Глава сто восьмая

Притворяясь веселой, царевна Душистых трав принимает поздравления с днем рождения;
преследуемый воспоминаниями о прошлом юноша слышит рыдания души Феи реки Сяосян

Итак, государь не принял в казну ни строения дворца Жунго, ни сад Роскошных зрелищ. А поскольку жить в саду теперь было некому, его постоянно держали закрытым. Правда, там до сих пор оставались госпожа Ю и Сичунь, и, чтобы им не было страшно, Цзя Чжэн велел Бао Юну присматривать за садом, а заодно и переселиться туда. Цзя Чжэн теперь занимался хозяйственными делами и, следуя строгому приказанию матушки Цзя, старался на всем экономить, но сводить концы с концами все равно не удавалось.

К счастью, Фэнцзе поправилась, и матушка Цзя, к великому неудовольствию госпожи Ван и других, снова поручила ей заботы по дому. Но теперь это оказалось не так просто: имущество конфисковали, денег не было, прислуги поубавилось, а в доме привыкли жить на широкую ногу. Всем угодить Фэнцзе, разумеется, не могла, и это вызывало порой недовольство. Однако Фэнцзе не смела отказываться от поручений и из кожи вон лезла, лишь бы услужить матушке Цзя.

Цзя Шэ и Цзя Чжэнь уже добрались до места, деньги на расходы у них пока были, и никаких лишений они не испытывали. Вскоре пришли от них письма. Они писали, что все благополучно, и просили родственников не беспокоиться. У матушки Цзя отлегло от сердца, госпожи Син и Ю тоже вздохнули с облегчением.

Однажды навестить матушку Цзя приехала Ши Сянъюнь. Она рассказала, что живется ей хорошо, и просила бабушку не тревожиться. Само собой, зашла речь о Дайюй, и никто не мог удержаться от слез. А тут еще матушка Цзя вспомнила, как страдает Инчунь, и совсем расстроилась.

Сянъюнь, как могла, ее утешила, потом навестила своих родственниц и возвратилась немного отдохнуть.

Зашел разговор о семье Сюэ, о том, что Сюэ Пань довел ее до разорения; смертная казнь пока отложена, но неизвестно, что ждет его в будущем году.

– Ты ведь еще не все знаешь! – воскликнула матушка Цзя. – Недавно загадочным образом умерла жена Сюэ Паня, из-за этого тоже мог разыграться скандал. Счастье, что великий Будда проявил милосердие и заставил служанку жены Сюэ Паня рассказать правду о проделках ее госпожи. Иначе старуха Ся стала бы требовать расследования этого дела. Тетушке Сюэ сейчас всячески помогает Сюэ Кэ. Очень честный, порядочный человек! Он заявил, что не женится до тех пор, пока его брат не выйдет на волю! Твоя сестрица Син Сюянь живет у старшей госпожи Син, и, надо признаться, туго ей приходится. Барышня Баоцинь еще не переехала в семью Мэй, там сейчас траур по случаю смерти ее свекра. Поистине несчастная судьба у всех наших родственников. О семье Сюэ я тебе рассказала. А у моей невестки Ван недавно умер брат Ван Цзытэн; старший брат Фэнцзе оказался непутевым, ее второй дядя – недалеким: нажил себе неприятности из-за казенных денег и сейчас живет в бедности; от семьи Чжэнь, после того как у них конфисковали имущество, никаких вестей нет.

– А третья сестра Таньчунь пишет вам? – вдруг спросила Сянъюнь.

– Нет, – ответила матушка Цзя, – но отец говорил, что у Таньчунь все хорошо. И все же ее молчание меня беспокоит. У нас неприятность за неприятностью, только сейчас вспомнила, что четвертая барышня Сичунь до сих пор не просватана! А кто позаботится о Цзя Хуане? Жить нам сейчас тяжелее, чем прежде, когда ты у нас бывала. В замужестве твоя сестра Баочай не знала ни одного светлого дня! Да и как могло быть иначе? Ведь твой второй двоюродный брат Баоюй помешался!

