Послесловие

Казалось бы, нет нужды представлять советскому читателю автора этой книги. Тур Хейердал широко известен в нашей стране. Разные издательства не раз и не два издавали и переиздавали его книги. Особенно повезло двум: «Путешествие на „Кон-Тики»“ и „АкуАку“. А в 1969 г. в Ленинграде вышел в свет сборник научных работ Т. Хейердала „Приключения одной теории“. Статьи и интервью Хейердала множество раз помещались и в академических, строго научных, и в научно-популярных журналах, а также в центральных и местных газетах. Широко освещалась в нашей печати и полемика вокруг гипотез и плаваний Тура Хейердала. Да и сам Хейердал не раз бывал в Советском Союзе, встречался с десятками, даже с сотнями людей: учеными, журналистами, общественными деятелями, читателями. Немало рассказал нам о Туре Хейердале член экипажа „Ра“ и „Ра-2“ Юрий Александрович Сенкевич и в своей книге „На „Ра“ через Атлантику“, и как ведущий телевизионной программы „Клуб кинопутешествий“. Кстати, Ю. Сенкевич вновь отправился с Хейердалом теперь уже в плавание по Индийскому океану.

И все же… нет-нет да и встречаются на страницах наших газет и журналов, даже книг, или соскальзывают к нам с голубого экрана высказанные будто бы походя или в распаде «справедливого гнева» рассуждения о легковесности научной аргументации Тура Хейердала, о том, что его плавания ничего и никому не доказывают, что в изысканиях и экспедициях капитана «Кон-Тики» и «Ра» больше рассчитанного на рекламу авантюризма, нежели строгости научного поиска.

Любопытно, что в наши дни подобные пассажи попадаются порой даже там, где никакой необходимости вспоминать о Хейердале, его экспедициях и его научных гипотезах вовсе и нет. Но вот само, хоть и упомянутое всуе, имя Тура Хейердала придает упомянувшему и его рассуждениям аромат респектабельности, весомости, значимости.

И в самом деле. Знаменитый норвежский исследователь и путешественник давно уже стал persona gratissima в мире второй половины XX века. Вот уже сорок лет — с тех самых пор, когда он, сам юноша, вместе со своей столь же юной женой скрылся от цивилизованного мира в горных долинах острова Фату-Хива, — Хейердал наперекор всем авторитетам доказывает, что заселение архипелагов Южной части Тихого океана и Маркизских островов, куда входит остров Фату-Хива в том числе, шло не только из Азии, но и из Америки. «Американские индейцы в Тихом океане» — так острополемически назвал молодой Хейердал свою первую большую монографию, с великими трудностями опубликованную в 1952 году, да и то лишь после блистательного рейса на «Кон-Тики». Монографию, тут же подвергшуюся жестокой и пристрастной критике.

Да и как могло быть иначе? Ведь Тур Хейердал осмелился поднять руку на давно уже утвердившуюся в науке и потому ставшую традиционной, общепринятой теорию заселения Полинезии исключительно выходцами из Юго-Восточной Азии, посмел усомниться в доказательности — ни много ни мало — всей(!) совокупности аргументов, академическая корректность которых казалась более чем достаточной.

И конечно же, «еретик» получил сполна! Отринутый тотчас же большинством (!) от «церкви ортодоксальной науки», он не только не угомонился, а — надо же! — продолжал с еще большей энергией искать новые и новые доказательства для подкрепления своей еретической гипотезы.

Прошло пятнадцать лет. Пятнадцать лет поисков, борьбы и новых поисков… И вот, подчиняясь неумолимым фактам, значительное большинство (все то же большинство!) ученых, в том числе и завзятые сторонники гипотезы заселения Полинезии только из Азии, нашли необходимым включить американских индейцев в родословную островитян Тихого океана, что и было записано в одном из документов состоявшегося в 1961 г. X Тихоокеанского научного конгресса.

Это не значило, конечно, что споры о прародине и предках полинезийцев затихли, а дискуссия вокруг путей и дат заселения архипелагов Тихого океана мирно завершилась. Просто гипотеза Хейердала была наконец, если можно так сказать, допущена в «высший свет» ортодоксальной науки. Споры продолжались. И продолжаются с неослабевающим пылом.

