Записки комбрига

Контр-адмирал Юрий Даньков

12 октября 1960 года… С этого дня началась моя 25-летняя служба на Северном Флоте в легендарной, 4-й Краснознамённой ордена Ушакова 1 степени эскадре подводных лодок — ровеснице Северного Флота. Все подводные лодки 633 проекта, прибывшие на Северный Флот, вошли в состав 96 бригады 33 дивизии подводных лодок (15 июля 1961 года дивизия переформирована в 4-ю эскадру). Командовал дивизией капитан 1 ранга Николай Иванович Ямщиков (впоследствии — контр-адмирал). Так получилось, что на первых этапах службы моим становлением руководили люди, которые, даже судя по их фамилиям, обладали даром умелого управления (в период учёбы в училищах — начальник ВМУЗ — адмирал Кучеров, который занимал должность во время войны начальника штаба Северного Флота; с прибытием на ЧФ — комбриг капитан 1 ранга Кучер; с прибытием на СФ — командир дивизии капитан 1 ранга Н.И Ямщиков).

96-я бригада начала осваивать новый проект лодок, которые вошли в ее состав: «С-350» (командир — О.К Абрамов); «С-351» (командир — Жданов В.В); «С-352» (командир — М.Лепницкий); «С-353» (командир — Новожилов); «С-354» (командир — Бунин); «С-32» (командир — Забояркин); «С-34» (командир — О.П Шадрич.); «С-11» (командир -В. Жураковский).

В это же время остальные бригады начали осваивать также новый проект — большие океанские подводные лодки 641 проекта. Штаб бригады (командир бригады капитан 1 ранга И.Лихарев, начальник штаба бригады — капитан 1 ранга В.Агафонов, который в 1962 году в должности комбрига повёл четыре подводных лодки в район острова Куба для выполнения специального задания, связанного с Карибским кризисом) принял нашу подводную лодку строго. Мы считали, что наш экипаж отработан хорошо, тем более что мы совершили успешно сложный переход с одного театра на другой, техника содержится в хорошем состоянии. Однако штаб бригады был другого мнения, считая, что мы пришли с курортного Чёрноморского Флота и что мы должны понять суровую северную службу. И действительно, только после того, как мы переделали всю документацию, изучили и организовали службу и содержание техники в соответствии с северными требованиями, изучили новый для нас театр плавания, штаб бригады подтвердил кораблю задачу № 1 и принял нас в дружную семью северян, да и мы сами стали считать себя полноценными северянами. Начались повседневные служебные будни, отработка задач боевой подготовки, совершенствование организации службы.

В 1961 подводников флота потрясла трагедия — затонула в Баренцевом море подводная лодка 644 проекта «С-80», правда не из состава 4 эскадры. Это была подводная лодка 613 проекта, переоборудованная под ракетное вооружение. Подводные лодки нашей эскадры и бригады принимали активное участие в поисках в море этой пл, на некоторых лодках для этой цели устанавливалось специальное оборудование. Ужесточились требования к проверке готовности лодок к выходу в море.

В начале 1962 года произошла новая трагедия, теперь уже на нашей эскадре — взрыв на подводной лодке 641 проекта «Б-37» 211 бригады (командир — капитан 2 ранга Анатолий Бегеба). 11 января утром стояла морозная полярная ночь. Пл «Б-37» готовилась к выходу на боевую службу (выход планировался на следующие сутки), она была ошвартована первым корпусом правым бортом у третьего причала и имела полностью загруженные все запасы, включая оружие. На подлодке шло контрольное приготовление корабля к походу. Вторым корпусом у этого же причала к «Б-37» была ошвартована пл 633 проекта «С-350», накануне прибывшая из заводского ремонта (оружие, топливо, вода и другие запасы на нее ещё не были загружены, она сидела высоко и выглядела, как картинка, блестя свежЕе выкрашенными бортами). У соседнего четвёртого причала первым корпусом была ошвартована ПКЗ — 82 (плавказарма финской постройки), а к ней — четыре ПЛ 633 проекта 96 бригады. Наша подводная лодка — пл «С-351» стояла крайним корпусом. У нас шло обычное ежедневное проворачивание оружия и технических средств.