– Я здесь выросла и знаю по характеру всех сестриц, – сказала Сянъюнь. – Но сейчас у вас все изменилось. Появись я здесь немного позднее, меня встретили бы словно чужую. Как это неприятно! Поглядела я на своих подружек и вижу, что они охотно побаловались бы со мной, пошутили, как в прежние времена, но стоит об этом завести разговор, как они сразу грустнеют. Я даже расстроилась и поспешила вернуться к вам.

– Мне теперь все равно – мои дни сочтены, – промолвила матушка Цзя, – молодых жалко! Так хотелось бы дать им повеселиться денек, только не знаю, как это сделать.

– А я знаю! – вскричала Сянъюнь. – Разве вы забыли, что послезавтра день рождения сестры Баочай? Вот вам и повод повеселиться. И мне это на руку, лишний денек у вас поживу и лично поздравлю сестрицу! Что вы на это скажете, бабушка?

– Ох, я совсем поглупела! – воскликнула матушка Цзя. – Мне бы это и в голову не пришло! Неужто послезавтра день рождения Баочай? Непременно дам деньги, чтобы устроили празднество! Ведь она несколько раз приглашала нас, еще когда не была замужем, а мы после свадьбы ее ни разу не угостили. Баоюй так любил прежде повеселиться, а сейчас, после всех этих несчастий, стал странным, рассеянным, слова от него не добьешься. Одна Ли Вань, как всегда, не сетует на судьбу, спокойно живет со своим сыном Цзя Ланем. Редко встретишь такую женщину!

– Зато Фэнцзе изменилась до неузнаваемости! – заметила Сянъюнь. – Даже острить перестала. Надо завтра же к ней сходить, посмотреть, как они там живут. Боюсь только, что они на меня в обиде, небось говорят, что, как только я вышла…

Сянъюнь умолкла и покраснела.

– А ты не бойся! – проговорила матушка Цзя, понимая, что смутило девушку. – Ведь вы – сестры, привыкли шутить и веселиться вместе. Стоит ли обращать внимание на всякие мелочи? Каждый, конечно, стремится к богатству, но надо научиться терпеть и бедность. Твоя сестра Баочай жила в довольстве, но никогда не была надменной, заносчивой; потому и теперь весела и спокойна, даже когда семья разорилась. Баоюй ей грубит, а она хоть бы рассердилась! Уверена, этой девочке самой судьбой даровано счастье! Твоя сестрица Дайюй всегда была слишком мнительной – вот и умерла рано! Что же до Фэнцзе, то ей немало пришлось пережить, потому она и изменилась. А день рождения Баочай мы непременно устроим! Повеселимся как следует! Порадуем девочку.

– Вы правы, бабушка! – проговорила Сянъюнь. – Пригласим сестер.

– Разумеется, – ответила матушка Цзя, позвала Юаньян и приказала: – Возьми сто лянов серебра из моих денег, и пусть устроят угощение на два дня.

Юаньян отдала деньги служанкам и распорядилась, чтобы все было устроено, как велела матушка Цзя.

Ночью не произошло ничего, достойного упоминания.

На следующий день послали за Инчунь. Пригласили также тетушку Сюэ и Баоцинь вместе с Сянлин. Позвали и тетушку Ли, которая не замедлила приехать. Ее сопровождали Ли Вэнь и Ли Ци.

Баочай не знала, что собираются устраивать день ее рождения, и для нее было неожиданностью, когда пришли девочки-служанки матушки Цзя и сказали:

– Молодая госпожа, просим вас! Ваша матушка приехала.

Баочай так обрадовалась, что, даже не переодевшись, последовала за служанками. Ей не терпелось повидаться с матерью. У матушки Цзя Баочай увидела Сянлин, Баоцинь, тетушку Ли и прочих и подумала, что они явились поздравить матушку Цзя с благополучным исходом после всех неприятностей.

