Глава X

Он проснулся на рассвете — и тут же снова вспомнил о сестре. Огнегрив поскорее вылез из пещеры, надеясь, что привычные дневные заботы прогонят навязчивые мысли. Утро снова выдалось морозное. У выхода из лагеря сидели Буран и Долгохвост, готовые заступить в патруль. Маленькая юркая Кисточка бежала к ним через поляну и, поравнявшись с Огнегривом, весело поприветствовала его. Буран недовольно окликнул Горчицу, та выскочила из своей пещеры и в последний момент успела присоединиться к уходящему патрулю. Эту сцену Огнегрив наблюдал множество раз, но сегодня впервые ему не захотелось присоединиться к патрулю, уходящему в морозную свежесть леса.

Он медленно побрел через поляну к пещере учеников. Интересно, проснулась ли Пепелюшка?

Из узкого выхода детской с трудом вылезла Чернобурка. За ней на свет выбрался крапчатый котенок, затем еще двое. Четвертый малыш выкатился следом и неуклюже упал на землю.

Чернобурка подхватила котенка за загривок и бережно поставила на лапки. Ее ласковая забота заставила Огнегрива замереть на месте. Наверное, мама вот так же нежно выхаживала его, когда он был слепым котенком…

Он не мог сдержать зависти при мысли о том, что все в лагере обладают тем, к чему он так безнадежно стремится. Все они были прирожденными членами клана. Огнегрив привык гордиться своей верностью Грозовому племени, которое приняло его и подарило судьбу, немыслимую для домашнего котенка. Он и теперь был верен племени и, не задумываясь, отдал бы за него жизнь, но впервые эта верность была омрачена горечью. Почему никому из членов племени не приходит в голову мысль уважать его происхождение?! Вот вчерашняя кошечка наверняка поняла бы его с полуслова! У них могли бы быть общие воспоминания, общая судьба…

От таких мыслей у Огнегрива защемило сердце. К счастью, сзади раздались тяжелые шаги Крутобока. Огнегрив повернулся и приветственно потерся носом о нос друга.

— Ты не мог бы сегодня взять с собой Пепелюшку? — вдруг спросил он. Крутобок изумленно уставился на друга.

— Зачем?

— Да так, ничего особенного, — ответил Огнегрив, старясь, чтобы его голос прозвучал как можно небрежнее. — Просто вчера я кое-что заметил, сегодня хотелось бы проверить… Ты, пожалуйста, приглядывай за Пепелюшкой, у нее есть привычка пропускать слова мимо ушей. Не спускай с нее глаз, она так и норовит куда-нибудь улизнуть. Крутобок весело пошевелил усами.

— Похоже, тебе достался настоящий бесенок! Что же, думаю, она даст хороший пример моему Папоротнику. Он и шагу не сделает, прежде чем не обдумает, стоит ли шевелиться!

— Спасибо тебе! — обрадовался Огнегрив и со всех лап побежал к выходу, прежде чем друг успел поинтересоваться, куда же он все-таки направляется.

Когда за деревьями появилась земля Двуногих, Огнегрив замедлил шаг и припал к ней. Широко разинув рот, он вдохнул морозный воздух. Отлично! Не пахнет ни патрулем Грозового племени, ни Двуногими. Он перевел дух.

Огнегрив медленно подполз к изгороди, за которой вчера исчезла кошечка. Тут он помедлил, внимательно огляделся и снова принюхался. Затем собрался в комок и прыгнул, единым махом перелетев через ограду. Двуногих поблизости видно не было. Перед ним лежал пустынный сад с незнакомыми, сильно пахнущими растениями.

Огнегрив забеспокоился. В облетевшем саду он чувствовал себя беззащитным. К счастью, прямо над его головой свисала толстая ветка какого-то дерева. Листья с нее давно облетели, но спрятаться наверху все-таки легче, чем на земле. Огнегрив молча подпрыгнул, растянулся на ветке, прижавшись к шершавой коре, и приготовился ждать.

