героя повести «Способный ученик», написанной в 1977 году, не сбылась вся жизнь. Слишком уж увлекся нормальный калифорнийский школьник Тодд Боуден рассказами старого эсэсовца Дюссандера, который много лет скрывается в Штатах под чужим именем. Сообразительный Тодд вычислил его, но не выдал правосудию, а превратил в живую игрушку, заставляя снова и снова рассказывать о расстрелах и концлагерях. Даже бывшему штандартенфюреру не по себе от такого увлечения шустрого подростка, но постепенно они привыкают друг к другу, как родные. И когда Дюссандер умирает, Тодд берет отцовскую винтовку и идет продолжать дело своего учителя — расстреливать прохожих на шоссе. «Снайперам удалось снять его лишь пять часов спустя, когда почти стемнело», — так заканчивается эта история. Она написана всего через шесть лет после «Ярости», но за это время Кинг повзрослел, и настроение у него изменилось. Если Чарли Деккеру он сочувствовал, то делающего то же самое Тодда справедливо считает чудовищем.

Особняком стоит только последняя повесть «Рита Хейворт и побег из Шоушенка». Молодой преуспевающий банкир Энди Дюфресн приговаривается к пожизненному заключению за убийство жены и ее любовника, которого он не совершал. В тюрьме Шоушенк его ждут издевательства охранников и избиения заключенных, которым не терпится вывалять этого чистюлю в грязи, унизить, превратить в педераста. Но Энди не согнулся — медленно, шаг за шагом он завоевал себе безопасность, помогая тюремному начальству обходить закон. Купив у местного подпольного торговца Реда геологический молоток, он десятки лет пробивал в стене камеры лаз, который занавесил портретом кинозвезды Риты Хейворд. А потом пробрался в трубу канализации и выбрался на свободу. При этом он позаботился и о своем единственном друге Реде, которому оставил в надежном месте часть спрятанных им перед самым арестом денег. Остальные он взял с собой, чтобы открыть отель в Мексике на берегу океана — об этом он мечтал все долгие годы заключения, а не о Рите Хейворд, как думали тупицы-охранники. И неважно, что лучшие годы Энди и Реда сожрала тюрьма — у них осталась надежда, «хорошая вещь, возможно, даже лучшая из всех».[49] С этим не поспоришь, хотя охватывает белая зависть к американским зэкам, которые могут брать в библиотеке планы тюрьмы и разрабатывать по ним маршрут побега.

В феврале 1982 года Кинг опубликовал в маленьком издательстве «Дональд Грант» первую часть «Темной Башни» — роман «Стрелок» с превосходными иллюстрациями Майкла Уилана. А потом дописал самый, пожалуй, мрачный свой роман — «Кладбище домашних животных». Его идея родилась после прогулки с семьей по окрестностям Оррингтона, где Кинг наткнулся на трогательное маленькое кладбище, устроенное детьми для своих питомцев — собак, кошек, птичек. Писателя поразило, что могилы стихийно располагались в виде спирали — древнего символа бесконечности. У входа на кладбище висела вывеска, на которой с ошибками было выведено «Pet Sematary» — так и был назван роман, который писался почти три года. Кстати, pet по-английски — не просто одомашненное животное, лошадь или корову так не назовут. Это ручной зверь, живущий в доме на правах члена семьи. В семье врача Луиса Крида, героя романа, таким был Черч — черно-белый кот его дочки Элли. Когда Криды переехали в город Ладлоу (списанный с Бангора), они тоже обнаружили рядом с домом звериное кладбище. В тот вечер Элли горько плакала, узнав, что ее любимец Черч может умереть.

А потом один из тяжелых грузовиков компании «Оринко», постоянно курсирующих по дороге рядом с домом, задавил Черча. Луис был дома один, и сосед, старый Джуд Крэндалл, повел его в глубину леса, на древнее кладбище индейцев-микмаков. Звери, которых хоронили там, возвращались домой живыми, хотя и очень странными. Вернулся и Черч, но Элли больше не хотела с ним играть — от него пахло мертвечиной, а глаза стали пустыми и тусклыми. В него вселился индейский демон Вендиго, «опекающий» заброшенное кладбище. Он же потом толкнул Гэджа, маленького сына Луиса Крида, под колеса грузовика. Он же надоумил Луиса выкопать тело Гэджа из могилы и отнести его на Кладбище домашних животных. И он же, вселившись в Гэджа, заставил его убить мать и старого Джуда. Уничтожив сына-зомби, Луис повреждается рассудком и уносит на Кладбище труп жены, уже зная, что она сделает, когда вернется.

«Той ночью он раскладывал пасьянс. Он как раз перетасовал карты по новой, когда открылась входная дверь. „То, что ты купил, твое, и рано или поздно оно вернется к тебе“, — вспомнил Луис Крид. Он не оборачивался, продолжая глядеть в карты, пока медленные тяжелые шаги приближались. Он увидел даму пик и прикрыл ее рукой. Шаги затихли за его спиной. Тишина. Холодная рука легла на плечо Луиса. Голос Рэчел был глухим, будто в рот набилась земля. „Дорогой“, — сказала она».

Гибнет вся семья Кридов, но и это не финал. Автор вместе с героем представляет, как в опустевшем доме поселится другая семья, молодая и счастливая. «Они будут гордиться тем, что не обращают внимания на старые предрассудки и живут в доме, несмотря на его мрачное прошлое — и, собрав друзей, будут шутить вместе с ними над привидением, живущим на чердаке. А потом они заведут собаку». И так будет раз за разом — ведь наивные жители современной Америки беззащитны против древнего Зла. Роман повторяет главную мысль «Куджо» — ужас может в любую минуту вторгнуться в жизнь человека. И неважно, какой облик он примет — бешеной собаки, странной плесени на стене (как в рассказе «Нечто серое») или вашего собственного сына с ножом в руке.

Кинг написал роман не только и не столько о страхе перед ожившими зомби и древними духами, но и об обычном, повседневном страхе, который несет с собой смерть. Его Вендиго — еще и «Оз Веикий и Узасный», детский страх Зельды, парализованной сестры Рэчел Крид. Это он преследует героя, нашептывая ему на ухо: «Не бойся, это я. Привет! Я принес вам рак, не угодно ли? Заражение крови! Лейкемию! Атеросклероз! Подонок с ножом в двери. Телефон, звонящий среди ночи. Кровавая каша в разбитой машине. Полная пригоршня, ешь на здоровье. Посиневшие ногти, следом асфиксия и вот уже умирающий мозг безуспешно борется с агонией. Привет, ребята, меня зовут Оз Веикий и Узасный, но вы можете звать меня просто Оззи — мы же старые друзья… Потому что вся жизнь с ее войнами и сексом — это только бесконечная и безнадежная битва с Озом Веиким и Узасным». Этот ужас — самый глубокий, поскольку он, в отличие от придуманных зомби и вампиров, не минует никого.

