Глава 16

— Внебрачной дочери Лаффита? — потрясение повторила Сильвия. За ее спиной Эдвин Фэрмонт побледнел как смерть.

— Не притворяйся, будто ты потрясена, Сильвия. Это я перенес сегодня сильное потрясение! — Глаза Рэндольфа метали молнии, он схватил ее за руку.

— Пожалуйста, Рэндольф, — взмолилась она. — Ты сам не знаешь, что говоришь, дорогой.

— Я? — Он сильнее сжал ее руку. Лицо его напряглось от боли и гнева.

— Немедленно отпусти мою дочь, Бакстер! — Эдвин Фэрмонт шагнул вперед и обнял Сильвию за талию.

Рэндольф громко рассмеялся и разжал руку.

— Вашу дочь, мистер Фэрмонт? Сомневаюсь. Она даже…

— Хватит! Немедленно покиньте мой дом, молодой человек!

Сильвия продолжала недоуменно смотреть на Рэндольфа. Его слова еще не дошли до ее сознания, но она видела, что он ужасно расстроен, и решила ему помочь. Вырвавшись из рук отца, она схватила Рэндольфа за лацканы сюртука.

— Что ты говоришь, Рэндольф? Что заставило тебя вести себя подобным образом? Случилось что-то плохое?

— Плохое? — прогремел он. — Все ужасно плохо! — Он схватил Сильвию за руки. — Ты погубила мою жизнь.

— Каким образом? Ты говоришь глупости, Рэндольф. Какое отношение имеет к нам покойный пират из Нового Орлеана?

— Не к нам, Сильвия. К тебе. Этот человек был твоим…

— Будь ты проклят, Бакстер! — гневно прервал его Эдвин Фэрмонт. — Немедленно убирайся из моего дома!

— Но, папа, он… я… — Сильвия еще крепче вцепилась в Рэндольфа. Внезапно она задрожала и пошатнулась. — Рэндольф, здесь какая-то чудовищная ошибка. — Она попыталась улыбнуться. — Это же абсурд! Неужели ты этого не понимаешь? — Она бросила взволнованный взгляд на Эдвина Фэрмонта. — Скажи ему, что он ошибается, папа. Скажи ему, что у нас нет ничего общего с Жаном Лаффитом. Скажи ему, что ты мой единственный отец!

Выражение страдания в голубых глазах Эдвина Фэрмонта напугало ее больше, чем все, что сказал Рэндольф. В них она прочитала правду.

— Да, мистер Фэрмонт, скажите ей. Какая же ты актриса, Сильвия! — процедил Рэндольф сквозь зубы. — Уж ты-то хорошо знаешь, что этот человек тебе не отец. Ты обманула мое доверие. Ты заставила меня поверить, что у тебя безупречная родословная, в то время как ты… О, будь ты проклята, будь ты проклята! — Он грубо притянул ее к себе, крепко поцеловал и оттолкнул.

Сильвия была настолько ошеломлена, что не могла произнести ни слова. Рэндольф Бакстер стремительно выбежал из дома, сел в карету и исчез. Исчез из ее жизни.

— Это правда? — спросила Сильвия, повернувшись к Эдвину Фэрмонту.

— О, дорогая… — Эдвин замолчал и схватился рукой за сердце. — Сильвия, Сильвия…

— Пожалуйста, расскажи мне все…

Обняв Сильвию за талию, Эдвин привел ее в гостиную и усадил на диван. Затем налил в стакан немного бренди и заставил ее сделать глоток. Сев с ней рядом, он, тяжело вздохнув, начал свой рассказ:

— Я расскажу тебе все, но сначала ты должна знать, что я очень тебя люблю. — Она кивнула и взяла отца за руку. — Для меня ты такая же родная и любимая дочь, как если бы я был твоим отцом. Это правда, что другой мужчина ответственен за твое появление на свет, но я благодарен ему за это.

— Я действительно дочь Жана Лаффита?

— Да, Сильвия, это так, но…

— А кто тогда моя мать?

— Серина.

