Глава 10

I’m back.

Терминатор-3

Ах, эти черные очки…

Блеет Один и Блеет Два боролись с вампирьем, не снимая стильных очков не только на солнце, но и в мрачных канализационных шахтах. Тройка нападающих на Матрицу правдолюбов также видела мир отнюдь не через розовые очки. Даже последняя надежда Ночного Дозора передвигалась преимущественно в очечках… Та же история с айлбибакствующим Железным Дровосеком.

Супергерои наших лет предпочитают прятать глаза по многим причинам. Во-первых, они явно не до конца честны перед собой, а значит, и перед каждым из нас. Во-вторых… Ну, тут более сложный вопрос.

Жил-был в прошлом веке на острове Гаити очень злой диктатор Франсуа Дювалье — дядька, черный во всех отношениях. Он начал свой путь в политику деревенским доктором, как бы доказывая ленинский тезис что государством может управлять любая кухарка..

Для нашего повествования примечательна лишь одна деталь царствования гаитянского тирана. В какой-то момент он спелся с темными чародеями, практикующими Вуду. Дювалье был классическим шмуглом, не способным к ворожбе, но ему помогли зловещие друзья. (Кстати, это отнюдь не подтверждение того, что во всех бедах и непотребствах виноваты темные маги! Они лишь содействуют!) Диктатор сколотил маленькую армийку так называемых тонтон-макутов. По-нашему, вурдалаков. Подразделение выполняло карательные задачи и охраняло тело тирана.

Наводящие страх на простой люд тонтон-макуты либо действительно были мертвяками, либо старательно под них косили. Основной отличительной чертой тонтон-макута являлись черные очки, которые он не снимал ни днем, ни ночью.

Вот и получается, что метафорически и фактически обладатель черных очков — не жилец. Мертвяк. Виртуальный болван. Робот. Недокусанный вампир.

Как раз в черные очки недокусанного вампира уставился Харри Проглоттер, покинув инфернет.

— Привет, — сказал прячущийся за линзами неулыбчивый негр. — Я — Блеет. Блеет — это кликуха, а не глагол. Чего же ты, малый, в угол забился? Может, вампиров испугался?

— А откуда тут, в дуремаркете, вампиры? — удивился Харри.

Он немного позавидовал Блеету из-за кожаного наряда, а также всяких ножичков, арбалетиков и пистиков, обильно развешанных на теле главного врага упырей.

— Они повсюду, — строго проговорил Блеет. А после того, как расплодились вампиры, жрущие вампиров, и вампиры, жрущие вампиров, жрущих вампиров, вообще начался бардак. Но ты прикинь, а вдруг народятся вампиры, пожирающие вам…

— Да, настанет полный алес, — поспешно согласился Проглоттер. — Но ведь сейчас день, а ваши клиенты днем по рынкам не гуляют. Загара боятся.

— Верно. Зато в канализационных ходах можно шляться круглые сутки, — Блеет указал вниз.

Харри поглядел под ноги. О, да он сидел на люке! — Отойди-ка, не мешай деуnыризационным мероприятиям, — велел Блеет. — Меня наняла дирекция дуремаркета. Так что шевелись, крепыш… Слушай! А пойдем ко мне в оруженосцы? Будем как Дон Кихот и Санчо Панса, а?

— Спасибо, но у меня дела. Мир спасаю.

— Тогда удачи. Штука нужная. И кстати, зайди в лавку старины Транквилла. Перед битвой за мир его укольчики — самое оно. Я у него антивампирскую сыворотку покупаю. Отличное качество, не пожалеешь.

— А где лавка-то? — оживился Харри.

— Вон, видишь мачту с большим рекламным шприцем на вершине? Лавка Транквилла там. — Блеет снял крышку и начал спуск в люк. — Счастливо, малыш!

— И вам. На досуге побродите в окрестностях ацтекских пирамид. Будет интересно.

Проглоттер чувствовал неумолимо приближается час «Ч» когда может понадобиться любая помощь. Он зашел к Транквиллу, выбрал прививку. Когда милая медсестричка всадила длинную иглу в то место, куда назначают «внутримышечно», вкачала туда пятьдесят кубиков сыворотки и вытащила иглу, жмурившийся от боли Харри широко распахнул глаза и ошалело проговорил

— Я знаю джиу-джицу!

Путь от дурынка к Стоунхренджу занял два часа хода с оханьем и припаданием на ужаленную шприцем ногу.

Перед тем как на горизонте появилось вожделенное каменное нагромождение, Харри Проглоттера догнал волк Амадеус фон Лохкарт.

