10

Одри безостановочно зевала, откинувшись на мягкую кожаную спинку сиденья в машине Ричарда — они возвращались в Лондон. Она не могла отделаться от странного ощущения — вечером на пляже между ней и Ричардом явно что-то произошло. Тогда Одри на мгновение показалось, что Ричард хочет поцеловать ее. Теперь Одри была склонна приписать это своей фантазии — сказались романтичные сумерки, шепот волн.

За последние несколько дней Ричард Андервуд стал значить для Одри слишком много, и она не могла сопротивляться этому. Конечно, Ричард великодушен и добр — но дело было не только в этом. Каждый раз, когда видела Ричарда, Одри обмирала — во рту пересыхало, сердце начинало колотиться.

Выходные, проведенные с Ричардом в доме его родителей, открыли Одри глаза — ей пришлось признаться себе, что Ричард Андервуд нравится ей не только как отзывчивый человек, бескорыстно предложивший свою помощь, и не только как друг. Одри — маленькой, беременной, толстой неудачнице — Ричард Андервуд нравился еще и как мужчина.

Признавшись в этом самой себе, Одри почувствовала некоторое облегчение. Главное — разобраться до конца в своих чувствах, а выход всегда найдется. Одри понимала, что в случае с Ричардом ей не на что рассчитывать — да она и не рассчитывала. Вот родится малыш — и все решится само собой. Работа, заботы о новорождённом — тут уж будет не до романтических бредней, вся дурь и блажь волей-неволей вылетит из головы.

Радуясь своей рассудительности, Одри удовлетворенно кивнула сама себе.

— Проснулась? — весело спросил Ричард. — Я уж думал, ты всю дорогу будешь клевать носом.

— Я не понимаю, Ричард, как ты можешь быть таким бодрым в столь ранний час. — Одри зевнула, прикрыв ладошкой рот. — Может, остановимся у какого-нибудь кафе и выпьем кофе?

Ричард кивнул.

— Что ж, идея насчет кофе неплохая. — Словно фокусник, Ричард пошарил между передними сиденьями и, не оборачиваясь, протянул Одри термос.

— Что это? — удивилась она.

— Кофе. Ты же просила. Мама дала в дорогу.

— Какая у тебя предусмотрительная и заботливая мама! — восхитилась Одри, отвинчивая крышку.

— Не могу не согласиться.

Одри отпила горячий кофе и зажмурилась от удовольствия.

— Бодрит каждый глоток! — весело заявила она. — Знаешь, Ричард, Сибил обещала сфотографировать моего малыша, когда он появится на свет.

— Узнаю свою сестру. — Ричард улыбнулся. — Но хочу тебя предупредить, что потом она обязательно выклянчит у тебя разрешения продать фотографии в какой-нибудь журнал.

— Уже выклянчила.

Некоторое время они молчали.

— Ты довольна тем, как провела выходные? — спросил наконец Ричард.

— Да, только…

— Что?

— Ричард, — Одри замялась, — я хотела спросить… Что произошло вчера вечером?

Ей показалось, что Ричард вздрогнул.

— Я не понимаю, о чем ты? — Его голос звучал глухо.

— Вчера вечером, когда мы гуляли вдоль залива?

— А-а… — Ричард сильнее вцепился в руль. — А ты сама как думаешь?

Его голос звучал столь сухо, что Одри растерялась: казалось, Ричард искренне не понимает, что она имеет в виду. Так, значит, горько подумала она, мне все это показалось: его глаза, излучающие нежность, его рука, тянущаяся к моим волосам… Богатая у меня фантазия, ничего не скажешь!

— Я думаю, это была приятная прогулка, — как могла беззаботно, сказала Одри. — Приятная вечерняя прогулка, только и всего.

— Я тоже так думаю.

Одри уловила заметное облегчение в голосе Ричарда.

Всю оставшуюся дорогу они помолчали.

— Одри, ты выглядишь подавленной, — сказал Ричард, с беспокойством глядя на нее, когда они подъезжали к ее дому. — Я чем-то обидел тебя? Сказал что-то не то?

— Нет-нет, что ты!

Это вовсе не из-за того, что ты сказал, с горечью подумала Одри, а из-за того, чего ты не сказал.

— Так в чем же дело?

— Ничего особенного, я просто немного устала, вот и все…

И влюбилась в тебя, мысленно закончила Одри.

Ричард встревожился.

— Тебя утомило путешествие. Когда у тебя запланирован визит к врачу?

— Завтра утром.

— Завтра? А как же работа? Одри беспечно махнула рукой.

— Успею до начала рабочего дня.

— Может, тебе взять отпуск? Как ты себя чувствуешь?

— Отлично, — уверенно сказала Одри. — Просто отлично.

После чудесных выходных, проведенных в кругу семьи Ричарда, Одри вернулась к работе, к проблемам с деньгами, к предательству Тедди.