— Выходит, моя мать и Лаффит… они были… — Голос Сильвии дрогнул. Она закрыла глаза и покачала головой.

— Это совсем не то, что ты думаешь, Сильвия. Позволь, я расскажу тебе все, что знаю.

Сильвия посмотрела на отца.

— Пожалуйста. Все.

— Хорошо. — Он откашлялся, погладил ее руку и начал: — Летом 1819 года я вернулся в Новый Орлеан после длительного путешествия за границей. По прибытии я немедленно отправился в монастырь урсулинок навестить мою сестру. — Он печально улыбнулся и пояснил: — Сестру Сильвию, в честь которой тебя назвали. Там я встретил девушку такой необыкновенной красоты, какой мне до сих пор не приходилось видеть. У Серины Донован были длинные золотистые волосы, белая кожа и печальные голубые глаза. — Эдвин замолчал.

— Пожалуйста, продолжай, — поторопила его Сильвия.

— Я сразу заметил, что она беременна. Я попросил у сестры разрешения поговорить с Сильвией. Она согласилась, и мы с Сериной долго просидели в монастырском саду. Она рассказала, что отцом ребенка, которого она носила под сердцем, был Жан Лаффит, и она его очень любит. С Жаном Лаффитом она встретилась на острове, когда жила там с отцом. Однажды на остров обрушился ужасный ураган, сметая все на своем пути. Ее отец погиб. Лаффит спас ей жизнь…

— Понимаю, — протянула Сильвия и вопросительно посмотрела на отца: — Но Лаффит, конечно, не любил ее?

— Я этого не говорил, Сильвия. Я уверен, что он увлекся ею, но дело в том, что у него была семья — жена и сын. Поэтому Лаффит отослал Серину в Новый Орлеан. Он так никогда и не узнал, что она ждала ребенка.

— Значит, мой отец… Лаффит… ничего не знал обо мне?

— Не знал. — Эдвин тяжело вздохнул. — Я полюбил твою мать с первого взгляда и попросил ее выйти за меня замуж. Она согласилась. Сестра Сильвия нашла документ, согласно которому Лаффит передавал Серине «Ривербенд» в вечное пользование. Документ должен был вступить в силу, когда ей исполнится двадцать один год или когда она выйдет замуж.

— Значит, «Ривербенд» раньше принадлежал Жану Лафиту.

… В голове Сильвии всплыли старые истории о спрятанных там сокровищах.

— Да, принадлежал, и Лаффит подарил поместье Серине. Из этого можно сделать вывод, что он тоже любил ее. Мы с Сериной решили пожениться как можно быстрее. Никто не знал, что я вернулся из-за границы. Мы должны были тихо обвенчаться, и я бы сказал друзьям, что встретил в Европе американку и женился на ней. Что, вернувшись, домой, мы купили «Ривербенд». К тому времени, как ты должна была родиться, мы бы спокойно жили на плантации как мистер и миссис Эдвин Фэрмонт.

— Что же помешало осуществить этот план?

— Через два дня у Серины начались преждевременные роды. Сестра Сильвия послала за мной, и когда я приехал и монастырь, твоя мать была в ужасном состоянии. Около ее постели дежурили врач и священник. Нам бы пожениться в тот же день, когда мы встретились, но я думал: днем раньше, днем позже, какая разница…

— Как же все стало известно?

— Твоя мама была еще совсем юной и глупой. Она прошла через такие муки, рожая тебя, что когда ты, наконец, появилась на свет, у нее все смешалось в голове. Поэтому, когда врач попросил назвать имя отца, она сказала правду.

— Она сказала ему, что мой отец Жан Лаффит?

— Да. Мы поженились на следующий день, все вместе благополучно добрались до «Ривербенда» и обосновались в нем. Вскоре я рассказал своим друзьям, что недавно вернулся из Европы с женой, и у меня родилась дочь. Мы стали устраивать приемы. Все, кто приезжал в «Ривербенд», восхищались красотой моей жены и моей дочери. Я был счастливым человеком, Сильвия. Я очень сильно любил твою мать и тебя.