Позже Кинг вспоминал, что «Кладбище» вогнало его в довольно долгую депрессию. Закончив роман, он долго не решался публиковать его, пока не случился новый конфликт с издательством «Даблдэй». Еще в начале сотрудничества писатель договорился о вложении в него определенного процента от своих доходов, с тем, чтобы ежегодно получать $50 тысяч. За это время доходы Кинга выросли в десятки раз, и на счету скопилось целых 35 миллионов, которые издательство отказывалось отдавать. Разъяренный СК грозил подать в суд, но его агент Кирби Макколи договорился о компромиссе — издатели возвращали Кингу деньги в обмен на новый роман. В то время в столе у писателя осталось только «Кладбище», и издательство с радостью ухватилось за него. Был придуман ловкий рекламный трюк — летом 1983-го газеты написали, что «Даблдэй» отверг роман как «слишком страшный даже для Стивена Кинга». Поэтому, когда «Кладбище» все-таки вышло (это случилось в ноябре, ближе к Рождеству), оно разошлось невиданным для «твердой» книги тиражом 500 тысяч.

В конце того же 1982 года Кинг взялся за необычный эксперимент. Устав надписывать и рассылать друзьям рождественские открытки, он решил вместо них ежегодно отправлять им по куску специально написанного романа. Для этого он, вспомнив школьный опыт, основал собственное издательство «Филтрум пресс». Скоро друзьям и деловым знакомым было отправлено 226 нумерованных книжек в элегантной зеленой обложке. В романе (или повести, это до сих пор не ясно) под названием «Растение» говорилось о зловещей флоре, которая дает своему владельцу писательский талант, но за это требует человеческой плоти и крови. Позже друзья Кинга получили вторую и третью части романа, но на этом дело застопорилось. После злосчастной аварии писатель вернулся в проекту, решив по частям продавать «Растение» в Интернете. Однако этот проект заглох, и СК опять забросил бедное «Растение», которое успело дорасти только до шестой части.

В очередном романе «Кристина» Кинг продолжил составление каталога ужасов, перейдя от доисторических, природных кошмаров к технологическим. Одержимые злобными духами механизмы уже не раз встречались в его произведениях — достаточно вспомнить рассказы «Давилка» или «Грузовики». На сей раз в этой роли выступил обычный автомобиль «плимут-фьюри» (напомним, что второе слово означает «ярость»), купленный 17-летним Эрни Каннингемом у престарелого ветерана Роланда Лебея. Прежде Эрни был тихим шахматистом, который ужасно стеснялся своих прыщей и не решался заговорить ни с одной девушкой. Теперь все изменилось — он возмужал, обре уверенность в себе и завел роман с первой красавицей школы Ли Кэйбот. Его друг Деннис заметил и еще одну странность: машина Эрни, дышавшая на ладан, с каждым днем становилась новее, причем безо всяких усилий ее хозяина. Продав ее, Лебей тут же умер, и на его похоронах Деннис узнал, что когда-то в машине по очереди умерли маленькая дочка и жена ветерана, причем тот даже не пытался им помочь. Но Энди не желал этого слышать — автомобиль, получивший имя «Кристина», стал для него всем.

Когда шайка хулиганов разнесла «Кристину» вдребезги, машина очень быстро восстановилась. А потом начала охотиться за своими обидчиками, а заодно и за Ли, к которой ревновала чисто по-женски. Ее жертвами стали отец и мать Эрни, а потом и он сам, полностью поглощенный механическим чудовищем. Деннис и Ли сумели одолеть Кристину, раздавив ее механическим прессом. Но много лет спустя герой узнал, что последний уцелевший хулиган из тех, что изуродовали «Кристину», при странных обстоятельствах задавлен машиной в Лос-Анджелесе. И начал гадать: «Что, если сейчас она мчится на восток, чтобы завершить свое дело? Что, если она оставила меня напоследок? Такая неотступная в достижении своих простых целей. С ее неиссякающей яростью».[50]

«Кристина» была закончена весной 1983 года, а летом Кинг взялся за новый роман, который впервые написал в соавторстве. Его партнером выступил Питер Страуб — давний знакомый по Англии, который теперь жил в Уэстпорте, штат Коннектикут. Страуб родился в марте 1943 года в Милуоки, в детстве был сбит машиной и несколько лет провел в постели, став за это время заядлым читателем фантастики. Он получил филологическое образование, защитил диссертацию по творчеству малоизвестных британских поэтов и постепенно перешел к писательству. Его первый роман «Браки» (1973) был твердым мейнстримом, но после написанной в 1975 г. «Джулии» он ступил на зыбкую почву жанра horror, с которой уже не сошел. В интервью он сам описал себя как «человека с заурядной внешностью, который мог с одинаковой вероятностью оказаться как бухгалтером, так и наемным убийцей». На фотографиях мешковатый лысый Страуб в самом деле напоминает бухгалтера, а на убийцу намекает только зловещая усмешечка, не сходящая с его губ.

Уединенная жизнь Страуба и его нелюбовь к писательским тусовкам в свое время породили версию, что он является такой же подставной фигурой, как Бахман, а все его романы — добрых два десятка, — написаны Кингом (меня самого на полном серьезе убеждал в этом один известный киновед). Однако СК все эти годы был достаточно загружен собственной работой и физически не мог писать еще и за своего соавтора. К тому же манера письма у них совершенно разная. Страуб пишет меланхолические, проникнутые рефлексией и довольно занудные романы. Его постоянный мотив — демоническая женщина-призрак, которая стремится погубить героя. По стилю он гораздо ближе к традиционному готическому роману, чем к Кингу. Сходство можно найти только в одной книге — «Истории с привидениями» (пожалуй, лучшей у Страуба), но его можно объяснить простым подражанием. Роман Страуба «Летящий дракон» тоже имеет параллели с кинговским «Оно», но недоразумений по этому поводу не возникло. Кинг сам не раз заимствовал сюжеты других авторов и не видел в этом ничего страшного.

В «Талисмане», однако, помощь Страуба оказалась очень кстати. До сих пор Кинг не имел опыта создания фэнтезийных сказок в духе Толкина, а этот жанр в 80-е годы оказался весьма востребованным благодаря кино. Правда, он уже разработал в «Стрелке» идею волшебного мира, параллельного нашему, но что с ней делать, толком не знал. Когда-то ему пришла в голову идея отправить мальчика своего любимого возраста — одиннадцати лет, — на поиски волшебного предмета, чтобы спасти мать, умирающую от рака. Страуб подсказал ему мысль перенести этот предмет в иной мир — Долины (в оригинале Территории). Ему же принадлежит догадка, что каждый житель нашего мира имеет в Долинах своего двойника — каждый, кроме главного героя Джека Сойера. Потому он и обладает волшебными силами, позволяющими добыть Талисман. Мальчику противостоят его злобный дядя Морган Слоут и садист-воспитатель Гардинер, заключающий Джека в свою «Солнечную школу», больше похожую на тюрьму. Их двойникам в мире Долин служат волки-оборотни и прочие монстры, с помощью которых Морган надеется захватить власть в обоих мирах. Но Джек срывает его планы, добывает Талисман и спасает свою мать, отставную актрису Лили Кевинью — она же королева Долин Лаура де Луизиан.

