Глава 3. ТЕНЬ ЭКСТАЗА

Когда Карр попытался ее поцеловать, Марсия ловко выскользнула из его объятий, положила ему руки на плечи и внимательно посмотрела в лицо.

– Ты хорошо выглядишь, — заявила она. — Сооруди нам чего-нибудь выпить, а я надену платье. — И Марсия исчезла в спальне, плотно притворив за собой дверь.

Карр нашел на кухне виски. Прежде всего сделал несколько глотков прямо из бутылки. То, что произошло несколько минут назад, его потрясло. Нечто похожее случалось с ним в детстве, когда все казалось удивительно ярким И в то же время нереальным. Мел на классной доске. Взгляд, брошенный с улицы в окно, где взрослые читали газеты, сидя в креслах.

Карр поставил поднос со льдом на подоконник, чтобы тот немного растаял, и достал имбирное пиво. Марсия, конечно, предпочитает воду.

Он в шутку расскажет ей о своих переживаниях. Нет, не сейчас. Марсию игра воображения не интересует. Она человек практичный. Люди, деньги, последние новости — и тому подобное. Работа.

Карр помрачнел, вспомнив о телефонном звонке.

Он долго возился с выпивкой, однако когда вернулся в гостиную, дверь в спальню все еще была закрыта.

Наконец Марсия вышла из спальни, и он с улыбкой вскочил на ноги.

– Послушай, пойдем в пятницу на вечеринку к Пендлтонам? Будет весело. Там тебя ждет встреча с Китоном Фишером.

Карр попытался сделать вид, что не слышит ее слов. Марсия взяла свой стакан и сделала несколько глотков. На ней было тонкое шелковое платье. Она села на диван.

– Тебе нравится? — спросил он.

– Конечно, — кивнула Марсия. — Идея Китона…

– Послушай, Марсия, со мной сегодня произошла странная вещь…

– Весьма интересна, — закончила она, не обратив на его слова ни малейшего внимания.

Он сдался.

– Так в чем заключается его интересная идея? — спросил Карр, пытаясь сесть поближе к Марсии, однако она отодвинулась, собираясь продолжить деловой разговор.

– Ну, во-первых, информация секретная. Китон просил меня помалкивать. Тебе придется сделать вид, что ты ничего не знаешь. Речь идет о консалтинговой службе для издательств.

– Что это такое?

– Вы будете анализировать причины возникновения проблем у той или иной газеты или журнала, изучать спрос и мнение читателей, предлагать новые идеи, менять редакционную политику — короче говоря, продавать советы, которые позволят им снова встать на ноги.

Карр попытался напустить на себя задумчивый вид.

– Китон уже все спланировал, — продолжала Марсия. — Он провел тщательную подготовку, нашел первых клиентов — неудачные издания, которым легко помочь. Таким образом, вы заработаете хорошую репутацию. Как только тиражи изданий пойдут вверх, остальные поспешат к вам за помощью. Даже если поначалу вы потеряете какие-то деньги, дело того стоит.

– Ну, не знаю. — Карр нахмурился. — У издателей газет и журналов свои идеи, они не станут доверять людям со стороны.

В улыбке Марсии промелькнула жалость.

– Большинство издателей прекрасно понимают, что их персоналу далеко до стандартов «Лайф» или «Пост» — да и платить такие деньги они не могут. Однако им вполне по средствам обратиться к вашей фирме, поскольку расходы на ее содержание будут нести и другие издательства.

– Если мы так хороши, как персонал «Лайф» и «Пост», — пожал плечами Карр, — то почему бы нам не открыть собственный журнал?

На сей раз Марсия не улыбнулась, но жалость на ее лице стала почти нескрываемой.

– Опять возражения. Вечно ты возражаешь! Теперь остается заявить, что у тебя совсем другие интересы. И сейчас не время для новых начинаний.

– Ну, — не сдавался Карр, — я понимаю, какое отношение это имеет к Китону Фишеру. У него есть опыт издания серьезного журнала, но причем здесь я?

– Все очень просто. Китон не умеет договариваться с людьми. А ты в данной области эксперт! Речь пойдет не только о редакционных проблемах. Ты сможешь по-новому организовать работу, набрать персонал.

– Понимаю, — задумчиво проговорил Карр. — Я должен подумать. Давай еще выпьем?

Марсия молча покачала головой.

– В чем дело, почему мне нельзя немного подумать? Ведь до пятницы я все равно с ним не встречусь.