— Я знаю это, папочка, — сказала Сильвия, погладив Эдвина по щеке.

— Наша жизнь была чудесной. Твоя мать была доброй и любящей. Ты была жизнерадостным ребенком. Все шло великолепно, пока сестра Сильвия не застала священника в компрометирующей ситуации. Она настояла, чтобы его лишили сана и выгнали из монастыря. Он ушел, прихватив с собой твое свидетельство о рождении.

— Хайд Рэнкин! — выдохнула Сильвия.

— Да, Хайд Рэнкин. Вскоре он появился в «Ривербенде», угрожая раскрыть всему свету наш секрет. Я не мог позволить, чтобы это случилось, поэтому я заплатил ему. — Эдвин потер рукой затылок. — Я думал, что, заплатив, я заставлю его замолчать. Я дал ему значительную сумму и запретил появляться снова. Но через год он вернулся и потребовал еще денег.

— Он шантажировал тебя все эти годы?

Эдвин кивнул.

— И все же, несмотря на деньги, он все рассказал… — Сильвию била дрожь. — Теперь Рэндольф все знает, и он… он больше не хочет меня.

— Господи, деточка, мне так жаль, так жаль!

Эдвин прижал к себе Сильвию, и она разрыдалась у; него на груди.

— О, папочка, что же мне теперь делать? Ведь я так люблю Рэндольфа.

Эдвин Фэрмонт крепко прижимал к себе дочь. Его гнев и возмущение возрастали с каждой секундой. Видеть, как его дорогая девочка страдает, было выше его сил, ведь он всегда относился к ней как к родной дочери. Целуя ее мокрые щеки, он поклялся отомстить Рэндольфу Бакстеру.

Он обнимал Сильвию, пока та не успокоилась, потом поднял ее на руки и отнес в спальню.

Делила слышала весь разговор и знала, что сердце ее молодой хозяйки разбито навсегда.

— Положите ее на кровать, — сказала она Эдвину. — Я сама займусь ею.

— Спасибо, Делила. — Эдвин положил Сильвию на кровать, поцеловал и прошептал: — Отдыхай, деточка. Завтра утром тебе станет лучше.

Спустившись вниз, Эдвин позвал своего верного слугу.

— Делсон, ступай в дом моего клерка Тома Мейсона и попроси его немедленно явиться ко мне.

— Делила, — позвала Сильвия слабым голосом, — ты знала, что я дочь пирата?

— Всегда знала, деточка.

— Почему же ты не рассказала мне? Почему мне никто ничего не рассказал?

— Какая разница, ведь ты была дочерью мистера Эдвина. Встань, мое золотце.

Сильвия встала, и Делила сняла с нее платье.

— Рэндольф больше меня не любит. Он не хочет жениться на мне, Делила.

— Этот человек не подходит для моего ангела, — сказала Делила, снимая с Сильвии платье.

— Я люблю его, Делила… Господи, что я сделала, чтобы заслужить такое? — Сильвия снова начала дрожать.

— Ты ничего не сделала, деточка. — Делила обняла ее. — Так же, как и твоя мама. Бедная женщина страдала эти годы, боясь, что ты можешь что-то узнать. Спасибо Господу, что он унес на небеса ее нежную душу, и она не увидела всего этого.

— Делила, как тебе удалось узнать правду? — спросила Сильвия, ложась в постель.

— Золотко, слуги всегда все знают. Я знала об этом еще тогда, когда была ребенком.

— Ты знала о Хайде Рэнкине?

— Да, знала. — Делила нахмурилась. — Этот человек сам дьявол. На нем грехи Содома.

— Господи! Ты хочешь сказать, что…

Делила кивнула:

— Сестра Сильвия выгнала его из монастыря.

— Делила! — Сильвия схватила служанку за руку. — Сколько времени прошло между его уходом из монастыря и смертью моей тети?

— Меньше полугода. Знаешь, что я всегда подозревала?

— Что Хайд Рэнкин убил ее?