— Ну, наконец-то! — сказал фон Лохкарт, приняв человеческую форму, но все еще высовывая по привычке язык.

— Здравствуйте, господин учитель, — вежливо поприветствовал Амадеуса Харри.

Мальчик замедлил шаг. Лохкарт убрал язык и расправил мятый наряд.

Высшее искусство оборотничества заключается в том, чтобы при превращении в зверя сохранить одежду, растворив ее волокна в шерсти, а при обратной трансформации восстановить. Амадеус это умел.

В темном небе, затянутом грозовыми тучами, проскочили громовые разряды.

— Привет, Проглоттер, — преподаватель контрпорчи пошел рядом с учеником. — Ну, ты задал мне задачу! Я ведь с самого начала твоего путешествия тебя догоняю.

— Извините, господин учитель, я не специально. Лохкарт внимательно посмотрел на Харри

— А ты повзрослел.

— Вряд ли. Просто, как мне кажется, я иду на гибель. Это несколько взрослит, не находите? — мальчик криво улыбнулся.

Амадеус растерялся. Он был неплохим учителем, но в классе обычно такие разговоры не ведутся…

— Знаешь, Харри, — проникновенно начал Лохкарт. — Я спасал мир минимум трижды. Только об этом никому не известно, к сожалению… Я проклят с рождения. Серьезный, сильный и сложный сглаз. Сейчас ты недоумеваешь отчего преподаватель антисглаза и контрпорчи живет с таким грузом? Эх, снять-то его можно, однако чародей, меня сглазивший, увязал проклятие с моими умственными способностями. Удалишь щупальца проклятия — лишишь меня разума. Представляешь, каков выбор? Счастливый дурачок или безвестный герой. Мне мозги дороже…

Для Проглоттера история учителя была сюрпризом.

— Я к чему? — продолжал Амадеус, стремясь взбодрить Харри. — Если бы я отчаялся, то вряд ли принес бы пользу. И скорее всего, не выжил бы. Слыхал притчу о двух лягушках, угодивших в горшок со сметаной?

— Первая сложила лапки и утонула, а вторая бултыхалась, пока не взбила сметану до масла? Слыхал, ответил маг-ученик. — Правда, Молли недавно выкопала в библиотеке старинный первоисточник. Там эта байка приводилась целиком. Трепыхавшаяся лягушка увязла в масле и была казнена старухой-хозяйкой. Ну, да… активистка пожила немного дольше первой, но финал всегда одинаков…

— Экий ты пессимист! — хлопнул себя по колену Лохкарт. — А кстати, где Молли?

— Утащили жлобы в черном, орудующие, когда пропадает магия.

Учитель не стал делать Проглоттеру замечание о том, что слово «жлобы» приличному человеку лучше не употреблять. Момент был не тот.

— И Спайдермана они?. — неловко спросил Амадеус.

— Нет, Беня исчез при перелете сюда из Эквилиаравии… Еще куда-то запропастились бесенок, с которым мы познакомились в Мексике, и Ахиллес, который вовсе не Ахиллес… Все, кто был со мной, исчезают… Может, это сглаз типа вашего?

Лохкарт проверил догадку Харри колдовскими методами.

— Не сглаз, Проглоттер. Ты чист.

— Еще хуже. Остается единственное объяснение я — ходячая неприятность.

Путники подошли к Стоунхренджу. На воображаемом пороге, то есть под своеобразной каменной аркой, стоял друид-хранитель.

— Явился, не запылился, — буркнул он. — Болтаешься где попало, а время не резиновое…

— Сам виноват! — разъяренно заорал Проглоттер. — Повыделываться хотелось, да? Обидно стало за каменюки эти? За себя, старика? К черту на рога сначала чуть не послал?

— Ну-ка, ты мне тут не дерзи, сопляк! — друид грозно ударил посохом в землю.

В посох ударила молния, разряды побежали постенам Стоунхренджа.

Друид сурово пророкотал, подобно грому, рожденному молнией

— Наглость не счастье, Харри! Твоя непочтительность затмила твой взор. Я тебе прямо сказал копать надо здесь, хотя и грунт каменистый. Говорил?

Съежившийся в пухлый комок Проглоттер кивнул. — Мох, разбери его ботаники, гладил?

Харри кивнул повторно.

— Так какого шута ты шлялся по Египтам?!

— О… о… очень хотелось на пирамиды посмотреть, — дрожащим голосом проговорил мальчик.

Друид закатил глаза и раздосадованно отбросил посох.

— Ну не идиот?. Бери лопату и копай яму… А ты, — хранитель обратился к стоящему в сторонке Лохкарту , — не смей больше метить священные камни, волчина позорный.

Оглавление