Марсия бросила на него сердитый взгляд.

– Тут не о чем думать. Твоя нынешняя работа не идет ни в какое сравнение с предложением Китона.

– Честно говоря, Марсия, мне не очень нравится эта идея.

– Правда? — Марсия холодно улыбнулась.

– Напоминает мошенничество. Мы даже не будем непосредственно редактировать материалы. Мы начнем продавать им их же собственный товар. Нет, я брошу работу на Бирже труда только ради чего-нибудь более творческого.

Марсия откинулась на спинку кресла. Никогда еще он не видел ее такой самоуверенной, холодной и в то же время привлекательной. Карр прекрасно видел, что она сознательно его искушает.

– Понимаю, — сказала она. — И что тебе мешает?

– В каком смысле?

– Начать заниматься чем-нибудь творческим. Ты сам говорил, что был неплохим актером в колледже. Конечно, прошло слишком много времени, но в жизни всякое случается. Остается еще писательская карьера, можешь заняться живописью — существует немало способов продемонстрировать миру, на что ты способен.

– О, Марсия! — На мгновение Карр едва не потерял контроль над собой. Лишь усилием воли ему удалось заставить себя успокоиться. — Послушай, самое главное, что мы друг другу нравимся и нам хорошо вместе. Все остальное не имеет значения, не так ли? — Он придвинулся к ней поближе.

Она бросила на него холодный взгляд.

– Разве я не прав? — заговорил Карр после короткой паузы. — Марсия, мне очень нравится проводить с тобой время. Вечеринки, шоу, парусный клуб и так далее. Когда ты рядом со мной, мир преображается. У тебя замечательные друзья. Пендлтоны и Мандевилли прекрасные люди. — Он обнял Марсию за плечи. — Разве ты не понимаешь, что это здорово!

– Нельзя развлекаться вместе с такими людьми, как Пендлтоны и Мандевилли, и заниматься какой-то ерундой. В конечном счете, ты не можешь вкушать жизненные удовольствия, не управляя людьми и событиями.

– Почему? — с нарочитой небрежностью спросил Карр. — В конце концов, я плачу по своим счетам.

– Да, конечно, — не стала спорить Марсия. Он ощущал запах ее волос. — Но неужели ты не понимаешь: тебе необходимо заработать серьезные деньги! С твоими способностями…

– Нет, не понимаю, — улыбнулся он. — Сейчас я вижу только тебя. И очень люблю. — Он обнял и притянул Марсию к себе.

Она не сопротивлялась, только поджала губы и посмотрела ему прямо в глаза.

– Нет, — сказала Марсия. — Нет.

– Пожалуйста, дорогая!

Карр начал целовать ее лицо, шею, руки, коснулся гладкой, нежной кожи и почувствовал волнующий запах.

Однако Марсия одним движением высвободилась и встала.

– Вот, значит, как, — заявил он. — Ты меня искушаешь. Обольщаешь. Думаешь, если я тебя желаю, ты сможешь меня контролировать — и я поступлю так, как ты прикажешь.

– Я устраиваю все это, — не стала возражать Марсия, — чтобы сделать тебя жестче. Так в чем же моя ошибка?

Никогда еще Марсия не казалась Карру такой волнующей и желанной. Одновременно он отчетливо представил себе, как будут развиваться события дальше. Сначала он попросит у нее прощения. Затем, чтобы доставить удовольствие, сделает вид, что его действительно заинтересовало предложение Китона Фишера. А потом, в гипнотическом мелькании ресторанов и ночных клубов, оно и в самом деле покажется ему привлекательным. Они вернутся к ней, и Марсия вознаградит его за то, что он плясал под ее дудку.

Как марионетка. Жалкая марионетка, которую дергает за веревочки кукловод.

Нет, на сей раз все будет иначе. Ему есть куда пойти сегодня вечером. Марсия еще не вся его жизнь. Пока.

Карр отступил на несколько шагов. Она допила свой коктейль.

– Я готова, — заявила Марсия. — Пойду возьму сумочку.

Она направилась в спальню, и Карр проводил ее взглядом. Да, существуют и другие места. Он должен это доказать.

Как только Марсия скрылась за дверью, он быстро повернулся — входная дверь все еще оставалась открытой — и, не раздумывая, вышел в коридор.

Да, мысленно повторял он, другие места.

