12

Миссис Ленсдаун и ее дочь относились к тому редкому типу людей, которые всюду чувствовали себя естественно; в своей трехкомнатной квартире они жили так же, как могли бы жить и в двадцатикомнатном особняке. Матери Сибиллы, хрупкой женщине исключительной красоты, за свою жизнь довелось жить в разных условиях. Было время полного достатка, когда Грегори Ленсдаун имел тысячи акров в Беркшире, охотничьи угодья в Норфолке, лососевую реку в Шотландии, не говоря уже о перешедшем к нему по наследству домике в Челси. Но все это имущество, вместе с конюшней скаковых лошадей, яхтой и ежегодными поездками в Алжир, ушло за одну ночь. Он был директором компании, которую постигло банкротство, последовавшее за поспешным отъездом генерального директора, которому грозила тюрьма. Всем директорам объявили, что они должны выплатить большую часть из долга в полтора миллиона фунтов стерлингов, а Грегори Ленсдаун был единственным из директоров, чья собственность была записана на его же имя. Он был вынужден уплатить все до последнего фартинга и умер до того, как был принят его последний платежный взнос.

После его смерти у Ленсдаунов остался от наследства лишь домик, в котором они жили сейчас и который был разделен на три самостоятельные квартиры еще до того, как случилось описанное выше несчастье. В одну из них, самую маленькую, миссис Ленсдаун свезла те из личных вещей, которые удалось спасти в момент крушения судьбы.

После возвращения Сибиллы они часто вечерами сидели вместе. И сейчас мать читала, а Сибилла писала, сидя за маленьким письменным столом в углу гостиной. Вдруг миссис Ленсдаун опустила книгу.

— Путешествие было глупостью — с моей стороны было неразумно разрешать тебе ехать туда. Доченька, меня почему-то беспокоят последствия этого путешествия. Все настолько безумно, нереально и фантастично, что, если бы мне это рассказал кто-нибудь другой, а не ты, я бы приняла эту историю за романтический вымысел.

— Кем был Сильва, мама?

— Португалец? Он был бедняком, садоводом-декоратором. Твой отец встретил его на Мадейре и рассказал о нем своему кузену. Я знала, что потом Сильва был очень благодарен твоему дорогому папочке, который много раз помогал ему. Он стал старшим садовником у нашего кузена, который был очень вспыльчивым человеком в отношениях со своими слугами. У него была неприятная привычка — пороть неугодивших ему слуг, и, мне кажется, однажды он ударил Сильву. Ты помнишь своего дядю, Сибилла?

Сибилла кивнула.

— Крупный, краснощекий, с громовым голосом. Обычно он ездил на упряжке из четырех лошадей. Я его ненавидела!

Миссис Ленсдаун снова взяла книгу, прочла строчку-другую и опустила книгу на колени.

— Сибилла, кто этот человек?

Сибилла улыбнулась:

— Мама! Ты уже в четвертый раз спрашиваешь меня об этом! Не знаю! Он был ко мне очень добр, и у него изумительные голубые глаза!

— Он джентльмен?

— Да! — быстро ответила дочь. — Хотя и не отличающийся безупречными манерами. Так мне показалось. Очень проворный, способный, словом, человек, вызывающий большое доверие.

Миссис Ленсдаун перевернула страничку не читая.

— Кто же он? Я не имею в виду, какова его профессия.

Сибилла заколебалась.

— Я не знаю, кто он сейчас… Он был инспектором криминальной полиции, но оставил там службу. Разве я тебе не говорила об этом? — и затем спросила несколько вызывающе: — А какое социальное положение занимают полицейские?

Мать девушки сдержанно улыбнулась.

— Почти такое же, как и библиотекари, моя дорогая, — быстро ответила мать. — В профессиональном плане он находится на том же уровне, что и моя маленькая девочка. Глупо задавать подобные вопросы!

Девушка вскочила, подбежала к матери и крепко обняла ее:

— Ты думаешь, я спрашиваю потому, что отдала ему свое юное сердце, как это пишут в сентиментальных романах? Что я в него влюбилась?! Так нет же! Он меня ужасно забавляет — рассказывает такие чудные вещи. Но он мне все же нравится, несмотря на язык, я сама это слышала, на котором он изъяснялся с мужчиной на причале, когда я ждала багаж. Он очень непосредственный и чистый. Я это чувствую! Я рада, что этот несчастный ключ потерялся… Я могла бы броситься ему на шею от радости, когда он стукнул того ужасного вора! Но я люблю его не больше, чем… А может, он женат и у него большое счастливое семейство?

Раздался стук в дверь. Сибилла пошла открывать и застыла, глядя в некоторой растерянности на предмет их с матерью разговора.

— Не хотите ли войти, мистер Мартин? — пригласила она, наконец, неловко.

Дик вошел вслед за девушкой в крошечный холл, затем в гостиную. Он лишь бегло взглянул на старшую из женщин.

— Вы мистер Мартин? — улыбнулась она и взяла его руку в свои. — Я хотела бы лично поблагодарить вас за заботу о моей дочери.

