26

Доктор Карл Мосс был большой плотный еврей с усиками, как у Гитлера, и выпученными глазами, спокойный, как ледник в горах. Положив портфель и шляпу на кресло, он подошел к кушетке, и как-то загадочно посмотрел на лежащую девушку.

— Здравствуйте, — сказал он. — Я — доктор Мосс.

— Вы не из полиции? — спросила она его.

Наклонившись к ней, он взял ее за руку и стал щупать пульс, потом, выпрямившись, смотрел, как она дышит.

— Что у вас болит мисс…?

— Девис, — сказала она. — Мисс Мерль Девис.

— Так что у вас болит, мисс Девис?

— Ничего, — сказала она, глядя ему в лицо, — я даже не знаю, зачем я тут лежу. Я думала, вы из полиции. Послушайте, я ведь убила человека.

— Ну что ж, это обычный человеческий импульс, — сказал он. — Я вот, например, убил два десятка.

Она даже не улыбнулась.

Пошевелив губами, она повернула к нему голову.

— Вы сами знаете, что не стали бы этого делать, — сказал он очень мягко. — Просто у вас сейчас взвинчены нервы, вот вы все это и придумали. Стоит вам захотеть, и вы сможете взять себя в руки.

— Смогу, да? — прошептала она.

— Если захотите, — сказал он. — А пока вы не хотите, уж я не знаю почему. Значит, у вас ничего не болит, да?

— Нет, — она покачала головой.

Потрепав ее по плечу, он повернулся и пошел на кухню. Я пошел за ним. Прислонившись к раковине, он спокойно и заинтересованно смотрел на меня.

— В чем дело?

— Она — секретарша клиента, некой миссис Мердок в Пасадене, которая ведет себя с ней, как грубая скотина. Восемь лет назад на Мерль напал мужчина. Как все было, я не знаю. Потом — сколько времени прошло после этого, я тоже не знаю — по-видимому, вскоре после этого он не то выбросился, не то выпал из окна. И после этого, понимаешь, едва только к ней прикоснется мужчина, пусть даже случайно, у нее начинаются нервные судороги.

— Ух-ху, — он не сводил взгляд своих выпученных глаз с моего лица, — и она думает, что он выбросится из окна по ее вине?

— Не знаю. Миссис Мердок была замужем за этим человеком. Овдовев, она опять вышла замуж, но второй ее муж тоже умер. Мерль осталась у нее, и старуха обращается с ней как грубый родитель с непослушным ребенком.

— Понятно, регрессия.

— Что?

— Эмоциональный шок и подсознательная попытка спастись в детстве. Если эта миссис Мердок ее ругает, то эта тенденция только увеличивается. Идентификация детской субординации вместе с детской протекцией.

— И куда мы так заедем? — проворчал я.

Он спокойно улыбнулся мне.

— Послушай, парень. Эта девушка неврастеничка, отчасти по природе, отчасти по обстоятельствам. Полагаю, что ей даже нравится так себя вести, хотя она, возможно, и не сознает этого. Однако, сейчас это не самое главное. Что за убийство?

— Некто Ваннье, проживающий на Шерман-оукс, по-видимому, занимался шантажом. Мерль должна была доставлять ему деньги время ос времени. Она его боялась. Этого малого я видел. Отвратный тип. Она ездила к нему сегодня после обеда и говорит, что убила его.

— Почему?

— Она говорит, что ей не понравилось, как он усмехался.

— Как это было?

— У нее в сумочке пистолет. Не спрашивай, как и почему — сам не знаю. Если она и убила, то не из этого пистолета. Там в казеннике торчит другой патрон. Из этого пистолета невозможно было выстрелить.

— Ну, это чересчур сложно для меня, — сказал он, — я ведь всего только врач. Чего же ты хочешь все-таки? Что я с ней должен делать?

— Итак, — сказал я, не обращая внимания на его вопрос, — она сказала, что горела лампа, хотя было всего только пять часов тридцать минут летнего времени. На нем была пижама, во входной двери торчал ключ. Навстречу ей он не выше, а сидел и ухмылялся.

Кивнув мне, он только сказал:

— О.

Достав сигарету, он зажал ее в своих толстых губах и закурил.

— Если ты думаешь, что я могу тебе помочь установить, действительно ли она убила человека, — то ошибаешься — я не могу этого сделать. Но из сказанного, по-моему, очевидно, что произошло убийство. Не так ли?

— Да это-то как раз ясно, хоть я там и не был.

— Если она считает, что убила его, хотя и не делала этого — о, господи, чего только не делают такие типы! — это показывает, что сама эта идея для нее не нова. Ты говоришь, у нее был пистолет. Вполне возможно, что ничего не было. Просто у нее комплекс вины, и она хочет искупить вину действительным или воображаемым преступлением, хочет быть наказанной. Но позволь опять спросить, чего же ты хочешь? Что я должен с ней делать? Она не больна, и она вполне нормальна.

— В Пасадену она не вернется.

— О, — он с любопытством поглядел на меня, — а семья у нее есть?

— В Вайчита у нее отец, он — ветеринар. Я, конечно, позвоню ему, но сегодня она останется у меня.

— Ну вот тут я не знаю. Ведь ей придется у тебя переночевать. А это значит, что она тебе целиком доверяет. Что ты на это скажешь?

— Ко мне она пришла по своей доброй воле, так что будем считать, что она мне доверяет.

Он пожал плечами и дотронулся пальцами до своих жестких усиков.

— Ну что ж, тогда я дам ей пару таблеток нембутала, и мы уложим ее в постель. А тебе придется бродить, по комнате, борясь с совестью.

— Я сейчас уеду, — сказал я. — Я должен побывать там и увидеть своими глазами, что произошло. Одной ей оставаться нельзя. И никто, ни доктор, ни кто-либо еще не станет укладывать ее в постель — только няня. А я где-нибудь переночую.

— Фил Марло, да ты же просто Галахад,[15] только немножко потертый. О’кей. Я тут побуду, пока не придет няня.

Пройдя в гостиную, он позвонил сначала в регистратуру, а потом домой, жене. В это время Мерль, приподнявшись, села на кушетке, опустив стиснутые руки на колени.

— Не пойму только почему горела лампа, — проговорила она. — В доме совсем не было темно. Совсем.

— Как зовут вашего отца? — спросил я ее.

— Уилбур Девис. А что?

— Ничего, так. Вы не хотите чего-нибудь поесть?

Карл Мосс, стоя у телефона, сказал:

— Не сейчас, лучше завтра. Боюсь, что это передышка.

Положив трубку, он порылся в своем портфеле, и достав оттуда две желтых таблетки, подошел к ней. Взяв у меня стакан воды, он сказал:

— Выпейте это.

— Я заболела, да? — спросила она, взглянув на него.

— Надо их выпить, деточка.

Она взяла таблетки, положила их в рот и запила водой из стакана.

Я надел шляпу и вышел.

Уже по дороге к лифту, мне вдруг припомнилось, что в ее сумочке не было ключей от машины. Выйдя в вестибюль, я на мгновение задержался, потом прошел к выходу на Бристоль-авеню. Машина в самом деле стояла здесь в двух шагах наискосок к тротуару. Это был серый меркури с открывающимся верхом, с номером 2X1111. Я вспомнил, что это был номер машины Линды Мердок. Ключ торчал в замке. Я сел в машину и включил зажигание. Эта маленькая машина была хороша, она неслась по улице, словно птица.

 

[15]Галахад — благородный рыцарь, персонаж романа Т. Мэлори «Смерть Артура».

Оглавление