А Хейердалу между тем уже виделись другие горизонты. И волны другого океана влекли его к себе. Это был исконный «внутренний океан» древнескандинавских викингов. Но только ли викингов — вот в чем вопрос! И в 1969, и в 1970 годах Хейердал во главе интернационального экипажа плывет от африканского берега к Америке, дважды пересекает Атлантику на судне, построенном из папирусных связок по древнеегипетским образцам. Рискованный эксперимент и на этот раз завершился успехом.

Оценивая результаты своего нового предприятия, Хейердал пишет: «Мы убедились, что папирус — вполне пригодный материал для строительства лодок, при условии, что лодку строят и управляют ею люди, знающие в этом толк. Следовательно, представители древних культур Средиземноморья вполне могли пересечь океан и доставить ростки цивилизации в далекие края… И мы доказали, — продолжает норвежец, — что люди из разных стран могут сотрудничать для общего блага даже в предельной тесноте и в самых тяжелых условиях, невзирая на цвет кожи и политические и религиозные убеждения. Достаточно уразуметь, что можно большего достичь, помогая друг другу, чем сталкивая друг друга за борт» 31.

И вновь все уважающие себя ученые, прежде всего, конечно, египтологи и американисты, бросились в бой, «спасая» свою науку от хейердаловской «ереси», суть которой изложена им в первой фразе только что приведенной цитаты.

А вот мысль, высказанная Хейердалом во второй фразе этой же цитаты, прошла мимо ученых умов, во всяком случае не показалась им чем-то имеющим отношение к реконструкции ранних этапов истории человечества. А ведь главный смысл тех же плаваний на «Ра» заключался не в том, что интернациональный экипаж успешно справился с возложенной на него научно-исследовательской задачей и что кратковечный мирок семи-восьми человек, ограниченный к тому же площадью палубы папирусного судна, оказался, как и верил Тур Хейердал, жизне— и работоспособным.

Суть дела лежала гораздо глубже. Своими плаваниями Тур Хейердал снова и снова убеждает нас в том, что все мы — люди — живем на одной очень небольшой по размерам планете. И если мы вопреки всему тому, что нас разъединяет и сталкивает друг с другом, все-таки век за веком, тысячелетие за тысячелетием неуклонно движемся, пусть нередко оступаясь и падая, вперед по пути прогресса, то этим мы обязаны прежде всего совместности наших материальных и духовных усилий, совместности, преодолевающей неизменно рознь.

Во все предшествующие исторические эпохи силы общечеловеческой солидарности и прогресса в конечном счете преодолевали силы зла, реакции, социального и этнического эгоизма. С этой точки зрения история мировой культуры учит нас историческому оптимизму. Тур Хейердал сделал и продолжает делать очень многое, стремясь убедить нас в том, что конструктивные усилия древних были гораздо большими и более результативными, чем мы это до сих пор себе представляли. Что и на более ранних этапах развития мировой культуры взаимодействия между народами, даже весьма отдаленными друг от друга, были явлением не только обычным, но и весьма плодотворным. Что историческое единство человечества формировалось уже задолго до эпохи Великих географических открытий, и не только и не столько железом и кровью, сколько сотрудничеством и взаимопомощью.

И когда ученые-оппоненты Хейердала утверждают, что он своими гипотезами якобы умаляет вклад тех же американских туземцев в мировую культуру, то с этим просто трудно спорить всерьез. И древнеегипетская цивилизация, и древние цивилизации Центральной и Южной Америки, и любая другая цивилизация древнего мира в равной мере были результатом творчества многих народов. И вопрос о прародине тех или иных народов, прямо или косвенно причастных к этому созидательному процессу, — вопрос конкретной эмпирической истории: как было, так и было, тут уж ни отнять, ни прибавить.

Подтвердят или не подтвердят дальнейшие изыскания, что древние жители Средиземноморья причастны к возникновению и развитию древнейших цивилизаций Американского континента, — в любом случае мы узнаем о реальном ходе культурно-исторического процесса много больше, чем знали до сих пор.

А Тур Хейердал, помимо прочего, доказал — теперь мы уже вправе так говорить: доказал, — что океан и в далеком прошлом не только разъединял и обособлял области интенсивной исторической жизни, но нередко, наоборот, способствовал установлению между ними длительных и катализирующих развитие культуры связей, ускоряя тем самым поступательное движение мирового культурно-исторического процесса.

Но чтобы признать справедливость и научную плодотворность такой концептуальной исходной позиции Тура Хейердала, многим, очень многим необходимо освободиться от широко распространенного предрассудка, суть которого в следующем. С детских лет, со школьной скамьи нас приучают к мысли о непохожести мира древних цивилизаций на современный мир.

