1. Вмешательство полиции нежелательно

Было это в конце августа. Уже с самого раннего утра парило. Я сидел в своем офисе, положив ноги на стол, и обливался потом, то и дело прикладывая к шее и лицу полотенце. Зазвонил телефон.

— Как дела, парень? — услышал я голос Мак-Джи, сыщика при шерифе, который иногда подбрасывал мне небольшие расследования, за что я ему был весьма благодарен — иначе я помер бы наверное с голода. — Опять сидишь как у праздника? Тут есть один тип, его зовут Говард Мелтон. У него исчезла жена, но в полицию он обращаться не хочет. Шериф его знает. Его офис находится в Авенант-Билдинг, компания «Дореми», поставляющая косметику. Говорят у него шикарный кабинет, так что не забудь снять ботинки, когда он тебя в него пригласит.

Авенант-Билдинг находилось на Шестой улице. Компания «Дореми» помещалась на седьмом этаже. Я вошел в лифт, и молоденькая красивая лифтерша в серой русской блузе и берете, как у Рембрандта на знаменитом автопортрете, мне улыбнулась. Первое, что мне бросилось в глаза, когда я вошел в приемную — огромный персидский ковер на полу и масса стеклянных флакончиков разной формы на стеллажах. В углу за коммутатором сидела ничего собой не представляющая молоденькая особа. Прямо передо мной стоял огромный стол с цветами в вазе и табличкой, на которой было написано: Мисс Ван-де-Грааф.

Высокомерно оглядев меня, она поправила на переносице указательным пальцем очки, как у Гарольда Ллойда и сообщила, что у мистера Мелтона сейчас совещание и что она могла бы передать ему мою визитную карточку, когда он освободится. Я сказал, что карточки у меня, к сожалению, нет, но что она может сказать мистеру Мелтону, что его хочет видеть Джон Далмас от мистера Веста.

— Мистер Мелтон знает мистера Веста? — спросила она чуть-чуть надменно.

— Откуда мне знать, миледи. Если бы я был знаком, с мистером Мелтоном, то возможно знал бы и его друзей.

— По какому делу вы хотите его видеть?

— По личному.

— Понятно, — сказал она и стала перекладывать бумаги. На ее лице появилось выражение: «Если бы не мое хорошее воспитание, то я бы бросила в тебя ручку из письменного прибора».

Я пошел и сел в голубое кожаное кресло, от которого сильно пахло одеколоном, так что мне показалось, будто я попал в парикмахерскую.

Примерно через полчаса открылась массивная дверь кабинета, и из него вышли два все еще продолжающих над чем-то смеяться джентльмена. Третий человек стоял на пороге кабинета, придерживая дверь. Он не перестал подобострастно хихикать до тех пор, пока за теми двумя не закрылась дверь приемной. Тотчас же улыбка исчезла с его лица и, поглядев на секретаршу, он спросил тоном строгого начальника:

— Звонил кто-нибудь?

— Нет, сэр, — ответила она. — Вас хочет видеть некий мистер Далмас от некоего мистера Веста по личному делу.

— Знать никого не знаю, — буркнул он. — Вечно ко мне лезут всякие. — Он остановил на мне тяжелый взгляд обремененного делами босса и с силой захлопнул дверь.

Мисс Ван-де-Грааф посмотрела на меня и понимающе усмехнулась. Я достал сигарету, закурил и опять закинул ногу на ногу. Минут через пять дверь кабинета открылась, и он, сказав секретарше, что вернется через полчаса, пошел к выходу.

Не дойдя до двери шагов восемь, он вдруг резко повернулся и направился ко мне. Высокий, — видимо метр восемьдесят пять ростом, — хорошо сложенный мужчина с одутловатым лицом с уже заметными следами старения. Черные глаза, взгляд твердый, но с хитринкой.

— Это вы хотели меня видеть?

Я встал из кресла, достал из кармана бумажник и подал ему визитную карточку. Он положил карточку на ладонь и стал ее рассматривать.

— Кто такой мистер Вест?

— Это долгий разговор.

— Можно и поговорить, — сказал он, посмотрев мне прямо в глаза, — пройдемте в мой кабинет.

Когда я проходил мимо стола секретарши к двери кабинета я заметил, что она что-то нервно чиркала на листке бумаги.

Кабинетом служила большая, продолговатая комната, у дальней стены которой стояли восьмисотдолларовый стол и позади него кресло с высокой спинкой. Над креслом висел портрет крепкого на вид старичка с длинным носом, который он, видимо, умел держать по ветру. Мелтон сел в кресло и, достав из стола ящичек с сигарами, подвинул его мне. Чувствуя на себе его пристальный, изучающий взгляд, я стал раскуривать сигару.