По сравнению с минувшей неделей заметно похолодало. Ветер норовил сбить прохожих с ног, а Одри, как назло, не догадалась надеть плащ. От врача Одри пришлось добираться до банка на метро — это тоже не улучшило ее настроение. К тому же ноги казались такими тяжелыми, словно к ним привязали пудовые гири.

Как хотелось Одри позвонить сейчас матери и выплакаться ей хотя бы в телефонную трубку — но о материнской поддержке пока не приходилось и мечтать. Одри не хотелось взваливать на мать еще и свои проблемы — для этого она слишком любила ее. Одри хотелось, чтобы родители увидели ее самостоятельной, уверенной и заботливой матерью, заменяющей своему малышу и отца, и мать. А сейчас — сейчас Одри была как никогда далека от этого идеала, придуманного ею самой.

Узнав, что мистера Спрингфилда не будет весь день, Одри направилась к его дочери Марион.

Марион Шелли встретила Одри приветливой улыбкой.

— У тебя все в порядке, Одри? — спросила она.

Одри опустила голову и вздохнула.

— Честно говоря, нет, Марион. Я потому и пришла к вам.

— В чем дело?

Одри потянула ей справку от врача, которая не далее как три часа назад перевернула ее жизнь с ног на голову.

— Я вынуждена просить отпуск. Жизнь и здоровье моего ребенка под угрозой.

Ричард узнал эту новость в конце рабочего дня. Страх и ярость — вот первые два чувства, которые он испытал. Страх за Одри и за ее еще не родившихся детей, ярость — из-за того, что Одри не сказала ему об этом сама. Как бы то ни было, именно сейчас Ричард в полной мере ощутил свою ответственность за нее и малыша.

Он схватил плащ и почти бегом вылетел из кабинета, даже не предупредив секретаря, что уходит.

Поездка в Саутенд была ошибкой. Приглашая Одри к своим родителям, Ричард полагал, что это развлечет ее и избавит от мыслей о проблемах и о предательстве Тедди Уильямса, но он ошибся. Одри переутомилась. Сейчас Ричард ненавидел себя за свою самоуверенность, которая привела к тому, что Одри и ее ребенок оказались в опасности. Николь была права, думал Ричард, кусая губы, из меня вышел бы никудышный отец.

Через полчаса Ричард, все еще занятый самобичеванием, уже был возле дома Одри. Не чуя под собой ног, он взлетел по лестнице на второй этаж и остановился перед дверью Одри, ругая себя за глупость, — у него не было ключей от ее квартиры. Одри наверняка сейчас в постели, отдыхает, как велел ей врач, и никак нельзя беспокоить ее звонком в дверь. Зная Одри, Ричард понимал, что она обязательно встанет и пойдет открывать дверь, она просто не может поступить иначе — вдруг кому-то срочно понадобилась ее помощь? Эта мысль едва не заставила Ричарда повернуть обратно, но он все же не сделал этого. Не имел права сделать. Как человек, не боящийся ответственности и в высшем степени порядочный, он не мог уйти и оставить Одри одну — ведь именно его вина была в том, что возникла угроза ее здоровью.

Решив все же не звонить и не стучать, чтобы не испугать Одри резким звуком, Ричард приблизил лицо к самой двери и осторожно позвал:

— Одри!

Дверь почти сразу распахнулась.

— Ричард!

Одри, удивленная, стояла на пороге. На ней была футболка с забавным рисунком и джинсы. Придя в себя, Одри посторонилась, и Ричард вошел в квартиру.

— Почему ты не в постели? — сердито спросил он.

— Я готовлю ужин. Сегодня у Генри…

— Так, никакой готовки. — В квартире витали разнообразные аппетитные запахи. Такие аппетитные, что Ричард немедленно ощутил зверский голод. И все же Одри не следовало вставать к плите. — Сейчас ты ляжешь в кровать, а ужин приготовлю я.

— Ричард, ты не дал мне договорить! Сегодня у Генри день рождения, и, конечно, я…

— Ты должна лежать, и точка! — в сердцах воскликнул Ричард.

Одри неохотно позволила подвести себя к дивану в гостиной.

— Откуда ты узнал? — спросила она Ричарда.

Ричард уложил ее на диван и подсунул ей под голову пару подушек.

— Мне рассказала Марион. Случайно. Она, видишь ли, была уверена, что я уже знаю об этом, ведь мы же вместе провели эти выходные. — Ричард укоризненно посмотрел на Одри. Марион права — он должен был знать об этом. Потому что Одри должна была ему рассказать. — Итак, что мы готовим?

Устроившись на диване поудобнее, Одри беспечно махнула рукой.

— А все уже, собственно, готово. Не сердись, я была очень осторожна. Я начала готовить еще в полдень — понемногу, с перерывами на отдых. Нарежу овощи — отдохну, поставлю тесто — отдохну… Зато я успела приготовить все любимые блюда Генри и совсем не устала.