Эта несложная по сюжету сказка стала, тем не менее, настоящим бестселлером. Свой вклад в это внесли оба соавтора, хотя что конкретно писал каждый из них, так и осталось тайной. Похоже, что Кинг насытил историю Талисмана яркими героями и придал ей динамику, а Страуб внес необходимый сказочный колорит в описание Долин. В одном из интервью он сказал, что каждый из них пытался имитировать стиль другого, чтобы получился некий собирательный автор. Замысел совместной книги родился у них уже при первой встрече в Лондоне и возродился летом 1982-го, когда Страуб с женой вернулись из Англии. Оба писателя приехали в дом Страуба в Уэстпорте, где написали первые сорок страниц романа и наметили план оставшейся части. После этого они разъехались и каждый месяц высылали друг другу куски текста, продолжая с того места, где закончил другой. Оставшиеся полсотни страниц были написаны в феврале 1984-го в Бангоре, после чего книгу отдали редакторам и иллюстраторам.

«Талисман» вышел в октябре того же года тиражом 400 тысяч. Это был не слишком «ужасный», но захватывающий квест, по ходу которого выяснялось, что подлинный Талисман — сам Джек Сойер, законный наследник трона Долин. Силы его по мере приближения к цели растут, и хлипкий вначале мальчуган одной левой раскидывает целые армии врагов. Ну, сказка она и есть сказка. Верный себе, Кинг населил «Талисман» множеством запоминающихся персонажей, которые потом переселились в другие произведения. Это чернокожий трубач Спиди Паркер, в Долинах превращавшийся в волшебника Паркуса; это добрый Волк, оборотень из Долин, ставший преданным другом Джека и погибший за него; это рассудительный Ричард Слоут, сын дяди Моргана, который вместе с Джеком идет к цели и едва не сходит с ума при виде чудес Долин. Конец у книги безупречно счастливый — зло наказано, добро торжествует. Едва Джек добыл Талисман, как все злодеи во главе с дядей Морганом мгновенно окочурились. Книга завершается ремаркой: «Большинство героев этой книги здравствуют и поныне; они преуспевают и счастливы. Может быть, когда-нибудь после я сочту небесполезным снова заняться историей изображенных в этой книге детей и погляжу, какие вышли из них люди». Продолжение «Талисмана» и правда появилось много лет спустя под названием «Черный дом», но оказалось куда более мрачным.

«Талисман» утвердил в творчестве Кинга идею параллельного волшебного мира, которая с тех пор все больше завладевала им. Но тогда, в 1984 году, он предпочел вернуться к перелистыванию каталога ужасов. После отданного Бахману романа «Худеющий» были написаны несколько рассказов для сборника «Команда скелетов» (он вышел следующим летом) и повесть «Цикл оборотня», состоящая из двенадцати мини-рассказов. На этот раз оборотень злой — он терроризирует маленький городок, убивая по одному человеку каждое полнолуние. Жители скованы страхом и бездействием, и только мальчик-инвалид Марти сумел вычислить вурдалака, которым оказался местный баптистский пастор Лоу — он заразился оборотничеством, набрав на кладбище каких-то странных цветов. Характерны его самооправдания: «Я Божий человек и не стану кончать жизнь самоубийством. Я творю здесь добро, а если иногда и творю зло — что ж, люди творили зло задолго до меня. Зло также служит воле Господа, как учит нас Библия».[51] Его следующей жертвой должен стать Марти, но не тут-то было — храбрый мальчуган встречает монстра серебряной пулей из дядиного «магнума».

Как обычно, после завершения работы над «Талисманом» у Кинга накопилось много неиспользованных образов и сюжетных ходов. Часть из них он вставил в сказку «Глаза дракона», написанную за два последних месяца 1984 года для дочери Наоми. Она не желала читать папины ужастики, и СК пришлось сочинить для нее историю из тех, что нравятся девочкам (во всяком случае, так он считал). Наоми взяла рукопись без энтузиазма, но потом прониклась и уже не могла оторваться. «Замечательная сказка, папа! — воскликнула она, захлопнув папку. — Жаль только, что так быстро кончилась».

Вопреки названию, главный злодей в сказке — вовсе не дракон, а придворный чародей Флегг, воплощение извечного Зла, в котором нетрудно опознать «черного человека» из «Стрелка» и «Противостояния». Веками он кочует по разным странам сказочного мира, везде принося хаос и разрушение. Теперь он нацелился на Дилейн, где правит старый король Роланд. Чародей смог не только отравить этого довольно никчемного монарха, но и свалить вину за это на его сына, благородного принца Питера. Тот был посажен в высокую башню и только благодаря своей (и авторской) изобретательности сумел спастись и разрушить замыслы своего врага. Все пять лет заключения он аккуратно распускал салфетки, которые подавали ему за обедом, и плел из них веревку, по которой и спустился с Башни. В это время страной правил его безвольный и трусливый брат Томас, но и у него в конце концов хватило храбрости восстать против Флегга. Бессмертный чародей бежал, и Томас со своим дворецким Деннисом отправился на его поиски, чтобы много лет спустя мимоходом мелькнуть на страницах «Темной Башни».

Кинг отнесся к «Глазам дракона» не слишком серьезно. Вначале он вообще не собирался выпускать сказку «в народ» — в его издательстве «Филтрум пресс» были изданы всего 250 нумерованных экземпляров для рассылки друзьям по образцу «Растения» и еще тысяча для благотворительной распродажи. Книга была оформлена тем же Уиланом и двумя другими художниками — кстати, до этого они же иллюстрировали двухтомный подарочный «Талисман», вышедший у Дональда Гранта. Однако позже Кинг поддался на уговоры своих партнеров из «Викинга» и разрешил им издать «Глаза дракона» массовым тиражом, который в итоге дошел до 400 тысяч.

Разделавшись с Бахманом, Кинг явно почувствовал некоторое облегчение. Как раз тогда он провел генеральную уборку в своей творческой лаборатории. Незаконченные и неудачные произведения вместе с другими бумагами были сложены в четыре больших коробки и отосланы на хранение в Мэнский университет. Четыре ранних романа «бахманиады» в марте 1985-го были изданы «Викингом» под названием «Книги Бахмана». А лучшие из накопившихся рассказов (22 штуки плюс повесть «Туман») вошли в объемистый сборник «Команда скелетов», вышедший в июне в том же «Викинге». Сборник, как и «Ночную смену», предваряло авторское введение — на этот раз Кинг уже не оправдывался перед читателями за то, что пишет в таком «легкомысленном» жанре, а лишь объяснял, откуда взялись сюжеты отдельных рассказов. Кстати, почти половина историй сборника не имела отношения к ужасам — это были мелодрамы, юморески или просто истории из жизни. Тем самым писатель доказывал, что не связывает себя рамками одного жанра и может так же успешно работать в других направлениях.

У некоторых рассказов, что необычно для СК, имеется даже хэппи-энд. Это, например, «Компьютер богов», написанный в 1983 году и возвращающий нас к баснословным временам, когда компьютер был всего лишь продвинутой пишущей машинкой, стоил при этом не меньше трех тысяч долларов и назывался «текстовым процессором». Такой процессор тайваньской фирмы «Ванг» достался герою рассказа Ричарду Хагстрому в наследство от его брата Роджера, который со всей семьей разбился на машине. Скоро выяснилось, что 14-летний сын Роджера Джон, гениальный изобретатель, внес в компьютер некоторые изменения. Все, что было набрано на нем, воплощалось в жизнь, а стертое немедленно исчезало. Недолго думая, Ричард воспользовался этим, чтобы избавиться от супруги, злобной и неопрятной толстухи, и эгоиста-сына. Вместо них он воскресил для себя жену брата и его сына, и они жили долго и счастливо.