— Ее нашли мертвой на рассвете во дворе монастыря. У нее на голове была огромная шишка. Доктор сказал, что она упала, но я в это не верю. Я знаю, что сестру Сильвию убил этот дьявол. Я так считаю!

— И ничего нельзя сделать с этим человеком? — спросила Сильвия, растирая виски.

— Думаю, нет, деточка. Он был и всегда останется дьяволом.

— Делила, ты знала слугу по имени Кашка?

— Я его не помню, но много о нем слышала. Он умер, когда я была совсем маленькой. Я знаю, почему ты спрашиваешь о нем. Я тоже слышала разговоры о спрятанных в «Ривербенде» сокровищах.

— Ты в это веришь?

— Нет. Говорят, что только Кашка знал, где запрятано золото. Когда твоя мама приехала в «Ривербенд», она первым делом велела позвать Кашку, но он к тому времени уже умер.

* * *

— Что я могу для вас сделать, мистер Фэрмонт? — спросил Том Мейсон, обмениваясь рукопожатием с Эдвином.

— Я хочу, чтобы вы передали записку Рэндольфу Бакстсру в имение «Дубовая роща».

— Жениху мисс Сильвии?

— Я вызываю Бакстера на дуэль, — процедил Эдвин сквозь зубы. — Доставьте ему мое уведомление и будьте моим секундантом.

Мейсон чуть не упал со стула.

— Сэр, вы, наверное, шутите! Вы собираетесь драться на дуэли с человеком, за которого ваша дочь выходит замуж?

— Она не выходит за него замуж, Том. Так вы доставите ему мой вызов?

— Я?.. Да, сэр, если вы этого хотите.

— Отправляйтесь немедленно. Я буду вас ждать.

Том Мейсон вернулся через час.

— На рассвете, — сказал он. — Он выбрал пистолеты, сэр.

— Прекрасно, — ответил Эдвин Фэрмонт, наливая себе бренди.

* * *

Сильвия и Делила проговорили всю ночь. Сильвия плакала, вспоминая Рэндольфа Бакстера, мать и морского разбойника Жана Лаффита. Вконец измученная, она забылась глубоким сном, лишь когда первые лучи солнца прорезали темноту.

— Спи, деточка, — приговаривала Делила, натягивая одеяло на плечи Сильвии. — Делила не оставит тебя. Когда проснешься, тебе станет лучше. — Она на цыпочках подошла к креслу и грузно опустилась в него. — Рэндольф Бакстер, — бормотала она. — Я знала, что он слабый человек. Совсем не мужчина. Тебе будет без него лучше. — Голова Делилы склонилась набок, и она уснула.

Громкий стук в дверь спальни разбудил обеих женщин. Сильвия села в постели, а Делила поспешила к двери. На пороге стоял Делсон, и по его щекам катились крупные слезы.

— Идите скорее! — закричал он. — Мистера Эдвина застрелили!

Сильвия, в одной ночной рубашке, кубарем слетела с лестницы. Эдвин Фэрмонт лежал на парчовом диване, глаза его были закрыты, на груди расплывалось большое кровавое пятно. Том Мейсон стоял перед ним на коленях.

Сильвия склонилась к отцу.

— Папа, — прошептала она, сдерживая слезы. — Ответь мне, пожалуйста, ответь мне! Том, что случилось?

— Мисс Сильвия, час назад ваш отец дрался на дуэли с Рэндольфом Бакстером, чтобы защитить вашу честь.

— А Рэндольф? — спросила она, продолжая его любить, несмотря на случившееся.

— Он невредим. Ваш отец так и не выстрелил. Полагаю, что Бакстер сделал это преднамеренно.

— Врача вызвали? — спросила Сильвия, убирая седую прядь со лба отца.

— Он уже в пути. Я послал за ним Тео.

— Папа, все будет хорошо, — прошептала Сильвия. — Скоро приедет врач.

Глаза Эдвина Фэрмонта открылись. Он посмотрел на Сильвию, попытался что-то сказать и перестал дышать.

Оглавление

Обращение к пользователям