Баочай справилась о здоровье тетушки Ли, поклонилась матушке Цзя, поговорила с матерью, а затем поздоровалась с Ли Вэнь и Ли Ци.

Сянъюнь, наконец, не выдержала и воскликнула:

– Госпожи, садитесь, пожалуйста, и позвольте нам поздравить нашу сестру с днем рождения!

Баочай сначала не сообразила, в чем дело, но потом вспомнила, что завтра день ее рождения, и сказала:

– Если вы приехали навестить бабушку, то это в порядке вещей, а если поздравить меня, то, право же, мне неловко!

Тут в комнату вошел Баоюй справиться о здоровье тетушки Сюэ и тетушки Ли. Услышав последние слова Баочай, он догадался, что решено отметить день ее рождения, и очень обрадовался. Он и сам об этом мечтал, но не смел заикнуться, последнее время все в доме ходили такие грустные! И сейчас, увидев Сянъюнь, приехавшую поздравить Баочай, он, очень довольный, произнес:

– Я как раз собирался напомнить об этом бабушке!

– Бабушка только и ждала твоих напоминаний! – рассмеялась Сянъюнь. – Как ты думаешь, почему все приехали? Потому что бабушка пригласила!

Баочай еще не верилось, что это ради нее все собрались, но тут матушка Цзя обратилась к ее матери:

– Баочай целый год замужем, но за это время довелось испытать столько горя, что я совсем забыла о дне ее рождения. К счастью, мне напомнили. По этому случаю я и решила вас всех пригласить!

– Почтенная госпожа, вы еще не совсем успокоились после пережитого, а так заботитесь о моей девочке! Ведь она даже не успела выказать вам свою дочернюю почтительность! – заметила растроганная тетушка Сюэ.

– Если бабушка больше всех любит моего второго брата Баоюя, как же ей не любить его жену? – возразила Сянъюнь. – К тому же сестра Баочай вполне заслуживает, чтобы бабушка устроила угощение по случаю дня ее рождения.

Баочай, опустив голову, молчала.

«Мне казалось, – подумал Баоюй, – что сестрица Сянъюнь, выйдя замуж, забудет нас. А теперь вижу, что она ничуть не изменилась. Почему же другие сестры после замужества становятся надменными и даже разговаривать не хотят?»

В это время вошла девочка-служанка и доложила:

– Пожаловали госпожи!

В комнату вошли Ли Вань и Фэнцзе, поздоровались со всеми. Инчунь, вспомнив об отце, сказала:

– Мне так хотелось проститься с ним, но муж не разрешил, опасаясь, как бы несчастья отца не коснулись и его. Я не осмелилась перечить и не приехала, а потом несколько дней плакала.

– Как же он сегодня отпустил тебя? – спросила Фэнцзе.

– Сказал, что, раз мой второй дядя получил наследственную должность, можно съездить, – ответила Инчунь, заплакав.

– С ума сойдешь от тоски, – промолвила матушка Цзя. – Надеялась повеселиться хоть немножко, а вы своими разговорами только расстраиваете меня!

Все сразу замолчали.

Фэнцзе попробовала было пошутить, но заслужила лишь насмешки – ничего у нее не получилось. Однако матушка Цзя продолжала вызывать ее на остроты, желая развеселить Баочай. И Фэнцзе изо всех сил старалась угодить старой госпоже.

– Бабушка нынче веселая! Сколько времени мы не могли собраться, а сейчас все в сборе! – сказала Фэнцзе, но тут же осеклась. Ее свекрови и госпожи Ю здесь не было.

Слова «все в сборе» напомнили матушке Цзя о госпоже Син и других, и она велела их пригласить.