— Имейте в виду, дело строго конфиденциальное.

— Ясно.

Он еще раз прочитал все, что было написано на моей визитной карточке и затем спрятал ее в кожаном бумажнике с золотой монограммой.

— Кто вам посоветовал ко мне зайти?

— Один мой приятель. Он работает в офисе шерифа.

— Расскажите мне о нем.

Я назвал Мак-Джи и еще несколько лиц, знающих меня с хорошей стороны. Он позвонил по указанным мной телефонам и, достав платок, стал вытирать им лицо и шею.

— Все верно, — сказал он. — А теперь я хотел бы видеть ваши бумаги.

Я достал из бумажника фотокопию разрешения на право вести частный сыск и он, прочитав его, кажется остался доволен.

— Сколько? — спросил он.

— Двадцать пять зелененьких в день плюс оплата издержек.

— Это очень много. Что имеется в виду под издержками?

— Бензин, деньги на тот случай, когда надо подмазать, деньги на еду и питье.

— Вы что поститесь, когда не ведете расследование?

— Конечно нет, но тогда я питаюсь гораздо скромнее.

— Я думаю, мы с вами договоримся, — сказал он усмехнувшись.

Он достал из нижнего ящика стола бутылку виски и стопки и налил себе и мне. Мы выпили. Он поставил бутылку на пол, промокнул платком губы и закурил сигарету с золотым ободком.

— В наше время и пятнадцать неплохо, — сказал он, выдохнув струю дыма. — И не надо налегать на питье.

— Я пошутил. Мне кажется тому, кто умеет шутить, легче доверяют.

— Пожалуй, — сказал он и опять усмехнулся. — Я хочу, чтобы вы сразу же приняли на себя следующее обязательство: ни при каких условиях не обращаться за помощью к кому-нибудь из своих друзей-копов.

— Разумеется. Но только в том случае, если вы никого не укокошили.

Он рассмеялся.

— Да вроде бы нет. Вам надо будет найти мою жену, установить за ней слежку и сообщить мне, где она находится и чем занимается. Имейте в виду, она не должна знать, что за ней следят. У меня есть загородный дом в горах в десяти милях от поселка Пума. Дом стоит на берегу озера. Это озеро и его окрестности принадлежат мне и двум моим приятелям. Вы, конечно, знаете, где это?

— Видимо, это горы вблизи Сан-Бернардино.

— Да, — он стряхнул пепел прямо на стол и, наклонившись вперед, затянулся сигарой. — Вообще-то это пруд. Мы построили плотину на горном ручье и образовалось небольшое озеро длиной каких-нибудь шестьсот метров. На одном его берегу стоят три летних домика — мой и моих друзей (они в это лето не приезжали), на другом — дом, в котором живет Уильям Хэйнс с женой. Он ветеран войны, на пенсии, присматривает за нашими домами. Моя жена отдыхала этим летом на озере. 12-го августа она поехала в город по делу, и вот уже одиннадцать дней, как я не имею о ней никаких известий.

Ничего не сказав, я кивнул. Он своим ключом открыл один из ящиков стола и достал оттуда конверт, в котором были фотография и телеграмма. Он передал мне их через стол. Телеграмма была послана 15-го августа в 9 часов 18 минут утра из Эль-Пасо, штат Техас на имя Говарда Мелтона, 715 Авенант-Билдинг, Лос-Анджелес. Вот ее текст:

Уезжаю в Мексику, чтобы получить там развод. Выхожу замуж за Ланса. Всего хорошего. До свидания, Джулия.

Я положил телеграмму на стол.

— Джулия — это моя жена, — сказал Мелтон.

— Кто такой Ланс?

— Собственно Ланселот Гудвин. Он работал у меня секретарем. Год назад он получил наследство и уволился. Между ним и Джулией давно возникла симпатия.

На фотографии была изображена изящная, невысокого роста блондинка, красоту которой еще больше подчеркивал купальный костюм. Ей можно было дать и сорок лет, и восемнадцать. Среди худых блондинок такие часто попадаются. Рядом с ней под большим полосатым зонтом сидел на песке длинный, худой малый в плавках. Это был довольно приметного вида — я бы даже сказал красивый — молодой человек лет тридцати-тридцати пяти. Я положил телеграмму и фотографию на стол.

— К этому придется добавить еще кое-что, — сказал Мелтон и спросил: — Может быть еще по одной?

Он опять налил в стопки, и мы опять выпили. Едва он поставил бутылку на пол, как зазвонил телефон. Он послушал, разъединился и затем попросил девушку на коммутаторе пока его ни с кем не соединять.

