36

Чубакка сидел в кресле второго пилота и наблюдал за Синюшкой. После переделок на Скачке-6 Хэн больше не хотел испытывать судьбу. Он знал Ану Синь столько же, сколько и Малыша, и, как выяснилось, знал очень плохо.

Предательства ранят, чем их ни оправдывай. Хэн сидел в прыгунке Нандриесона, в отсеке, оборудованном для дышащих кислородом. Прыгунок был больше и изящнее, чем Синюшкин, а на нижней палубе был даже бассейн. Но ни Хэн, ни Ландо даже близко не желали подходить к воде. Они сидели в крошечном отсеке на верхней палубе, забитой разваливающимися прогнившими кушетками (и Хэн сильно подозревал, что они очень долго пробыли в воде) и покрытыми плесенью столами.

Ландо лежал рядом. Глаза его были закрыты. Обычно идеально чистая одежда была испачкана в тине. Казалось, за то время, что Ландо провел в бассейне у Нандриесона, он изрядно сбросил в весе. Хэн прокручивал в голове события последних дней. Больше ему нечем было заняться. Малыш и Зиен собирались его предать. Друзьями они никогда не были. Они это ясно ему дали понять, как только он прилетел. Наверное, они таким образом хотели его предупредить. Мол, убирайся…

И становится ясно, как парни Нандриесона узнали, что его надо искать на Скачке-5.

По мнению Чубакки, им могла помочь Винни, если бы он, Чуи, не сопротивлялся ее притязаниям. Хэн в этом убежден не был. Винни должна была знать, что Чубакка верен своей жене, ведь Чуи все эти годы давал ей решительный отпор. С Винни всегда было сложно. Она никогда не поступала так, как все ждали от вуки.

До самого конца.

Интересно, как у нее там дела, в логове Нандриесона?

Хэн был рад, что она по крайней мере жива. А Зиен и Малыш, неважно — что они натворили — навсегда останутся на его совести.

— Ты не мог ничего сделать, — сказал вдруг Ландо. Голос у него был сиплый. Весь пригодный для людей провиант, обнаруженный в прыгунке Нандриесона, Ландо сожрал, а теперь пил воду, словно не просидел в ней недавно уйму времени.

— Ты это о чем? — спросил Хэн.

— О чем? — Ландо открыл глаза и приподнялся на локте. Лицо его уже утратило сероватый оттенок. — О Малыше и о Зиене. Они никогда не были твоими друзьями.

— Брось. Мне лучше не станет.

— Я и не пытаюсь облегчить тебе жизнь. Я хочу, чтобы ты понял истину, вот и все, — Ландо прислонился к переборке. — Ты всегда был чужаком среди нас, Хэн. Мы все это знали. Малыш и Зиен с самого начала хотели, чтобы ты свернул с прямой дорожки. Они считали, что могут сделать тебя одним из них. Но всегда существовали границы, которых ты не переступал. Именно это их и бесило.

— Я делал все, что они хотели.

— Нет, не делал. Тебе всегда было наплевать на выгоду. Ты просто прятался за маской рвача. Поэтому ты и ввязался в сумасбродную затею со Скайуокером. Он мне все рассказал. Ты мог выйти из игры в любой момент. Но так и не вышел.

— Исключение.

— Скорее правило. Помнишь, как ты спас раба-вуки?

— Чубакка не в счет. Обстоятельства были необычные.

— Ага, — сказал Ландо. — Как всегда. Они ненавидели тебя, Хэн. Каждым своим вдохом, каждым поступком ты демонстрировал им, что они живут грязной, отвратительной и наполненной ненавистью жизнью.

В его словах было слишком много страсти. Хэн повернул голову. Ландо смотрел на него, не отрываясь.

— Ты тоже меня ненавидишь?

— Нет. Но можешь поставить на то, что мне всегда было стыдно перед тобой. За себя.

Он встал с тюфяка и принялся расхаживать по отсеку, но вдруг вскрикнул, согнулся, схватившись за икры. Его лицо вновь посерело. Хэн вскочил и заставил Ландо лечь.

— Кто бы мог подумать, что оттого, что ты немного поплавал, могут появиться судороги?

— Каждый, кто испытал на собственной шкуре, — откликнулся Хэн. — Надо было попросить Нандриесона, чтобы он разрешил тебе немного размяться перед тем, как тебя бросят в воду.

— Очень смешно.

Хэн медленно растирал ногу Калриссиана.

— Не дергайся, приятель. Ты чуть было не загнулся в той переделке.

— Я выносливый, — сказал Ландо.

— Определение «глупый» подходит тебе куда больше. О чем ты думал, когда возвращался на Ход?

— Я должен был найти тебя, Хэн, — Ландо вытянул вторую ногу. — Можешь ею тоже заняться.

— Зачем? Что такого произошло в мое отсутствие, ради чего стоило рисковать жизнью?

— Кто-то подставил тебя, старик, — негромко сказал Ландо. — И постарался все провернуть так, будто ты стоишь за взрывом в Сенате.

— Когда там была Лея? Каждый, кто меня знает, знает и то, что я ни при чем.

Ландо улыбнулся.

— Малыш и Зиен с этим бы согласились. Но большинство имперцев в Сенате тебя не знают. Там дела делают, как принято в Империи.

— Им потребуются весомые доказательства.

Ландо покачал головой.

— Убедительность доказательств не так важна, как их подача. Тебе повезло, что я сначала показал Лее одну штуку, — и Ландо рассказал о том, как нашел «Пикантную дамочку» и сообщение.

— Джаррил мертв, да? — вздохнул Хэн.