Госпожи Син и Ю, а также Сичунь не посмели отказаться, но пришли неохотно, полагая, что матушка Цзя нарочно решила показать свое расположение к Баочай и вздумала праздновать день ее рождения в то время, как они живут без своих семей и вынуждены терпеть горе и страдания.

На вопрос матушки Цзя, где Син Сюянь, госпожа Син ответила, что девушке нездоровится, хотя это была неправда. Матушка Цзя догадалась, что Сюянь вовсе не больна, а просто ей неловко встречаться со своей будущей свекровью – тетушкой Сюэ, и поспешила переменить тему разговора.

Подали фрукты и вино.

– Никаких угощений мы никому посылать не будем, – заявила матушка Цзя. – Кто здесь, тот и повеселится!

Баоюй, хоть и был женат, пользуясь расположением матушки Цзя, по-прежнему проводил время в женских покоях. Теперь он сидел рядом с бабушкой и по очереди с Баочай угощал старших вином.

– Давайте сядем все вместе и выпьем, – распорядилась матушка Цзя. – А церемонии отложим на вечер, чтобы хоть сейчас чувствовать себя свободно.

Баочай послушно заняла свое место.

– Пусть каждая оставит по одной или по две служанки для услуг, – предложила матушка Цзя. – А Юаньян отведет Цайюнь, Инъэр, Сижэнь и Пинъэр во внутреннюю комнату и угостит вином.

– Разве можем мы пить, не поздравив вторую госпожу Баочай? – возразила Юаньян.

– Раз я сказала, идите, – велела матушка Цзя. – Когда нужно будет, вернетесь!

Юаньян увела девушек, после чего матушка Цзя предложила выпить вина. Заметив, что всем как-то не по себе, не то что в былые времена, матушка Цзя взволнованно воскликнула:

– Да что это с вами?! Давайте же веселиться!

– Мы едим, пьем, чего же еще? – за всех ответила Сянъюнь.

– Детьми они чувствовали себя свободнее, – вмешалась Фэнцзе, – а сейчас смущаются, боятся сказать лишнее, вот вам и кажется, бабушка, что они чувствуют себя стесненно.

– И говорить не о чем, – шепнул Баоюй матушке Цзя, – все время одни неприятности. Хорошо бы сыграть в застольный приказ!

– В таком случае придется позвать Юаньян, – отозвалась матушка Цзя.

Баоюй мигом вскочил и побежал во внутреннюю комнату.

– Сестра! Госпожа хочет играть в застольный приказ и велела позвать тебя, – сказал он Юаньян.

– Второй господин, дайте спокойно выпить вина, – проворчала Юаньян. – Зачем вы пришли? Почему нас тревожите?

– Я не шучу, старая госпожа в самом деле тебя зовет, – отвечал Баоюй. – При чем здесь я?

– Ну ладно! Сейчас приду, – промолвила Юаньян и вскоре появилась в комнате.

– Пришла? – обратилась к ней матушка Цзя. – Мы хотим поиграть в застольный приказ.

– Второй господин передал, что вы меня звали, – проговорила Юаньян. – На какую тему вы хотели бы устроить игру?

– На литературную скучно, пожалуй, на военную тоже, – произнесла матушка Цзя. – Придумай что-нибудь поинтересней!

– Тетушка Сюэ в свои годы не захочет напрягать ум, так что лучше принести игральные кости и пластинки с названиями арий из пьес, – немного подумав, предложила Юаньян. – Каждый будет бросать кости и в соответствии с очками отгадывать пьесы по номерам пластинок. Кто проиграет, пьет вино!

– Неплохо, – одобрила матушка Цзя и приказала подать поднос и игральные кости.

– Будем бросать по четыре кости, – продолжала Юаньян. – Если число очков не совпадет с номером пластинки, на которой написано название известной арии или пьесы, бросавший кости выпивает кубок вина; если же совпадает, кости надо бросить еще раз, сколько будет очков, столько кубков осушит каждый из сидящих за столом.