Нас прежде всего знакомят с поражающими воображение результатами многогранной деятельности древних: их дворцовой, храмовой и фортификационной архитектурой, их скульптурой, изобразительным искусством, их философскими трактатами и научными познаниями, сплетенными воедино с фантастическим миром богов и демонов, бесчисленными изделиями их разнообразнейших, зачастую изощренных ремесел — короче, со всем тем, что так разительно отличает мир, в котором жили и умирали древние, от мира, в котором живем мы.

Мир древних цивилизаций для нас — это прежде всего удивительный, особенный, странный мир, мир непохожего. И мы сами, не замечая уже этого, и ученые в том числе, отказываем этому миру в том, что связывает, соединяет, роднит нас и древних, — в мужестве и дерзании, в постоянной неудовлетворенности и стремлении к лучшему, в извечном всегда и везде и во веки веков приоритете мысли, дерзания и дела над суевериями, страхом и довольством животного благополучия. Мы попросту забываем порой о том, что человек только потому и стал человеком, что всегда им был.

Каждый из людей — сперва человек, землянин, а уже потом шумер, ахеец, ольмек, сакс или кривич, норвежец, итальянец, русский, японец, сомалиец или перуанец. Думается, что вот такой планетарный подход в оценке как отдельных людей, так и обществ, в том числе обществ седой древности, присущ Туру Хейердалу. Это и есть то ГЛАВНОЕ, что стоит за миром его исканий и свершений. Тем и мудр Хейердал, что он поверил в общечеловеческие возможности и способности людей древнего мира.

Создание такой принципиально новой исторической модели древнего мира удалось Туру Хейердалу именно потому, что он видит в прошлом прежде всего не экзотические руины, не загадочные письмена и таинственные изваяния, а самих творцов истории и культуры, дерзких, деятельных, предприимчивых и думающих, несмотря на сравнительную простоту и даже примитивность их материальных средств воздействия на природный мир.

Плавания Хейердала — и прошлые, и будущие — это прежде всего проверка за проверкой новаторской, безусловно прогрессивной и чрезвычайно актуальной в наши дни теоретической установки при реконструкции реалий культурно-исторического процесса в эпоху становления древнейших цивилизаций.

Материалистическая концепция исторического единства человечества, впервые научно обоснованная в трудах К. Маркса и Ф. Энгельса, непрерывно развивается и обогащается, вбирая в себя все лучшее, что накапливает современная мировая наука. Думается, что конкретно-исторические исследования Тура Хейердала не только нимало не противоречат сложившемуся у марксистов взгляду на конкретный ход мирового культурно-исторического процесса, но, наоборот, вводят в научный оборот ценнейший материал, свидетельствующий в пользу названной концепции.

И чрезвычайно полезно, поучительно и захватывающе интересно вернуться вместе с Туром Хейердалом к тем далеким дням, когда изложенный выше подход к истории культуры у него только-только зарождался. Вернуться вместе с прославленным исследователем спустя четыре десятилетия ко дням его молодости, к его первой встрече с Океанией, с полинезийцами, к его первым юношеским попыткам моделирования культурно-исторических процессов и ситуаций.

Тур Хейердал уже рассказал нам однажды о своем свадебном путешествии на Фату-Хиву. Советский читатель знаком с его книгой «В поисках рая», опубликованной у нас в 1964 г. Новая книга Хейердала отнюдь не расширенная версия старой, как он сам об этом пишет, но возвращение ученого к истокам своего пути в большую науку.

«Фату-Хива» примечательна прежде всего своей многоплановостью. В ткани изложения легко прослеживаются четыре ведущих, проникающих друг в друга мотива: 1) бегство от цивилизации XX века назад к природе, 2) взаимозависимость человека и природы, 3) колониализм в Океании и 4) проблема контактов между народами и взаимодействия их культур в древности и в наши дни.

На каждый из этих мотивов написаны многие десятки, если не сотни книг на многих языках мира. Но книга, где бы все четыре названных мотива были представлены в их органической взаимосвязи, — такая книга, пожалуй, еще не появлялась. И эта взаимосвязь — не умелый прием опытного литератора-полемиста, а отражение пришедшего к человеку второй половины XX века более глубокого понимания окружающей его действительности как нерушимого естественноисторического единства человека и природной среды — единства, целостности, внешне обособленные части которой не могут изменяться независимо друг от друга, но, напротив, изменение одной части сразу же сказывается на целом.