Ландо кивнул:

— И смерть была не из легких.

— Он боялся, когда пришел ко мне. Мне кажется, он чувствовал, что ему немного осталось.

— Может быть, он был частью ловушки?

— Он был слишком напуган. Он попытался попросить у меня помощи… на манер контрабандистов, предложил мне деньги, но я не купился. И тогда Джаррил попросил напрямую.

— Может быть, его заставили?

— А может быть, ему нужна была моя помощь.

Может быть, он знал, что его убьют. Очевидно, его выследили и убили на Корусканте. Джаррил никогда не отправил бы такое сообщение.

Ландо вновь покачал головой.

— Джаррил мертв, — напомнил он. — И причины его поведения никого теперь не волнуют. А что, если кто-то хотел, чтобы ты был замешан?

— Имперцы в Сенате, чтобы избавиться от Леи?

— И подорвали самих себя? Не слишком убедительно, Хэн, тебе не кажется?

— Мне кажется, что к этому делу имеет отношение продажа старого имперского барахла.

Ландо прикрыл глаза.

— Ты когда-нибудь слышал об Алмании?

— Пока ты не упомянул о ней, ровным счетом ничего.

— Я тоже. И это странно, что скажешь?

— Странно?

— Кто-то из кожи вон лезет, чтобы скрыть планету, о которой никто не слышал, от чужих глаз. А когда кто-то так старательно что-то прячет, обычно он прячет именно то, что нам позарез нужно узнать.

— Точно, — сказал Хэн. — Может, это и есть наша следующая остановка.

— При условии, что оба наших корабля еще целы.

— С ними все в порядке, — уверенно сказал Хэн. — Это я могу тебе обещать.

* * *

Люк проскользнул между зубами странного существа и уперся ногами. Пасть у твари была огромная, и даже когда она смыкалась, внутри оставалось достаточно места. Особенно для не слишком выдавшихся ростом жертв.

Вот что мешало, так это язык. Тварь все время работала языком, прижимая добычу к небу, словно пыталась вылизать Скайуокера. Каждый раз, когда Люк съезжал в сторону глотки, язык выпихивал его обратно. У Люка создалось впечатление, что обычно тварь глотает свою добычу целиком.

Внутри было скользко. И не за что уцепиться. Так что, когда язык в следующий раз проделал с ним знакомую процедуру, Люк без особых раздумий впился пальцами в мягкое небо.

Тварь взвыла и выплюнула его. Люк долетел до металлической стены, ударился о нее и сполз на пол.

Тварь стояла над ним, и на ее гигантской морде было написано неудовольствие. Потом тварь подцепила его когтями и немного поваляла по полу. Помешать ей Люк не смог. Тогда тварь обнюхала его, как будто никак не могла поверить, что такое маленькое существо причинило такую острую боль.

Люк уперся ладонями в громадный нос, стараясь оттолкнуть его от себя. Тварь чихнула, потом лизнула Скайуокера. На вкус пробуешь, что ли? Люк уже весь пропах слюной, нечищенными зубами и сырым мясом, но увернуться от языка не получилось.

Тварь отошла, окинула Люка оценивающим взглядом, а потом наподдала так, что Скайуокер прокатился по полу и врезался в противоположную стену. В коже остались занозы размером с кинжал. Он и с прошлого-то раза еще не отдышался, так что второй удар чуть не выбил из него дух окончательно. Он лежал на полу, оглушенный, абсолютно мокрый, и не мог пошевелиться.

Но пошевелиться придется. Эта тварь его не победит. Не слишком почетная смерть для джедая. Он сражался с ранкором и тускенскими разбойниками. Да, он все преодолеет.

Все.

Тварь опять пошла к нему. Люк кое-как встал на ноги, выдрал из руки самую большую занозу. Когда тварь подняла лапу, Скайуокер изо всех сил вонзил в подушечку свое оружие.

Тварь опять заорала. Крутом хлопьями снега разлеталась шерсть. Тварь стояла на трех лапах, неистово тряся четвертой.

Люк не собирался смотреть, что будет дальше.

С той скоростью, какую ему позволяла развить больная лодыжка, он забежал твари за спину. Прятаться было негде, разве что залезть под тюфяк и надеяться, что тварь совсем глупая и не заглянет туда первым же делом.

Люк прохромал в соседнюю комнату и нашел там такую же пустоту. Глаза привыкали к темноте, но противоположной стены он не увидел. Комната уходила по мрак. Должно быть, тварь явилась отсюда. Может, у нее там друзья и родственники?

С него хватит и одного представителя этого вида. Несколько — это уже оживший ночной кошмар.

Тварь возилась и хныкала в дальней комнате. Люк понимал, как она себя чувствует. Пришлось задержаться и выудить из себя остальные занозы. Он разложил их вокруг себя, как метательные ножи. Единственное оружие против твари.

Не считая мозгов.

Правда, и Бен, и Йода, и даже Хэн Соло порой оспаривали их наличие.

Тварь, кажется, не собиралась причинять ему вред. Наоборот, больше всего ему влетело, когда Люк доблестно напал на животное. Тварь пыталась лишь выяснить, что он такое.

Если Люк сумеет доказать, что он — не еда, может быть, у него появится шанс?

Вопрос в том, как это сделать.

Тварь прекратила стенать. Раздалось сопение, и сопение стало приближаться. Должно быть, вынула занозу. Люк подровнял щепки. Все они дадут ему время, а в нем он-и нуждается.

Он не собирается умирать в лапах волосатого привидения из подземелья.

Он не доставит Куэллеру такого удовольстия.

Оглавление