— В прошлую пятницу я случайно встретил Гудвина на улице, и он мне сказал, что не видел Джулию уже больше месяца. Я не думаю, что он мне соврал, потому что у него слова слетают с языка без задержки и ему на все наплевать.

— Но может быть она уехала не с Гудвином, а с кем-нибудь еще?

— Возможно, только я ничего не знаю. Мне кажется, Джулию сцапали, и она сидит теперь в тюрьме, причем ей удалось, быть может, с помощью взятки выдать себя за другое лицо.

— За что ее могли посадить?

— Видите ли, Джулия клептоманка, — помолчав, и явно волнуясь, сказал он. — Это еще не вошло у нее в привычку, и она обычно совершает кражи, когда выпьет. В больших магазинах, здесь, в Лос-Анджелесе, в которых у нас открыт счет. Было несколько таких случаев, но дело удалось замять. Однако, если это произойдет в чужом городе… — Он сделал паузу и, нахмурившись, продолжал. — Вы понимаете, что моя репутация должна быть безупречной.

— Как насчет отпечатков?

— Что?

— У нее брали отпечатки пальцев?

— Чего не знаю, того не знаю, — сказал он и помрачнел.

— Гудвин знал о клептомании?

— Не могу сказать. Надеюсь, что нет.

— Я бы хотел получить его адрес.

— Он есть в телефонной книге. Он живет в бунгало в районе Глендэйл. Дом стоит на отшибе. Мне всегда казалось, что Ланс ни на что другое не способен, как только волочиться за чужими женами.

Я подумал, что мне досталось совсем плевое дело и я заработаю пусть и небольшие, но так необходимые мне деньги. Разумеется, я постарался, чтобы Мелтон не прочитал этого у меня на лице.

— Вы конечно были в своем доме на озере после того, как она исчезла?

— Нет, не был. — Видимо, мой вопрос очень удивил его. — В этом не было необходимости. Я бы не заинтересовался, где она, если бы не встретил случайно Ланса Гудвина. Я думал, что она уехала с ним в Мексику. Получить там развод можно сразу после подачи заявления. Я был уверен, что они расписались и мне до нее нет больше дела.

— Есть у нее деньги?

— Не знаю. Думаю, что она никогда не испытывала в них недостатка, получив наследство после смерти отца.

— Понятно. Как она была одета? Вы могли бы об этом что-нибудь сказать?

Он отрицательно качнул головой.

— Не знаю, в чем она была, когда уехала. Вообще-то она предпочитала темное. Возможно, Хэйнс об этом что-нибудь знает, спросите его. Я думаю, он не станет болтать, что она исчезла. — Криво усмехнувшись, он продолжал: — У нее были платиновые часы в восьмигранном корпусе, на платиновой же цепочке. Мой свадебный подарок. На корпусе выгравировано ее имя. Знаю, что у нее еще были браслет с алмазами и обручальное платиновое кольцо, на котором изнутри была выгравирована надпись: «Говард и Джулия Мелтон. 27 июля 1926 года».

— Как вы считаете, не могло здесь быть какой-нибудь темной уголовной истории?

— Нет-нет: — Он почему-то покраснел. — Я вам уже говорил, что могло произойти.

— Если она в тюрьме, то что я должен делать? Сообщить где она находится?

— Конечно. Если же она не в тюрьме, то найдя ее, вы все равно должны сообщить мне. Я думаю, мы как-нибудь все уладим.

— Так. Вы сказали, что она уехала из дома 12-го августа. Это предположение основано на том, что через два дня вы получили от нее телеграмму?

— Ах да, совсем забыл. Она действительно уехала двенадцатого. Я знаю это потому, что она ездит на машине только днем, и приехав, остановилась в отеле «Олимпия». Мне потом позвонили оттуда и сказали, чтобы я забрал из гаража ее машину.

— Все ясно, мистер Мелтон. Я пожалуй начну с Гудвина. Весьма возможно, что он сказал вам неправду.

Он вручил мне телефонную книгу, и я переписал в свою записную книжку адрес Ланселота Гудвина: 3416 Честер-Лэйн, Глендэйл. Я не знал, где это, но в машине у меня была карта города.

— Вам остается только снабдить меня небольшой суммой денег. Думаю, сотни вполне достаточно.

— Начнем с пятидесяти, — сказал он и достал бухгалтерскую книгу, в которой написал расписку, которую я подписал. Он вручил мне три бумажки: две по двадцать долларов и одну в десять долларов. Я сунул их в бумажник, затем положил в карман фотографию и телеграмму и встал. Мы пожали друг другу руки.

Я чувствовал, он остался очень доволен собой, потому что такие, как он особенно следят за тем, чтобы не швырять денег на ветер. Секретарша проводила меня злобным взглядом, на который я не обратил внимания.

Оглавление