Герой рассказа — писатель, как и Рег Торп из «Баллады о блуждающей пуле». Этому талантливому безумцу пришло в голову, что рассказы за него сочиняет живущий в пишущей машинке форнит — существо вроде эльфа. С тех пор он начал подозревать знакомых, соседей и, естественно, ЦРУ в том, что они хотят украсть форнита, а его самого заразить смертельной болезнью. Чтобы регулярно получать от Торпа новые произведения, его редактор Генри подыгрывает ему, отчего мучается угрызениями совести, постепенно спиваясь (этот процесс описан Кингом со знанием дела). При этом он постепенно заражался манией писателя и под конец почти поверил в эльфов. Правда, в отличие от ненормального Торпа, отдает себе отчет, что его форнит — этакий «муз», двойник его самого (опять эти двойники!). «Беллис был мной, и я был Беллисом».

Однако безумие, как блуждающая пуля, может явиться с самой неожиданной стороны. Торпу показалось — или это случилось на самом деле? — что сын домработницы убил его драгоценного форнита из игрушечного пистолета. В ярости он открыл стрельбу по ребенку, ранил его и свою жену, а потом застрелился. В тот же день пьяный редактор едва не утонул в реке со своей машиной. Через несколько лет он рассказал эту историю другому писателю — тот был здоров и ни в каких форнитов не верил, хотя «часто задумывался над тем, кто подсказывает ему слова, возникающие у него в голове». В рассказе 1984 года Кинг нарисовал для себя три пути — безумие, алкоголизм и нормальная, хоть и скучноватая жизнь. И решительно сделал выбор в пользу третьего варианта.

Рассказ «Короткий путь миссис Тодд» (1981) посвящен хорошо знакомому СК маршруту между Бангором и Западным Мэном. По этому отрезку постоянно ездит Фелия Тодд, одержимая манией укорачивать путь. Ее знакомый, фермер Хомер Бакленд, замечает, что маршрут Фелии пролегает по странным местам — к колесам ее машины прилипают то странные растения, то необычные зубастые твари. Да и сама она меняется и молодеет, становясь похожей на античную богиню. В своих поездках из Касл-Рока в Бангор Фелия находит отдых от скучной домашней жизни с занудой-мужем. В конце концов она пропадает без вести, но через много лет появляется вновь, сияя своей «ужасающей красотой», и увозит постаревшего Хомера, продолжавшего тайно любить ее, в свой таинственный мир. Рассказ лиричный и сказочный, в духе британских легенд о феях, уводящих смертных в иную реальность, где время останавливается или течет вспять. Нечто подобное Кинг мог найти у Йитса, которому, кстати, и принадлежит выражение «ужасающая красота».

Один из лучших рассказов — «Последняя ступенька», в Штатах уже вошедший в школьные хрестоматии. Его герой вспоминает о детстве, когда на отцовской ферме они с младшей сестрой Китти прыгали с высоты в стог сена. Однажды ступенька лестницы сломалась, и сестра повисла на высоте четырехэтажного дома. В считанные минуты Ларри успел перетащить весь стог под лестницу, и Китти не разбилась. А потом наступила взрослая жизнь, брат с сестрой забыли друг о друге, и лишь через много лет он прочитал о ней в газете: «Самоубийство молодой проститутки». С тех пор Ларри лишился сна — он вообразил, что своим детским подвигом внушил сестре обманчивое чувство безопасности и в конечном счете сломал ей жизнь. «Закрывая глаза и впадая в дрему, я снова и снова вижу, как моя Китти с широко раскрытыми темно-синими глазами, прогнувшись и раскинув руки, летит вниз с третьего яруса амбара — Китти, которая всегда верила в то, что внизу окажется стог сена».[52]

В сборнике есть место и фантастике. Рассказ «Долгий джонт» описывает будущее, где люди путешествуют на другие планеты, разлагаясь на атомы. При этом они обязательно должны спать, но герой, непоседливый тинэйджер Рикки, нарушил это условие и в результате очнулся дряхлым полубезумным стариком и тут же попытался выцарапать себе глаза, «которые видели немыслимое на протяжении вечности». Рассказ написан в подражание журналам, которыми Кинг зачитывался в детстве, и не особенно интересен, хотя его научную (точнее, антинаучную) идею писатель воспроизвел потом в повести «Лангольеры». Рассказ «Пляж» описывает высадку космонавтов на пустынной планете и превращение одного из них в «песочного человека».

Два рассказа про молочника можно отнести к жанру черного юмора. В первом молочник Спайк в чудесный летний день развозит клиентам упаковки с молоком и сливками, в которые подмешан яд — такие уж у него шутки. Во втором двое работников прачечной, упившись в стельку, едут мстить тому самому Спайку, который увел у одного из них жену. Но он опережает их, раздавливая их ветхую машину своим грузовиком. Персонажи — типичные «реднеки» из глубинки, с которыми Кинг рос и работал (отсюда и упоминание прачечной). Если в других произведениях они изображаются обычными и, в общем, неплохими людьми, то здесь это человекоподобные создания, живущие по-скотски и так же умирающие. Для Кинга, которому несвойственно осуждать представителей низших классов, такая позиция не слишком обычна. Но для нее есть объяснение — по мнению ряда кинговедов, оба отрывка являются заготовками для ненаписанного романа, в котором молочник должен был стать не просто хулиганом, а очередным вместилищем инфернальных сил Зла.

«Ужасных» историй в сборнике относительно немного. В рассказе «Грузовик дяди Отто» речь снова идет о дьявольской машине, поработившей старого фермера, а потом и убившей его. Его племянник Квентин, он же рассказчик, обнаружил дядю Отто в постели со свечой зажигания во рту и пятью галлонами солярки в желудке. До этого Отто жаловался, что давно сломанный грузовик по ночам подъезжает к дому и вот-вот доберется до него. Племянник-скептик в это не верит, но вспоминает, как в детстве заглянул в кабину грузовика, и ему «показалось, что грузовик сожрет меня заживо. А потом выплюнет в траву нечто изжеванное, с переломанными костями, раздавленное, как тыква, угодившая под колеса».[53] Отчасти грузовик можно считать и орудием справедливой мести — когда-то дядя Отто с его помощью убил своего компаньона Мак-Катчена. Не исключено даже, что больная совесть заставляет фермера видеть в обычной сломанной машине демона, пришедшего по его душу.