– Это легко, мы согласны, – отвечали все.

Юаньян бросила кости, но неудачно. Ее заставили выпить кубок, а затем отсчитали по числу выпавших очков, кто следующий бросает кости – оказалось, тетушка Сюэ.

Тетушка Сюэ бросила кости, и на каждой из четырех оказалось по одному очку.

– Четырем очкам соответствует знаменитая пьеса, – объявила Юаньян, – под названием «Четыре седовласых старца с гор Шаншань»[71]. Все пожилые пьют по одному кубку вина.

Таким образом, приходилось пить матушке Цзя, тетушке Ли, госпожам Син и Ван.

Матушка Цзя первая подняла кубок и собиралась его осушить, но Юаньян ее остановила:

– Поскольку кости метала тетушка, она сама должна назвать арию, соответствующую числу очков, а сидящий рядом процитирует строку из «Собрания стихов тысячи поэтов». Не выполнивший приказа тоже будет пить кубок.

– Опять строите против меня козни, – вскричала тетушка Сюэ. – Да разве могу я назвать какую-нибудь арию?

– Если все станут отказываться, будет скучно, – возразила матушка Цзя, – лучше скажите что-нибудь! Ведь рядом с вами сижу я, и, если не процитирую строку из стихотворения, мне с вами вместе придется пить.

– Хорошо, – согласилась тетушка Сюэ и произнесла: – «Приблизилась старость – в цветущие заросли скроюсь».

– «Может быть, скажут: минуту урвав, я молодым подражаю», – ответила матушка Цзя, кивнув головой.

Затем поднос с костями перешел к Ли Вэнь. Она бросила кости: выпали две четверки и две двойки.

– Этому числу очков тоже соответствует известная ария, – объявила Юаньян. – И называется она «Лю и Юань уходят к вершинам Тяньтай»[72].

– «В источнике Персиков оба они оказались», – тотчас же произнесла Ли Вэнь.

– «К источнику Персиков кто доберется, укрыться сумеет от Цинь»[73], – проговорила сидевшая рядом с ней Ли Вань.

Все отпили по глотку вина. Затем поднос с костями поставили перед матушкой Цзя. Она бросила кости – выпали две двойки и две тройки.

– Мне пить? – спросила она.

– Нет, число очков соответствует известной арии «Речная ласточка ведет за собою птенцов», – заметила Юаньян. – Все должны выпить по кубку вина.

– А птенцы-то многие улетели, – заметила Фэнцзе. Все уставились на нее, и она тотчас умолкла.

– Что бы мне такое сказать? – задумалась матушка Цзя. – Ну, ладно! «Дед ведет за собою внука».

– «Беспечно смотрю, как ребенок играет, как ловит он ивовый пух», – тотчас добавила сидящая рядом с нею Ли Ци.

Все выразили одобрение.

Баоюю не терпелось принять участие в игре, однако его очередь не наступила. Но только он погрузился в задумчивость, как поднос оказался перед ним. Он бросил кости, выпали одна двойка, две тройки и единица.

– Что бы это могло значить? – спросил он.

– Что ты сел в лужу! – засмеялась Юаньян. – Придется тебе выпить кубок, а потом снова бросать!

Баоюй выпил и бросил кости. Теперь выпали две тройки и две четверки.

– Этому соответствует ария «Чжан Чан[74] подкрашивает брови», – произнесла Юаньян.

Баоюй понял, что над ним шутят. Лицо Баочай залилось краской, а Фэнцзе, не сообразив, в чем дело, сказала:

– Что ж, второй братец, говори скорее, не задерживай следующего!

Но Баоюй не смог ничего сказать и произнес лишь:

– Штрафуйте меня!

Поднос передали Ли Вань, и та бросила кости.

– Этому числу очков соответствует ария «Двенадцать шпилек золотых», – объявила Юаньян.