Карр проскочил мимо лифта и побежал вниз по ступенькам. Все быстрее и быстрее.

Отчаяние неожиданно сменилось удивительным, возбуждающим чувством свободы. Он сообразил, где именно расположено другое место. Карр понял, что означает фраза, которая еще час назад выглядела совершенно бессмысленной: «…у львиного хвоста, рядом с пятью сестрами…»

Восточная часть бульвара Мичиган после наступления сумерек не слишком популярное место для прогулок. В такое время Центр Искусств выглядел мертвым, свет фар пролетающих мимо автомобилей отражался на темном фасаде, точно сияние фонарей археологов. Два величественных бронзовых льва могли бы охранять вход в древний римский храм. Девушка стояла возле южного льва, опираясь локтями на его длинный, вытянутый хвост.

Она смотрела, как Карр поднимается по ступенькам — казалось, она его не узнает. Холодный ветер с озера заставил девушку застегнуть все пуговицы кардигана. Сейчас она не выглядела испуганной, только очень одинокой, словно во всем мире не существовало места, куда она могла бы пойти. А теперь ждет человека, который никогда не придет. Карр остановился в нескольких шагах от нее.

– Привет, — с улыбкой сказала она.

Карр подошел к ней. Первые же слова, которые он произнес, удивили его самого.

– Я встретил вашего маленького человека в очках. Он убежал.

– Да? Мне жаль. Он и в самом деле ваш друг — потенциально. Но очень нервный. Я ждала его здесь… — Она бросила взгляд на часы.

– Он меня боится? — спросил Карр.

Девушка пожала плечами. Свет фар на мгновение выхватил из темноты ее серые глаза. И Карру показалось, будто в девушке заключена тайна сфинкса.

– У меня появилось смутное желание вас познакомить, — сказала она. — Но теперь я не уверена. Причем относительно вас обоих. — Она замолчала. Ветер играл прядями ее длинных волос. — Знаете, я не думала, что вы придете. Глупо искушать судьбу подобными записками. Я и представить себе не могла, что вы догадаетесь. Откуда вы знали, что я буду ждать возле южного льва? Мне кажется, вы даже не взглянули в сторону северного.

Карр рассмеялся.

– Меня всегда завораживали фонтаны Больших озер Тафта. Я очень хотел разобраться, как именно связаны между собой чаши пяти сестер. В особенности тот фонтан, что ближе к южному льву.

– Вы пришли пешком? — спросила девушка.

– Да. А теперь моя очередь задать вопрос. Кто те люди, о которых вы меня предупреждали? Крупная блондинка, к примеру. Почему вы позволили себя ударить? Чем они опасны?

– Я не хочу о них говорить. Мне даже думать о них противно.

– Маленького человека в очках они тоже преследуют?

– Я же сказала, что не хочу о них говорить. Если вы будете настаивать, я уйду.

Карр немного помолчал. После очередного холодного порыва ветра девушка обхватила себя руками.

– Ладно, — сказал он. — Может быть, выпьем чего-нибудь?

– Если вы позволите мне выбрать место.

Последнее слово заставило его подумать о Марсии. Карр взял девушку под руку и сказал:

– Ведите.

Когда они спускались по лестнице, он спросил:

– Как вас зовут?

– Джейн.

– Джейн, а дальше? Она покачала головой.

– А меня зовут Карр. С двумя «эр».

Когда они отошли почти на квартал от Центра Искусств, Карр спросил:

– А как насчет вашего друга?

– Не думаю, что он появится.

Они продолжали идти на север. Холодный ветер и сумрак плохо сочетались с яркими огнями пролетающих мимо машин. Джейн слегка сжала руку Карра.

– Как забавно, — заметила она. — Настоящее свидание.

Они проходили мимо городской библиотеки. Карру показалось, будто одиночество следует за ними по пятам — за все время они встретили лишь двоих людей: бегущего куда-то мальчишку и шаркающего старика в потертом пальто.

Когда они свернули на соседнюю улицу, ветер бросил им в глаза горсть пыли.

– Осторожно! — воскликнула Джейн.

Карр едва успел отскочить в сторону, мимо них промчался грузовик с погашенными фарами.

– Вам следует быть внимательнее, — сказала она. — Они нас не видят.

– Да, — кивнул Карр. — Здесь ужасно темно.