Тот же мотив роковой вещи, убивающей своих владельцев, воспроизведен в рассказе «Обезьяна». Как-то в Нью-Йорке Кинг увидел у уличного торговца целую стаю плюшевых обезьян, бьющих в тарелки. Их обманчиво-веселый вид показался писателю зловещим — так родился сюжет о спрятанной на чердаке игрушке, каждый удар тарелок которой означает чью-то смерть. Еще в детстве обезьяна погубила мать Хэла Шелберна и его лучшего друга. Он утопил монстра в колодце, но через много лет тот снова явился в дом и едва не убил сына Хэла — отец еле-еле успел удержать тарелки руками. Наутро вместе с сыном он садится в лодку и топит обезьяну в озере. «На этот раз обезьяна исчезла навсегда. Каким-то образом он знал это наверняка… Но Хэл подумал об отдыхающих, которых он даже не знает. Возможно, мужчина со своим сыном, ловящие большую рыбину. „Попалась, папочка!“ — вскрикивает мальчик. „Давай-ка вытащим ее и посмотрим“, — говорит отец, и вот из глубины, со свисающими с тарелок водрослями, усмехаясь своей жуткой улыбкой, появляется обезьяна».[54]

Рассказ «Отражение Смерти» — явное подражание готическим историям о проклятых предметах. Его герой Спенглер приходит в антикварную лавку, чтобы купить зловещее зеркало Де Ивера — по преданию, заглянувший в него видит отражение Смерти в виде темного силуэта, а затем исчезает. Естественно, маловера постигла та же судьба. Читать такое в сотый раз слегка неловко, особенно после блестящей пародии Честертона «Проклятая книга». Зато маленький рассказ «Здесь тоже водятся тигры» — чисто кинговский, хоть и напоминает «Вельд» Брэдбери. Маленький Чарли боится идти в школьный туалет, потому что там сидит тигр. Зато с легким сердцем отправляет туда хвастливого одноклассника, а потом и нелюбимую учительницу. Кинг вспоминал, что писал рассказ в память о своей первой стратфордской учительнице, мисс Ван Бьюрен: «Мы ее жутко боялись. Полагаю, если бы пришел тигр и съел ее, я бы пожал ему лапу. Сами знаете, какие они, эти дети».

В «Плоте» четверо тинэйджеров, решивших прокатиться на плотике по осеннему озеру, подвергаются нападению странного черного пятна, которое пожирает живьем всех, кто оказывается в воде. Как водится, у каждого из персонажей — Глупый Задавака, Безвольная Жертва, Осторожный Аутсайдер. По раз и навсегда заведенному Кингом порядку Задавака гибнет первым, оставляя свою девушку Аутсайдеру, который давно втайне желал ее. Происходит волнующая любовная сцена на плоту. Совсем по Фрейду, секс влечет за собой смерть — волосы Лаверн попадают в воду, и чудовище добирается до нее. Что ж, Рэнди не герой — он ногой спихивает несостоявшуюся подругу в воду. В финале он остается на плоту один, в тоске ожидая помощи. Окрестности озера безлюдны, туристы давно разъехались, и спасти мальчика может только чудо.

В лавкрафтовской по духу «Ноне» герой совершает одно убийство за другим под влиянием явившейся к нему невесть откуда девушки-крысы, которую не видит никто, кроме него. Герой рассказа «Восставший Каин» Гэриш — близнец Чарли Декера из «Ярости». Провалив экзамен, он садится с «магнумом» у окна кампуса и методично расстреливает всех подряд. Оправданием ему служит то же убогое ницшеанство: «Бог сляпал мир по образу и подобию своему, и если ты не жрешь мир, то мир жрет тебя». Рассказ «Человек, который никому не подавал руки» — еще одна готическая история о проклятии. Его герой Брауэр, проезжая на машине по Бомбею, случайно задавил сына жреца, и тот проклял его — всякий, кому Брауэр пожмет руку, обречен на смерть. В конце концов, устав от такой жизни, он пожал руку сам себе. Явная стилизация, как и рассказ «Свадебный джаз» из жизни мафиози времен «сухого закона».

«Оставшийся в живых» не имеет никаких признаков «ужастика», но при этом по-настоящему кошмарен. Речь в нем идет о хирурге, оказавшемся после кораблекрушения на крошечном островке без пищи и воды. Чтобы выжить, он вынужден в буквальном смысле заняться самоедством — съедает собственную ногу, а потом и вторую. «Я был очень осторожен, — гордо сообщает герой в своих записках. — Я помыл ее тщательно, перед тем как съесть». Попутно он рассказывает о своей жизни, и становится понятно, почему человек, сменивший благородное ремесло врача на торговлю наркотиками, так отчаянно цепляется за жизнь. С нарастающей жутью мы следим, как герой, одурманивая себя героином, по кусочку поедает собственное тело. Вплоть до конца: «У пальцев вкус пальцев ничего особенного». Здесь Кинг вызывает у читателя самый примитивный страх, основанный на отвращении. Он вспоминает, что перед написанием рассказа консультировался с приятелем-врачом, чтобы выяснить, способен ли человек преодолеть болевой шок, ампутируя собственные конечности. Как ни странно, в маленьком рассказе достоверность важнее, чем в романе — здесь любые «ляпы» гораздо легче заметить.

Летом 1985-го писатель взялся за новую большую работу — роман о детской дружбе, которая побеждает чудовищ. Роман, названный «Оно», писался почти год и вышел в свет в сентябре 1986-го, сразу став одной из популярнейших книг Кинга. И самых кровавых — в нем многоликий монстр лишает жизни десятки людей, в основном детей, а под конец разрушает большую часть города Дерри, срисованного с Бангора. Оно (It) — невероятно могучее и древнее создание, прилетевшее из космоса в незапамятные времена. Существует оно сразу в трех ипостасях: бесформенной протоплазмы из другого измерения, мерзкого паука, живущего в подземельях под городом, и оборотня, способного воплощаться в любую форму. Его любимая оболочка — веселый клоун Пеннивайз, «копеечный мудрец», чьи оранжевые помпоны и воздушные шарики помогают заманивать детей в уединенные места. Там Оно съедает их, подпитавшись предварительно их страхом. Монстр может подчинять себе людей и время от времени устраивает ради развлечения масштабные побоища. Фактически под его контролем оказался весь город, и один из героев мрачно говорит: «Дерри — это и есть Оно».

Одной из жертв чудовища стал шестилетний Джек Денбро. Его брат, Заика Билл, вместе с друзьями из «Клуба Неудачников» ведет обычную мальчишескую жизнь — исследует зеленые джунгли Пустоши и прячется там от врагов-хулиганов из шайки Генри Бауэрса. В этом вполне политкорректном клубе есть Золушка из бедной семьи (Беверли Марш), толстяк, очкарик, еврей и даже негритенок Майк Хэнлон, что для Мэна 50-х достаточно экзотично. В общем, все дети чем-то выделяются из массы и к тому же обладают развитой фантазией, поэтому догадываются о существовании Оно и начинают борьбу с ним. Монстр изводит их своими иллюзиями (которые при этом достаточно реальны, чтобы убить), но в результате отступает. Для этого ребятам приходится провести старинный тибетский ритуал «чёд», о котором всезнайка Билл Денбро прочитал в какой-то книжке. Когда речь заходит о других странах, эрудиция часто подводит Кинга. Так случилось и в этот раз — обряд, о котором идет речь, на самом деле называется «ро-ланг». Это единоборство с демоном посредством языкового (в буквальном смысле) контакта. Чёд еще страшнее — он заключается в скармливании духам собственного тела для очищения от плотских желаний. Похоже, до такого бы не додумался даже Кинг.