В 8.22, когда только что поступила команда «провернуть в электрическую, гидравликой, воздухом», сверху раздался удар (первое впечатление, будто на палубу уронили головку шпиля), но при этом лодку закачало. Командир капитан 2 ранга В.В. Жданов, находящийся в это время в 1-м отсеке, производя обход корабля, немедленно убыл на мостик и тут же подал команду «по местам стоять, со швартовых сниматься». Когда швартовые команды прибежали на палубу (я, согласно корабельному расписанию, возглавлял носовую швартову команду), перед нами предстала картина: две подводные лодки у третьего причала стояли с большим дифферентом на нос, их носовые оконечности почти до рубки были полностью погружены в воду, из рубочного люка «Б-37» шёл густой дым, на всех подводных лодках эскадры прожектора прощупывали воду Екатерининской гавани, в воде мелькали плавающие люди.

Оказалось, что на «Б-37» произошёл пожар и затем — в 8.22 взрыв от детонации запасных торпед в 1-м отсеке, причём такой мощности, что взрывной волной были оторваны от корпуса и погрузились на дно гавани все торпедные аппараты с торпедами, сорвана надстройка лёгкого корпуса с баллонами ВВД (воздуха высокого давления — каждый баллон по 410 литров давлением 200 атмосфер), повреждён прочный корпус соседней «С-350», разрушено здание МТЧ (минно-торпедной части) береговой базы) вместе с хвостовыми частями торпед, находящимися в нём. Баллоны ВВД с большим свистом и осколки лёгкого корпуса разлетелись на большое расстояние по всему городу Полярный, нанося различные повреждения зданиям и людям (например, головка шпиля залетела в штаб бригады на второй этаж в кабинет флагманского минёра), в ближайших от причалов зданиях были выбиты все стёкла. Родственники подводников, проживающие в городе, ринулись на территорию эскадры для выяснения судьбы своих близких. В связи с этим командование вынуждено было выставить оцепление из матросов в районе взрыва. Я возглавлял группу оцепления непосредственно на 3-м причале вблизи кормового люка «Б-37». Люк был отдраен и к нему перенесён трап. На моих глазах, когда в лодку через люк спустились три лёгких водолаза в снаряжении с целью разведки, кормовая часть корпуса стала быстро погружаться, двое из них выбраться наверх не смогли и погибли. На «С-350» в результате разрушения прочного корпуса были затоплены 1-й и 2-й отсеки. Личный состав этих отсеков пытался отдраить переборку в центральный пост, но центральный пост им этого не позволил, т.к. в противном случае была бы затоплена вся подводная лодка. Спастись через торпедопогрузочный люк они также не смогли. Там погибли 11 человек (из них — два офицера и один мичман). Остальной личный состав лодки был выведен из аварийной ПЛ под руководством старшего помощника командира Е.Г. Малькова через люк 7-го отсека. Всего погибло при взрыве более 100 человек, включая личный состав «Б-37», несколько солдат-строителей, ремонтирующих 2-й причал, несколько матросов береговой базы, заваленных торпедами в здании МТЧ и несколько человек с других подводных лодок. С нашей «С-351» погиб молодой матрос Яблоков, который в момент взрыва шёл по причалу на свою лодку, взрывной волной был отброшен к сопке и погиб от удара об нее. Истинная причина пожара на «Б-37», вызвавшего детонацию боевых головок запасных торпед, до сих пор не выявлена. Возможно, причиной пожара было возгорание регенеративных патронов, хранящихся в 1-м отсеке. По результатам работы многочисленных комиссий после этой трагедии, были сделаны существенные выводы: откорректированы многие корабельные расписания, было запрещёно хранение в 1-м отсеке горючих вещёств и, в первую очередь, патронов регенерации воздуха, предписано обязательное присутствие на корабле всего личного состава при ежедневном осмотре и проворачивании оружия технических средств под руководством командира, на боеголовки запасных торпед были введены огнезащитные чехлы, усилена дежурно-вахтенная служба дежурным торпедистом и другие.

Оглавление