— Я очень рад, что вы упомянули об этом, так как я не знал, каким образом мне приступить к этой интересной теме, — сказал Дик, выбрав, к ужасу девушки, самый хрупкий стул в комнате. — Безопасность — это прежде всего сила. Выражение банальное, но как и все эти старые лозунги, от которых все устали, это чистая правда. Между прочим, ваш ключ, мисс Ленсдаун, находится в моем банке. И если кто-нибудь будет настойчиво расспрашивать вас, можете сказать ему это.

Она уставилась на него с раскрытым ртом.

— Но я думала, что ключ потерян…

— Сумка потеряна, — уточнил Дик. — Когда я возвращал вам коробочку в поезде, я взял на себя смелость и изъял из него ключ. Вы не обратили на это внимания, поскольку в коробочке тарахтело и она была достаточно тяжела, так как я положил туда монету в полкроны.

— Но ведь я ни на минуту не выпускала его из виду! — выдохнула девушка.

Дик мило улыбнулся.

— Искусство фокуса заключается в том, чтобы отвлечь внимание наблюдающего, безуспешно пытающегося удержать все в поле своего зрения.

— Но это невозможно! — воскликнула Сибилла.

У Дика была привычка резко, без предисловий, переходить к обсуждению других тем, что он сделал и сейчас.

— Мисс Ленсдаун, сейчас я вас несколько шокирую! Когда мы встретились впервые, вам показалось, что я респектабельный член общества. Да, я и был тогда таким, но сейчас все изменилось. В ближайшем будущем я частный детектив, если вы слышали о таком роде занятий, а частный детектив — это человек почти низкого происхождения. Не краснейте! Я полагаю, вы слишком холодны, чтобы испытывать такие чувства.

— Моя дочь имела представление о вашей профессии, — сказала миссис Ленсдаун со смешинкой в глазах. Она начинала понимать, чем этот неторопливо говорящий молодой человек сумел расположить к себе ее дочь.

— Я рад, — сказал Дик спокойно. — Сейчас, когда я начну задавать вам вопросы, не думайте, что это из праздного любопытства. Вы мне рассказывали о вашем кузене, — обратился он к Сибилле. — Мне хотелось бы знать, есть ли у лорда Селфорда другие кузины и кузены?

— Нет, никого, — ответила девушка. — Мама и я — его единственные живые родственники, если только он не женат.

При этих словах она заметила, как его лицо мгновенно изменилось. Глаза сузились, рот стал жестче и вся легкость куда-то исчезла.

— Этого я и боялся, — быстро произнес Дик. — Я полагал, что это не так, и боялся этого. Я знал, что вы вписываетесь в эту схему, но мне не совсем было ясно, где и каким образом. Мадам, есть ли у вас друзья в этой стране? — обратился он к миссис Ленсдаун.

— Да, есть! — удивилась та вопросу. — А почему вы об этом спросили?

— У вас есть телефон, не так ли? — он бросил взгляд на аппарат на письменном столе. — Сможете ли вы в случае необходимости быстро покинуть Лондон? Сначала я думал, что вам следует уехать сегодня ночью, но теперь, кажется, такой необходимости нет.

Миссис Ленсдаун изумленно уставилась на Дика.

— Не будете ли вы так любезны объяснить мне, о чем идет речь? — спокойно спросила она.

Он покачал головой.

— Сейчас я не могу вам этого сказать. Пелена с моих глаз будто бы свалилась, но не все еще видится достаточно ясно и отчетливо. Мне хочется верить, что вы обе в безопасности и что никто не хочет причинить вам зла… Пока…

— И все из-за этого ключа? — удивленно спросила Сибилла.

— И все из-за этого ключа, — серьезно повторил Дик. Таким его Сибилла еще не видела. — Что был за человек этот последний лорд Селфорд? — обратился он к матери Сибиллы и заметил легкую гримасу на ее лице.

— Он был нехороший человек, — ответила женщина. — Он сильно пил, и в его прошлом была пара неприятных случаев, о которых не хотят говорить, даже если знают правду. Ну а потом, все Селфорды были немного странными. Основатель этой династии в XV веке отличался таким скверным поведением, что папа римский отлучил его от церкви. Вы слышали о склепах Селфордов?

Он покачал головой. Судя по всему, эти слова для него ничего не значили. Склепы… Тут его мысли вернулись в прошлое, к Лу Фини, человеку, который умер, потому что видел слишком много, к «потрошителю могил». Дик стиснул зубы и постарался придать лицу бесстрастное выражение.

— Вы, вероятно, не интересуетесь английскими преданиями, — говорила между тем миссис Ленсдаун, — но если хотите, я могу сообщить вам кое-что необычное. Как ни странно, я прочла об этом только сегодня, после полудня.

Она поднялась и подошла к полке в одном из углов комнаты, взяла книгу, пергаментная обложка которой пожелтела от времени, и продолжила:

— Одно из немногих сокровищ, которыми я владею. Это оригинал «Бакстерз Кроникл», отпечатанный в 1584 году, одна из книг «Кэкстон-Пресс».