Они свернули в маленький переулок, прошли еще несколько шагов и оказались перед входом в маленький бар. Ступеньки вели вниз. Внутри было сумрачно и немноголюдно. Почти все столики в отдельных кабинках пустовали. За стойкой бара двое мужчин задумчиво изучали свои кружки с пивом.

– Что будете пить? — спросил Карр, направляясь к стойке.

– Подождем немного, — сказала Джейн и повела его за собой к дальней, почти совсем темной кабинке, которой явно не пользовались.

Оба посетителя и бармен не обратили на них ни малейшего внимания. Джейн посмотрела на Карра через грязный стол. На ее щеках появился румянец, глаза блестели; казалось, для Джейн их поход сюда — настоящее приключение. Он вспомнил о годах учебы в колледже, пропущенных занятиях.

– Удивительно, — заметил он, — я проходил здесь сотни раз, но ни разу не замечал этого местечка.

– Да, города имеют такое свойство. Тебе кажется, будто ты их хорошо знаешь, как только начинаешь ориентироваться. А потом случайно сворачиваешь не туда, проходишь дюжину шагов и выясняется, что ты здесь никогда не был.

Мы уже заговорили о жизни, подумал Карр.

Один из посетителей бросил несколько монеток в музыкальный автомат. Послышалась тихая мелодия.

– Интересно, здесь есть официант? — Карр посмотрел в сторону бара. — Может быть, они не обслуживают столики?

– Ну и что? — пожала плечами Джейн. — Давайте лучше потанцуем.

– Здесь, наверное, запрещено танцевать, — возразил Карр. — Для этого бару нужна специальная лицензия.

– Давайте, — повторила Джейн.

Карр пожал плечами и последовал за ней. Никто не обращал на них внимания, хотя один из любителей пива тихонько отбивал кружкой ритм. Джейн танцевала плохо. Но постепенно ее движения стали более уверенными. Она оказалась худощавой — Карр даже через свитер чувствовал ее ребра. Джейн молчала до тех пор, пока музыка не стихла.

– Как же долго я не танцевала, — сдавленным голосом проговорила она.

– А как насчет человека в очках? — быстро спросил Карр.

– Он слишком серьезен, к тому же постоянно нервничает. Он не может расслабиться даже на короткое время.

Началась новая мелодия, и лицо Джейн прояснилось. Она прижалась щекой к плечу Карра.

– У меня есть одна теория, — задумчиво проговорила она.

Да, подумал Карр, все, как в прежние времена. На миг ему показалось, что Джейн играет с ним, но он тут же выбросил эту мысль из головы.

– Я думаю, жизнь имеет определенный ритм, — начала она. Ее речь часто прерывалась вместе с музыкой. — Кажется, что он меняется, как время дня или года, но на самом деле остается одним и тем же. Люди чувствуют его, но не осознают, а он управляет их судьбой.

В бар вошла еще одна парочка и заняла свободную кабинку. Бармен вытер руки о передник и подошел к ним.

– Мне нравится ваша теория, Джейн, — сказал Карр. — Я люблю воспринимать вещи такими, какие они есть. Одна моя знакомая категорически против этого: она хочет, чтобы я плыл против течения, построил лодку — точнее, крейсер с глубинными бомбами. Но я бы предпочел следовать ритму.

– Да, только мы не следуем ритму, — возразила Джейн. — Наоборот, мы из него выпали.

– В самом деле?

– Да.

– Вы говорили именно об этом, когда спрашивали, пробудился ли я?

– Может быть.

Музыка смолкла. Карр сунул руку в карман, чтобы достать несколько десятицентовиков, но Джейн покачала головой, и они вернулись в свою кабинку.

Зазвонил телефон. Толстый бармен осторожно поставил поднос с выпивкой и скрылся в заднем помещении.

– Вы уверены, что не хотите больше танцевать? — спросил Карр.

– Нет, все идет своим чередом, без нашего вмешательства.

– Хорошая мысль, — согласился Карр, — только не следует заходить слишком далеко. Кстати, мы ведь собирались чего-нибудь выпить.

– Да, верно, — ответила Джейн, и у нее в глазах появилось лукавое выражение. Она смотрела на два стоящих на стойке бокала. — Выглядят весьма привлекательно.

– Интересно, как вы намерены их заполучить? — несколько раздраженно осведомился Карр.

– Подойду и возьму.

– Серьезно? — Карр с некоторым удивлением взглянул на Джейн.

– А почему бы и нет? Мы пришли сюда первыми. — Ее глаза возбужденно блестели.