В общем, монстра чувствительно ухватили за язык, и он отступает в свою нору под городом. Для закрепления победы мальчишки зачем-то проводят там же, в канализации, еще один ритуал — коллективное совокупление с Беверли. Рановато для одиннадцати лет, хотя подростки этого возраста у Кинга всегда выглядят чересчур взрослыми. Но спустя отмеренный срок чудовище возвращается и снова начинает убивать детей. Оно знает, что это привлечет в город давно уехавших оттуда членов «Клуба Неудачников», и тогда оно сможет отомстить им. Так и случается, но гибель ждет только астматика Эдди. Майк Хэнлон, ставший к тому времени городским библиотекарем Дерри, ранен сбежавшим из сумасшедшего дома Генри Бауэрсом, сознанием которого завладело Оно. Но смелый негр выжил — позже он появится в романе «Ловец снов». А Оно окончательно повержено четырьмя оставшимися «неудачниками» — на этот раз без тибетских обрядов, просто силой дружбы, прямо как в пионерских сказках Крапивина. Правда, в последних судорогах чудовище разрушает почти весь Дерри, но этот проклятый город заслужил свою участь. Выполнив свою миссию, друзья разъезжаются по домам и стремительно забывают друг друга и всю историю Оно. Как ни печально, это самая реалистичная часть книги.

Как обычно, герои «Оно» очень разноплановые, и любой читатель может отождествить себя с одним из них (если, конечно, не выберет клоуна Пеннивайза). Сам Кинг явно выбрал Билла Денбро, который вырос и поступил в Мэнский университет. Там его литературные опыты высмеивали как халтуру. Тогда он написал роман, наугад отослал его в известное издательство — естественно, оно называлось «Викинг», — и вмиг стал знаменит. Остальные «неудачники» тоже преуспели в жизни, и, конечно, никакое Оно не могло теперь с ними справиться. Вместе с мерзким пауком они добили свои и авторские детские комплексы, а в конечном счете — мир взрослых, которые в решающий момент всегда оказывались на стороне Оно. Весь ужас в другом — паук сгинул, но его яд проник в души всех жителей Дерри, не исключая и семи друзей. А значит, Зло, как обычно у Кинга, неизбежно вернется и нанесет новый удар.

В «Оно» СК впервые после «Противостояния» сделал заявку на многоплановый роман-эпопею. И проиграл: многие эпизоды кажутся лишними, а нагромождение ужасов в конце концов перестает пугать и начинает раздражать. При обилии мастерски выписанных сцен и характеров книга напоминает не стройное здание, а рыхлый снежный ком. Кроме того, к концу Кинг явно поспешил свернуть затянувшееся действие, разом поубивав всех лишних героев и разрушив сам город, ставший прибежищем Зла. Потом его пришлось восстановить — Дерри занял важное место в фантастическом мире Кинга. Многое в нем списано с реального Бангора — например, громадная статуя лесоруба Пола Бэньяна, которую Оно заставило ожить и наброситься на одного из героев. Ресторан «Нефрит Востока», где встречаются друзья — это популярный в Бангоре китайский ресторан «Восточный нефрит». В том же городе реально произошли некоторые из описанных в романе событий — например, расстрел банды Брэди в начале ХХ века или убийство молодого гея, сброшенного хулиганами с моста. Конечно, в романе ответственным за все эти преступления оказался злобный Пеннивайз.

«Оно» примечательно тем, что в нем Кинг впервые попытался создать собственную мифологию. На этот раз его монстр пришел не из ниоткуда, а «из-за стены Вселенной, где он существует, как громадное светящееся ядро». Правда, на вселенское Зло Оно явно не тянет — слишком легко с ним справляется кучка детей. Но автор находит ответ, представляя паука лишь одной из ипостасей Зла — так сказать, его полпредом в штате Мэн. Пускаясь в изыскания в сфере мирового фольклора, он пишет: «Существо, терроризировавшее Дерри, гэлы называли Гламор, индейцы — Маниту, жители Гималаев — Таллус или Телус. В Центральной Европе Оно звалось Эялик, во Франции — „ле Лу-гару“». Эрудиция автора сомнительна: если часть этих слов относится к злым духам, то «эялик» — просто турецкий вампир, а loup garou — волк-оборотень по-французски. Смысл в том, что все они, как и Оно — посланцы некоего Макро-Оно, живущего «за стеной Вселенной». Ему противостоит Черепаха — важный для Кинга персонаж, воплощение пассивного Добра, способного только давать советы героям. Черепаха появляется во многих кинговских романах, но везде описывается только намеками. Может быть, это Бог, который, по Кингу, не вмешивается в дела сотворенного Им мира? Но в другом месте романа говорится: «Кто-то создал и Черепаху, которая только наблюдает, и Оно, которое только пожирает». Но о сути этого Кого-то мы ничего не узнаем — мифологические параллели уводят в темноту.

В романе немало говорится о природе страха. Для каждого из героев Оно находит вещи, пугающие конкретно его. Бена Хэнскома испугал фильм про мумию, и он видит отвратительную мумию с желтыми размотанными бинтами. Майк Хэнлон в детстве боялся птиц, поэтому на него напустили громадную птицу размером с аэроплан. Любителю ужастиков Ричи предстает оборотень, который прямо на его глазах превращается в волка. Чистюле Эдди привиделся мерзкий прокаженный, сочащийся гноем и сыпящий ругательствами. Беверли изнемогает от домашней работы, поэтому ей приходится раз за разом отмывать ванну от хлещущей из труб крови. При этом взрослые ничего этого не видят. Когда индивидуальные страхи перестают действовать, в дело вступают более глубокие, пугающие почти всех. Например, призраки убитых Оно детей, говорящие с героями из труб канализации. Или подземелья, куда герои вынуждены спуститься, чтобы сразиться со Злом. Кинг отдал дань и собственным фобиям — например, боязни пауков. Воспроизвел он и приснившийся ему когда-то сон о странных летающих пиявках, живущих в выброшенном на свалку холодильнике — в романе они съели одного из героев.

Накопленный в «Оно» эпический опыт пригодился той же весной 1986-го, когда Кинг быстро написал продолжение «Стрелка» — роман «Извлечение троих». Сразу после этого он вернулся к начатому еще в Лондоне роману под названием «Мизери». Это слово переводится как «страдание», и одно из русских изданий так и называлось. Но это также имя Мизери Честейн, героини «розовых» романов, прославивших писателя Пола Шелтона (прозрачный намек на кинговского конкурента Сидни Шелдона). Шелтон умеет писать настоящую прозу, но вынужден ради денег строчить идиотские книжки о Мизери. Попав в автокатастрофу где-то в Колорадо, он оказывается в плену у медсестры-маньячки Энни Уилкс. Эта громадная женщина, уже убившая десятки людей (в основном раздражающих ее «бесполезных» стариков — пациентов больницы), оказывается фанатичной поклонницей сериала о Мизери. Она даже назвала именем его героини свою любимую хрюшку. История, у другого писателя ставшая бы фарсом, быстро превращается в кошмар. Отрубив писателю ноги, чтобы не сбежал, Энни заставляет его писать новый роман о своей любимице. В конце концов Шелдон сумел убить ее и выбраться из плена, но от Мизери так и не избавился — написанная в плену книга о ней стала бестселлером.

Давно замечено, что талант Кинга лучше раскрывается на узком пространстве. В «Мизери», где героев всего двое, он с незаурядной силой изобразил безумие Энни и страдания ее пленника — не только физические, но и душевные, когда он вынужден переписывать текст по указке полуграмотной медсестры (советские литераторы увидели бы в этом нечто до боли знакомое). Энни для Кинга — это читатели, требующие от него кровавых страшилок вместо добротного психологического мейнстрима, к которому он всегда стремился. Но это еще и алкоголь с наркотиками, на которых он прочно «сидел» в момент написания книги. Не случайно там подробно описана ломка несчастного писателя, когда Энни лишает его привычных болеутоляющих средств. Похоже, в это время Кинг уже твердо решил покончить с унизительной зависимостью, и расставание с Энни Уилкс должно было магически приблизить прощание с алкоголем.