Баоюй придвинулся к Ли Вань и, увидев на костях расположенные парами красные и зеленые точки, воскликнул:

– Как красиво!

Тут он вспомнил свой сон о «двенадцати шпильках», отодвинулся от Ли Вань и погрузился в задумчивость.

«Мне говорили, – размышлял он, – что все „двенадцать шпилек“ из Цзиньлина, – почему же у нас дома их осталось так мало?»

Он обвел взглядом сидящих за столом. Сянъюнь и Баочай были здесь, не хватало только Дайюй. Сердце Баоюя сжалось от боли, он с трудом сдержал слезы, и, не желая выказывать слабости, заявил, что ему жарко, сбросил халат, и, положив на свое место бирку[75], вышел из-за стола.

Сянъюнь первая заметила, что Баоюй расстроен, но подумала, что это он из-за того, может быть, что неудачно метнул кости или же сама игра показалась ему неинтересной, и потому он решил уйти.

– Я тоже ничего не могу сказать, – заявила Ли Вань. – К тому же за столом кое-кого нет, так что лучше оштрафуйте меня!

– Раз всем скучно, – сказала матушка Цзя, – не будем больше играть. Пусть только Юаньян метнет кости, посмотрим, что ей выпадет!

Девочка-служанка поставила перед Юаньян поднос. Юаньян взяла кости, метнула. Три кости сразу же легли, показав две двойки и одну пятерку, а четвертая – все еще вертелась на подносе.

– Только бы не пятерка! – вскричала Юаньян.

Но в это мгновение кость остановилась, обращенная пятеркой кверху.

– Плохо дело! – воскликнула Юаньян. – Проиграла!

– Разве этому числу очков не соответствует никакая ария? – спросила матушка Цзя.

– Соответствует, только назвать ее я не могу, – ответила Юаньян.

– Тогда скажи, как называются комбинации выпавших очков, – попросила матушка Цзя, – а я попробую назвать арию.

– «Волны уносят плывущую ряску», – произнесла Юаньян.

– Ну, это проще простого! – воскликнула матушка Цзя, – На это надо ответить: «Под лилии корни скрываются осенью рыбы».

Сянъюнь, сидевшая рядом с Юаньян, подхватила:

– «О ряске седой я стихи напеваю в осенние дни под Чуцзяном».

– Фраза вполне подходящая, – отозвались все.

– На этом кончаем игру! Выпьем еще по два кубка, а потом за еду примемся! – сказала матушка Цзя и, заметив, что Баоюй так и не вернулся, спросила: – Куда ушел Баоюй?

– Он переодевается, – ответила Юаньян.

– Кто с ним пошел?

– Я велела Сижэнь его проводить, – почтительно доложила Инъэр, приближаясь к матушке Цзя.

Матушка Цзя и госпожа Ван успокоились. Однако через некоторое время госпожа Ван послала служанок за сыном. Одна из девочек-служанок, войдя в дом, где жил Баоюй, увидела, что Уэр зажигает свечи, и спросила:

– Где второй господин Баоюй?

– Он пьет вино у старой госпожи, – ответила Уэр.

– А я как раз оттуда, – проговорила девочка. – Меня за ним послала госпожа Ван. Будь он там, мне не велели бы его искать!

– Ничего не знаю, – сказала Уэр, – ищи в другом месте! – Девочка вышла и, повстречав Цювэнь, спросила:

– Ты не видела второго господина Баоюя?

– Сама его ищу, – ответила Цювэнь. – Госпожи его ждут, стол накрыт, куда он мог деваться? Пойди к старой госпоже и скажи, что он выпил лишнего, почувствовал себя плохо и решил полежать. Передай, что он скоро придет и просит бабушку и мать есть без него!

Слова Уэр девочка-служанка передала Чжэньчжу, а та в свою очередь – матушке Цзя.