– Ладно. — Идея Джейн вдруг показалась Карру привлекательной. — Так и сделаем.

К удивлению Карра, Джейн не стала его останавливать. Более того, никто не обратил на него внимания, когда он с двумя бокалами в руках вернулся к своему столику. Джейн беззвучно захлопала в ладоши. Карр с поклоном поставил перед ней бокал. Они выпили.

– Вот еще одна из моих теорий, — с улыбкой сказала Джейн. — Мы можем делать все, что угодно — нужно только по-настоящему захотеть. И никто нас не остановит, ведь окружающих связывает ритм. Что бы ни произошло, они будут продолжать свой танец. И вмешаются только в том случае, если ритм им позволит.

Пожалуй, она права, подумал Карр. Большинство людей — и он в том числе — идут по жизни, опасаясь, что в любой момент у них могут возникнуть ужасные проблемы. Они полагают, что все за ними следят, дожидаясь, когда они совершат какую-нибудь ошибку. Но на самом деле другие боятся того же самого, причем не меньше нас. Да, в жизни определенно присутствует некий ритм. Взять хотя бы бармена, который снова занялся стаканами и бутылками. Он даже не смотрит в их сторону. Вероятно, смущен тем, что не обращал на них внимания, и испытывает облегчение, увидев, что Карр забрал выпивку.

– Неужели вы до сих пор мне не верите? — настаивала Джейн. — Вы можете делать почти все, что пожелаете. Хотите получить еще одно доказательство?

У Карра вновь появилось смутное подозрение, что Джейн — авантюристка, но он тут же его отмел.

– Вы очень необычная девушка, — сказал он. — Как вы такой стали? Кто… — Он замолчал, увидев, что Джейн нахмурилась. — Мне хотелось бы задать вам один вопрос. Что вас напугало сегодня днем в моем офисе? Мне показалось, что вы почувствовали во мне нечто ужасающее.

– Не знаю. — Джейн пожала плечами, а в ее глазах опять появилось загадочное выражение. — Может быть, я вдруг поняла, что вы — живой.

– Как странно, — мрачно заметил Карр, — как раз сегодня у меня дважды возникла иллюзия…

– Не нужно. — Она мягко коснулась его руки. — Так здорово быть живым. Конечно, хотелось бы вернуться к прежним безопасным схемам — и попробовать остаться живой. Однако это невозможно.

– А что такое «прежняя безопасная схема»?

Джейн покачала головой и отвернулась. Карр решил не настаивать.

В бар начали заходить новые посетители. Карр и Джейн допили свои бокалы. Людей становилось все больше. Вскоре все кабинки были заняты, да и за стойкой почти не осталось свободных мест. Джейн заволновалась.

– Давайте пойдем куда-нибудь еще, — неожиданно предложила она, вставая.

Карр собрался возразить, но девушка уже обошла пару, которая направлялась к их кабинке, и решительно зашагала к выходу. Ему стало страшно, что она исчезнет из его жизни и он больше никогда ее не увидит. Карр оставил на столе доллар и встал. С удивительным нахальством вновь пришедшие протиснулись мимо Карра в кабинку, но он промолчал — Джейн уже поднималась по ступенькам, и он поспешил за ней.

– Люди действуют вам на нервы? — спросил он, беря Джейн под руку.

Она ничего не ответила. В темноте он не видел выражения ее лица. Тротуар оказался неожиданно скользким, и Карр обнял девушку за талию.

Переулок закончился, и они вышли на улицу. Воздух наполнял призрачный свет многочисленных витрин. И возникало ощущение, будто фонари извергают люминесцирующую пыль, которая поднимается вверх, на три или четыре этажа.

Вскоре они оказались около музыкального магазина. Джейн пошла медленнее. Сквозь распахнутую дверь Карр заметил ряды полок красного и черного дерева, инкрустированных слоновой костью. На них размещались инструменты. Джейн переступила порог магазина. Мягкий ковер заглушал шаги.

Видимо, остальные покупатели были в другом отделе, где продавались пластинки. Джейн села за один из роялей. Ее спина напряглась, пальцы осторожно пробежали по клавишам, и магазин заполнили звуки «Лунной сонаты» Бетховена.

Джейн играла не слишком хорошо. Изредка попадала не на ту клавишу, да и звучала музыка как-то уж слишком резко. Создавалось впечатление, будто начинающий пианист взялся за слишком сложное произведение.