Несмотря на эту зависимость — или благодаря ей, — 1986 год для Кинга оказался самым плодотворным. Он завершил четыре больших романа и начал пятый, «Томминокеры». Это слово в фольклоре британского Корнуолла означало подземных духов, живущих в заброшенных шахтах и губящих горняков. Кинг почему-то решил, что эти духи могут вселяться в людей и подчинять их своей воле. Так случилось и в романе, только томминокерами здесь оказались инопланетяне с отрытого в лесу возле городка Хейвен космического корабля. Пока их тела находятся в анабиозе, сознание проникает в тела обитателей Хейвена и дает им удивительные знания и способности. Постепенно горожане утрачивают все человеческие качества и даже внешне становятся похожими на пришельцев, обретая прозрачную кожу и беззубые рты, похожие на собачьи пасти. В чем смысл этого, толком не ясно — космические агрессоры хотят то ли захватить Землю, то ли просто оживить свои собственные тела и убраться подобру-поздорову. Однако их план срывает поэт-неудачник Джон Гарденер, случайно оказавшийся в Хэйвене.

Гарденер — очередной «альтер эго» Кинга, который не случайно сделал героя хроническим алкоголиком. Он несет в себе все черты «бунтующего поколения» — вечно борется против чего-то (например, строительства АЭС), презирает благонамеренных буржуа и ненавидит власть. Именно на этом его ловит бывшая подруга Бобби Андерсон, первой ставшая в ряды мутантов — «ты ведь не хочешь привести сюда полицию?» Джон даже помогает Бобби в ее труде по расчистке корабля, но прозревает, найдя в ее сарае людей (включая ее родную сестру), которых она использовала в качестве живых источников энергии — «в дальнем левом углу сарая на стальных крюках висели Ив Хиллмен, Анна Андерсон и старый добрый пес Бобби Питер. Они висели, как туши в лавке мясника. Но они все еще были живы. Толстый черный провод, из тех, которые используются на высоковольтных линиях, проходил через центр затылка Анны Андерсон. Такой же провод был выведен из правого глаза старика. А с собакой было нечто особенное: пучок проводов пронизывал мозг Питера».

Тут Гарденер понял, что его возлюбленная превратилась в нелюдь, и нашел в себе силы убить ее. После этого он, жертвуя собой, пробирается на борт корабля и уводит его в космос, лишив мутантов-томминокеров защитного купола и обрекая их на мучительную смерть. «Оставшиеся Томминокеры, выглядевшие очень изможденными, как сифилитичные остатки племени апачей, были перевезены на правительственную базу в Вирджинии (Кинг не преминул указать, что это та самая база из „Воспламеняющей“, которую некогда спалила Чарлина Макги)… Здесь их изучали, и здесь они умерли, один за одним». Позже сюжет романа раздвоился — идея подземных духов, вселяющихся в людей, была использована в «Безнадеге», а злобные космические пришельцы появились в «Ловце снов». Читатели восприняли его как обычную фантастику, очередную «Войну миров». Но это еще и донельзя актуальная аллегория о судьбе интеллектуала, который от неприязни к власти готов сотрудничать с кем угодно, включая бесчеловечных пришельцев… или террористов.

После завершения «Томминокеров» у Кинга наступил период избавления от алкоголя, связанный с долгим творческим застоем. За два года он выпустил только два произведения, но и их трудно назвать полновесными. Первым стал вышедший в августе 1988-го фотоальбом «Кошмары в небе» с четырьмя десятками работ нью-йоркского фотографа со странным псевдонимом «Ф-Стоп Фицджеральд». Все они изображали горгулий — как известно, на Западе этими милыми зверушками любят украшать водосточные трубы. Кинг постарался снабдить фото соответствующими подписями. Понадевшись на его славу, издательство выпустило альбом без особой рекламы довольно большим тиражом и прогадало — экземпляры «Кошмаров» еще лет десять пылились на полках магазинов.

Более удачным оказался сборник рассказов «Темные видения», вышедший в ноябре того же года. Кроме СК, в нем приняли участие два автора ужастиков — Дэн Симмонс (ставший позже знаменитым фантастом) и Джордж Мартин. Кинг написал для сборника три рассказа. Первый, «Посвящение» — сентиментальная история чернокожей служанки, которая в молодости с помощью колдуньи заимела от белого писателя сына, чтобы он унаследовал отцовский талант. Естественно, так и случилось. Второй рассказ, «Реплоиды», просто пересказывает популярную в желтой прессе историю о человеке из «альтернативной реальности». Ее герой, внезапно появившийся в телестудии Эн-Би-Си, как две капли похож на популярного ведущего, но не знает его имени. Вдобавок в кармане у него доллар, на котором вместо Вашингтона изображен один из его преемников Мэдисон. Предполагается, что американцы должны прийти в ужас, но нам, привыкшим к постоянной смене дензнаков и телеведущих, это не грозит.

Только третий рассказ «Кроссовки» можно отнести к кинговским шедеврам. В нем сотрудник студии звукозаписи Джон Телл, заходя в офисный туалет, постоянно видит под дверью одной из кабин мужские ноги в кроссовках. Естественно, одних и тех же, причем вокруг кроссовок валяются дохлые мухи — в конце уже целая куча. Джона охватывают ужасные подозрения: «К черту логику, он мертв, и мертв уже бог знает сколько времени, и если вы откроете дверцу кабины, то увидите съежившуюся, покрытую язвами массу с руками, свесившимися меж ног». Однако он стеснялся или просто боялся заглянуть в кабинку, пока ему не рассказали, что в туалете окопался призрак наркоторговца, убитого там лет десять назад — кто-то воткнул ему в глаз карандаш, когда он сидел на унитазе. В конце концов убийцей дилера оказался лучший друг Джона, директор его фирмы, задолжавший парню за кокаин. Однако вся соль не в вымученной детективной интриге, а в описании душевных терзаний героя с неизбежными воспоминаниями о детстве

В марте 1989-го был закончен роман «Темная половина», с которого началась новая серия произведений, которые можно назвать оптимистическими. Безысходность «Куджо» и «Кладбища» ушла — теперь героям позволялось победить Зло, как их создатель победил алкогольного демона. Так Тад Бьюмонт избавился от своего кошмарного двойника — только потом выяснилось, что он сделал это ценой собственной жизни. Так избежали гибели герои трех из четырех повестей, вошедших в сборник «Четыре после полуночи» — он вышел осенью 1990 года. Часть этих произведений была написана еще в «алкогольный» период, часть после, поэтому настроение у них разное. Динамичнее всего повесть «Лангольеры» — ее летящие в самолете герои попадают в «петлю времени», где за ними гонятся лангольеры, непонятные шарообразные существа, пожирающие прошлое.