— Ну ладно, — пробурчал Ричард, усаживаясь на краешек дивана рядом с Одри. — Тогда расскажи, что говорил врач.

Одри медленно поправила волосы.

— Он сказал, что есть некоторые признаки того, что у меня может открыться кровотечение и я потеряю ребенка. Мне нужен постельный режим, отдых и обильное питье.

— Странные какие-то предписания — как при гриппе.

Одри слабо улыбнулась неловкой шутке Ричарда.

А он был испуган не на шутку. Если что-нибудь случится с малышом, он никогда себе этого не простит. Ричард внимательно посмотрел на Одри, но не увидел испуга и растерянности на ее лице.

— Можешь не сомневаться, Ричард, я сделаю все возможное и невозможное для того, чтобы мой ребенок родился здоровым. Именно поэтому я взяла отпуск и сижу дома.

— И будешь сидеть впредь. Вернее лежать. Надеюсь, ты наконец позвонила своей матери?

— Позвонила, но ничего не рассказала ей. Я просто хотела услышать ее голос. — Увидев, что Ричард нахмурился, Одри добавила: — Сейчас не время. Я не хочу, чтобы мама волновалась.

Ричард задумался. В тот момент, когда Марион рассказала ему об угрозе здоровью Одри, Ричард со всей ясностью понял, что заботиться о ней некому, кроме него. Чувство вины перед Одри подливало масла в огонь. Ричард принял решение.

— Итак, Одри, поскольку ты так и не отважилась попросить помощи у своих родителей, — Ричард выдержал многозначительную паузу, желая усилить драматический эффект, — я сам обеспечу тебе должный уход.

Одри уставилась на Ричарда широко раскрытыми глазами, не в силах произнести ни слова.

— Прости, — наконец выдавила она из себя, — что ты сказал?

— Посмотрим в лицо фактам, Одри. Тебе необходим уход, но мы оба прекрасно знаем, что ты никогда в жизни не попросишь о помощи. Так вот, я предлагаю тебе свою помощь добровольно.

— Ричард, но это невозможно. Я ни за что не соглашусь на это, я просто не могу позволить тебе пойти ради меня на такую жертву. Ты занятой человек, и, кроме того, у тебя своя жизнь.

— Попрошу Джона подстраховать меня, только и всего. В конце концов, я могу себе позволить в течение хотя бы нескольких недель уходить сразу после окончания рабочего дня и не задерживаться, как обычно. Это не проблема, поверь мне.

— Ричард, но как тебе вообще могла прийти в голову эта мысль?

Хороший вопрос. Ричард сам задавал его себе вот уже несколько минут. Разумеется, можно было бы нанять кого-нибудь, кто ухаживал бы за Одри вплоть до родов, но Ричарду эта мысль не понравилась. Он не хотел доверять Одри чужим людям.

— Я взялся опекать тебя…

— Опекать, а не работать сиделкой. — Одри попыталась подняться с дивана, однако была немедленно водворена обратно заботливой, но безжалостной рукой Ричарда. — Спасибо за предложение, Ричард, но я не могу принять его. Я справлюсь сама.

Ричард скрестил руки на груди, пораженный упрямством Одри.

— Справишься сама? И каким же это образом?

— Я… — Одри понуро опустила голову, сдаваясь. — Я не знаю. Врач сказал, что я должна покидать квартиру только для визита к нему.

— Твой врач абсолютно прав.

— Да, но у ценя есть и другие дела.

— Они подождут.

— И потом, я должна выходить хотя бы за продуктами.

— Я схожу.

— Я должна готовить себе еду.

— Я приготовлю.

— Я должна убирать квартиру, в конце концов!

— Я… — Ричард осекся, но вышел из положения: — Найму кого-нибудь.

Одри рассмеялась.

— Ты такой милый, Ричард!

Он улыбнулся. «Милый» — так его не называли с тех пор, как ему исполнилось десять лет.

— Ты… — Одри запнулась, подбирая слова. — Ты особенный, Ричард. Самый лучший человек из всех, что я встречала. И еще…

Желая остановить Одри, Ричард дотронулся пальцем до ее губ, и тут же пожалел об этом. Он так старался забыть тот вечер у залива, когда испытал неодолимое желание поцеловать Одри! И вот сейчас, коснувшись ее мягких податливых губ, он ощутил это желание с новой силой. Однако он отдавал себе отчет в том, что пришел сюда вовсе не для того, чтобы целовать Одри, а для того, чтобы заботиться о ней.

— Не говори ничего, — хрипло прошептал он, пытаясь развеять наваждение. Откашлявшись, Ричард продолжил деловито: — Итак, Одри, отныне твое дело — отдыхать. Все остальное буду делать я.

Все остальное, кроме того, что мне хочется сделать больше всего на свете — поцеловать тебя.

Оглавление

Обращение к пользователям