– Собственно говоря, он вообще ест немного, – заметила матушка Цзя. – Раз не хочет, пусть отдыхает. Скажите ему, что может больше не приходить, – жена его здесь, и ладно!

– Слышала, что сказала старая госпожа? – спросила Чжэньчжу девочку-служанку.

Та поддакнула, но поскольку не знала, где Баоюй, повертевшись во дворе, снова вошла в дом и сказала:

– Господину все передали, как было велено.

Покончив с едой, гости уселись где кому вздумается. О том, какие велись разговоры, мы рассказывать не будем.

А сейчас вернемся к Баоюю. Когда, опечаленный, он выходил из дома матушки Цзя, его догнала Сижэнь и спросила, что случилось.

– Ничего особенного, просто на душе как-то тревожно, – ответил Баоюй. – Пока все пьют и веселятся, давай пойдем туда, где живет супруга Цзя Чжэня, и погуляем немного!

– К кому же мы пойдем? – удивилась Сижэнь. – Ведь супруга господина Цзя Чжэня здесь.

– Мне никто не нужен, – ответил Баоюй. – Просто пройдемся, посмотрим дом, где она живет.

Когда они подходили к дому госпожи Ю, Баоюй заметил, что калитка, ведущая в сад, приоткрыта. В дом Баоюй не стал заходить, а направился к калитке, где увидел двух женщин-привратниц.

– Разве эта калитка не закрыта? – приблизившись к женщинам, спросил Баоюй.

– Закрыта, – отвечала одна из женщин. – Открыли только сегодня, велено приготовить фруктов для старой госпожи. Вот мы и ждем, пока их соберут. А потом запрем.

Баоюй хотел пройти в сад, но Сижэнь его удержала:

– В саду завелась нечистая сила, никто туда не ходит, боятся.

– А я не боюсь! – заявил Баоюй, выпитое вино придало ему смелости.

Тут подошли другие женщины.

– С тех пор как даосы изгнали нечистую силу, в саду спокойно, мы ходим туда даже в одиночку, рвем цветы, собираем фрукты. Можем проводить второго господина, если он хочет. Ведь нас много, так что бояться нечего!

Баоюй обрадовался, и Сижэнь ничего не оставалось, как последовать за ним.

В саду было пустынно. То и дело попадались увядшие цветы, засохшие деревья. Краска на беседках и павильонах облупилась. Только бамбуковая роща, видневшаяся вдали, оставалась красивой и пышной.

Баоюй по дороге размышлял: «С тех пор, как я поселился у бабушки, ни разу не был в саду. В какое же запустение он пришел за эти несколько месяцев!»

– Посмотри, как ярко зеленеет бамбук! – сказал он Сижэнь. – Это, кажется, у павильона Реки Сяосян?

– Ты уже успел позабыть, что где находится, – промолвила Сижэнь. – За разговором мы не заметили, как попали во двор Наслаждения пурпуром. А павильон Реки Сяосян вон там! – Она указала рукой в противоположном направлении.

– А ведь и в самом деле! – воскликнул Баоюй, оглядевшись. – Мы прошли мимо! Давай вернемся!

– Поздно уже. Пора возвращаться, старая госпожа ждет тебя ужинать.

Баоюй ничего не ответил, повернулся и зашагал вперед.

О читатель, неужели вы поверили, что за год Баоюй успел все забыть? Конечно же нет! Просто Сижэнь хотела его отвлечь, опасаясь, что один только вид павильона Реки Сяосян заставит его страдать. И когда Баоюй направился к павильону, Сижэнь, испугавшись, сказала, что он остался позади. Она и представить себе не могла, что все помыслы Баоюя были сосредоточены на павильоне Реки Сяосян, что он всем сердцем стремился туда!

Баоюй так спешил, что Сижэнь едва поспевала за ним. Вдруг он остановился, прислушался.

– Ты что? – спросила Сижэнь.

– В павильоне кто-то живет? – спросил Баоюй.

– По-моему, никто!