Однако через некоторое время Карр ощутил на себе диковинное воздействие необычного исполнения. Он даже перестал удивляться, почему из глубин магазина не выскочил продавец, чтобы выяснить, что здесь происходит.

Не вызывало сомнений одно: если композитор и имел в виду лунный свет, то речь шла об озаренном призрачным сиянием океанском шторме.

Губы Джейн были крепко сжаты. Глаза мучительно искали новые ноты на невидимом листе.

Неожиданно все закончилось.

– Значит, вы именно так воспринимаете ритм жизни? — небрежно спросил Карр в наступившей тишине.

– Ну, это слишком благозвучно, но намек вы уловили правильно. — Джейн встала и сделала гримасу.

Они направились к выходу, и Карр оглянулся.

– Вы заметили, что сегодня вечером мы ни с кем не обменялись ни единым словом? — спросил он.

Джейн криво улыбнулась:

– Боюсь, у меня возникают скучные идеи, верно? А когда он начал протестовать, добавила:

– Пожалуй, с Марсией вы бы провели время гораздо лучше… или с подружкой Мидж.

– Однако у вас и память! — удивился Карр. — Я бы никогда не поверил, что вы…

Он замолчал. Джейн опустила голову. Карр никак не мог понять, плачет она или смеется.

– …подружка Мидж… — повторила она.

– А вы случайно не знакомы с Томом Элвестедом?

Джейн пропустила его вопрос мимо ушей, подняла голову и сказала:

– Но раз уж у вас свидание со мной, придется смириться с моим нежеланием общаться с другими людьми. Я могу отвести вас…

– Я на все согласен, — неожиданно для самого себя сказал Карр.

– Или… — Они шли по самому краю тротуара, мимо ярко освещенного кинотеатра, где на афише красовались золотистые блондинки, мужественные герои, мешки с деньгами и тянущиеся к ним жадные руки. Джейн остановилась. — Или пригласить сюда.

Он послушно повернул к кассе, но Джейн его удержала, и они зашагали к двери.

– Я докажу вам, — с каким-то веселым отчаянием заявила Джейн.

– В баре и в музыкальном магазине я пыталась, но…

Карр пожал плечами и приготовился к неизбежным неприятностям. Они прошли мимо контролера прямо в зал кинотеатра. Карр покачал головой и усмехнулся. Возможно, у нее здесь все знакомые. Или — кто знает? — может быть, человеку действительно многое сходит с рук, если ты в себе уверен и выбираешь подходящий момент.

Зал оказался наполовину пустым, и сзади оставалось несколько свободных рядов. В темноте они уселись на самом последнем, и вскоре бесцветные тени на экране начали приобретать смысл.

Мужчина и женщина собирались пожениться, то ли после развода, то ли после каких-то других неприятностей. Потом она его бросилд из-за того, что он слишком много времени уделял бизнесу. Затем вернулась, но тогда ушел он. Потом он вернулся, но, в конце концов, они разошлись окончательно.

Зрители сопели и жевали жвачку.

– Вы любите шахматы? — неожиданно спросила Джейн. Карр кивнул.

– Тогда пошли, — предложила она. — Я знаю одно место.

Они выбрались из кинотеатра и направились в район молчаливых серых зданий деловой части города.

– Наверное, актеры играют так фальшиво из-за того, что у них нет настоящих зрителей, — задумчиво проговорил Карр.

– Да, когда аудитория ждет от тебя малейшего неверного движения, — Джейн говорила быстро и взволнованно, а ее ладонь сжала руку Карра. — Надеюсь, вам никогда не придется это испытать… — Она замолчала.

– Вы имеете в виду ситуацию, — предположил Карр, — когда человека без всяких на то оснований заключают в сумасшедший дом, а ему удается сбежать?

– Нет, — коротко ответила Джейн.

Она свернула в подворотню, похожую на темный вход в пещеру, они миновали какие-то вывески и еще раз свернули. Джейн толкнула незапертую дверь, они оказались в вестибюле перед старинным лифтом. Однако Джейн потянула Карра к лестнице.

– Надеюсь, вы не против, — сказала она. — Я не переношу лифтов.

Карр лишь пожал плечами.

Они поднялись на тринадцатый этаж и остановились перед дверью с надписью: ШАХМАТНЫЙ КЛУБ КАИССА.

За дверью оказалась длинная комната. Дюжина маленьких столиков и стульев, грязный пол, усеянный окурками — очевидно, клуб не пользовался особой популярностью.