Со своего места он отлично видел откидывающу-юся доску в двери жилища Двуногих. Когда-то давно, маленьким котенком, он сам лазил в дом через такой ход. Огнегрив уставился на доску, терпеливо дожидаясь, когда из-за нее покажется мордочка сестры. Солнце медленно взбиралось на небо, но Огнегрив лежал неподвижно и вскоре начал замерзать. Влажная ветка, казалось, высасывала тепло из его тела. А что если Двуногие держат сестру взаперти? В конце концов, она должна скоро окотиться! Огнегрив облизнул лапу. Может, пора возвращаться в лагерь?

Внезапно снизу донесся резкий хлопок. Огнегрив опустил глаза и увидел сестру, вылезавшую через откинутую доску наружу. Шерсть у него на спине встала дыбом от нетерпения, и он едва сдержался, чтобы не спрыгнуть в сад. Его удержал только страх напугать ее, как это произошло вчера. Ведь теперь от него пахнет диким лесным котом, а не домашним котенком.

Огнегрив дождался, пока сестра добежит до края газона, а затем сполз на краешек ветки, соскользнул на ограду и бесшумно спрыгнул на растущие под ней кусты. Запах домашней кошки вновь напомнил ему сегодняшний сон.

Но как привлечь ее внимание, не напугав до полусмерти? Огнегрив в отчаянии напряг память, пытаясь вспомнить, как Двуногие называли сестру, но из прошлого всплыло только собственное имя. Он тихо окликнул ее:

— Эй! Это я, Рыжик!

Кошка застыла на месте и огляделась. Огнегрив затаил дыхание и медленно высунулся из кустов.

Глаза кошечки округлились от ужаса. Огнегрив прекрасно понимал, что он выглядит ужасно — тощий, дикий, пропахший резкими лесными запахами. Сестра выставила вперед когти и угрожающе зашипела. Ее отвага восхитила Огнегрива.

И тут наконец он вспомнил ее имя.

— Принцесса! Принцесса, это я, Рыжик!

Она заметно расслабилась и теперь с удивлением смотрела на незнакомого кота, откуда-то узнавшего ее имя. Огнегрив, смиренно сгорбившись, ждал ее решения. Наконец, сердце его запрыгало от радости — страх сестры сменился живым любопытством.

Рыжик? — Принцесса настороженно принюхалась. Огнегрив шагнул вперед. Сестра не двинулась с места, тогда он сделал еще один шаг. Принцесса оставалась неподвижна, и вскоре Огнегрив подошел так близко, что между ними едва могла бы пробежать мышка.

— Ты не пахнешь Рыжиком, — отрезала Принцесса.

— Это потому, что я больше не живу с Двуногими.

Я живу в лесу в Грозовом племени. Это наш запах, пояснил Огнегрив и осекся. Она же никогда не слышала о Грозовом племени! Он вспомнил, что и сам ничего не знал о лесных котах до тех пор, пока не повстречал Клубка. Принцесса вытянула носик и осторожно провела губами по щеке Огнегрива.

— А вот здесь все еще сохранился материнский запах, — пробормотала она себе под нос. Огнегрив задохнулся от радости, но в следующую секунду Принцесса сощурила глаза и враждебно попятилась, прижав уши к голове.

— Чего тебе здесь нужно? — прошипела она.

— Вчера я увидел тебя в лесу, — признался Огнегрив. — Я пришел поговорить с тобой.

— Зачем?

— Как зачем? — не понял Огнегрив. — Ведь ты моя сестра!

Неужели она ничего не чувствует к нему?!

Какое-то время Принцесса молча смотрела на него. Огнегрив слегка воспрянул духом, заметив, как враждебное выражение постепенно исчезает из ее глаз.

— Уж очень ты тощий! — недовольно протянула она наконец.