Она полистала жесткие страницы и, наконец, нашла, что искала.

— Вот отрывок. Думаю, не стоит читать о преступлении, которое совершил сэр Хью. Это вряд ли делает честь нашей семье.

Он взял книгу и прочитал то место, на которое ему было указано. Текст был на староанглийском:

«Сэр Хью, будучи отлученным от церкви за грехи свои и лишенным права на ритуальное захоронение в соответствии с принятым для дворян-христиан обрядом, погребен в земле в особом месте, выделенном для захоронения его самого и его потомков мужского пола. Именуется это место — склепы Селфордов. По доброте душевной оно было освящено Фр. Маркусом, священником, и сделано это было тайно из-за упомянутого запрета. Эти склепы, количество которых будет зависеть от количества умерших, должны все быть отделаны камнем с вырезанным на них барельефом, внушающим ужас.»

— Сотни лет, — сказала миссис Ленсдаун, — захоронение Селфордов не было официально освящено. Сделано это было лишь в 1720 году.

— Где это место? — спросил заинтригованный Дик.

— Это в углу Селфорд-парка: странная, жуткая плешь на вершине невысокого холма, окруженного старым лесом. Его называют «лес без птиц», поскольку там никогда не видно птиц, и, я думаю, это объясняется тем, что на много миль вокруг нам не встретить открытого водоема.

Несмотря на чувство удовлетворения, которое Дик испытывал, он взвешивал каждое слово, задавая вопросы дальше:

— Кто занимает Менор-Хаус? Я полагаю, замок Менор-Хаус окружен парком?

Она утвердительно кивнула.

— Когда лорд Селфорд отсутствует, за ним присматривает сторож. Мистер Хейвлок говорил мне, что ваш родственник ненавидит это место и продал бы его, если бы оно не было родовым имением.

Дик прикрыл рукой лицо, стараясь сконцентрировать мысли.

— Вы когда-нибудь видели этого кочующего Селфорда?

— Только один раз, когда он еще был мальчиком и ходил в школу. Он написал мне письмо, и я до сих пор его храню. Я покажу его вам, если вам это необходимо. Вы так заинтересовались лордом Селфордом?

— Да, очень! — ответил он категорично.

Женщина вышла из комнаты и возвратилась с маленькой деревянной шкатулкой, из которой вынула несколько писем и одно из них положила перед Диком. Оно было из Берлина и датировалось апрелем 1914 года:

«Дорогая тетушка! Я столько лет вам не писал и не давал о себе знать, что сейчас даже стыдно писать вам. Но, зная ваш интерес к необычным изделиям из фарфора, посылаю вам почтой эту старую пивную кружку из Германии. Она пятнадцатого века. Любящий вас Пирс.»

Подпись была такой же, какую Дик видел в бюро мистера Хейвлока.

— Конечно, я ему не тетя, — сказала миссис Ленсдаун, продолжая что-то искать среди писем. — На самом деле я ему троюродная сестра. А вот еще письмо!

Письмо, как заметил Дик, было послано из гостиницы в Коломбо всего год назад:

«Я достиг большого прогресса в подготовке своей книги, хотя абсурдно называть набор не связанных между собой заметок, каковой она является в настоящее время, таким громким титулом. Не могу передать вам, как обеспокоило меня сообщение о ваших бедах. Могу ли я что-нибудь сделать для вас? Только прикажите! Пожалуйста, свяжитесь с мистером Хейвлоком и покажите ему мое письмо. Я ему уже написал, чтобы он выдал вам столько денег, сколько вам потребуется!»

Дик не спросил, что стряслось с миссис Ленсдаун. По черным одеждам, которые она носила до сих пор, он догадался, что она недавно кого-то потеряла.

— Я, конечно, не стала встречаться с мистером Хейвлоком, хотя он был очень добр и, получив письмо Пирса, прислал мне записку, предлагая свою помощь. А сейчас, когда я удовлетворила ваше любопытство, может быть, вы, мистер Мартин, удовлетворите мое? Что это за тревожные инструкции, которые вы нам дали, и почему мы должны быть готовы покинуть город в любое время дня и ночи?

Сибилла хранила молчание все это время, внимательно слушая беседу, но, наконец, и она выразила свое мнение:

— Я уверена, что мистер Мартин не попросит нас делать абсурдные вещи, мама, — сказала она, — и если он говорит, что мы должны быть готовы уехать по первому знаку, значит мы должны поступить именно так, как он просит. Это связано с ключом?

Она обратила на Дика свой серьезный взгляд.

— Да, — ответил молодой человек, — и еще кое с чем. Как я уже сказал, я нащупываю дорогу. Некоторые факты окончательно и бесспорно связались воедино в моей версии, но кое над чем нужно еще поработать.

Дик спросил миссис Ленсдаун, слышала ли она о Сталлетти, но она в ответ отрицательно покачала головой.

— А знаете ли вы мистера Коди? — спросил он, и женщина надолго погрузилась в глубокое раздумье.

— Нет, мне кажется, я его не знаю, — ответила она наконец.

Оглавление