– Но я отчетливо слышал доносившийся оттуда плач!

– Тебе померещилось. Ты часто слышал, как плачет барышня Линь Дайюй, и в ушах у тебя до сих пор стоит ее плач.

Баоюй снова прислушался.

– Второй господин, пора уходить, время позднее, – раздались голоса, это приближались служанки. – Вообще в саду мы бываем, но сюда ходить боимся, дорога темная, глухая. Говорят, после смерти барышни Линь Дайюй в павильоне часто слышится плач.

– Как же сестрице не плакать! – произнес Баоюй со слезами в голосе. – Сестрица, сестрица, я, сам того не желая, тебя погубил. Но не гневайся, на то была воля отца с матерью, я не мог им противиться!

Баоюя душили рыдания.

Сижэнь растерялась, но тут подоспела Цювэнь с несколькими служанками.

– Ну и смельчаки! – произнесла она. – Как вы решились сюда прийти? Старая госпожа и госпожа волнуются, уже послали людей на поиски Баоюя. У калитки нам сказали, что вы со вторым господином отправились в сад, и когда об этом узнали старая госпожа и госпожа, они чуть с ума не сошли от страха, обругали меня, приказали взять людей и поспешить за вами вдогонку! Скорее возвращайтесь и успокойте их!

Баоюй не слышал ни слова из того, что ему говорили, он в голос плакал, и пришлось Сижэнь и Цювэнь подхватить его под руки и потащить к выходу. Вытирая Баоюю на ходу слезы, они уговаривали его не сердить матушку Цзя и вернуться. Баоюю ничего не оставалось, как следовать за ними.

Зная, как матушка Цзя беспокоится, Сижэнь отвела Баоюя прямо к ней, там все его ждали, не смея расходиться.

– Сижэнь! – вскричала матушка Цзя, – Ведь ты умница, и я отдала Баоюя на твое попечение! Зачем же ты повела его в сад? Ведь он едва оправился от болезни. А если опять на него найдет наваждение?!

Сижэнь молчала, опустив голову. Баочай была не на шутку встревожена видом Баоюя. Он же вступился за Сижэнь.

– Не беспокойтесь! – сказал Баоюй. – Я давно не был в саду, а сегодня выпил и захотел погулять. Ничего со мной не случилось.

Фэнцзе хорошо помнила, как напугалась недавно в саду, и волосы у нее встали дыбом.

– Какой же братец смелый! – только и могла она воскликнуть.

– Дело не в смелости, просто у него преданная душа! – проговорила Сянъюнь. – Не знаю только, кого он там искал – духа Лотоса или другого небожителя?

Баоюй промолчал. Госпожа Ван от волнения не могла произнести ни слова.

– А тебе не было страшно? – спросила матушка Цзя. – Впрочем, не стоит об этом говорить, только прошу тебя, если снова вздумаешь идти в сад, бери с собой побольше людей. А то видишь, какой поднялся переполох! Никто домой не ушел, все тебя дожидались… Ладно, идите спать, а завтра снова придете, – промолвила матушка Цзя. – Еще денек повеселимся! Но чтобы ничего подобного не было!

Все попрощались с матушкой Цзя и начали потихоньку расходиться. Тетушка Сюэ пошла ночевать к госпоже Ван, Ши Сянъюнь осталась у матушки Цзя, Инчунь ушла к Сичунь. Что же до остальных, то они разошлись по разным покоям, и о них мы упоминать не будем.

Вернувшись к себе, Баоюй все время вздыхал. Баочай знала, чем он расстроен, но виду не подавала, опасаясь, как бы Баоюй снова не заболел. Она прошла во внутреннюю комнату, позвала Сижэнь и стала расспрашивать, как вел себя Баоюй в саду.

Если хотите знать, что ответила Сижэнь, прочтите следующую главу.

 

[]

[]

[]

[]

[]

Оглавление

Обращение к пользователям