Как часто бывает у Кинга, пассажиры самолета образуют мини-коллектив с четким распределением ролей. Есть здесь и негодяй — клерк Крейг Туми, одержимый комплексами по вине деспотичного отца. В свое время тот учил мальчика не терять время попусту — иначе за ним придут чудовища-лангольеры. Теперь, увидев их воочию, Туми сходит с ума и пытается погубить своих товарищей. Причем делает это по внушению голосов, которые явно принадлежат не лангольерам (те просто не замечают людей), а тому же буке из шкафа — вездесущему Злу. В результате он все же попадает в пасть к монстрам, давая остальным время уйти от погони. Пассажирам удается уцелеть, но при этом гибнет слепая девочка Дайна, которая оказывается ясновидящей и указывает остальным путь к спасению. Гибнет и агент-диверсант Ник Хоупвелл, который садится за штурвал самолета при повторном пересечении временной границы и обречен при этом исчезнуть.

Повесть «Потаенное окно, потаенный сад», о которой мы уже говорили — вариант сюжета о двойнике, но ее герой-писатель, в отличие от Бьюмонта, поддается роковому раздвоению и гибнет. В повести «Солнечный пес» за мальчиком охотится демонический пес, живущий в подаренном на день рождения фотоаппарате «Полароид». Этот пес появляется на каждом снимке, постепенно приближаясь и превращаясь из обычной дворняги в чудовище. «Полароидный пес занимал уже весь квадрат фотографии. Огромная голова, черные пещеры глаз, дымящаяся зубастая пасть. Череп напоминал по форме пулю или каплю. В кадр попадали только вершины штакетин, все остальное закрывали мощные плечи этой твари».[55] Когда чудовищу почти удается выбраться в наш мир, мальчик с помощью отца загоняет его обратно и уничтожает опасную игрушку. Но конец не утешает. Когда Кевину подарили компьютер, он сам собой напечатал фразу: «Пес опять сорвался с цепи. Он не спит. Он ищет тебя, Кевин».

Сложнее всего сюжет повести «Полицейский из библиотеки». В начале ее клерк Сэм Пиблс, переехавший в городок Джанкшен-Сити, штат Айова, приходит в местную библиотеку за материалом для выступления на юбилее корпорации (в Америке к таким делам относятся серьезно). Седая библиотекарша Арделия Лорц очень строга с ним, а на стенах развешаны плакаты, пугающие неаккуратных читателей вымышленным «библиотечным полицейским». Это оживляет в душе Сэма детские страхи — когда-то его прямо у входа в библиотеку изнасиловал маньяк, выдававший себя за такого полицейского. Как на грех, взятые книги куда-то исчезают, и героя начинает преследовать роботообразный монстр, явно посланный библиотекаршей. Когда Сэм приходит в библиотеку, выясняется, что миссис Лорц работала там давным-давно и была уволена, когда по ее вине погибли двое детей. После долгих поисков он узнал, что библиотекарша — не человек, а нелюдь, которая питается человеческим страхом. При помощи своей подруги Сары ему удается подстеречь Арделию Лорц и увидеть ее истинный облик: «Это было белое, невообразимо уродливое создание… Его конечности заканчивались когтями. Под шеей, будто зоб, из которого выкачали воздух, свисал сморщенный мешок плоти».[56] Сэм уничтожил монстра довольно остроумным способом — залепил ее сосущий хобот куском лакрицы, отчего мнимая Арделия лопнула, как мыльный пузырь.

Зло не всесильно и в следующем романе Кинга «Необходимые вещи» (в другом переводе «Нужные вещи», Needful Things), написанном осенью-зимой 1990 года. Это последнее произведение того периода, когда Кинга интересовало зло, приходящее извне — позже он займется злом внутренним и по-своему более интересным. Сюжет романа приводит читателя в давно знакомый ему городок Касл-Рок, где некий мистер Лиленд Гаунт открывает новый магазин «Необходимые вещи». Этот безупречный джентльмен (в экранизации его играет блистательный швед Макс фон Сюдов) легко завоевывает симпатии горожан и продает им вещи, о которых они давно мечтали. Цена смешная — всего лишь сыграть маленькую и обязательно злую шутку со своим соседом. В результате в жителях Касл-Рока просыпается ненависть друг к другу, и они снова приходят к мистеру Гаунту, чему тот очень рад. Теперь его товар — новенькие автоматические винтовки. «Товары, которые так привлекали жителей Касл-Рока — черные жемчужины, святые реликвии, подзорные трубы, старые журналы комиксов, бейсбольные карточки, изделия цветного стекла, трубки, старинные калейдоскопы — все исчезло. Мистер Гаунт приступил к своему главному делу, а дело это, в конце концов, всегда сводилось к одному и тому же. Менялась внешняя оболочка, но сущность оставалась та же: разная начинка в одном и том же отравленном пироге. В конце концов мистер Гаунт всегда продавал оружие… и его всегда покупали».[57]

Остановить побоище удается только местному шерифу Алану Пэнгборну, который первым раскусил обходительного торговца. На руинах горящего города он настигает Гаунта, который пытается скрыться с черным саквояжем, унося в нем души, похищенные у жителей Касл-Рока. Из ладони шерифа бьет яркий луч, и служитель Зла в страхе роняет чемодан, освобождая плененные души. Конечно, такой финал слабоват — что это за дьявол, если он не может справиться с обычным полицейским? И все же Зло, как всегда у Кинга, не истребляется до конца. Исчезнув в Касл-Роке, монстр тут же появляется в айовском Джанкшен-Сити, где происходило действие «Полицейского из библиотеки», и открывает там свой магазин. Вывод прост: пока люди таковы, как они есть, в их душах всегда найдется место для мистера Гаунта и ему подобных.

Роман стал не только американской версией «Крысолова», но и памятником восьмидесятым годам — эпохе «рейганомики», вновь воздвигшей на пъедестал безудержное потребление. В статье на своем сайте Кинг вспоминал: «Это было десятилетие, когда люди на время решили, что жадность — это хорошо, а лицемерие является непременным дополнением жизни. Это было последнее „ура“ сигаретам, небезопасному сексу и всем видам наркоты, время окончательного распада Поколения Любви и Мира… Возвращаясь как-то с баскетбольного матча, я подумал о том, что в восьмидесятые на все была навешена своя бирка с ценой, что это время было настоящей распродажей столетия, где на прилавок выставлялись и такие вещи, как честь, чувство собственного достоинства и скромность».

В «Необходимых вещах» Зло вновь приходит в Касл-Рок извне. Но оно слишком легко находит отклик в душах горожан, изъеденных жадностью и эгоизмом. Поэтому огненная гибель города, как и в «Кэрри», выглядит наказанием за грехи. Похоже, Кинг к тому времени окончательно решил: самый страшный враг человека — не вампир, оборотень или бука из шкафа, а сам человек. Это приводит писателя к желанию внимательнее вглядеться в глубины людской психики, чему и будет посвящено следующее десятилетие его творческой биографии.

 

[48]Пер. О. Васильева, С. Таска.

[49]Пер. О. Лежниной.

[50]Пер. М. Мастура.

[51]Пер. С. Певчева.

[52]Пер. А. Корженевского.

[53]Пер. А. Медведева.

[54]Пер. А. Медведева.

[55]Пер. Е. Харитоновой.

[56]Пер. Е. Харитоновой.

[57]Пер. А. Аракелова.

Оглавление

Обращение к пользователям