Несколько пожилых людей были настолько поглощены игрой, что даже не взглянули в сторону Джейн и Карра. Один из зрителей с грязной белой бородой все время подсказывал, показывая пальцем, куда следует поставить фигуру.

Карр и Джейн молча направились к дальнему столику возле окна, нашли коробку с потертыми фигурами и потрескавшуюся доску и начали играть.

Вскоре Карра захватило давно забытое возбуждение. Он вновь оказался в неумолимой маленькой вселенной, где каждая ошибка может обернуться поражением.

Они сыграли три жестоких партии. В первых двух Карр потерпел поражение. Он был слишком увлечен, чтобы испытывать досаду. Ему еще не приходилось видеть женщину, которая играла бы так сосредоточенно. Лицо одновременно напряженное и безмятежное (Карр вспомнил изображение Нефертити); казалось, Джейн погрузилась в себя.

Ему с трудом удалось свести последнюю партию к ничьей — его король сумел догнать последнюю убегающую пешку Джейн. Было уже очень поздно, когда они закончили. Она откинулась на спинку стула и провела рукой по лицу.

– Ничто не сравнится с шахматами, — пробормотала она, — если хочешь от всего отвлечься.

Они спустились по лестнице. Пожилая женщина, стоя на коленях и опустив голову, устало терла пол в вестибюле. Создавалось впечатление, что она занята этим целую вечность.

На улице они остановились в нерешительности. Стало довольно холодно.

– Я провожу вас домой, — предложил Карр.

На губах Джейн уже возникло слово «нет», но она посмотрела по сторонам и, поколебавшись, сказала:

– Ладно. Но нам предстоит долгий путь.

На улицах было пусто, компанию им составили лишь холодная ночь и голодный ветер. Они шли быстро и почти не разговаривали. Карр крепко держал Джейн за руку.

Особенно ветер усердствовал, когда они переходили мост Мичиган. Неподалеку от него Карр заметил темную массу, напомнившую ему баржу, которую он видел сегодня вечером. Теперь она больше напоминала погребальную лодку — символ неизбежного конца.

Смутные намерения Карра подружиться с девушкой, раскрыть тайну ее существования, помочь ей вернуться в реальную жизнь отступали вслед за уходящей ночью. Нет. Его тянет к Марсии — он как-нибудь с ней помирится. А это… просто приключение.

Казалось, Джейн прочитала его мысли — и еще теснее прижалась к нему.

Они свернули на улицу, где большие дома прятались среди деревьев и пустых пространств. Остановилась перед высокими железными воротами. Одна из створок была приоткрыта.

И все вдруг встало на свои места. Дорогая, но не слишком аккуратная одежда Джейн, ее высокомерие. Дочь богатого человека, которая привыкла получать все, что только пожелает, взбалмошная, постоянно восстающая против родственников или слуг.

– Мне было так хорошо, — сказала она сдавленным голосом, не глядя на Карра, и крепко сжала его руку.

Они стояли очень близко друг к другу; казалось, Джейн собирается с силами, чтобы с ним расстаться. Карр повернул девушку к себе, обнял, а когда она подняла к нему лицо, поцеловал в губы.

Она ответила на поцелуй, и Карр почувствовал, как его охватывает возбуждение. Желание, которое он ощутил при встрече с Марсией, вернулось с новой силой. Джейн сделала слабую попытку высвободиться, но он лишь сильнее прижал ее к себе.

Мгновения приходили и уходили. Наконец Джейн отступила назад.

– Пожалуйста, не ходи за мной, — прошептала она. — Прошу. Карр прекрасно ее понял: Джейн не хотела, чтобы он увидел, как во всем доме зажигается свет и кто-то начинает возмущаться. Она цеплялась за последние крохи независимости — оставить его с иллюзией, что она свободна в своих поступках.

Карр наклонился и поцеловал ее пальцы, а потом еще раз обнял. И почувствовал слезы на щеках Джейн. Она оторвалась от него, достала платочек, отерла влагу с лица, а потом быстро побежала по усыпанной гравием дорожке. Краем глаза он заметил, как что-то белое выпало из ее сумочки и осталось лежать в кустах. Он повернулся и быстро зашагал прочь.

Сквозь темные кроны деревьев начал пробиваться слабый свет.

Экстаз или его тень, пульсируя, плыл над умирающей ночью.

Оглавление