Наивны и обречены на неудачу попытки убежать, скрыться от тягот и угроз цивилизации и потому, что не дает покоя бремя ответственности за судьбы своего общества, общества, из которого ты вышел и от которого ты не в состоянии себя надолго оторвать, и потому, что цивилизация давно уже проникла, просочилась — и отнюдь не всегда в лучших своих проявлениях — в самые глухие, самые отдаленные уголки нашей небольшой планеты. И Тур Хейердал возвращается на родину, в Европу. А когда разразилась вторая мировая война, он принимает на свои плечи частицу общего бремени военной страды.

Интересны и впечатляющи страницы, на которых обсуждается экологическая ситуация на Маркизских островах. Перед нашими глазами один за другим проходят ландшафт за ландшафтом, и мы вместе с героями и автором книги убеждаемся в том, сколь велико воздействие человеческой трудовой деятельности на природу вообще, на природу островов в особенности. Даже тогда, когда человек вооружен лишь каменными орудиями и его общественная организация не выходит за узкие пределы племенной жизни. Тем более сокрушающее воздействие на природу островов оказало вторжение европейских колонизаторов, их непродуманные стихийные попытки изменения растительного и животного мира островов ради наживы и корысти.

Но мир островов — это и мир островитян. И вторжение колонизаторов деформирует и в конечном счете сокрушает и тот, и другой. На страницах книги Тура Хейердала перед нами проходит целая галерея образов европейских колонизаторов-поселенцев, осевших в силу различных причин на берегах Маркизских островов. Это убежденные расисты, всецело посвятившие себя наживе ради наживы, капитаны и тредеры, жалкие в своем духовном убожестве католические и протестантские миссионеры.

Тур Хейердал описывает Маркизы 30-х годов, когда позиции колониализма в Океании казались незыблемыми. Ныне на просторах Южных морей колониализм доживает свои последние дни, и уже пишут свою собственную историю свободные государства — архипелаги полинезийцев и меланезийцев. Но полная история преступлений колонизаторов в Тихом океане еще не написана. Ее еще предстоит написать. И тем. кто возьмется за этот нелегкий труд, понадобится книга Тура Хейердала.

Но ведь история колониализма в Океании, как и в любом другом месте, — это не только история преступлений и разрушений, чинимых колонизаторами в колонизуемом ими мире, это еще конкретно-историческая форма контакта двух столь различных общественных структур, а также их этнических форм, в которых они выступают на исторической арене, их культур, наконец. Полинезийцы, в той или иной степени принявшие культуру европейских колонизаторов, люди, оказавшиеся на рубеже двух культур, как пишут и говорят ученые, описаны автором книги очень выразительно. Но от этих колоритных фигур современной Океании Тур Хейердал переходит к общим размышлениям, раздумьям о природе и следствиях контактов между народами.

Развалины святилищ, каменные платформы-фундаменты истлевших жилищ исчезнувших поселений, высеченные на поверхности скал лики и изображения каких-то чудищ, затаившиеся в глубине пещер погребения и многие другие останки былого величия культурной и общественной жизни островитян Маркизских островов наводят Хейердала на мысль о возможности межостровных контактов, а может быть, и не только межостровных? Хейердал вместе с больной женой совершает здесь свое первое межостровное путешествие на утлом весельном суденышке. И может быть, именно здесь, среди вздымающихся волн, следя за неустанными усилиями мерно гребущих полинезийцев, юноша, мечтавший скрыться за океаном от цивилизованного мира, вдруг осознал, что океан — дорога! И более того — Великий Путь расселявшихся по Земле народов. Понял — и всю свою дальнейшую жизнь посвятил тому, чтобы убедить в этом своих сухопутно мыслящих современников.

Так в сложном красочном орнаменте четырех мотивов новой книги Тура Хейердала увлекшийся читатель вдруг обнаруживает для себя еще один, как бы исподволь обозначившийся пятый мотив — мотив становления ученого, мотив определения человеком своего главного призвания в жизни. И в этом еще одна примечательная черта «Фату-Хивы».

Новая книга Тура Хейердала увлекательна, поучительна и, что не менее важно, очень современна. К тому же она поможет нам лучше понять внутренний мир и ход рассуждений прогрессивных ученых западноевропейского мира.

 

[31]Т. Хейердал. Вместо предисловия. В книге Ю. Сенкевича «На „Ра“ через Атлантику», Л., 1973. стр. 4.

Оглавление

Обращение к пользователям