— Для домашнего кота я и впрямь худоват, зато для племени — в самый раз! — отшутился Огнегрив. — Сегодня ночью мне приснился твой запах. Мне снилась ты, и остальные наши сестры и братья, и… А где наша мама?

— Дома, где же ей еще быть?

— А где… — Остальные наши братья и сестры? — догадалась Принцесса. — Большинство живет здесь, неподалеку. Время от времени я вижу их в соседских садах.

Они помолчали, а затем Огнегрив снова спросил:

— А ты помнишь, как мягко было в маминой корзинке? — Ему стало немного стыдно за свою ребячливость, но он ничего не мог поделать. К счастью, Принцесса и не думала смеяться.

— Конечно! — замурлыкала она. — Я мечтаю заполучить эту корзинку для своих будущих котят!

У Огнегрива словно камень с души свалился. Как здорово, что можно, не стыдясь, делиться такими смешными воспоминаниями!

— Это будут твои первые котята?

Принцесса робко кивнула, в глазах ее мелькнул страх, и Огнегрив почувствовал щемящую нежность к ней. Несмотря на то что они были ровесниками, сестра казалась ему более юной и хрупкой.

— Все будет отлично! — заверил он, вспоминая рождение Чернобуркиных котят. — Ты выглядишь отлично, сразу видно, что Двуногие души в тебе не чают! Вот увидишь, котятки у тебя будут самые красивые и здоровые!

Принцесса подошла ближе и прижалась к нему боком. Огнегрив почувствовал, как сердце у него тает от любви. Впервые за много месяцев он понял, чего лишился, оставив семью ради племени. Все лесные коты по праву рождения владели богатством, от которого он отрекся. Их поддерживало ощущение кровной связи, неразрывной родственной близости.

Внезапно Огнегриву отчаянно захотелось, чтобы сестра узнала о его нынешней жизни.

— А ты знаешь что-нибудь о лесных племенах? Принцесса вытаращила глаза.

— Ты говорил о каком-то Грозовом племени.

— Точно, — кивнул Огнегрив. — А всего племен четыре, — торопливо начал он, захлебываясь от волнения. — Все члены племени заботятся друг о друге.

Молодые охотятся добывая пищу для стариков, воины защищают охотничьи угодья от нападения других племен. Весь сезон Зеленых Листьев я учился, чтобы стать воином. А теперь у меня даже есть собственный ученик!

По озадаченному выражению Принцессы он видел, что она мало что поняла из его сбивчивого рассказа, однако слушала с удовольствием, даже жмурилась.

— Судя по всему, тебе по душе такая жизнь, — протянула она, когда брат замолчал.

Огнегрив не успел ответить. Из дома раздался громкий голос Двуногого, зовущего свою любимицу. Огнегрив в мгновение ока метнулся под ближайший куст.

— Мне пора, — сказала Принцесса. — Они будут волноваться, если я задержусь, к тому же мне надо есть за семерых. Я уже чувствую, как они ворочаются у меня внутри, — нежно улыбнулась она, глядя на свой живот.

Огнегрив опасливо выглянул из-под своего куста.

— Иди, конечно. Мне тоже пора возвращаться в лес. Но я скоро снова приду повидать тебя.

— Буду ждать! — на бегу обернулась Принцесса. Она была уже на полпути к дому Двуногих. — До встречи!

— Скоро увидимся! — пообещал Огнегрив. Сестра скрылась из виду, и до Огнегрива донесся лишь хлопок откидной доски.

Дождавшись, пока в саду снова станет тихо, Огнегрив осторожно вылез из своего укрытия, вскочил на лапы и кинулся в лес. Он бежал, вспоминая запахи своего детства, и неожиданно они показались ему более дорогими, чем запахи окружающего леса.

На вершине оврага Огнегрив помедлил, глядя на лежащий внизу лагерь. Впервые ему не хотелось возвращаться туда. Он боялся, что все в лагере покажется ему чужим и незнакомым. «Может, пойти поохотиться?» — неуверенно подумал он. Пепелюшка не скучает в надежных лапах Крутобока, а племя будет радо свежей добыче. Огнегрив повернулся и бросился стремглав в лес.

Обратно он вернулся, таща в зубах полевку и лесного голубя. Солнце уже клонилось к горизонту, и коты собрались на вечернюю трапезу. Крутобок в одиночестве сидел в зарослях крапивы, терзая зубами жирного зяблика. Огнегрив кивнул ему и пошел к куче свежатины, чтобы добавить туда свою добычу.

Под Высокой Скалой сидел Коготь. Увидев Огнегрива, он сощурил янтарные глаза.

— Я заметил, что Пепелюшка сегодня провела весь день с Крутобоком, — бросил он, когда Огнегрив положил в кучу свои трофеи. — Где ты был?

— Я решил поохотиться. Жаль было терять такой замечательный день, — выдержал его взгляд Огнегрив. Голос его звучал спокойно, но сердце пойманным зябликом колотилось в груди. — Сейчас племя, как никогда, нуждается в свежей пище.

Коготь медленно кивнул, глаза его недоверчиво потемнели.

— Это так, но больше всего нашему клану необходимы воины. Воспитание Пепелюшки доверено тебе. Надеюсь, ты не забыл об этом?

— Да, Коготь, — склонил голову Огнегрив. — Завтра же я займусь ее тренировкой.

— Вот и хорошо, — глашатай отвернулся и перевел взгляд на поляну. Огнегрив вытащил из кучи мышку и пошел в крапиву, поближе к Крутобоку.

— Ну как, нашел, что искал? — равнодушно спросил друг.

— Да, — ответил Огнегрив и сморщился, увидев боль в глазах Крутобока. Сердце его сжалось от жалости. — Ты опять думаешь про Белолапого?

— Стараюсь не думать, — тихо отозвался он. — Просто, когда я один, то ничего не могу с собой поделать… Все время вспоминаю пророчество Корявого и слова о нечаянной смерти…

— Хватит! — перебил его Огнегрив и потерся носом о холодный нос друга. — Похоже, этот зяблик только наполовину ощипан! Не знаю, как ты, а я не настолько голоден, чтобы набивать живот пухом! Хочешь, махнемся?

Крутобок с благодарностью посмотрел на друга и взял остатки зяблика. Огнегрив окинул взглядом поляну. Возле пещеры учеников сидели Горчица и Дымок. Дымок деловито рвал зубами кролика. Огнегрив хотел поймать взгляд Горчицы, но кошечка явно избегала смотреть в его сторону.

А вот и Пепелюшка! Малышка устроилась возле старого пня у пещеры учеников. Огнегрив улыбнулся, вспомнив, сколько раз ел там сам, будучи учеником. Пепелюшка о чем-то с жаром рассказывала Папоротнику. Тот внимательно слушал сестру и время от времени кивал, не переставая ощипывать воробья. Глядя на мирно болтающих брата с сестрой, Огнегрив ясно понял, как тесно они связаны, как много значат друг для друга.

Он невольно вновь подумал о Принцессе. Впервые зрелище вечернего лагеря вызвало у него не чувство покоя и защищенности, а странную тоску. Возвращаясь в лагерь, Огнегрив тщательно вылизал себя, уничтожив запах Принцессы, но с заходом солнца родной запах вновь защекотал его ноздри. Сегодня он обрел родную душу, по которой так долго тосковал… В нем проснулось чувство одиночества, которое все это время, безымянное и неосознанное, пряталось на дне души. Только сейчас он осознал, что с самого начала был одинок в племени.

Он не знал, что делать с этим чувством. Что, если детские воспоминания, которые манят его к сестре, однажды окажутся сильнее верности племени?

Оглавление

Обращение к пользователям